Ратнарадж

❤️‍🔥

Скитаясь во тьме долгие годы, я думал, что выхода нет, я принял одиночество и готов был потерять себя, но яркий лучик солнца дал мне шанс вновь увидеть краски мира.

      Красный струящийся шёлк извивается в танце, когда альфа, весь с головы до пят украшенный золотом, танцует в центре просторного холла. Под его босыми ступнями множество золотых монет, которые ему бросают зрители, что только зашли в постоялый двор, но не смогли пройти мимо танцующего альфы.       Город Баха — место процветания рабства и проституции, здесь множество танцоров, которых можно выкупить на ночь. Именно через этот город пролегают самые крупные торговые пути, множество торговцев, высшей знати и просто зажиточных людей проходят через город, останавливаются в постоялых дворах, где им любезно предлагают сопровождающего в комнату.       Постоялый двор, в котором живёт Чонгук, — самый крупный из всех. Он весь окружён кустарниками, деревьями и цветами. Его убранство в исписанной плитке, в коврах, шелках и золоте. Комнаты, коридоры и каждая деталь выполнена со вкусом, на первом этаже большой фонтан и пахнет благоухающими цветами, просторный холл ведёт в трактир, где готовят самые вкусные и изысканные блюда во всём городе.       Запахи оттуда распространяются по первому и второму этажам. Живот танцующего альфы протяжно урчит от голода, их кормят мало. Раб есть раб, никто не будет относиться с жалостью и состраданием.       Каждый день Чонгук встречает гостей своим танцем. Позади него несколько омег, но именно он привлекает внимание каждого богатого омеги и даже альфы. Его облизывают глазами, его желают, но хозяин никому не позволяет прикоснуться к Чонгуку, ведь он главное лицо этого постоялого двора, но никак не способ скрасить ночь.       За Чонгука всегда готовы отдать огромные деньги, только бы он разделил с ними ложе, но хозяин непреклонен.       Его можно купить в сопровождение, либо в компанию на ужин. Чонгук может быть в купальне, где поможет умыться, но не более. У него есть кинжал, единственное оружие, которое хозяин допустил. Ведь если гость допустит лишнего, посмеет приставать или какой-нибудь из альф посмеет применить силу, Чонгуку позволено воспользоваться кинжалом. Им он управляет ловко и без ошибок.       Уже несколько лет он находится в этом плену, в рабстве, и не видит просторной улицы, красочных садов или бескрайней пустыни. Чонгук танцует без конца, стирая ступни в кровь, пока хозяин зарабатывает на нём горы золотых монет.       Ноги альфы спрятаны за шароварами, верх же оголён. Грудь украшают золотые цепочки, что идут от шеи, обвивают торс. На каждой руке по три-четыре браслета. Лицо альфы спрятано под красной вуалью, открыв взор лишь на чёрные глаза. Длинные волосы струятся в танце и обрамляют лицо. Две пряди заплетены в тонкие косички, в которые вставлены золотые украшения с красными камушками. Кончики этих косичек щекочут грудь и живот, когда альфа наклоняется в танце.       Хозяин знает, что у Чонгука недуг: с омегами в одной постели быть не может. Возбуждение ему незнакомо. Его пытались запирать с опытными омегами, закрывали в комнате с течными, но ничего не вышло. Ни поцелуи, ни прикосновения, ни даже самый сладкий минет не смогли заставить того возбудиться. И ведь Чонгук не сдерживал в себе ничего, зная, какие страшные пытки проходят все рабы от малейшего неповиновения. В его возрасте ещё не было первого гона.       Его считают браком, но используют природную красоту, ведь каждый омега и даже альфа, что прибывают в постоялый двор в поисках плотских утех, желают, чтобы Чонгук прислуживал им и танцевал.       Главная визитная карточка Чонгука — красота и танцы. Словно сливаясь с музыкой, он подобен яркому огоньку, который двигается плавно и столь завораживающе, что его желают все, кто приходит в дом блаженства. Чонгук завораживает каждого, с кем сталкивается взглядом. Ни альфы, ни омеги не могут устоять перед его чарующей красотой и пленяющим взглядом. А его струящиеся пшеничные волосы выделяют из толпы и пленяют взгляд.       Хозяин не настаивает на близости, считая, что если заставить Чонгука спать с клиентами, то тот перестанет быть столь ценным. С омегами тот не может, а альфы испортят всю красоту, не имея контроля над своими животными желаниями.       Ещё в самом начале Чонгука заставляли ублажать омег после танцев. Он делал это руками, ртом и языком, но вскоре омегам такое наскучило, им хотелось большего. С альфой было лишь однажды, о чём хозяин сильно пожалел.       В ту ночь Чонгука пожелал крупный купец, он заплатил за него три мешочка с золотом, хозяин и согласился. Для Чонгука это оказался настоящий Ад, что оставил на теле свои следы.       Чонгук безумно красивый, ему не место здесь. Длинные волосы слегка волнистые и пушатся от любой влаги, кожа светлая, чем обычно не славятся простые рабы. Здешние альфы имеют бронзовую кожу. Помимо ублажения омег, те работают в полях и делают другую физическую работу под палящим солнцем.       Солнце заходит за горизонт, окрашивая комнату последними лучами в золотой цвет. Со стороны улицы слышен шум, среди которого можно разобрать лишь ржание лошадей и крики людей. Альфа танцевать не перестаёт, даже когда высокие расписные двери постоялого двора с грохотом распахиваются, пуская по полу прохладу улицы. Шум становится ещё громче.       Со всех сторон слышен шёпот гостей и прислуг, где Чонгук может разобрать лишь одно слово: Ратнарадж, Ратнарадж, Ратнарадж.       Высокий и широкоплечий мужчина, кажется, занимает всё пространство. Он снимает с головы капюшон, на лице маска, позволяющая видеть лишь верхнюю часть лица. Его чёрные одежды местами грязные, словно тот пережил бой не на жизнь, а на смерть. Красные камни украшают верхние одежды, они сверкают на лучах заходящего солнца. Его длинные волосы собраны у висков в хвост на затылке. Сами волосы тёмные, они словно чёрный шёлк спадают по плечам и спине. Позади него на улице стоит несколько человек, те выглядят куда хуже, чем вошедший мужчина. Их одежды все в грязи и крови.       Лицо у мужчины серьёзное, взгляд твёрдый и холодный, брови чуть сведены в напряжении. Чонгук подмечает, что тот явно находится не в лучшем расположении духа.       В своём танце Чонгук изящен и красив, двигается плавно и умело, он словно золотой шёлк, что струится на ветру. Лучики уходящего солнца падают на него, благодаря чему все украшения начинают сверкать и блестеть. На него невозможно не обратить внимание.       Земли Баха не славятся драгоценностями или золотом. Город Баха славится публичными домами, которых здесь не счесть, и рабами. Многие, кто проезжает мимо, останавливаются на ночь в компании омег или альф. Повелителю, которому принадлежит этот город, это приносит ручьи из золота и драгоценных камней.       Омег и альф отлавливают в других землях, их детьми продают собственные родители или мужья. Даже в собственном городе каждый находится под угрозой попасть в рабство. Чонгук был украден ещё ребёнком, поэтому не помнит, откуда родом.       Лицо Чонгука спрятано за вуалью, позволяя гостю видеть лишь его тёмные глаза с длинными ресницами. Пшеничные волосы развиваются во время танца, создавая вокруг альфы особый золотой шарм. В ушах большие серёжки, и весь танцор сверкает в золоте.       Во время танца Чонгук поднимает взгляд, дабы взглянуть на мужчину. Он сталкивается с ним взглядами. В танце чуть не подкашиваются ноги, столь тёмный и прожигающий взгляд у глаз, что направлены на него. Это не альфа, но и не омега. Кто? Чонгук не знает. Будучи необразованным, он знает лишь о существовании альф и омег. Ему незнакомы такие вещи как книга, ведь он не умеет ни писать, ни читать. Он не обладает манерами, только теми, которые позволяют обхаживать гостей в постоялом дворе.       Танцуя, Чонгук натирает ступни до мозолей, ведь под ногами лишь грубая плитка, даже нет ковра. Зато эти самые дорогие и красивые ковры есть на стенах и везде, где ходят гости. Боль в ногах никак не отражается на танцах, но ещё немного и плитка под ним окрасится кровью.       Однажды в наказание его заставили танцевать на раскалённых углях. После той пытки Чонгук не боится каких-то мозолей.       К мужчине подбегает сам хозяин, тот ниже гостя на полторы головы, рядом с таким мужчиной кажется до нелепости маленьким и худым. По тому, как в напряжении сжимается хозяин, гость внушает ему страх одним своим взглядом. Оно и не удивительно, Чонгук столкнулся с этими глазами лишь раз, его ноги чуть не подкосились от страха.       — Мне и моим воинам необходимо перевести дух, поесть и выпить вина, — мужчина не просит, а требует, даже, скорее, приказывает, смотря на хозяина свысока. — Лошадей необходимо напоить. Раненых подлечить.       — Простите, господин, — тихий голос хозяина постоялого двора кажется почти неслышным. — Но…       Мужчина поднимает левую руку и один из альф, что был на улице, приносит несколько больших мешочков. Он открывает их и показывает золото и сверкающие самоцветы.       — Этого достаточно, — холодный голос мужчины режет слух. — Я желаю его в свои покои, — взгляд гостя падает на танцующего Чонгука.       Танцующий альфа пленяет собой, от него сложно отвести взгляд, столь тот невероятен. Мужчина желает к нему прикоснуться, но от этой мысли сжимает пальцы в кулаки. Его чёрные перчатки перепачканы в грязи и крови, такими руками нельзя прикасаться к прекрасному.       Мужчина суров собой, один его взгляд внушает страх и дрожь в коленях, но танцор, что изящен, словно лепесток на ветру, заставил его сердце на миг замереть, а бушующий огонь в груди затихнуть. В голове одна лишь мысль: вырвать его отсюда, чтобы столь прекрасный альфа оказался в другом месте, далеко от постоялого двора, где на него смотрит каждый гость. Его хочется забрать в свои цветущие сады, показать красивый город и сделать своей драгоценностью.       Пусть танцует подле него в садах среди цветов, на пушистых коврах, но без лишних глаз.       Его хочется забрать и увезти далеко, только бы спрятать от жестокости людей. От этих грязных взглядов и от унижения, которому тот подвергается каждый день.       Глаза этого альфы такие красивые и тёмные, они смотрят в ответ без страха, когда повелитель вновь бросает на него взгляд. Танцор смотрит неотрывно, словно бросает вызов в этих гляделках, но Тэхёну нравится столь смелый и дерзкий поступок. Пусть любуется сколько угодно, но в покоях.       — Он лишь танцор, — идёт наперекор хозяин. — Вы можете заказать танец, но не более.       — Я повелитель рубиновых земель Эльнур, Ратнарадж, — грозно сообщает мужчина и кладёт ладонь на рукоять меча, пока лицо хозяина двора бледнеет, а на висках появляется испарина. — И я два раза не повторяю.       Воины за его спиной обнажают оружие, из-за чего хозяин звонко вскрикивает и машет руками, прекрасно зная, на что способен этот мужчина. Пугающее имя повелителя рубиновых земель у всех на слуху, его появления в своём городе боятся все повелители. Ведь он столь силён и бесстрашен, что в одиночку способен сокрушить целую армию. Он неубиваем.       Его земли процветающие, на них множество живности для охоты, есть пещеры с драгоценными камнями и все убранства богаты. Пока повелитель грозный и устрашающий, жители его земель живут в здравии, они образованы и не знают бед. Поэтому воины следуют за Тэхёном в каждый бой и готовы обнажать мечи лишь по взмаху руки. Он окружён верностью своих подданых, сокрушить такого невозможно.       — Как скажете, как скажете, — звонко проговаривает хозяин и несколько раз низко кланяется. — Вас сопроводят в покои, а каждый из ваших воинов получит кров, лошади же будут вычищены и накормлены.       Грозными шагами мужчина проходит мимо танцующего альфы. Взгляд гостя направляется на его босые ноги, после чего скользит вверх, замирает на глазах на долю секунды, после чего он отворачивается и в сопровождении прислуг направляется в покои.       Хозяин кладёт руку на сердце и вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и висков. Неожиданный гость вызывал целый переполох, столь он страшен. Ещё никто не смог его убить, даже нанести серьёзную травму, чтобы тот стал слабее в бою. Ратнарадж словно не имеет слабости и уязвимой зоны. Его рука крепка, пока держит меч, и даже не дрожит от усталости. Отказывать такому себе дороже.       Пожертвовать Чонгуком во спасение своего постоялого двора — единственное, что может сделать хозяин. В противном случае Тэхён вместе со своей армией даже после боя может сравнять с землёй постоялый двор, а всех альф забрать в свои владения, либо же завербовать в свои войска.       Всем вокруг известно , что повелитель Ратнарадж — энигма, коих почти нет на белом свете. От его феромонов омеги теряют сознание, а альфы опускаются на колени в мольбах, только бы тот прекратил давить на их природу.       — Тебя пожелал гость, — голос хозяина чуть дрожит, тот оглядывается на открытые двери, где видно войско, около которого кружат прислуги.       — В его покои? — спрашивает Чонгук и нервно сглатывает слюну. Он видел этого мужчину, мысль о том, что он останется с ним в покоях, не внушает ничего хорошего. У Чонгука по спине бежит холодок.       — Да, — вздыхает хозяин. — Я не мог отказать, это страшный человек, который способен голыми руками одолеть целое войско.       Вновь оглянувшись, когда в постоялый двор зашли войска в сопровождении прислуг, хозяин протёр свой лоб.       — Его невозможно убить, этот повелитель не имеет слабостей. Просто подчинись ему, в противном случае он убьёт нас всех, не пожалеет никого.       Чонгук уходит в сопровождении прислуг в купальню, думая лишь о том, что, возможно, сегодня закончатся его мучения в этом постоялом дворе. Он просто не сможет пережить эту ночь.       Будучи лишь рабом, он не может сказать «нет», только стиснуть зубы и повиноваться.

❤️‍🔥

      В купальне прислуги умывают Чонгука, расчёсывают волосы и наносят на тело вкусные масла, а ещё отправляют тело альфы в настоящий Ад, ведь избавляют от всех волосков, заставив испытать ужасную боль. Он и воспротивиться этому не может, зная, что лишь одно непослушание может разгневать пугающего гостя.       Чонгук не думает о боли и о том, что с ним делают слуги, в его мыслях слова хозяина. Этот мужчина способен голыми руками разрушить армию, он бесстрашен и жесток.       Прислуги ничего не говорят, а Чонгук и не спрашивает, вероятно, они не впервой подготавливают альфу для другого альфы. Ещё никогда ранее Чонгук не был в подобной ситуации. Обычно это он обхаживает постояльцев дома блаженств, ухаживает за ними и делает всё, чтобы угодить. Но сейчас его впервые натирают маслами, расчёсывают волосы.       На него надевают шёлковые шаровары красного цвета, на ступнях вновь красуются золотые цепочки, что тянутся от лодыжек до средних пальцев. На шее, плечах и запястьях золотые браслеты, глаза подведены красными тенями, а на скулах золотые блёстки. Волосы расчёсаны и красиво уложены. Они спадают с плеч и щекочут лопатки и поясницу. Когда Чонгук смотрит на себя в зеркало, то так и замирает. Невероятно красивый и посвежевший. Лишь одно отражение в зеркале говорит, что тот стоит нескольких мешочков с золотом.       Подтянутый торс с прессом выделяет в нём альфу. Пусть он и не имеет такого крепкого тела, как у более натренированных альф, но он сладок для тех, кто его желает.       Чонгука долго ведут по коридорам, что украшены коврами, цветами и множеством фонариков. Плитка под ногами расписана узорами, по пути встречаются фонтанчики и множество стражи, что охраняют покои. Чонгука подводят к одной из самых дальних комнат. Двери выглядят массивными, у входа два крепких альфы. Они открывают двери, пропуская Чонгука внутрь.       Альфа расправляет плечи и вздёргивает нос, а после проходит в покои, сразу сталкиваясь взглядом с гостем из других земель. Тот сидит на большой красной подушке на полу и читает книгу. На нём лишь штаны и бордовая рубашка с распахнутым воротом. Чёрные волосы собраны в хвост и спадают по плечам. Верхнее одеяние покоится на спинке стула, ноги же босые. На столе лежит меч в красивых ножнах с резными узорами и камнями. Грязи на мужчине, как и крови, больше нет.       На лице больше нет маски. Повелитель невероятно красив и суров, острые скулы, чёткий контур губ и ровный нос. Без изъянов.       После незнакомца взгляд цепляется за большую кровать с балдахином, что привязан к балкам лентами. Одна лишь мысль об этом вызывает сухость во рту. Чонгук помнит свой первый и единственный опыт. Страшнее для него пытки нет. Но если на кону стоит жизнь многих, то Чонгук готов испытать этот Ад вновь. Может, ему удастся разгневать гостя, и тот свернёт ему шею.       В комнате стоит густой запах цветов и цитруса, пахнет даже хвоей. Чонгук вдыхает глубоко, но незаметно для гостя, что не сводит с него изучающего взгляда. Тот не смотрит сурово и пугающе, напротив, глаза мужчины безмолвно высказывают интерес. Аромат гостя похож на ночной сад, который так мечтает увидеть Чонгук, или как глубокая ночная пустыня. Слышал от гостей, как эти места красивы, но никогда не видел. Будь его воля, то обязательно там станцевал при свете фонарей или яркой луны.       — Как тебя зовут? — подаёт властный голос мужчина и встаёт с пола. Его брови чуть напряжены, пока он смотрит на альфу перед собой.       — Чонгук, — кратко отвечает он, не сводя взгляда с высокого мужчины. Тот явно старше лет на десять, но невероятно красив и хорошо сложен.       И эта красота ничто по сравнению с тем, что Чонгук узнал. Безжалостный воин, чьи руки по локти в крови. Он повелитель западных земель, неудивительно, что способен захватить любой город, стоит лишь захотеть. Пока слуги намывали его в купальне, Чонгук слышал их шепотки. Мужчина перед ним необычайно страшен и силён. Когда один повелитель пожелал проникнуть в рубиновые пещеры, то этот мужчина стёр его город.       Он грозный, величественный и жестокий, но Чонгук отчего-то не трусится, бесстрашно смотрит в глаза, прекрасно зная, что такое поведение непозволительно таким, как он. Жалким рабам. Может, он разозлит гостя достаточно сильно, что тот убьёт его сразу, не став мучить, и лишит этой жалкой и бесполезной жизни.       — Вам, рабам, позволяют смотреть гостям в глаза? — новый вопрос и грозный шаг навстречу. Но, несмотря на грозность и величие, взгляд мужчины спокойный, от него не бегут пугающие мурашки и не пробирает страх.       Глаза мужчины, когда он смотрел на хозяина двора, были полны льда и жёсткости, сейчас же он не пытается внушить страх, смотрит с интересом, как на диковинку.       Чонгук спокоен и не чувствует угрозы.       Мужчина обходит альфу кругом, касается кончиками пальцев волос и позволяет себе малую вольность: наматывает на указательный палец прядь мягких волос и отходит в сторону. Сладостный запах он вдыхает шумно, словно хищник, что принюхивается к своей жертве, прежде чем загнать в угол и поглотить. Он знает, что может позволить себе сегодняшней ночью, что угодно, ведь никто не посмеет вставить слово против. Никто не осмелится даже постучать в покои, не то, что зайти сюда и помешать. Тэхён убьёт любого, кто осмелится сунуть свой нос. Он может позволить себе многое, желает этого, ведь привык получать всё, что душе угодно, но сейчас ему волнительно, ведь драгоценность, что он нашёл в постоялом дворе, хочется сохранить и не нанести вреда.       Желания повелителя разнятся с желаниями альфы перед ним, от этого душа Тэхёна словно горит живьём. Не хочется против воли и чтобы прикосновения вызывали отвращение. Мужчина желает, чтобы драгоценности в его руках было безопасно и хорошо, чтобы альфа, замерший перед ним, смотрел не равнодушно, а желанно.       — Можете казнить меня за это, — небрежно бросает Чонгук, не опуская глаза. В этих глазах блестит огонёк протеста.       Дерзости ему не занимать, на его колкий язык часто жаловались постояльцы двора, на что Чонгук получал удары плетью и лишение еды. Что гость может ему сделать? Устроить пытку, вероятно. Чонгук не знает, что из себя представляет мужчина перед ним, какой он: жестокий или сдержанный и не позволяет агрессии. Но раз тот захватывает целые города, значит, безразличие на боль и страдания других у него имеется.       Губы гостя трогает краткая улыбка, но после глаза скрываются за холодом. Он привык, что ему подчиняются, что перед ним склоняют головы и не смеют смотреть в глаза, как и говорить без разрешения. Он всегда внушает страх, а тут какой-то альфа смеет дерзить и смотреть в глаза без капли страха. Всё внутри гостя желает сломить его характер, подчинить и ткнуть лбом в самую землю, но и одновременно с этим восхититься, узнать лучше и забрать с собой.       — Знаешь ли ты, кто я? — интересуется мужчина, остановившись напротив альфы, возвышаясь над ним.       От альфы пахнет жасмином и ранним летним утром. На языке этот аромат оседает сладостью фруктов и корицей. Альфа перед ним вызывает то самое желание. Не подчинить и сломить, а вкусить, испить всего до изнеможения. Столь сладостный он не только внешностью, но и запахом.       Лишь увидев его в танце, мужчина возжелал так сильно, что не смог не заполучить любой ценой. Даже если бы пришлось натравить войско на постоялый двор, то заполучил бы этого альфу. Цена не была важна. Это было выше него. Он здесь с другими целями, но этот альфа, что в танце смотрел ему в глаза, вызвал позабытое желание, что отозвалось в груди безжалостным пламенем. Эти чёрные, словно глубокая ночь, глаза то, что мужчина искал так давно.       — Нет.       — Но смеешь дерзить, — хмыкает повелитель.       — Дурное воспитание постоялого двора, — ровным голосом бросает Чонгук. — Здесь не обучают этикету, лишь бьют.       — Я повелитель земель Эльнур, Ким Тэхён, — сообщает мужчина, но не получает никакой реакции на свои слова. — Но в обыденном мире меня величают как Ратнарадж — король драгоценных камней.       — Мне неизвестны другие земли и их названия. Не пристало прислуге и рабу получать образование, — голос альфы ни на секунду не становится мягче.       Он знает, что злит мужчину перед собой, но такова тактика Чонгука. Альфы всегда злятся, а после попадают в его сети и не могут без этой дерзости уже жить. Он видит, как загорается огонёк в глазах мужчины, как дёргаются уголки его губ, не позволяя улыбнуться на дерзость.       Чонгук знает, что пленяет его собой, своей внешностью, словами и действиями. По-другому быть не может.       — Ты не боишься смерти? — интересуется повелитель, в очередной раз подметив равнодушие и пустоту в красивых глазах. Они, должно быть, прекрасны, если блестят от счастья. Но видели ли они счастье когда-либо?       — Смерти? — горько усмехается Чонгук. — С такой жизнью я её желаю. И, может, вы будете благосклонны, убив меня сегодня ночью. Мой язык достаточно дерзкий для этого?       — Ты желаешь умереть? — искренне удивляется Тэхён, но внешне даже бровь не поднимает.       От услышанного мужчина сильнее желает забрать драгоценность с собой.       Повелитель продолжает говорить ровным сдержанным голосом, надвигаясь на альфу, что пятится назад мелкими шагами. Точно не желает отступать, показывая слабость, но и не может стерпеть нарушение границ. Живя здесь и обслуживая гостей, у него всё ещё есть гордость и дерзость.       — Считаете жизнь в постоялом дворе и в четырёх стенах достойной? Это и не жизнь вовсе, — устало вздыхает Чонгук. — Зачем вы пожелали ночь со мной? Вести беседы? Плохое решение. Увы, я необразован и, как вы могли заметить, довольно острый на язык. Или же вы желаете разделить со мной ложе? Тут я бессилен, ведь никто ещё не смог избавить меня от недуга.       — Ты действительно не страшишься смерти и наказания или же только выглядишь смелым? — голос повелителя становится жёстким.       Пришедшему альфе он не сделал зла. Тот ему приглянулся, повелитель пожелал прибрать к рукам, чтобы никто не причинил вреда. Чонгук великолепен, даже острый язык не встаёт преградой. Тэхён пожелал скрасить своё одиночество кем-то из этих земель, но он и предположить не мог, что с первых минут вызовет столь холодные эмоции.       Конечно, Тэхён понимает, что здесь все поневоле, никому не хочется быть любезным с теми, кто платит за их тело деньги. Повелитель не просто заплатил деньги, он пригрозил, что убьёт всех, если этот альфа не окажется в его покоях. Ему желанно завладеть не только телом, но и простой беседой. Может, он смог бы помочь, забрать и даровать свободу.       Тэхён знает, что в глазах окружающих выглядит безжалостным повелителем, который только и может, что крепко держать свой меч. Но при этом он человек, которому не чужды беседы и радости жизни. Именно этих радостей он лишён множество лет, с тех пор, как погряз в войнах и захватах земель. Чонгук с его колючим языком и дерзким нравом всковырнул то самое в груди от простых радостей. Давно повелитель не видел столь живых людей. Не тех, кто испытывают страх перед ним, а вот таких, способных отвечать без страха в глазах.       — Не страшусь. Мне не дорога моя жизнь, я танцую день и ночь, это единственная радость моей жизни. Но изо дня в день видеть голодные взгляды, знаете, утомляет, — даёт краткое объяснение Чонгук.       Мужчина перед ним чужеземец, но он отличается от всех тех альф, которые желали Чонгука. Повелитель желает вести беседы, хоть и видно, как ему желанно тело. Тот не спешит завладеть Чонгуком в ложе, он прощупывает характер, расспрашивает. Его глаза холодны, но за этим холодом можно заметить разумность, внимательность и интерес. Пусть глаза и холодны, от их взгляда бегут мурашки по всему телу и хочется опустить свои глаза в пол, чего Чонгук не делает, но такие глаза и должны быть у тех, кто владеет землями и чем-то важным.       — Я могу забрать тебя, — легко говорит повелитель, даже не моргнув глазом. — Если подчинишься мне.       Глаза Чонгука загораются крошечной надеждой, но он понимает, что это невозможно. Хозяин не продаёт своих рабов никому. А Чонгук для него имеет ценность.       — У вас ничего не выйдет, — мотает головой Чонгук и впервые опускает взгляд. — Это пытались сделать многие, желая заполучить меня в свои гаремы.       — После твоих слов мне ещё сильнее хочется это сделать, — властной и немного грубой хваткой повелитель обхватывает подбородок альфы и поднимает его голову. — Не смей опускать взгляд передо мной. Смотри всегда в глаза, — требует с нажимом.       — Минутой ранее вы высказали недовольство этим, — припоминает Чонгук, но послушно смотрит в тёмные глаза, в которых огонь разгорается сильнее.       — Мне по душе твой волевой взгляд, — хватка перестаёт быть такой сильной, пальцы лишь придерживают за подбородок.       Чонгук смотрит неотрывно, пытаясь считать эмоции по ровному лицу. Мужчина перед ним расслаблен, глаза изучают лицо альфы, а сам он вдыхает запах жасмина. Чонгук чувствует, как загустел аромат повелителя, отчего тело становится тяжелее.       — Ваш запах довольно сильный, никогда не встречал подобного ранее, — вдруг шепчет Чонгук, искренне удивлённый этим.       — Ты знаешь, кто я?       — Повелитель неизвестных мне земель.       — Нет, кто я, — нависает над альфой Тэхён, смотря тому в глаза и окружая своим загустевшим запахом сильнее. Одним лишь запахом тот прибивает Чонгука к полу.       Чонгук думает несколько секунд прежде чем отрицательно помотать головой.       — Ты здесь для того, чтобы ублажать меня, раз не желаешь вести беседы, — напоминает повелитель о главной цели визита Чонгука в его покои. — А кто я, ты узнаешь позже.       — Если вам так угодно, — делает очередной шаг назад Чонгук, касаясь ногами кровати за спиной.       Повелитель поднимает руку и касается вуали на лице альфы.       — Твой недуг мне не страшен, — лёгким движение руки срывает вуаль, открывая лицо Чонгука.       Желание до этого альфы становится сильнее, столь тот красив. Большие глаза, длинные ресницы, пухлые губы и острые скулы. Его тело натренировано не так сильно, как у самого повелителя, но острые ключицы, которых касаются цепочки, вызывают желание их поцеловать. А эти длинные волосы, что подобны золотым ручьям, вызывают лишь желание завладеть столь ценным человеком.       — Что ты умеешь? Кроме танцев, — интересуется Тэхён и ведёт кончиками пальцев по скуле Чонгука, после чего вновь обхватывает подбородок и слегка ворочает голову, разглядывая красивое лицо.       Свисающие длинные серёжки придают альфе дополнительный блеск, а красные тени выделяют чёрные глаза. Те точно пылают не от ответного желания, а от неприязни и ненависти. Все они, рабы из публичных домов, ненавидят тех, кто платит за ночь с безвольным. Но в этих прекрасных глазах ненависть желает вырваться наружу и сжечь, уничтожить без остатка.       Минутой ранее в глазах альфы загорелся другой огонёк, когда тема коснулась свободы. Но вот Тэхён напомнил про цель визита, как эти прекрасные глаза омрачились неприязнью. Повелитель обязательно изменит его мнение о себе, сделает так, что Чонгук пожелает быть освобождённым им.       — Мне нечем вас впечатлить, — равнодушно бросает Чонгук, стараясь игнорировать, как у него вспотели от волнения ладони. — Я был с альфой лишь однажды.       — Я не альфа, — кратко отвечает Тэхён.       Большим пальцем повелитель касается пухлой нижней губы, слегка надавливает, проникая внутрь и касаясь подушечкой нижних зубов. Он наблюдает за тем, как Чонгук сглатывает слюну, а после касается кончиком языка его пальца. Это невыносимо.       — На колени, — требует повелитель.       К удивлению Тэхёна, Чонгук слегка кусает его за палец, позволив себе вольность в действиях, а после опускается на колени. Тэхён полагал, что, имея острый язык и бесстрашие перед теми, кто может казнить, Чонгук легко не подчинится и его придётся брать силой. Но альфа без сопротивления опускается перед ним на колени. Возможно, хоть немного, но верит словам повелителя, что тот может даровать свободу. Или же запах действует так сильно, что альфа сам желает его, а не безмолвно подчиняется. Желая смерти, тот мог воспротивиться, но не стал этого делать.       Чонгук расстёгивает пояс на штанах повелителя и молча снимает их с него вместе с бельём. То, что он видит, ужасает. Раньше Чонгук ублажал омег, но то, что он видит, не описать никакими словами. Перед его лицом настоящее орудие убийства, которое налито кровью и полностью готово, чтобы убить. Тэхён своего желания даже не стесняется. Столь он сильно возбуждён от Чонгука. Желает его до боли.       Сегодня ему уготована судьба лечь в одно ложе с повелителем, но Чонгук уже представляет, что испытает, какие муки и боль от того, как это войдёт в него. Иначе ведь не будет. Перед ним не омега, а тот, кто властнее Чонгука, один запах мужчины заставляет всё внутри сжиматься и стискивать зубы от вынужденного подчинения.       В его памяти всплывает тот ужас, что он испытал однажды.       Боли Чонгук не боится, но подобающей близости у него не было. Он, будучи альфой, знает, что его организм не предназначен для соития, где он ложится под кого-то. Думать о том, что произойдёт дальше — страшно. Бояться Чонгук не желает, в его силах лишь стиснуть зубы и стерпеть то, что для него уготовано.       Отбросив лишние мысли, Чонгук касается губами горячей и влажной головки, что только и ждёт, как ворвётся в жаркий плен его рта. Он обхватывает пальцами основание члена и ведёт по всей длине горячим и влажным языком. Ласкает так, как был научен ласкать омег. Разница лишь в том, что перед ним не омега с нежным запахом, а мужчина с тяжёлым ароматом, который подчиняет волю. Внутри Чонгука разгорается буря из протеста и нежелания подчиняться, но вместе с этим это вынужденное подчинение отзывается чем-то новым в груди.       Член у Тэхёна тяжёлый и большой, его взять полностью невозможно, Чонгук к такому не готов, но от него этого и не требуют. Мужчина тяжело дышит от лёгких ласк, разместив большую ладонь на затылке альфы, он не требует большего, как и не стремится показать свою мощь: взять силой.       В этих ласках Чонгуку не причиняют вреда, не сжимают волосы на затылке и не пытаются достать головкой члена до горла. Мужчина молча, лишь иногда вздыхая, позволяет Чонгуку делать всё самостоятельно.       Тэхён обхватывает подбородок альфы и отстраняет от себя, поднимает того на ноги и опрокидывает на кровать. С такими ласками можно быстро закончить, а он желает испить альфу, попробовать его с головы до пят. Тот безумно красивый и притягательный, его острый язык зажигает огонь злости и страсти одновременно. Его хочется заставить умолять о большем и плакать от наслаждения, чтобы ноги сводило судорогами и он забыл, что такое недуг.       Когда он снимает с Чонгука шаровары, под ними нет белья, но, к удивлению повелителя, член у альфы действительно не стоит. Тот не возбуждён. Оно и понятно, возбуждаться здесь не от чего: его купили для ночи, берут против воли и не делают ничего, что может зажечь огонёк внутри.       Тэхён не желает получать удовольствие один, ему важны ответные мольбы, чтобы просили и умоляли, чтобы альфа под ним весь дрожал и плакал от наслаждения.       — Слышал ли ты когда-нибудь об энигмах? — интересуется Тэхён и ведёт ладонями по тонкой талии, разместившись между бёдрами Чонгука. Он сгибает его ноги в коленях, чуть разведя в стороны.       Кожа альфы вмиг покрывается мурашками от его горячих рук. Он реагирует, значит, не всё так плохо, в нём просто нужно пробудить страсть и то самое желание. Тэхён снимает с себя рубаху, открыв взор на красивое мощное и целованное солнцем тело. Рельефный пресс, острые ключицы и сильные руки. Есть несколько шрамов, особенно один на боку, который говорит о сильном ранении мечом.       От прислуг Чонгук слышал, что повелителя никогда не ранили серьёзно, чтобы ослабить в бою, но шрам на боку говорит об обратном. Альфе вдруг стало интересно, кто же нанёс это ранение, Чонгук бы с радостью пожал руку этому смельчаку.       Смотря на столь мощного мужчину, коих Чонгуку ещё не приводилось видеть, как и оказываться рядом, альфа чувствует исходящую от него опасность и силу. Такого убить будет не так уж и просто, а обмануть эти внимательные глаза — тем более. Чонгук понимает, почему того боятся.       — Нет, — старается холодно отвечать Чонгук, пока чувствует непривычные мурашки. Такие у него впервые — от прикосновений. Вероятно, тело перед ним тоже вызывает реакцию, подобного Чонгук не видел ранее.       Его ублажали омеги, желая заставить член альфы подняться, но у них ничего не вышло, у Чонгука даже сердце быстрее не начинало биться. А сейчас, когда он чувствует густой и тяжёлый запах, когда его касаются эти руки, внутри ощущается другой мир. Уши трогает жар, в груди учащаются удары сердца, а мурашки бегают по всему телу.       — Мы самый главный ген, — рассказывает Тэхён и касается ладонями сосков альфы, которые сразу затвердевают. — Твоё тело реагирует на меня, значит, твой недуг лишь от того, что не с теми ты был в постели. Да и в тебе спрятано желание подчиняться, но не равным себе — альфам, а более сильным. Ты даже не пытаешься бороться со мной, а подчиняешься, высказывая телом желание.       Тэхён наклоняется к альфе, желая глубже вдохнуть его аромат. Кончиком носа он касается шеи, пока ладонями скользит по всему телу, трогает грудь, талию, пресс и бёдра. В его руках настоящее сокровище, от которого невозможно оторваться, Чонгука хочется трогать бесконечно, хочется подчинить себе и повязать с узлом. Но помня о ненависти в глазах, Тэхён не может позволить себе такую вольность, да и этот альфа ему не принадлежит, лишь на сегодняшнюю ночь.       Выпрямившись, Тэхён скользит руками по бёдрам и икрам. Он вспоминает, как долго альфа танцевал на грубой плитке. Внутри вспыхивает желание посмотреть на ступни. Крепкой хваткой энигма обхватывает ногу Чонгука за лодыжку, желая исцеловать, как замирает, заметив там белёсый шрам, что идёт вокруг ноги. Тэхён приглядывается и замечает такие же шрамы на запястьях и второй ноге. Мысли о повреждённых ступнях отходят на задний план.       Тэхён готов был взять даже против воли, так сильно желает вкусить этого альфу, увидеть его под собой и услышать. Пугающие шрамы, что украшают красивое тело, не вызывают отвращение, от них в груди появляется неприятный осадок из злости и жалости. Их Тэхён желает лишь исцеловать.       — Откуда эти шрамы? — интересуется Тэхён шёпотом и ослабляет хватку на лодыжке, боясь причинить боль.       Он полагал, что нашёл настоящий живой самоцвет. Ведь Чонгук яркий, сияющий и невероятный. В лучах заходящего солнца тот пленял взгляд, что невозможно было оторвать глаз. Его движения были столь изящны, что спирало дыхание. Но эта драгоценность имеет повреждения.       — Когда я только попал в этот дом, то меня пожелал один купец. Меня связали, ведь я сопротивлялся, — рассказывает Чонгук, наблюдая за тем, как энигма с бережностью гладит его шрам на ноге. — Он был безжалостным, а я — ребёнком.       Тэхён чувствует, как бегут мурашки по спине и встают волоски на затылке. В его руках альфа, который пережил уже первую свою близость, его взяли против воли, надругались, желая получить юное тело. Он был ребёнком, с которым поступили жестоко. Вероятно, после той ночи у Чонгука и появился недуг.       — Я не причиню тебе боли, — шепчет энигма и касается горячими губами шрама на лодыжке, а после отпускает ногу, вновь скользнув ладонью по бедру.       — Тогда отпустите, — просит Чонгук, прекрасно зная, что это невозможно.       — Не могу. Это против моей воли, мой Амир, — сокрушённо шепчет Тэхён, действительно пав перед своими желаниями. Перед Чонгуком.       — Что? — слово на чужом языке вызывает мурашки и приятный трепет в груди.       — Амир…       Тэхён наклоняется к нему, обрушивая мощный поток своего запаха, который прибивает к кровати и кружит голову.       Тяжёлый запах энигмы вызывает новые странные ощущения, которых Чонгук ранее не испытывал. Тело словно воспламеняется, пальцы на ногах поджимаются от ощущений, а во рту скапливается слюна. Внизу живота чувствуется спазм, которого Чонгук пугается, а собственный член впервые дёргается, высказывая интерес.       — Что происходит? — резко отталкивает от себя повелителя Чонгук и садится на кровати, чувствуя странную влагу.       — М? — глаза энигмы потемневшие от возбуждения и огромного желания, изучают встревоженное лицо альфы.       — Что вы сделали со мной? Своим запахом…       — Ах, это мои феромоны, — губы энигмы тянутся в хищной улыбке, пока он выпускает больше феромонов, окончательно придавливая Чонгука к кровати. — Неужели ты ничего не знаешь об энигмах?       Чонгук шумно сглатывает слюну и ёрзает на шёлковых простынях, которые стали холодными от остывшей влаги.       — Но я альфа! Только омеги могут… Могут…       — Течь?       — Да! — на эмоциях повышает голос Чонгук, позабыв о том, кто перед ним. Но всплеск эмоций не вызывает злости у повелителя, лишь уголки губ мужчины дёргаются.       — Скажу больше, — ладонь энигмы скользит по покрытому мурашками бедру Чонгука. — От моего запаха ты можешь течь и возбуждаться, словно омега, но от узла со мной и моего укуса, — с бедра ладонь скользит к животу, — ты можешь забеременеть.       Глаза альфы впервые высказывают новую эмоцию помимо ненависти и холода — удивление. Тот распахивает пухлые губы и опускает взгляд вниз, на горячую ладонь энигмы, что накрыла его живот со слабыми рельефами, слегка касаясь чувствительной головки впервые вставшего члена.       — Видишь, недуга как и не было, — довольная улыбка не сходит с лица повелителя.       Тэхён обвивает пальцами лодыжку Чонгука и дёргает на себя, из-за чего альфа падает обратно на пышные подушки и шёлковые простыни. Кончиками пальцев Тэхён проскальзывает между ягодиц, собирая влагу. Альфа под ним дёргается в сторону, желая избежать непривычного прикосновения. Но ему совершенно некуда бежать, Тэхён вновь накрывает собой: нависает сверху, прислонившись одной рукой к подушке у головы Чонгука.       — Смотри, — показывает энигма пальцы, на кончиках которых блестит смазка.       Чонгук бросает осторожный взгляд на пальцы, которые действительно блестят от смазки. Эти самые пальцы коснулись его там, где никто и никогда не касался столь нежно. Его сущность кричит, что так неправильно, но тело сгорает от желания, которого альфа никогда ещё не испытывал. Он помнит о боли своего первого раза, помнит тот ужас и страх, то унижение. Но сейчас он не испытывает страха, лишь волнение.       В прошлый раз его связали по рукам и ногам, а после надругались жестоко, после чего Чонгук долго восстанавливался. Но повелитель сказал, что не причинит боли, Чонгук не хочет верить, но не испытывает волнения по этому поводу.       Вопреки всему его тянет узнать, что может быть ещё, на что способен не только энигма, но и его собственное тело, которое впервые так загорелось изнутри. Высказать этого вслух Чонгук не смеет, в его силах и возможностях лишь посмотреть повелителю в глаза. Сдаваться его власти Чонгук не желает, даже глазами не покажет появившегося внутри него желания, только неприязнь и ненависть.       — Смотришь зло на меня, но желаешь, — скалится энигма и вновь касается пальцами между ягодиц, где особенно жарко и влажно. — Тебе всё равно не избежать этого, так что ненавидь, сколько пожелаешь.       Кончик пальца толкается в жаркую тесноту. Альфа под ним напрягается и опускает взгляд вниз, между своих разведённых ног. От картины и того, что происходит, Чонгук чувствует сильное унижение и стыд. Он ведь не омега, но его собираются растянуть, как одного из них, а после… Мысли о большем вызывают волнение.       Мужчина не вызывает отвращения. Он красив и силён, его запах приятно ласкает нос и кружит голову, прикосновения у Тэхёна бережные, пусть тот и удерживает на месте, не позволяя убежать. В прошлый раз Чонгук испытывал ужас и отвращение, ведь купец был отвратительным до тошноты, но сейчас всё иначе.       Если Чонгуку и суждено разделить одно ложе с тем, кто сильнее, кто будет сверху, то альфа лучше сделает это с этим мужчиной, чем с кем-либо ещё. От прикосновения рук Тэхёна тело, да и душа Чонгука, не испытывают отвращения. Энигма не обращается с ним жестоко, не причиняет боли, не связывает и не бьёт, даже голоса не повышает, лишь пытается успокоить словами.       Безжалостный и сильный воин, что крепко держит меч и сокрушает врагов, но прикасается нежно, даже боли не причиняет. Чонгуку это кажется чем-то нереальным, так просто не может быть. Если человек жесток, то он жесток везде, если груб, то груб везде. Но Тэхён ведёт себя иначе.       Мужчина появился в постоялом дворе мощной бурей, казалось, что вместе с ним нагрянула гроза, он внушил страх хозяину одним своим взглядом. Сейчас он не смеет угрожать и внушать страх Чонгуку, словно для него важно, чтобы находящийся рядом человек сам желал быть здесь, а не по неволе.       — Не надо так напрягаться, только хуже себе сделаешь, — голос у энигмы становится мягче. Он даже касается губами согнутой в коленке ноги, шумно вдохнув аромат кожи.       Мужчина чувствует себя голодным зверем, но не смеет поддаться животной части в себе. Желает как можно скорее вкусить альфу под собой, слиться с ним телами, а не тратить долгое время на необходимую растяжку. Но Тэхён не желает ему зла и боли, он хочет, чтобы удовольствие от соития было взаимным и общим, а для этого необходимо подготовить Чонгука, чтобы первая в его жизни правильная близость не обернулась новыми травмами. Чтобы тот понял, что в прошлый раз купец был лишь похотливым животным, а сейчас с ним в одной кровати тот, кто желает разделить удовольствие на двоих.       Один палец входит полностью в тесноту, им энигма делает несколько движений, а после стремительно добавляет второй, вызывая первые звуки из уст Чонгука. Тот не сопротивляется, но явно испытывает дискомфорт. Феромоны энигмы удерживают того на месте и возбуждают, не дают воле альфы воспротивиться такому вмешательству и унижению в группе с подчинением.       Стиснув зубы от сильного желания и даже боли, что причиняет возбуждение, Тэхён проталкивает два пальца полностью, растягивая вход, а после сгибает их, метко попадая по чувствительному месту, которое от его феромонов обрело особые краски. Чонгук дёргается крупно и резко, поднимается на локтях и смотрит между своих ног большими глазами. На животе член дёргается, с его головки тянется смазка.       Прекрасно видя непонимание в глазах альфы, Тэхён лишь садится удобнее между его ног, смотрит хищно в глаза и целует внутреннюю часть бедра, пока подушечками вновь надавливает на нервный комок. С протяжным стоном Чонгук падает обратно на подушки и даже пытается увернуться от новых ощущений, которые отзываются во всём теле столь приятными волнами, что поджимаются пальцы на ногах.       Ублажая омег, он видел, как они извивались на кровати, как кричали и получали оргазм от его рук и ласк, но теперь он может почувствовать себя на их месте.       Когда вход тянет до боли, ведь энигма добавляет третий палец, Чонгук шумно дышит и упирается пятками, пытаясь соскочить и увернуться от неприятных ощущений, но запах Тэхёна вновь сковывает его, подчиняя и принуждая, полностью подавляя все сопротивления. Руки и ноги становятся ватными, словно их лишили всех сил, Чонгук оказался безвольным перед новыми для него ощущениями, перед болью, которую ему приходится лишь терпеть.       Эта боль проходит быстро, ведь пальцами Тэхён вновь касается чувствительного места, благодаря чему Чонгук расслабляется и тихо стонет. Он не видит, какой вид открыт перед энигмой, но может себе представить, ведь был на его месте, только с омегами.       Пальцы массажируют простату, вжимаются в неё слишком сильно, чтобы можно было избежать столь сладкой пытки. Чонгук пытается увернуться, но его крепкой хваткой сдерживают за бедро. Когда губы касаются этого самого бедра, Чонгук слышит, как шумно энигма втягивает его запах жасмина.       Ему кажется, что он оказался в логове дикого зверя. Один неверный шаг и его поглотят без остатка.       Всё тело накрывает непривычная новая волна, она столь сильная, что альфа невольно прогибается в спине. Пальцы внутри него двигаются быстро, вход уже не болит так сильно, ведь боль исчезла на фоне сладкой пытки. С громким стоном, почти что криком, Чонгук прогибается в спине, упирается пятками в кровать и впервые получает оргазм. Из его глаз брызгают слёзы, столь новые и красочные он испытывает ощущения.       Грудь сдавливает от тяжёлого дыхания, вход пульсирует, когда пальцы покидают его, но член, что только что излился, всё ещё болезненно стоит. Запах энигмы давит и словно бежит с кровью по венам, он не даёт даже поднять руки, чтобы стереть стекающий пот по вискам.       Энигма горячий, его кожа подобна лаве и огню, от него жарко, но тело у мужчины прекрасное, в моменты возбуждения Чонгук любуется им своими расфокусированными глазами. Взгляды на мощь и страсть, на эту силу и величие, что предстали перед ним в облике мужчины и его тела, вызывают ответное желание, которое заметно в глазах альфы. Острые ключицы, рельефный пресс и чёрные спадающие по плечам волосы. А ещё глаза… В этих глазах бесконечное желание и голод.       Нависнув над Чонгуком, Тэхён касается его горячего лба губами, разводит чуть дрожащие ноги и касается головкой входа, что пульсирует и горит после быстрой растяжки.       — Расслабься, — просит Тэхён и толкается внутрь.       Чонгук стискивает зубы и упирается пятками в кровать, пытаясь отползти наверх. К такому он не был готов ни физически, ни морально. Его сущность подавляют запахом, он даже не может оттолкнуть от себя энигму, не может воспротивиться и защититься, пока в него проникает оружие пытки, не иначе, что словно разрывает изнутри. Сдавленного крика Чонгук в себе не сдерживает.       Желая сдержать альфу на месте, Тэхён кладёт ладони на его плечи и прижимает к кровати, пока продолжает толкаться внутрь, растягивая тугие стенки. Он знает, что причиняет боль, но это временно, дальше станет лучше, Чонгук обязательно поймёт.       — Мне больно, — выдавливает из себя Чонгук, не в силах больше терпеть. — Прекратите!       — Тебе придётся потерпеть, — сжав пальцами плечи, энигма толкнулся внутрь, войдя полностью.       Альфа под ним стонет от боли и до крови кусает нижнюю губу, сжимаясь, тем самым причиняя боль двоим. От крика Чонгука внутри пробегается тревога и сожаления, Тэхён испытывает вину, но понимает, что это лишь первый раз. Больше Чонгук подобной боли не испытает.       — Чонгук, — требовательно зовёт его энигма. — Расслабься.       — Больно.       — Тебе не будет больно, когда прекратишь так сильно сжимать меня, — тяжело вздыхает Тэхён и опускает взгляд вниз.       Он выходит из альфы медленно, но крови нет, значит, всё в порядке. Страшно было нанести повреждения, от которых альфа бы долго отходил. Тэхён наклоняется к Чонгуку, ведёт кончиком носа по его груди, обхватывает губами сосок, который сразу сминает. Как только Чонгук расслабляется, он толкается обратно в него, тем самым вызывая новый сдавленный стон.       Течь альфа не перестаёт, его организм под влиянием феромонов энигмы выделяет больше смазки, что если бы вместо члена был язык энигмы, то тот бы просто захлебнулся. Эта смазка не такая, как у омег, она не притупляет боль и не имеет природного аромата, но помогает в растяжке и позволяет скользить внутри лучше, не причиняя вреда.       Толчки энигма не останавливает, с каждым разом ускоряет темп, пока альфа под ним меняет стоны. С болезненных и жалобных они переходят на сладкие, такие, как издают, когда хорошо. Пятками Чонгук больше не стремится оттолкнуться, его ноги вновь расслаблены, голова откинута назад, открыв доступ к шее.       Шею энигма зацеловывает, кусать не смеет, не желая оставлять следы, которые могут создать проблемы Чонгуку среди других альф. Тэхён просовывает одну руку под поясницу альфы, вторую протискивает под шею и ускоряет темп. Всем своим телом он прижимается к альфе, вжимается в него и не позволяет даже глотнуть свежего воздуха. Повелитель желает, чтобы Чонгук дышал лишь одним им.       Тэхён довольно урчит, когда Чонгук ударяет его коленками по бокам от простреливающих всё тело волн, ведь крупный член надавливает на простату так сильно, что перед глазами бегают разноцветные круги. Руки альфы обвивают шею и впиваются ноготками в лопатки, оставляя там следы. Стоны у Чонгука сладостные, от них бегут мурашки по телу и сводит низ живота.       Словно голодный зверь, повелитель берёт альфу так, как никогда и никого ранее. Он упивается им, его запахом, голосом и нежностью кожи. Именно этого Тэхён и хотел, чтобы альфа был в его власти, чтобы сгорал в агонии страсти и стонал от удовольствия.       В порыве Чонгук стонет так громко, что саднит горло. Он выгибается дугой, касаясь своей грудью груди энигмы, что горит огнём, жмурит глаза и изливается между их телами. Такого Чонгук ещё не испытывал никогда ранее. Его прошлый и единственный опыт нанёс травму, Чонгук боялся близости с кем-либо, боялся энигмы и не мог расслабиться в его руках. Но Тэхён не соврал, когда сказал, что не причинит вреда. Тело и душа словно вознеслись на небеса в руках этого мужчины.       После двух оргазмов тело стало особенно чувствительным везде. Чонгук вжимается лицом в изгиб шеи энигмы, глубоко вдыхает его запах, пока хнычет от излишней стимуляции и зажимается. Энигма не замедляется, входит резко, а после толкается глубоко внутрь, готовясь излиться, но Чонгук резко бьёт того по лопаткам, требуя не делать этого. К его удивлению, Тэхён повинуется и выходит, изливаясь на живот альфы.       — Я бы не повязал тебя, — с тяжёлым дыханием говорит Тэхён и утыкается лбом в лоб Чонгука. — Но тебе бы понравилось.       — Дело не в этом, просто… Просто прошлый альфа… — Чонгук сглатывает вязкую слюну и отводит взгляд в сторону, не в силах выдержать тяжёлый взгляд энигмы. Ему не нравится, как он чувствует себя под таким натиском: словно жертва. — Это омерзительно для меня.       Чонгук вздрагивает от воспоминаний, когда безвольной куклой лежал на кровати, а купец никак не мог насытиться. Он наполнял его много раз, а после, когда тот ушёл, Чонгук долгое время прочищал желудок, так омерзительно ему было это всё. Промыть себя оказалось ещё сложнее.       — Хорошо, — соглашается энигма и ложится рядом на бок, подперев голову рукой. — Забудь о прошлом опыте.       — Я подготовлю вам купальню, — поспешно меняет тему Чонгук, не желая вести беседы с этим мужчиной. После случившегося ему хочется избежать взгляда повелителя хотя бы на пару минут.       Тот пусть и был внимателен в постели, но это не меняет того факта, что Тэхён готов был убить всех в постоялом дворе, лишь бы заполучить альфу в свои покои.       Чонгук надевает штаны и поспешно уходит в купальню, игнорируя боль там, где предпочёл бы её не иметь. Он набирает купель, зажигает свечи и выглядывает в окно, из которого виден ночной город в свете огней. А за городом бескрайняя пустыня.       Когда в купальне всё готово, Чонгук идёт за энигмой, но сталкивается с ним на пороге. Сейчас он подмечает, насколько тот высокий и крепкий, и как сильно его запах влияет на альфу, подавляя природу и подчиняя.       — Побудь со мной в купели, — не требование, а просьба.       Тэхён не желает требовать, не желает быть грубым и жестоким с ним, Чонгук ему приглянулся, энигма желает подарить ему свободу, показать красивый мир. Среди постоянных войн и сражений появление Чонгука словно лучик солнца на вечно затянутом тучами небе.       Чонгук лишь повинуется, ещё не понимая, что может сказать «нет», и энигма его послушается, не станет делать гадость и боль. Да, он допустил близость, не смог сдержать свою природу, столь сладок был альфа перед ним. Но им двоим было хорошо, Тэхён показал, что близость с ним не страшна, она для двоих, а не для одного повелителя.       — Как пожелаете, — повинуется Чонгук, не услышав просьбы в словах энигмы. Для него даже просьба от гостей — требование.       В купели Чонгук омывает Тэхёна, намыливает его тело и смывает горячей водой, после чего собирается уже намылить своё тело, как энигма забирает брусок ароматного мыла и делает это сам. Чонгук так и замирает с поднятой ладонью, из которой забрали мыло. Его моют в ответ. Мягкие прикосновения не приводят в чувство, от них Чонгук напрягается сильнее, ведь никто ранее не делал с ним подобного.       «Я лишь безвольная кукла в его руках, значит, он может делать всё, что пожелает», — думает Чонгук и расслабляется. — «Для тех, кто нас оплачивает, мы не люди, а вещи. И если хозяин хочет ухаживать за своей вещью, то делает это».       После купальни энигма ложится на кровать и указывает рукой на место рядом.       — Сейчас ты мой, так что будь подле меня, — объясняет энигма.       — Не боитесь меня? — склоняет голову набок Чонгук, но послушно залезает на кровать, укладываясь рядом с Тэхёном.       — Если думаешь, что способен убить меня, то у тебя ничего не выйдет, — спокойно заявляет Тэхён и развязывает балдахины, которые скрывают их кровать от внешнего мира. — У меня много врагов. Даже здесь, в этом постоялом дворе, я уверен, кто-то да желает мне смерти. Например, твой хозяин, после моих угроз.       Повелитель говорит это так спокойно, что Чонгук чуть вскидывает брови в удивлении. Знать, что желают убить, но всё равно остаться спать без охраны внутри, пустить в свою кровать какого-то танцора. Чонгуку это кажется слишком самоуверенным, но он всё ещё ничего не знает об энигмах. Может, у них, помимо особых возможностей в сексе, есть какое-то отличие в слухе, обонянии или чутье.       — Так уверены в себе? — издаёт тихий смешок Чонгук, найдя в себе силы для дерзости.       — Самое опасное оружие против энигмы далеко не яд или острый нож, — вновь подаёт голос Тэхён и поворачивает голову к Чонгуку, который не смотрит на него в ответ.       Взгляд альфы направлен на улицу, где виден город. В этом моменте чувствуется тоска.       — Я заберу тебя с собой, путь в мой город лежит через пустыню. Это займёт два-три дня. Твой хозяин не сможет мне помешать. Теперь ложись спать, тебе необходимо отдохнуть, — ставит точку в их диалоге Тэхён.       Уснуть у Чонгука не получается. У него сердце в груди волнительно бьётся от мысли о скором выходе на улицу. Он бывает на улице, но только на территории постоялого двора, дальше запрещено. А теперь у него есть возможность выйти дальше, посмотреть на город и пустыню, отведать уличной еды. Может, тогда он захочет вновь жить.       Чонгук бросает взгляд на повелителя, который спит на спине, после чего тихо встаёт с кровати и подходит к окну. На улице тишина, но город кажется шумным и живым.       «Кто такой Амир? Или что это такое?» — размышляет Чонгук, вспомнив новое для него слово, которое произнёс повелитель.       Блеск камушка привлекает внимание. Чонгук поворачивает голову и смотрит на ножны, что лежат на столе. Его удивляет, как энигма может быть так спокоен? Неужели он действительно не страшится внезапного нападения? Что в этом мужчине есть такого, чего нет в нём, Чонгуке?       В два коротких шага Чонгук подходит к столу и смотрит внимательно на ножны. Те украшены золотом и красными сверкающими камнями. Чонгук не смеет к ним прикоснуться, но смотрит внимательно, разглядывает каждую деталь. Однажды он уже взял меч в руки, это было давно, Чонгук был мал и пытался спасти свою семью. Меч тогда казался до невозможности тяжёлым, но Чонгук смог ранить нападавшего достаточно сильно.       Он бросает осторожный взгляд на Тэхёна, который даже не шевельнулся за всё время, после чего лёг на край кровати и уставился на спящего мужчину.       Красив, чего таить, но безжалостен. Чонгук не желает его убивать, но он может воспользоваться случаем, воспользоваться вниманием повелителя и его снисходительным отношением, чтобы сбежать.       Подле повелителя Чонгук быть не желает.

❤️‍🔥