Ратнарадж

❤️‍🔥

Моё дыхание, мой каждый новый день, мой свет и солнце… Ты — повелитель моего сердца.

      Сознание проясняется тяжело и смутно, во рту сухо, в висках стреляет болью. Чонгук медленно открывает глаза и хмурит брови. Комната погружена в темноту, окна плотно закрыты шторами, не пропуская внутрь солнечные лучи.       С тяжёлым вздохом Чонгук несколько раз моргает, пытаясь прояснить сознание и проводит языком по сухим губам. Он оглядывает просторные покои, в которых множество декора и приятно пахнет цветами. Сам он лежит на довольно широкой кровати, не скрытой балдахином.       — Тэхён… — шепчет единственное имя Чонгук и резко распахивает глаза, вспомнив случившееся. Воспоминания яркой вспышкой пронеслись в голове.       Он поднимает ослабевшую руку и кладёт себе на бок, вспомнив, как его ранили в самый неожиданный момент. Рана почти не болит, что удивительно, ведь Чонгук знает, как долго могут проходить даже обычные порезы, а тут в него вонзили кинжал.       — Сколько же я был без сознания? — хмурится Чонгук и медленно садится, чуть не падая обратно, когда у него подгибается рука.       Единственное, что его беспокоит, так это Тэхён. Чонгук не знает, где находится сам, не знает, где его повелитель, а это заставляет сильно тревожиться. Он помнит, как тот гладил его по голове, помнит встревоженные и полные страха глаза и даже слёзы.       — Я увидел то, что, наверное, не видел никто ранее. Эти глаза, полные отчаяния, и слёзы повелителя Ратнарадж, — с болью вспоминает Чонгук.       Чувствуя сильную слабость и головокружение, Чонгук спускает ноги с кровати и глубоко дышит, пытаясь найти силы, чтобы встать на ноги. Ему необходимо выйти отсюда и найти Тэхёна.       Дверь в покои тихо открывается, впуская хрупкую фигуру Чимина. Омега держит в руках поднос с небольшой миской и полотенцами, но как только видит очнувшегося Чонгука, то роняет всё из рук и замирает на месте с большими глазами.       — Чонгук, — шепчет тот и подбегает ближе, встревоженно осматривает того взглядом, прикладывает ладонь ко лбу, хватает за руку и проверяет пульс. — Зачем ты встал? Ещё нельзя, ложись обратно!       — Где Тэхён? Сколько я был без сознания? — задаёт волнующие его вопросы Чонгук и придерживается за руки Чимина, чтобы встать на ноги.       Омега знает, что альфа обладает таким же упрямством, как и повелитель Ратнарадж, спорить с ним бесполезно, как и пытаться вразумить. Поэтому помогает тому встать, придерживает под локоть и бросает встревоженный взгляд на стражу, что стоит за дверями. Жестом руки просит сообщить повелителю о пробуждении Чонгука.       — Если ты упадёшь, я тебя не поймаю, — предупреждает его Чимин, пока альфа делает пару шагов.       — Тогда не держи меня, — слегка отталкивает того Чонгук и делает ещё пару шагов. — Какое же тело слабое.       — Ты был без сознания четыре дня, — сообщает ему Чимин. — Тэхён не отходил от тебя ни на шаг, мы были не в силах оторвать его. Но накопилось столько дел, что весь его стол загружен бумагами.       Не успевает Чонгук сделать ещё один шаг, как в покоях появляется Тэхён. Чимин осторожно отпускает альфу и поспешно уходит, не смея мешать, как и не желая ощутить на себе феромоны энигмы.       Лицо у Тэхёна уставшее, под глазами залегли тени, волосы собраны в высокий хвост. Глаза повелителя выражают тревогу, изумление, облегчение и всё, что ещё может испытать человек, когда видит любимого, который чуть не погиб.       — Тэхён, — шепчет Чонгук и тянет к нему руки, делая маленький шаг.       Повелитель оказывается рядом быстро, обнимает ослабевшее тело и бережно прижимает к себе, он вжимается лицом в шею Чонгука и жмурит глаза, глубоко вдыхая полюбившийся аромат жасмина. Кажется, ещё немного и его жёсткий внутренний мир рухнет, показав Чонгуку всю душевную боль, которую Тэхён пережил за эти дни.       — Спасибо, что ты жив, — шепчет повелитель, не смея ослабить хватку. — Я бы задохнулся без тебя.       — Вы в порядке? А ваш город? — осторожно спрашивает Чонгук, помня, что повелитель отдал свои земли ради него одного. Немыслимо, как стоя на весах против целого города, Чонгук оказался тем, кто перевесил.       — С ним всё в порядке, как и со мной, — заверяет его Тэхён и аккуратно поднимает на руки, чтобы Чонгук не стоял босой, пусть и на мягких коврах, но на ослабевших ногах. С ним он выходит на просторную террасу второго этажа, из которой открывается вид на цветущий сад, а дальше и на город. — Он в моих руках.       Чонгук хмурится от яркого солнца, но когда привыкает, то распахивает рот от красивого вида. Сад с фонтанами окружает всю территорию, а большой город вдалеке полон красок и растений. Альфа порывается слезть с рук повелителя, только бы подойти к перилам и разглядеть всё внимательнее.       — Не отпущу, — твёрдо говорит Тэхён и прижимает альфу к себе теснее. — Теперь ты навсегда будешь в моих руках, всегда рядом со мной.       — Не устанете? — хитро смотрит на него Чонгук и издаёт смешок, удобнее устраиваясь на сильных руках и прижимаясь к широкой груди, в которой быстро бьётся сердце.       — Никогда.       Чонгук тихо смеётся и устремляет свой взгляд на цветущий сад. Множество цветов и тропинок манят к себе, ему желанно спуститься вниз и понюхать каждый из цветов, а после станцевать среди них.       — Что произошло после? — задаёт волнующий его вопрос Чонгук и поднимает голову, чтобы посмотреть на повелителя. — Расскажете?       С тихим вздохом повелитель возвращается в покои, где на уже заправленной кровати стоит поднос с едой для альфы. Тэхён опускает его на кровать и садится рядом.       — Я думал, что ты умер на моих руках, — прикрывает глаза повелитель, вспоминая прошлые события. — Благо Чимин был рядом, он сказал, что ты жив и у меня появилась надежда. Меня не волновали земли, ничего не имело значения, пока была надежда на твоё спасение. Рана оказалась слишком глубокой, ты терял много крови и твоё сердце могло в любой момент остановиться.       Чонгук уплетает за обе щёки вкуснейший завтрак из каши и мяса, не смея перебить повелителя. Но на душе он чувствует тяжесть сожаления, что тот пережил всё один.       — Сначала мы оставили Чимина снаружи в безопасном месте, только бы и он не попал в руки того повелителя, — продолжает рассказ Тэхён, глянув на то, с каким аппетитом ест Чонгук.       Не без влияния феромона Тэхёна, конечно. Благодаря им Чонгук почти не чувствует боли, а на его щеках появился румянец.       — Он словно чувствовал, что будет необходим, но никто его не впустил, ведь феромоны энигмы опасны для омеги. Чимин очень много читает, дни и ночи проводит в обществе книг, изучая всё подряд. Лишь благодаря его знаниям ты выжил, — вновь вздыхает Тэхён и гладит альфу по голове, чувствуя тоску и боль из-за отрезанных волос, что теперь еле касаются плеч. — Энигмы плохо изучены, но есть некоторые знания, которые известны — наша кровь способствует скорейшему заживлению ран.       Чонгук округляет глаза и смотрит на повелителя с полным ртом еды, не имея возможности вымолвить хоть слово. Повелитель спас его ценной собственной крови!       — Мы воспользовались моей кровью, которая теперь течёт по твоим венам, — рассказывает Тэхён и забирает из рук Чонгука пустой поднос, отставляя на самый дальний угол кровати. — Твоя рана затянулась быстро, некоторое время ещё будет болеть, но вскоре там останется лишь маленький шрам. К сожалению, я не в силах избавить тебя от этого следа на твоём теле.       — Вашей вины в случившимся нет, — поспешно говорит Чонгук и берёт Тэхёна за руку, садясь к нему максимально близко. — Но теперь вы просто обязаны охранять меня и день, и ночь!       — Буду твоим самым верным стражником, — кратко кивает ему Тэхён и поднимает ладонь Чонгука, целуя кончики пальцев. — Тебе необходим ещё покой. Ложись.       — Только если вы будете рядом, — сжимает его ладонь Чонгук, не желая отпускать от себя.       — Всё, что пожелаешь, — соглашается повелитель, оставив на потом все незавершённые дела. Сейчас самое главное Чонгук и его благополучие.       Тэхён укладывается на кровать и помогает Чонгуку лечь рядом, после чего целует того в копну волос.       — Как вы вернули земли? — интересуется Чонгук и переплетает с повелителем пальцы рук, разглядывая получившийся замок. Будучи альфой, Чонгук не обладает маленькой ладонью, но в сравнении с энигмой, его рука кажется утончённой и изящной.       — Я их не терял, — кратко говорит Тэхён, бросив взгляд на переплетённые пальцы. Чонгук балуется с его рукой, и повелитель это позволяет. — Тот думал, что я погибну, но его армия не смогла убить меня, когда я ослаб из-за тебя. Как только мне сказали, что ты будешь жить, но нужно лишь время на твоё пробуждение, я покинул тебя. Мне не нужна была армия, чтобы выловить повелителя и вернуть своё, поэтому с тобой остались Намджун и Чимин. Около тебя я оставил свои одежды, пропитанные моим запахом, ведь он помогал лучше любого обезболивающего.       — Вы отправились один? — поднимает голову Чонгук, уставившись на Тэхёна большими глазами. Настолько тот бесстрашен и силён? Невероятно.       — Да. Я знал, что ты жив, а мысль о том, что повелитель желал тебя убить, лишь придавала мне сил, — смотрит Тэхён в глаза Чонгука. Лучше ему не знать, как он расправился с повелителем, ведь в этих глазах может появиться ужас и страх перед самим энигмой. — Мои воины оборонялись, как могли, не желали впускать врага ни на мои земли, ни в мой дом. Никто из них не верил, что я мог отдать город, как и погибнуть. Это ведь кажется нереальным, чтобы повелитель Ратнарадж погиб.       — О вас ходит столько легенд, что я бы тоже не поверил, будь на их месте, — кивает Чонгук и укладывается обратно на плечо Тэхёна. — Даже когда мы гуляли в городе, я слышал шёпот за спиной обычных горожан.       — Армия повелителя не смогла меня остановить. Мои феромоны были столь мощными, что те валились с ног и молили прекратить, настолько сильно я подавлял их сущность альф, — издаёт краткий смешок Тэхён. — Я не желал их убивать, мне не нужны были эти смерти, пусть я и стою в крови из прошлых войн. Мне нужен был лишь повелитель и приближенные к нему воины, которые посмели тебя ударить. Тех воинов, кто желали напасть на меня, я убил голыми руками. Я сильнее любого альфы, Чонгук, а с мыслями, что они нанесли тебе вред, моя сила становилась только крепче и безжалостнее.       — Что вы с ним сделали? — напряжённо спрашивает Чонгук. Знает, что Тэхён убил повелителя, но тот точно не отделался лёгкой смертью.       — Убил, — коротко и ясно. — Он умирал три дня, — добавляет Тэхён и гладит Чонгука по голове, чувствуя, как тот напрягся. — Но перед смертью я заставил его съесть тот документ, который я подписал, боясь за твою жизнь.       — Нужно ли мне знать, как жестоки вы были?       — Я бы не хотел, чтобы ты знал, как я жесток к тем, кто прикасается к моему, — продолжает гладить того по голове Тэхён, действительно не желая говорить о всех подробностях.       — Полагаю, отрубили руки, вырвали язык и что-то в этом роде, да? — выдвигает свои предположения Чонгук.       — Да.       Больше Чонгук ничего не спрашивает, он удобнее устраивается около повелителя и закрывает глаза, желая отдохнуть в самом безопасном месте во всём мире. Ведь бок Тэхёна — единственное место, где Чонгуку не грозит никакая опасность.

❤️‍🔥

      Полное восстановление Чонгука заняло не больше недели. За это время он полностью пришёл в себя и каждый день занимался чтением прямо в постели. Так не положено, для этого есть стол, но Тэхён закрыл на это глаза и сидел всё время рядом с ним, пока Чонгук читал.       Альфу кормили самыми разными и полезными блюдами, его окутали такой заботой, что Чонгуку даже не требовалось говорить. По приказу Тэхёна ему пошили самые красивые одежды, расшитые рубинами. Все они в светлых тонах, а некоторые, которые предназначены для праздников, словно сверкают при свете.       Каждый день повелитель расчёсывает волосы Чонгука, пусть те лишь до плеч, но Тэхён наносит на них специальные масла и заплетает в причёски, которые скрывают короткую длину. Знал бы Чонгук, что заплетать эти все причёски повелитель учился у отдельного мастера, точно бы взлетел до небес от любви к Тэхёну.       Очень много времени повелитель проводит в своём кабинете, чуть поодаль от покоев Чонгука. К удивлению альфы, Тэхён работает без конца, и день, и ночь. За его короткое отсутствие накопилось так много дел, что он уже вторую неделю с самого возвращения никак не может разгрести завалы на столе.       С усталым вздохом Чонгук встаёт из-за стола, суёт ноги в мягкие тапочки, которые почти не ощущаются на ступнях и никак не стесняют пальцы, и выходит из покоев. Он проходит мимо стражи и укрытых цветущими растениями стен, обходит маленький фонтан и выглядывает на улицу, где вдалеке видны горящие огни города. Его восстановление прошло быстро и хорошо, теперь Чонгук может настоять на прогулке, ведь он так желает увидеть, как же живут люди повелителя Ратнарадж.       Тихо шоркая по полу тапочками, Чонгук сворачивает вглубь довольно большого дома, который альфа может смело назвать почти что дворцом, и доходит до дверей кабинета. Он прикладывает палец к губам, давая страже понять, что не надо открывать перед ним двери. Осторожно заглянув внутрь, Чонгук находит повелителя, который сидит за столом. Его плечи чуть опущены в усталости, свеча почти догорела, а рука Тэхёна без остановки подписывает бумаги.       Кабинет у повелителя большой, с высокими потолками и большими окнами. Внутри него много стеллажей с книгами, которые уходят вглубь помещения. Чонгук был здесь пару раз, но так и не обошёл все стеллажи, как и не рассмотрел множество книг.       Чонгук проскальзывает внутрь и закрывает за собой двери. На его лице появляется тёплая улыбка, пока он идёт к повелителю, и чем ближе подходит, тем яснее становится серьёзность на лице Тэхёна: сведённые брови, напряжённые губы и довольно резкие движения рукой.       — Ах, повелитель Ратнарадж, — обращается Чонгук слишком официально, как Тэхён не любит. Только не из уст своего альфы. — Я уже ревную вас к этим бумажкам.       — Амир, — серьёзное лицо Тэхёна смягчается, он поднимает руку и протягивает её к альфе. — Ты не спишь.       — Мне тоскливо одному в столь больших покоях, — ворчит Чонгук и подходит ближе, вкладывает кончики пальцев в ладонь энигмы и чувствует, как от жара повелителя по всему телу бегут мурашки.       — Мне немного осталось, во время моего отъезда столько всего произошло, — устало вздыхает Тэхён и притягивает Чонгука к себе ближе, утыкаясь лицом ему в живот. — Как ты себя чувствуешь?       — Ужасно, — стонет Чонгук и кладёт ладонь на затылок энигмы. — Целыми днями без вас, а мне бы хотелось побывать в ваших садах и посетить город. Я уже восстановился.       — Завтра сходим в город, — обещает ему повелитель и обнимает Чонгука, разместив ладонь на его пояснице. — Мне нужно немного закончить, и я приду к тебе в покои.       — Нет.       — Нет?       Чонгук чуть кривит губы и перекидывает ногу через бёдра энигмы, после чего садится на них и обвивает шею Тэхёна руками. На лице расцветает довольная улыбка, когда брови повелителя поднимаются вверх в удивлении.       — Я никуда не уйду, — стоит на своём Чонгук и жмётся к повелителю теснее, укладывая голову тому на плечо.       Стиснув зубы от столь близкого контакта, Тэхён берётся обратно за перо и продолжает работу с документами, хоть это оказалось проблематично из-за Чонгука, который сидит между ним и столом. Тэхён не может разговаривать с альфой строго, не может ему что-то запрещать. Знает, что балует его слишком сильно, а Чонгук это чувствует и наглеет. Но Тэхён полностью в его власти и не может ничего с этим поделать.       Пока в руках повелителя большой процветающий город, бесчисленная армия и склоняющий в уважении головы народ, Тэхён повинуется своему Амиру.       Чонгук касается кончиком носа шеи повелителя, вдыхает его тяжёлый аромат, без которого альфа уже не сможет жить, ведь просто задохнётся. Облизав губы, Чонгук целует кожу, которая от такого прикосновения покрывается мурашками, реагируя. На этом альфа не останавливается, целует ещё несколько раз, оставляет поцелуй за ухом и слышит вздох из уст Тэхёна.       — Амир…       — Я хочу вас, — выдыхает Чонгук и невесомо касается губ повелителя своими, выдыхает в них, но не целует. — Прошу вас.       — Я не могу, ты ещё не восстановился, а я голоден до тебя, — кончики пальцев Чонгука ласкают затылок и шею, из-за чего пламя желания вспыхивает мощным жаром внутри. Повелитель сглатывает слюну и ломает пальцами перо, сдерживая себя.       — Знаю, что вы голодны. Я тоже голоден до вас, — признаётся Чонгук и вновь проводит губами по губам повелителя, но не целует.       — Я же растерзаю тебя, — стонет Тэхён и опускает голову, уткнувшись лбом в плечо альфы, который лишь смеётся.       — Этого я и хочу, чтобы вы выпустили весь свой голод, чтобы вы довели меня до дрожащих ног, — продолжает изводить его Чонгук.       Альфа ведёт руками по плечам повелителя, скользит к груди и проскальзывает ладонями под ворот рубашки, касаясь горячей кожи пальцами. Собственное тело вспыхивает от этого прикосновения, ведь жаждет окунуться в пламени энигмы.       — Хочу, чтобы вы подчинили меня себе, — вновь шепчет дразняще Чонгук и наклоняется к уху повелителя. — И вновь повязали.       Выдержать такой напор невозможно, Тэхён слаб перед своими желаниями, особенно если это Чонгук. Он кладёт ладони на талию альфы и притягивает к себе ближе, так тесно, что можно почувствовать возбуждение друг друга, которое встречается внизу в жаркой тесноте. Губы повелителя касаются шеи, целуют без остановки, язык облизывает кожу, а зубы слегка прикусывают.       Придерживая альфу за поясницу одной рукой, Тэхён проскальзывает второй под штаны с бельём и касается жаркого места, которое уже давно мокрое.       — Не успел прийти ко мне, а уже весь мокрый, — подмечает Тэхён с самодовольной усмешкой.       — Мне всё ещё чуждо, что я альфа, но теку, как омега от мыслей о вас, — признаётся Чонгук и слегка ёрзает на крепких бёдрах, когда повелитель надавливает на вход.       — Ты привыкнешь, — вновь поцелуй в шею.       Дорожкой поцелуев Тэхён достигает лица альфы, касается его губ и вовлекает в поцелуй, в это время один из его пальцев толкается в альфу, проскальзывая глубоко внутрь. Чонгук мелко дрожит в его руках и начинает течь сильнее, ведь запах энигмы оказывает на него ещё большее возбуждающее свойство.       — Вы опять балуетесь со мной своими феромонами, — ворчит Чонгук и ёрзает на бёдрах повелителя, потираясь о него своим членом. Ему кажется, что он готов кончить лишь от одного пальца внутри себя, настолько стал чувствителен из-за феромонов.       Быть в руках энигмы — это высшее наслаждение, но и самая жестокая пытка.       — За то, что ты непослушный, — отвечает ему Тэхён и неспешно добавляет второй палец под сладкий стон альфы. — Придётся долго тебя подготавливать, как в наш первый раз. Но тогда ты сопротивлялся, а сейчас сам желаешь.       Чонгук сжимает пальцами одежду на плечах повелителя и приподнимается, желая, чтобы пальцы двигались. Он почти получает оргазм, как повелитель добавляет третий палец, вызвав сдавленный стон, но подниматься и опускаться не прекращает. В моменте повелитель обхватывает его за талию и прижимает к себе, начиная быстро двигать пальцами внутри альфы, доводя того до звонкого крика и первого оргазма. Чонгук весь вздрагивает и роняет голову на плечо повелителя, он тяжело дышит, сосредоточив все свои ощущения там, внизу, где пальцы Тэхёна продолжают его ласкать.       — Пожалуйста, — чуть дрожа, просит Чонгук. — Я хочу…       — Не слышу.       — Я хочу… Хочу вас.       — Не слышу, Амир.       Кончики пальцев повелителя кружат вокруг входа, дразнят и ласкают чувствительное место, пока Чонгук лежит на Тэхёне без сил.       — Я хочу вас, повелитель, — чётко проговаривает Чонгук и приподнимается, чтобы коснуться члена повелителя ладонью через штаны. — Ох…       — Всё будет хорошо, — успокаивает его Тэхён.       Энигма спускает с себя штаны, обнажает ягодицы Чонгука и касается их головкой своего члена. У них давно не было, необходимо быть осторожным и не спешить, а вот когда Чонгук привыкнет, Тэхён насытится им сполна.       Член входит медленно, он растягивает неприятно, но даёт то самое наполнение, о котором Чонгук грезил всю последнюю неделю. Он даже в тайне от повелителя трогал себя, когда того не было рядом долгое время. Но это, ожидаемо, нисколько не утолило желание Чонгука до своего повелителя.       — Ох…       — Мне остановиться? — беспокоится повелитель, продолжая медленно насаживать Чонгука на себя.       Внутри него дикое желание вогнать член по самое основание, а после брать Чонгука до нескольких узлов, пока тот не начнёт плакать в его руках от удовольствия. Позволить себе этого повелитель не может, боясь причинить боль и навредить альфе своими размерами.       — Ни в коем случае, — выдыхает Чонгук и тихо стонет, когда член входит глубже, причиняя и боль от своего размера, и наслаждение от давления на чувствительное место. Чонгук желает слиться с повелителем в одно целое, чтобы тот был глубоко в нём, но нужно потерпеть этот момент.       Тэхён опускает Чонгука на себя полностью, войдя так глубоко, как позволяет их поза, ведь если бы альфа лежал на столе, то энигма вошёл бы ещё глубже, действительно слившись с ним в одно целое. С протяжным вздохом Тэхён целует Чонгука в шею, лижет его вспотевшую кожу и приподнимает, а после вгоняет член обратно под звонкий стон.       Движения становятся резче и грубее, хватка энигмы только крепнет, причиняя боль, но сейчас Чонгуку важно лишь то, с каким желанием Тэхён вдыхает его аромат, и как толкается навстречу, разнося по кабинету смущающие звуки бьющихся друг о друга тел.       Чонгук откидывает голову назад и поднимается на чуть дрожащих ногах, он опускается навстречу повелителю и каждый раз вздрагивает, когда член наполняет его. Ощущения до того невероятные и сводящие с ума, что Чонгук сжимает член повелителя в себе и получает второй оргазм. В то время как Тэхён даже не останавливается, продолжает терзать своим членом напряжённые стенки.       Дрожа в руках повелителя, Чонгук отдаёт своё тело в жертву голодному зверю, который в обмен на утоление жажды станет самым верным защитником и самым безопасным местом.       Тэхён выходит из альфы, скидывает со стола все бумаги и укладывает Чонгука спиной на него, снимает мешающие штаны и разводит ноги в стороны, сразу входя на всю длину. Теперь достаточно глубоко, чтобы Чонгук закатил глаза и выгнулся дугой с протяжным стоном, который больше похож на крик отчаяния.       — Ещё немного, — рычит повелитель и сжимает бёдра альфы, входя в него быстро и резко, не останавливаясь ни на секунду.       Рубашка Чонгука задралась на верх, открыв взор на живот с прессом и затянувшимся шрамом на боку. Повелитель разводит ноги альфы сильнее, опускает взгляд вниз, где Чонгук принимает его всего, по самое основание. Он откидывает голову назад и гортанно стонет вместе с Чонгуком, когда изливается внутрь, вогнав член достаточно глубоко.       Чонгук пытается сжать дрожащие бёдра, но повелитель держит его настолько крепко, что никакие силы не способны ослабить эту хватку. Альфа мечется по столу, скулит и жмурит глаза, когда его член болезненно дёргается, не получив ни капли ласки, но готовый излиться третий раз на сегодня.       Внутри жаркого тела назревает узел, сперма наполняет собой и касается горячих стенок. Чонгук закатывает глаза и весь напрягается, ведь именно узел доставляет ему удовольствие, возносящее бренную оболочку альфы к небесам. С третьим оргазмом Чонгук выгибается дугой и почти что кричит от ощущений.       Горячая ладонь опускается на живот альфы и придавливает обратно к столу, Чонгук бросает на повелителя взгляд, полный удивления, ведь теперь он ярко чувствует насколько член энигмы глубоко в нём.       Тэхён опускает голову и смотрит на свою ладонь, которая ярко выделяется на светлой коже Чонгука. Под ней он чувствует свой член, который пульсирует и горит внутри Чонгука, продолжая его наполнять и содрогаться.       Как только узел спадает, Тэхён медленно выходит и тянет Чонгука к себе за руки. Он обнимает его за плечи и талию, целует сразу глубоко и с сильным напором, от которого у Чонгука поджимаются пальцы на ногах.       — Ты ведь понимаешь, что я не остановлюсь? — спрашивает он в губы Чонгука, пока альфа всё ещё продолжает вздрагивать после оргазма.       — Да, но… Я наполнен вами.       — Ничего страшного, — урчит повелитель и легонько кусает альфу за шею. — Ведь когда ты столкнёшься с гоном энигмы, то там ты действительно будешь наполнен мной, а я буду продолжать брать тебя без конца, насыщаясь и утоляя свою жажду.       Чонгук чувствует, как от слов повелителя по его телу бегут мурашки. Гон энигмы. По информации, которую он знает, это нечто животное, неконтролируемое и безумно жаркое. Инстинкты берут верх, энигма становится голодным до такой степени, что не способен оторваться от тела альфы.       — Но только при условии, что ты согласишься его со мной провести, — предупреждает его Тэхён, целуя покрытую мурашками шею. — Не каждый альфа способен выдержать напор энигмы в этот период.       В груди Чонгука гулко бьётся сердце, так его взволновала эта тема. Ему обязательно нужно будет прочитать книги на эту тему, чтобы знать, к чему быть готовым.       Тэхён мягко опускает альфу за плечи на стол, заглядывает в его глаза с хищной улыбкой и облизывает свои губы. Ладони скользят по талии, задевают грудь и чувствительные соски, после опускаются вниз и сгибают ноги альфы, разводя их достаточно широко.       — Я позабочусь о тебе, — бархатно шепчет Тэхён и целует низ живота, касается горячим языком бёдер и опускается ещё ниже.       — Повелитель…       — По имени, — требует Тэхён и касается языком покрасневшего входа после их дикого и довольно грубого секса.       — Тэхён… — выдыхает Чонгук и царапает ногтями поверхность стола, сгребая несколько бумаг.       Язык повелителя вытворяет нечто невероятное, отправляя тело Чонгука на нежнейшие облака и заставляя его испытать невероятные ощущения, от которых поджимаются пальцы на ногах, а чувствительные волны стреляют сквозь всё тело.       Чонгук невольно сам разводит ноги шире, только бы ощущать язык повелителя в самом чувствительном месте. И, словно услышав молчаливую просьбу, энигма толкается языком внутрь, вырывая из груди сдавленный стон.       Повелитель вылизывает его долго, доводит до нового оргазма и целует внутреннюю часть бёдер несколько раз, успокаивая судороги, что накрыли тело альфы.       Спустя некоторое время, во время которого повелитель принёс влажное полотенце и обтёр альфу, после чего накинул на его плечи свою верхнюю одежду, чтобы скрыть наготу, повелитель вернулся к документам.       — Вы голодны, это видно по вашим глазам и чувствуется по запаху, но выдержка поражает, — вздыхает Чонгук и опускает голову на плечо повелителя.       Он сидит на его коленях, закутанный в одежду Тэхёна, и наблюдает за тем, как повелитель заканчивает работу над документами. Чонгук чуть ли не мурчит от удовольствия, так ему нравится сидеть на коленях энигмы, вдыхать его запах и чувствовать себя в полной власти.       Будучи мышкой, которую поймал ястреб, Чонгук не желает спасаться, ведь именно повелитель его дом и безопасность. Чонгук желает быть только подле него.       — Мне осталось совсем немного, а после мы отправимся в покои, где ты не сможешь сомкнуть глаз, — обещает ему Тэхён больше с угрозой и подпитывает это всё своими феромонами, которые только подкрепляют внутри Чонгука желание.       Тихо вздохнув, Чонгук отрывается от тёплой груди повелителя и садится на одно лишь его колено, чтобы не мешать работать с документами. Он берёт второе перо и притягивает к краю стола лист бумаги. Пока Тэхён полностью увлечён оставшимися документами, Чонгук старательно переносит свои мысли на бумагу, склонившись над ней. Когда он заканчивает, то кладёт лист перед лицом повелителя и встаёт.       Чуть нахмурив брови, Тэхён собирается уже отстранить лист, чтобы, наконец, закончить, как цепляется за одно лишь слово почерком Чонгука. Откладывает по итогу документы и вчитывается в короткий текст.

Величайший правитель земель Эльнур, вас боятся все повелители вокруг, люди слагают легенды, шепчутся то в страхе, то в восхищении. Я и подумать не мог, ещё в тот самый первый наш день, что вы будете столь ласковы ко мне. Будучи ещё в пустыне я не верил вам, сомневался и кусался, ведь не может быть, чтобы повелитель Ратнарадж вызволил раба и положил к его ногам весь мир. Вы даже город готовы были отдать за мою жизнь.

Вы понравились мне сразу, не буду таить этих слов в себе, ведь ваша статная фигура, ваши глаза и то, как вы вели со мной беседы, как касались меня… Всё это сломало меня в первую нашу ночь. Я сопротивлялся как мог, боялся, что вы обманываете меня и заманиваете в ловушку. Вы переспали со мной, я полагал, что в один момент вы выбросите меня, а я буду падшим альфой, который не сможет жить с этим дальше.

Я желал умереть. Ждал конца, когда мои мучения в рабстве закончатся. Вы вдохнули в меня жизнь, теперь я открываю глаза с мыслями, что живу и как я рад этому. И первым делом ищу вас, Тэхён.

Раньше я думал, что никогда не сдамся вам, но вот он я, пишу вам эти строчки, желая высказать свои чувства. Я люблю вас безгранично сильно, это меня даже пугает, ведь я никогда подобного не испытывал.

Умру я — умрёте вы. Но в обратную сторону будет точно так же. Без вас я задохнусь. Вы вдохнули в меня желание жить, но я желаю жить только подле вас, никак иначе.

Ваш Амир.

      Тэхён чуть сжимает пальцами лист бумаги, когда заканчивает читать. Подобных слов Чонгук ему ещё не говорил, ведь альфа не отличается смелостью в подобных речах. Повелитель оглядывается на Чонгука, тот стоит около окна и смотрит на ночной город. Босой, но укутанный в одежды Тэхёна, лишь ноги голые торчат, одеваться Чонгук отказался.       Тихо встав со стула, Тэхён подходит к альфе со спины и целует его в макушку, обнимает и прижимает к себе, зарывшись носом в волосы.       — Спасибо за эти слова, Амир, — шепчет повелитель. — Ты — моя жизнь, моё дыхание и смысл каждого моего дня. Раньше я не знал, зачем живу, отомстил за родителей, а после потерялся в мраке войн. Но ты, мой сверкающий лучик солнца, пробил собой кромешную тьму и осветил мой мир. Бесконечно буду тебе за это благодарен.       — Даже если умрёте, потеряв меня?       — Да. Я готов был умереть вслед за тобой, Амир. Даже не пытался сопротивляться, чтобы жить дальше, — признаётся Тэхён. — Желаешь ли ты, мой Амир, стать моим до самой смерти? Править со мной, идти бок о бок сквозь все невзгоды и радости, видеть меня каждый день.       Чонгук медленно поворачивается в кольце рук повелителя и заглядывает в его глаза.       — Вы желаете взять меня в мужья? — осторожно уточняет он.       — Да. Это было решено мной ещё в нашу первую ночь, что ты станешь моим мужем, уже тогда я знал, что заберу тебя с собой не просто так, и к чему это приведёт, — повелитель заправляет прядь волос за ухо Чонгука. — По законам согласие не требуется, ведь я могу выбрать себе любого альфу, даже нескольких. Но с тобой так поступить не могу. Мы уже были близки несколько раз, чего не следовало допускать без брака. Будучи энигмой сложно контролировать себя, когда желаемое вертится под самым носом. А перед тобой я сдался своим желаниям сразу.       — Я всегда буду подле вас, — даёт своё согласие Чонгук. — Но если вы подумаете прибрать к рукам ещё пару альф, то я лично убью вас.       — Не бывать подобному, моё сердце только твоё.       — Как и это, — ладонь альфы сжимает член энигмы через штаны.       — Обязательно, — улыбается ему повелитель и мягко убирает от себя руку. — Мне нужно закончить с документами. А после я весь твой.       Чонгук тяжело вздыхает и складывает руки на груди, неотрывно смотря на удаляющуюся спину повелителя.       — С завтрашнего дня у тебя начнутся занятия, — вдруг говорит повелитель, усаживаясь за стол. — Будешь обучаться этикету, ведь после нашего обручения, ты будешь сопровождать меня на каждой встрече, будешь следовать за мной везде, потому что я не посмею оставить тебя одного ни на один день.       — А как же…       — Про фехтование я помню, обучение ему будет, — кивает Тэхён, даже не оглянувшись в сторону Чонгука. — Верховая езда тоже, если пожелаешь.       Вскинув брови, Чонгук подбегает к столу, шлёпая по полу босыми ногами и наклоняется так низко, чтобы заглянуть в лицо повелителя своими большими и полными счастья глазами.       — Правда можно? Можно научиться ездить верхом? — хлопает он ресницами в полном восхищении.       — Тебе всё можно, — сдержанно отвечает повелитель. — Надень тапочки и посиди спокойно пару минут, я почти закончил.       Чонгук послушно находит тапочки и чуть не сходит с ума от мысли, что Тэхён дал разрешение на фехтование и езду верхом. Кажется, альфа готов взлететь на небо от счастья.       Ему действительно всё позволено.       — Хочу показать тебе кое-что, — сообщает повелитель, когда заканчивает с последним документом.       — Разве мы не пойдём в покои? — вскакивает с кресла Чонгук и тихо шипит, когда внизу неприятно тянет.       — Сначала я покажу тебе то, из-за чего многие лишились рук и были убиты мной лично, — протягивает он руку Чонгуку, предлагая за неё взяться. Во второй он держит подсвечник.       Альфа бодро хватается за руку повелителя и следует за ним вглубь кабинета. Они минуют несколько стеллажей с книгами, доходят до самой дальней стены, где расположена одинокая дверь. Раньше Чонгук не доходил до сюда, всегда останавливался у первых стеллажей, либо сидел у стола повелителя.       — Тайник? — в предвкушении ёрзает на месте Чонгук с загоревшимися от волнения глазами. — Или там темница, где вы меня запрёте?       — Хочешь побыть в роли пленника? — поднимает одну бровь повелитель и открывает двери. — Тебе не понравится, ведь к своим пленным я отношусь до ужаса жестоко. Руки отрубаю, языки вырываю, ведь они делают непозволительные вещи.       Чонгук качает головой, ведь повелитель совсем не понял ход игривых мыслей альфы.       За дверью оказывается тёмный спуск вниз. Повелитель идёт первым и крепко держит Чонгука за руку, пока освещает путь свечами. Чонгук крепко держится за руку Тэхёна и медленно ступает по неровным ступенькам, придерживаясь рукой за стену. Благо потолок высокий и нет опасений, что можно неожиданно удариться головой.       Когда внизу оказывается ещё одна дверь, повелитель её открывает и заходит внутрь первым. Чонгук напрягает зрение, ведь внутри довольно темно, в глубине он замечает блеск и распахивает глаза, понимая, куда его привёл повелитель.       Пещера с рубинами.       Тэхён отпускает руку альфы и проходится по пещере, зажигая все факелы на стенах. С каждым новым светом в пещере появляется больше сверкания.       — Рубины… — шепчет Чонгук и проходит вглубь, где в каждой части стены, среди камней, видны красные драгоценные камни. Они необработанные, большими и маленькими кусками сверкают при свете огня. — Их здесь так много.       — В этой пещере давно не добываются рубины, — повелитель указывает рукой вперёд. — Дальше есть проход, где ещё больше места, как и рубинов, где их и добывают. А это место я сохранил, ведь именно здесь отец впервые нашёл рубины.       — Но… Подождите, — машет рукой Чонгук. — Вы говорили, что их нашёл ваш отец под домом. Это был ваш дом? Целый дворец?       — Нет, — качает головой повелитель. — Откуда у довольно бедной семьи может быть такой дом? Я вернулся спустя несколько лет, обнаружил эту пещеру, а дальше сразился с повелителем этих земель и отобрал себе город. Дом всё равно был в ужасном состоянии, на его месте и был построен этот дворец.       — В то время, когда ваш мир был покрыт мраком, когда вы воевали без конца, ведь на вас нападали из-за того, что вы были юным энигмой, здесь, на этой земле вместе с вашим домом вырос целый прекрасный сад, — тихо говорит Чонгук, не в силах соединить источающую мрак фигуру повелителя и цветущие сады.       — Одно из желаний моего папы был сад, в котором будут расти персики и абрикосы, а цветов будет так много, что каждый день можно будет собирать букеты, — приподнимает уголки губ повелитель, вспомнив папу. — Отец обещал ему большой дом и невероятной красоты сад.       — Вы исполнили мечту своего папы, — кивает Чонгук и опускается на корточки около стены, когда видит несколько больших красных сверкающих камней. — Ваш папа ведь был альфой, но любил цветы и мечтал о саде? Вероятно, он был мягким человеком.       — Отнюдь нет, — повелитель проходится по пещере, под подошвами хрустят камушки, а голос проносится эхом. — Я часто наблюдал, как он спорит с отцом, в нём всегда прослеживалась сущность альфы. Но благодаря отцу папа стал мягче, под натиском заботы от энигмы, природа альфы смягчается, ведь не нужно быть сильным и кого-то защищать. Альфа получает защиту и ласку от сильнейшего, становясь спокойнее.       — Мои родители тоже погибли, отец умер, защищая нас, — тихо говорит Чонгук и берёт в руку один из камней, стирая с него пыль. — Когда папа бежал вместе со мной, я принял на себя решение быть главным, ведь я альфа. Поэтому мне тяжело далось принятие вас и вашего внимания.       Повелитель подходит к Чонгуку и кладёт ладонь на его голову, поглаживая.       — Я понимаю, почему эти рубины вам так дороги, — вздыхает Чонгук и встаёт с корточек, пока рука повелителя с головы скользит по лопаткам и спине. — Но даже не будь у вас их, я уверен, вы бы всё равно стали великим повелителем земель Эльнур.       — Тебе тоже пойдёт быть повелителем, — ладонь Тэхёна накрывает щёку Чонгука, гладит большим пальцем, а после обхватывает подбородок альфы и вскидывает его голову.       — Мне? Я ведь буду вашем мужем, но никак не повелителем, — Чонгук смотрит в ответ с непониманием.       — Ты повелитель моего сердца, Амир. А это куда выше, чем повелитель земель, — серьёзно говорит Тэхён, не отпуская подбородка альфы. — От одного тебя зависит будущее этих земель.       — Вы переоцениваете мою…       — Нет, — строго перебивает его Тэхён. — В один из дней ты поймёшь, насколько ты значим для будущего этих земель, Амир. А раз сердце повелителя Ратнарадж в твоих руках, значит, земли тоже.       Чонгук смотрит на Тэхёна неотрывно. Раньше он полагал, что сам находится под властью повелителя, ведь тот сильнейший в своём роде, сильнее любого альфы как физически, так и по природе. Но, оказывается, это Тэхён в его власти.       — Амир, повелитель земель Эльнур, — гордо и твёрдо произносит Тэхён.

❤️‍🔥

      Обучение этикету оказалось не простым занятием, Чонгуку больше по душе были уроки фехтования, где он показал блестящие результаты и смог начать выбрасывать накопившееся внутри напряжение. За долгие годы в рабстве Чонгук накопил внутри себя достаточно злости, чтобы сокрушать манекены мечом.       На лошадь его впервые посадили под строгим надзором повелителя, Чонгук тогда улыбался, как ребёнок. И, безусловно, верхом на вороном коне повелителя альфа в своих светлых одеждах смотрелся невероятно красиво. В лучах солнца его волосы и светлая кожа отдавали теплом, а золотые украшения с красными камнями сверкали и добавляли дополнительный блеск.       Во время обучения этикету Чонгука начали обучать правильному поведению рядом с повелителем, перечисляя безграничное количество правил, на что альфа каждый раз устало вздыхал. Прилюдные прикосновения запрещены, вступать в диалог без позволения повелителя запрещено, разговаривать с альфами запрещено, помогать слугам запрещено. После первого урока Чонгук пришёл в кабинет Тэхёна и долго возмущался.       — Если я захочу к вам прикоснуться, то сделаю это! Эти правила меня не устраивают, — грозно проговорил Чонгук и быстро ушёл, не дав повелителю даже сказать что-либо в ответ.       Чонгук обучается этикету за столом, где необходимо соблюдать правильный порядок приёма пищи и вести себя спокойно, не разговаривать с полным ртом и не пить излишнее количество алкоголя.       Из всего, чему Чонгука обучают, ему не нравится только этикет. Во время обучения он чувствует себя дикарём, который не умеет держать вилку.       С шумным и усталым вздохом после последнего занятия, Чонгук спускается в сад и теряется среди цветов. Их нежный аромат успокаивает душу и расслабляет тело. В саду горят фонари, благодаря чему Чонгук без труда находит полюбившееся ему место.       Небольшой холм усыпанный множеством маленьких цветов. Около него Чонгук снимает тапочки и ступает босыми ногами на мягкое покрывало из травы и бутонов. Он становится под свет луны, украшения мерцают на нём при лёгком движении, а ткань одежд, расшитая рубинами, подобна звёздам на ночном небе.       Чонгук замечает повелителя, который неспешно идёт в его сторону, точно следовавший по пятам с самого начала. Альфа встречается с ним взглядом и начинает медленно и плавно танцевать под луной и среди цветов.       Взгляд Тэхёна скользит по всему Чонгуку, с головы до пят ловит каждую клеточку его тела и невероятной красоты. Босые ноги ступают красиво, пальцы утопают в цветах и траве, а золотой браслет тихо звенит в глухой тишине, слегка поблескивая.       Тело альфы подобно развивающейся на ветру шали, что кружит вокруг себя, сливаясь с ветром в одно целое и наслаждаясь каждым своим движением. Глаза альфы закрыты, Чонгук полностью погружается в танец, который дарит своему повелителю, словно напоминая, почему тот обратил на него свой взгляд в первую встречу.       Причёска Чонгука расплетается, волосы спадают к плечам и обрамляют лицо, они, пойманные лёгким ветром, кружат вокруг. Кружась вокруг себя, Чонгук приподнимает уголки губ, наслаждаясь танцем каждой клеточкой своего тела. От кончиков пальцев на ногах и до самой макушки.       Он скользит ладонями по изгибам своего тела и открывает глаза, метко ловя зачарованный взгляд повелителя, который не смеет даже моргнуть, полностью попав под влияние своего альфы. Приподняв уголки губ, Чонгук, кружась в танце, настигает повелителя и слегка касается его своим телом. Теперь он не просто танцует, но и утопает в загустевшем аромате энигмы. Чонгук кружится вокруг Тэхёна, который следит за каждым его движением, а после встаёт перед ним на носочки и кратко целует в губы. Глаза энигмы только что поцеловали каждый участок тела Чонгука, пока тот танцевал перед ним.       Поймать себя крепким рукам повелителя не позволяет, ускользает обратно в центр полянки и завершает танец под светом луны. Вокруг него кружит лёгкий ветер, он поднимает лепестки цветов и срывает с деревьев листья.       Сердце повелителя в который раз сжимается от переизбытка чувств к одному лишь человеку. Только перед Чонгуком Тэхён готов сбросить всю свою сбрую, которой обороняется от всех вокруг.       Повелитель медленно ступает на полянку и замирает перед альфой, который широко улыбается ему. Волосы в беспорядке, глаза блестят, а сам он словно искрится от счастья, что его переполняет. Будь Чонгук здесь против воли, то никогда бы не улыбнулся вот так, никогда бы не подарил искреннюю улыбку повелителю.       — Я танцевал для вас, — подходит ближе к Тэхёну Чонгук и чувствует тепло, исходящее от энигмы.       Ничего не отвечая, Тэхён кладёт широкую ладонь на затылок альфы, наклоняется к нему и целует. Не даёт отстраниться от себя, вовлекает в глубокий и требовательный поцелуй, пока Чонгук чуть не теряет равновесие из-за вмиг ослабевших ног.       — Знаете, я собираюсь сказать вещь, которая вам не понравится, повелитель, — шепчет Чонгук в губы Тэхёна, жарко дыша после поцелуя.       — И лишишься языка, — строго предупреждает его повелитель и кратко целует в губы.       — Обучение этикету, самая ужасная вещь, которая есть в вашем мире. Не касаться вас, не разговаривать без позволения, — перечисляет Чонгук и чувствует, как начинает беситься, ведь не может разозлиться из-за феромон энигмы. Тэхён массирует его затылок пальцами, пока запах кружит вокруг него, успокаивая. Удаётся лишь показать язык. — Я не собираюсь вести себя, как омега подле альфы, потому что я альфа. Пытаться вызвать во мне покорность у вас не получится, ведь в постоялом дворе меня за это били, а вы ударить меня не посмеете, каким бы не были жестоким.       — Мне не нужна твоя покорность, Амир. Ты волен вести себя так, как пожелаешь, — сообщает повелитель и прислоняется лбом ко лбу альфы, закрыв глаза и медленно насыщаясь ароматом жасмина. — Если пожелаешь смеяться в голос — смейся, поспорить с каким-то альфой — спорь.       — А если они объявят войну?       — Пусть осмелятся, я сотру их город, — легко отвечает Тэхён. — Для тебя у меня нет ничего невозможного.       — Есть ещё кое-что, о чём я не решался сказать, но оно мучает меня, съедает изнутри, — отстраняется от повелителя альфа и отворачивает голову, посмотрев на множество цветов.       — Расскажи мне, я обязательно помогу с твоими тревогами, — заверяет его Тэхён, но чувствует в груди странное волнение, будто боясь того, что Чонгук может сейчас сказать.       — На одном из уроков этикета, мне сказали, что повелитель всегда прав, — голос у альфы спокойный, взгляд по-прежнему направлен на цветы, но Тэхён может почувствовать горечь в его словах.       — Да.       — Вероятно, вы были правы, когда взяли меня против воли в нашу первую встречу, — поворачивает голову обратно к повелителю Чонгук и заглядывает в его глаза, полные растерянности и смятения. Этой темы Тэхён точно не ожидал. — Это ваша природа, я знаю, вы не смогли сдержать себя в руках, но…       Чонгук облизывает губы и опускает взгляд, не в силах выдержать серьёзные глаза Тэхёна. С той ночи Чонгук не поднимал эту тему, не желал о ней говорить, в моменте счастья от обретённой свободы даже позабыл о том, как они с повелителем познакомились. Но сейчас, когда они на пороге брака и семьи, Чонгук не может больше молчать.       — Вероятно, повелитель всегда прав, его воля неприкосновенна, но ещё он никогда не извиняется и не признаёт вину, — тихо, но уверенно говорит Чонгук. — Вы же не позабыли, каким способом выбрали себе будущего мужа?       По правилам этикета Чонгук не имеет права винить повелителя и требовать от него что-нибудь, особенно извинений. Но чувства съедают его изнутри, ему необходимо разрешить ту ситуацию. Даже сейчас повелитель молчит, смотрит на него и точно думает.       — Я благодарен вам за свободу, за любовь и мир вокруг, за то, что моё тело познало великое наслаждение в ваших руках, но… Неужели вы не испытываете чувства вины за наш первый раз? — Чонгук вновь заглядывает в глаза Тэхёна, видя там полнейшее сокрушение. — Простите, что поднял эту тему. Вероятно, я не смею говорить о ваших ошибках, даже если они меня ранят.       Чонгук опускает глаза, намереваясь продолжить путь по саду, чувствуя саднящую боль в груди. Он не винит повелителя, ведь тот забрал его из рабства, подарил мир вокруг, подарил свою любовь и заботу. Их первый раз пусть и был без согласия альфы, но Чонгук всегда признаёт, что ему понравилось, повелитель позаботился о нём и не причинил вреда. А ведь мог повязать против воли, заставив родить, а после и сделать одним из своих рабов. Чонгук не дал согласия, но даже не просил остановиться. Принял повелителя и понял, что если бы не та ночь, он бы никогда не оказался здесь, никогда бы не познал высшее наслаждение от чужих прикосновений.       Если бы Чонгук был зол и оскорблён, то ещё в ту их ночь схватил меч со стола и попытался напасть на повелителя, но он лёг под бок Тэхёна и заснул с ним рядом.       — Амир, — вдруг шепчет повелитель и мягко берёт его за руку, останавливая на месте. — Я не забыл о той ночи, и я прекрасно знаю, что тогда повёл себя непозволительно, поддался природе и сделал то, что сделал. Я знал, что если спрошу, то ты мне откажешь, а я не мог тогда терпеть, всё внутри меня требовало заполучить тебя, быть с тобой. Все мои действия после, все мои дары тебе и то, что я делал, были попыткой загладить вину и сделать так, чтобы ты не считал меня злодеем, как того купца, что причинил тебе вред.       — Вы не были злодеем в моих глазах, — почти неслышно произносит Чонгук. — Просто, меня это беспокоит, ведь я альфа. Сейчас я чувствую себя хорошо в ваших руках, за что безмерно благодарен, но в ту ночь я чувствовал себя опороченным и униженным, а вы ни разу не подумали принять факт того, что совершили непростительное. Воля повелителя не должна быть нарушена, но воля раба… У раба нет права слова, как и воли. Я не хочу чувствовать злость на вас за ту ночь, ведь сейчас сам упиваюсь наслаждением в ваших руках. Что же не так со мной, повелитель? Почему это меня беспокоит до злости?       — Амир…       В груди повелителя сердце болезненно сжимается, в него словно впиваются острые когти, желая разорвать на куски. Тэхён думал, что у них всё в полном порядке, ведь Чонгук с ним, улыбается каждый день и целует с нежностью. Но в груди альфы было скребущее чувство недосказанности и злости, что он волочил за собой всё это время из-за Тэхёна.       Тэхён берёт альфу за руку и опускается перед ним на одно колено, целует кончики пальцев и прислоняется лбом к его тыльной стороне руки, прикрыв глаза.       — Прости меня, Амир.       Весь мир вокруг замирает, пока Чонгук большими глазами смотрит на повелителя, что опустился перед ним на одно колено и просит прощения.       — Я полагал, что моя забота о тебе поможет залечить рану, что я нанёс своим поведением, — продолжает говорить повелитель, не вставая с колена. — Мне искренне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя униженным и опороченным мной, я слушал только себя, видел свои желания, но не думал о том, что чувствуешь ты. Прошу простить меня за ту вольность и грубость, я признаю, что поступил неправильно.       — Встаньте, сейчас же! — требует Чонгук и оглядывается. — Вас могут увидеть в подобном положении, что тогда начнут говорить? Повелитель опустился на колено перед каким-то альфой! Это непозволительно.       — Пусть говорят, — спокойно отвечает Тэхён. — Я желаю лишь получить твоё прощение и помочь тебе перестать испытывать злость в мой адрес.       — Вы сделали и делаете для меня так много, — приподнимает уголки губ Чонгук и наклоняется. Он обхватывает подбородок повелителя и поднимает его голову, заставив смотреть себе в глаза. — Вы всегда мною желанны, правда. Пусть наше знакомство было основано на вашем желании, но лишь благодаря вам я сейчас здесь.       — Ты меня прощаешь? — смотрит в глаза Чонгука повелитель, но не спешит встать.       — Да, — наклоняется ниже Чонгук и целует Тэхёна в губы. Нежно и мягко. Теперь его не терзают злые мысли. — Если бы в ту ночь я был на вас зол, то, чего таить, схватил бы ваш меч и попытался ранить. Сначала я был в ужасе, но после, как только вы меня коснулись, я принял вас и нашу близость.       Ему не нужно было это всё, он простил давно, но Чонгук хотел знать, что повелитель будет считаться с ним, а не всегда придерживаться правила «повелитель всегда прав».       — Встаньте, я прошу вас, — тянет того за руку Чонгук.       Чонгук поднимает взгляд и заглядывает в спокойные глаза повелителя. Невольно он вспоминает, каким был взгляд Тэхёна в их первую встречу: холодным, но заинтересованным. Сейчас же при взгляде на Чонгука в глазах повелителя тепло, спокойствие и обожание.       Одним своим существованием Чонгук успокоил бушующий шторм в душе повелителя.       Тэхён прислоняется лбом ко лбу альфы и шумно вдыхает его аромат.       — Я всегда буду считаться с твоим мнением, больше никогда не посмею сделать то, что будет против твоих желаний, — горячими губами повелитель касается лба альфы. — Уже через несколько дней будет большой пир, к нам приедут гости из разных городов, — отстраняется от альфы Тэхён и берёт его за руку, желая вместе пройтись по саду. — Завтра придёт портной, чтобы закончить работу над пошивом твоих одежд.       — Празднование будет только во дворе нашего дома? — интересуется Чонгук.       У края полянки повелитель останавливается, опускается на одно колено и протягивает ладонь. Чонгук поднимает одну ногу и смотрит за тем, как Тэхён скользит пальцами по лодыжке, после чего надевает тапочек. Как только альфа меняет ногу, повелитель надевает второй тапочек и кратко целует чуть выше лодыжки.       Он встаёт с колена и вновь берёт альфу за руку, уводя его вглубь большого сада.       — Нет, весь город будет погружён в праздник, ведь свершилось долгожданное событие — повелитель Ратнарадж нашёл своего альфу, — с чувством гордости и удовлетворения говорит Тэхён и крепче сжимает ладонь Чонгука.       — Я уже довольно хорошо читаю, и во время чтения у меня появился вопрос, ответ на который можете дать мне лишь вы, — чуть хмурит брови Чонгук от собственных мыслей. — Даже Чимин не смог ответить, хотя он прочитал большое количество книг. А, может, он меня обманул, чтобы я пришёл с этим вопросом к вам.       — И что же это за вопрос такой? — обращает свой взгляд на альфу Тэхён и замечает, как тот в волнении кусает нижнюю губу.       — Вы как-то сказали, что у энигмы с альфой рождается только энигма, а при зачатии с омегой тот может просто погибнуть в процессе, — начинает Чонгук и тихо прокашливается, пытаясь придать голосу уверенности. — Вы своими феромонами способны подчинить волю альфы в любых процессах. Так почему энигм так мало? Ведь даже сейчас вы могли бы окружить себя альфами, пусть не испытывая к ним никаких чувств, и создать большое количество энигм.       — Это опасно для мира, — отвечает Тэхён. — Энигмы довольно сложные создания, мы подчиняем своими феромонами альф, а омеги от этого могут даже погибнуть. Нет гарантии, что создав даже десять детей с гаремом из альф, те не станут злоупотреблять своей природой. Велик риск насилия, принуждения и убийств. Отец ещё в детстве мне рассказывал, что большую часть энигм истребили из-за страха перед ними. Нас почти не осталось.       — Поэтому вы почти не изучены? — чуть склоняет голову Чонгук и кратко кивает на собственные мысли. — Ведь в вашей библиотеке много книг как про альф, так и про омег. Про энигм я нашёл одну, но там лишь предположения.       — Почти никто не знает, что кровь энигмы способна залечивать раны. Но будь окружающим известно больше о нас, это стало бы настоящей катастрофой для мира, — вздыхает Тэхён. — Единственный способ подчинить себе энигму, это завладеть его жизнью. В моём случае — тобой. Никто меня не победит и не убьёт, пока ты стоишь рядом. Да и создание гарема не лучший вариант для энигмы, ведь мы однолюбы. В отношении рождения детей тоже есть свои нюансы.       — И какие же? — решает узнать больше Чонгук. Он, конечно, не собирается понести от повелителя, но ему интересно, как это возможно.       — Зачатие возможно только при гоне энигмы, никак иначе, — вдруг становится серьёзным повелитель. — Организм альфы не предназначен для рождения детей, но во время гона энигма кусает альфу, пуская по его телу частицы, которые позволяют образовавшемуся узлу и семени слиться с организмом своей пары. Зачатие происходит сразу же и оно стопроцентное. В первое время у альфы ухудшается состояние, потому что организм переходит через некоторые изменения, подготавливаясь к вынашиванию плода, а следом и его рождению.       — Значит, рождение происходит, как и у омег? — вскидывает брови Чонгук и отводит в сторону полный шока взгляд.       — Да, — кратко отвечает Тэхён и поднимает руку Чонгука, целуя его тыльную сторону ладони. — Тебе не стоит так переживать, без твоего согласия я никогда себе подобной вольности не позволю.       — Правда не позволите? — обращает на повелителя недоверчивый взгляд Чонгук. — Насколько я знаю, у омег нет права голоса в этом отношении, за них решают всё мужья. А я собираюсь стать вашим мужем, буду подле вас, как ваша пара до конца жизни. Вашему городу нужен наследник, разве вы не думали об этом?       — Будь я жёстким повелителем, которому всё равно на чувства и желания своей пары, как это происходит у других, то так бы и поступил, — новый поцелуй в кончики пальцев. — Но поступить так с тобой? Никогда. Лишь при твоём согласии у нас будет наследник.       — Я не могу пойти на это, — останавливается Чонгук и пытается освободить свою ладонь, но пальцы повелителя сжимают её крепче.       — И я принимаю твоё решение, Амир, — спокойно отвечает Тэхён и становится перед альфой, заглянув в его глаза. — Для меня главное, что ты сейчас здесь, со мной, и в скором времени станешь моим мужем.       Чонгук чувствует облегчение в груди от слов повелителя, никто не собирается его заставлять вынашивать наследника, а против воли и без ведома альфы Тэхён этого не сделает. Но вместе с этим в груди разгорается сильное чувство к повелителю. Тот стоит перед альфой, смотрит своими спокойными глазами, полными искренности, невероятно красивый и величественный. К его груди хочется прижаться, чтобы сильные руки закрыли от всего мира и прижали сильнее.       Повинуясь порыву желаний, Чонгук хватает повелителя за одежду на груди и рывком наклоняет к себе, сам же встаёт на носочки, только бы быстрее коснуться полюбившихся губ. Даже тапочки спадают с пяток. Теперь Чонгук насыщается в поцелуе Тэхёном и утоляет свой голод, пока сжимает одежду повелителя, чего, конечно же, делать нельзя, ведь воля повелителя нерушима. Кроме Чонгука, очевидно.       На дерзкое поведение альфы Тэхён приподнимает уголки губ и кладёт ладони на талию, притягивая ближе, но сам послушно наклоняется и позволяет себя держать за одежды.       Невероятно, как один маленький человек способен изменить весь мир вокруг. Из тёмного и мрачного, в солнечный и яркий.

❤️‍🔥

      В просторном приёмном зале, что расположен на первом этаже, множество людей. В центре стоит фонтан, весь зал украшен живыми цветами и красивейшими коврами под ногами. Гости сидят на подушках, перед ними на столах бесчисленное количество блюд и лакомств.       Приглашённые музыканты играют музыку, гости смеются и празднуют союз новой пары.       Перед тем как сесть за стол, Чонгук вместе с Тэхёном долгое время приветствовал гостей у главного входа. Сначала он чувствовал себя неловко и даже испытывал странное ощущение, когда здоровался с альфами. У помоста, на котором и сидят Тэхён с Чонгуком, бесчисленное количество даров, которые привезли гости из своих городов. Чонгук никогда не видел столько подарков, ему интересно всё рассмотреть.       Повелитель между делом сказал, что сначала прислуги проверят все вещи, ведь всегда найдётся тот, кто рискнёт навредить не только повелителю, но и его драгоценному мужу, и только после проверки Чонгук сможет всё рассмотреть сам.       Во время одной из бесед, когда Тэхён вёл переговоры с повелителем из города, что стоит за пустыней, Чонгук присоединился к диалогу, ведь не смог слушать, как решается судьба племени, что живёт в пустыне.       — Вы предлагаете прогнать их из домов, только бы ваш торговый путь был менее затратным, — довольно жёстко произносит Чонгук. — Но а как же они? Чужие жизни не имеют значения?       — Они не дадут дороги нашим караванам, — отвечает повелитель чужих земель. — А обходить их довольно энергозатратно.       — Тогда почему бы не заключить для начала соглашение с племенем? — сводит брови альфа, пока рядом сидящий Тэхён не произносит ни слова, выслушивая мысли своего мужа. Ограничивать альфу он не станет, если Чонгука правильно обучить и дать необходимые знания, то он сам может стать правителем. — У них ограничены ресурсы. Думаю, они бы не трогали ваши караваны, доставляй они им необходимую воду. Либо же вы можете использовать обходной путь, через другой город. Но не лишать племя дома.       Прислуги, что стоят за спинами, кратко переглядываются. Им известно, что у Чонгука непростой характер, он многое делает сам, даже позволяет себе спорить с повелителем, но не придерживается этикета. Альфы вновь переглядываются, но только поджимают губы, продолжая подслушивать и украдкой наблюдать за повелителем и Чонгуком.       Они почти везде следуют за альфой, ведь их приставили к мужу повелителя, велев помогать во всём. Чонгук часто отмахивается рукой, говоря, что справится сам, и ведь действительно справляется. Долгая жизнь в рабстве при постоялом дворе научила всему, что необходимо для обхаживания гостей. Чонгуку чуждо получать заботу от других, тем более от альф.       Во дворце нет ни одного омеги, везде, куда ни глянь, сплошь и рядом альфы. Чонгук как-то спросил у повелителя, почему так, ответ оказался самым очевидным. В случае чего альфы выдержат гнев повелителя и напор его феромонов, а омеги нет. Часто блуждая по дворцу, Чонгук наблюдает за прислугами и те из раза в раз оказываются разными.       Воины — самые крепкие альфы во дворце повелителя. Они высокие, у них крепкое тело и небывалая сила. Все, как на подбор. Слуги же более мелкие альфы, у них не такие величественные формы, по ним видно, что они альфы, но всё же заметна лёгкость. И если случается бой, они не идут за повелителем на войну, но каждый из них обучен сражению. Как рассказал один из них, когда помогал Чонгуку в купальне, то в случае опасности они должны защищать дворец и самую главную драгоценность — Чонгука.       Чонгук тоже обучается фехтованию, чтобы иметь возможность защищать себя. В бой никогда не пойдёт, ведь этого не допустит повелитель. Если Чонгук погибнет, то следом падёт город Эльнур, потому что Тэхён погибнет за своим мужем.       Помня историю родителей Тэхёна, Чонгук понимает, что никто не допустит ситуации, чтобы альфе пришлось держать в руках меч. Он, конечно, не собирается рожать наследника, но одна лишь мысль, что Тэхён не позволит ему сражаться, почему-то не претит, а, напротив, вызывает тепло внутри. Перед Чонгуком стоит не просто повелитель, а огромный зверь, готовый разорвать любого, кто посмеет причинить вред Чонгуку.       — Повелитель Ратнарадж, — вздыхает альфа, обращаясь к Тэхёну, считая, что Чонгук ничего не смыслит в правлении. — Что вы думаете?       — Вы знаете, я не ценитель большого количества жертв, — голос повелителя довольно жёсткий. В вопросах правления он всегда придерживается холода и спокойствия, не высказывая никаких эмоций. — Все войны за моей спиной лишь из-за самоуверенности других правителей, которые посчитали, что могут завладеть моими землями. Но я не собираюсь заключать торговые отношения, если это может повредить людям.       — Но повелитель! Нам необходимы ваши ресурсы, наш город на грани голода, — чуть повышает голос от отчаяния повелитель дальних земель.       — Это не причина уничтожать племя, — резко произносит Тэхён и заканчивает диалог. — Они тоже хотят жить.       — Повелитель, — шепчет Чонгук и дожидается, когда тот чуть наклонится к нему. — Неужели мы ничем не можем помочь?       — Мне нравится, когда ты произносишь «мы», — в душе повелителя настоящий трепет от одного лишь слова. — Но мы не спасатели, Чонгук. У нас свои земли, которые мы должны поддерживать, есть свой народ. Повелитель в первую очередь должен думать о своей земле, о своих людях и о том, как им помочь. Но если он не может ради них найти решение, то ему не место во главе.       — Я понимаю, но люди ни в чём не виноваты, — качает головой Чонгук. — Им умирать от голодной смерти?       — Житель любого города может прийти в наш город, где получит крышу и кров, ему будет предоставлена работа и место среди народа, это единственное, чем я могу помочь, — стоит на своём Тэхён. — Я не могу растрачивать наши ресурсы на помощь всем.       — Но, может, вы способны придумать решение, которое поможет? — осторожно спрашивает Чонгук, не собираясь отступать. — В моменты отчаяния не каждый человек, будь то правитель или простой житель, способен найти выходы из ситуации, даже если он находится прямо перед ним.       — Чонгук, — делает первое предупреждение повелитель.       — Насколько я знаю, земли того правителя богаты полезными травами, которые могли бы нам пригодиться. А ещё мы могли бы узнать, на каких условиях племя позволит караванам проходить мимо них, — игнорирует предупреждение Чонгук и кладёт ладонь на руку повелителя, игнорируя все нормы. — Хотя бы подумайте, я прошу вас. Спать не смогу спокойно, зная, что где-то голодают люди, а мы отказываемся помочь.       — Хорошо, — сдержанно кивает Тэхён и поднимает другой рукой бокал, не смея убрать от себя ладонь альфы. Им обоим необходима тактильность, они от этого зависимы. — Сегодняшний пир — один из самых знаменательных событий в истории земель Эльнур. Правитель Ратнарадж нашёл свою пару. И этот бокал в его честь. В честь моего Амира. Никто не смеет говорить в его сторону злого слова, ведь за такое я вырываю язык. За косой взгляд лишитесь глаз. Лучше не смотрите в его сторону, если не можете оказать должное почтение. За любое прикосновение вы будете казнены. Амир — главное сокровище земель Эльнур. Любое покушение на его жизнь карается смертью.       Голос у повелителя строгий и жёсткий, никто не смеет даже шепнуться тихо в стороне, слуги стоят опустив головы и молча слушают. Каждый из присутствующих знает, насколько повелитель Ратнарадж жесток, когда дело касается его драгоценностей, но муж — особая драгоценность. Земли Эльнур известны во многих уголках из-за рубинов, город утопает в цветах и фруктовых деревьях, здесь есть свои родники, а жители не знают бедности. Законы строгие, но справедливые, если кто-то из жителей считает, что его осудили неверно, то может обратиться к повелителю.       Многие желают заключить сделки с повелителем Ратнарадж, но зачастую это сложно, ведь земли Эльнур ни в чём не нуждаются, а, значит, предложить в обмен что-то почти невозможно.       Появляясь в других городах повелитель ведёт себя холодно и требовательно, его аура убийственная и внушает страх, но даже смотря с холодом, он может велеть своим воинам вызволить раба или помочь кому-то. Его лицо не трогает улыбка, никто из подданых никогда не видел, как повелитель улыбается или даже смеётся, это кажется невозможным.       Даже говоря об отношении к своему мужу повелитель Ратнарадж держится строго и властно, он не предупреждает, а угрожает заранее.       — Выпьем за процветание земель Эльнур под покровительством Амира! — произносит Тэхён и поднимает бокал выше.       По залу проходится волна шума и поздравлений. Гости поднимают бокалы и выпивают в честь Чонгука, который слегка сжимает ладонь повелителя.       — Ваша речь… — тихо говорит Чонгук. — Она была, знаете…       — Довольно резкой и жёсткой, — помогает Чонгуку Намджун, что сидит рядом с ними. — Ты пытался сказать речь или решил напугать других повелителей?       Тэхён ничего не отвечает, выпивает вино и сжимает ладонь Чонгука, считая, что сказал всё правильно. Повелитель таким и должен быть. С чужими настороженным, холодным и бесстрастным, но со своими самым мягким и спокойным.       — Намджун, ты ведь понимаешь, что говоришь это Тэхёну? — шепчет ему Чимин и тихо смеётся. Омега, как и Чонгук, ни во что не ставит нормы и порядки. Он желает обращаться к мужу на «ты», ведь ему это позволено самим Намджуном.       — Да, — сжимает пальцами переносицу Намджун. — Совсем забыл, что повелитель Ратнарадж не знает тепла к окружающим.       — Мы это исправим, — шепчет ему Чонгук, на что получает довольно крепкое сжатие своей ладони в предупреждении.       — У меня есть для тебя подарок, — говорит ему Тэхён и встаёт с подушек, утягивая за собой альфу.       Гости встают следом и в интересе выходят за повелителем на просторное крыльцо. Под светом луны и множества огней стоит ослепительной красоты жеребец. Он громко фырчит и бьёт копытом, его грива цвета золота развивается на ветру, сам жеребец цвета пустынного песка, его шкура переливается подобно шёлку. Словно вынырнувший из песков, тот встряхивает гривой и громко ржёт.       Коня за уздечку держит один из подданных, морда жеребца украшена золотыми украшениями с рубинами, громко фырча, он идёт кругом вокруг альфы, показывая себя красивого.       Повелитель подводит Чонгука ближе к жеребцу, давая возможность вдоволь насмотреться на своего нового компаньона. Альфа поднимает ладонь и жеребец, фырча, нюхает её. С улыбкой на лице Чонгук гладит жеребца по шее, чешет между ушами и не может не открыть рта в восторге. Красавец с горячим нравом и бушующей кровью, необычайно красивый и под стать самому Чонгуку. Под прикосновениями альфы конь успокаивается, обнюхивает его и на пробу щипает за волосы.       — Я хочу сесть на него, — шепчет Чонгук и хлопает коня по шее.       Тэхён даёт знак слуге, что держит жеребца, и тот помогает Чонгуку взобраться на спину, а после отдаёт повод от уздечки. Альфа широко улыбается и делает небольшой круг по крыльцу, слушает цокот копыт и вновь хлопает жеребца по шее за послушание.       Гости стоят у главного входа и наблюдают за тем, как повелитель неотрывно смотрит на своего мужа, что сидит верхом на жеребце. Каждый из них находится в восторге и в смятении. Ведь мужьям других повелителей не разрешено выходить за рамки позволенного.       — Никогда бы не подумал, что повелитель Ратнарадж будет так благоговеть перед кем-то, — доносится шёпот со стороны гостей.       — Он благоговеет лишь перед одним человеком на всём свете, — отвечает другой голос.       — Чонгук может оказать сильнейшее влияние на повелителя Ратнарадж, изменив всю историю. Слышали же, как повелитель отдал без промедления свои земли за жизнь Чонгука?       — Даже не думайте совершать подобное действо, как тот повелитель. Да, повелитель Ратнарадж отдал свои земли за Чонгука, но после вернулся и три дня убивал того повелителя за вред Чонгуку, а после и земли себе забрал, тем самым объединив два города, — предупреждающе говорит Чимин, растолкнув гостей и выйдя вперёд, чтобы посмотреть на Чонгука. — С повелителем Ратнарадж лучше не шутить.       — И то верно. Свою драгоценность он будет охранять безжалостно.       Закончив небольшой круг на коне, Чонгук спрыгивает в руки повелителя, чешет своего нового любимца между ушей на прощание и дарит Тэхёну самую счастливую и благодарную улыбку.       Гости возвращаются в зал, к ним приходят приглашённые артисты, чтобы отвлечь внимание от повелителя и его Амира.       — Вы невероятны, — шепчет Тэхёну Чонгук, оставшись с ним на крыльце.       — Я решил, что тебе необходим конь, ведь теперь ты будешь меня везде сопровождать, — улыбается ему в ответ повелитель.       — А мы… Мы можем убежать в город? — тихо спрашивает Чонгук. — Пир утомляет, а я бы хотел посмотреть на город во время праздника.       — Конечно, — соглашается повелитель и протягивает руку ладонью вверх, чтобы Чонгук мог за неё взяться. — Намджун, — обращается он к альфе, что стоит в стороне сложив руки на груди, пока Чимин о чём-то бурно возмущается у него под боком. Этот союз до сих пор Тэхёна и восхищает, и смешит, но пара из них невероятно красивая.       — Сбежать собрались, повелитель Ратнарадж? Забыли про нормы и правила, я полагаю, — устало вздыхает Намджун и качает головой. — Идите, жители точно надеются на ваше появление.       — Про брачную ночь не забудьте! — выкрикивает до неприличия громко Чимин.       Намджун закрывает ему рот ладонью, краснея кончиками ушей, и утягивает мужа обратно в зал к гостям, только бы тот не сказал что-нибудь непристойное вновь.       Чонгук тихо смеётся и следует вместе с повелителем в город, за ними отправляются два стражника, которым велено смотреть за альфой, чтобы никто не посмел к нему подойти слишком близко.       Город встречает красочными огнями, повсюду горят фонарики, вкусно пахнет едой, а жители погружены в празднование. Как только повелитель появляется с Чонгуком на главной улице, перед ними склоняют головы в приветствии. Каждый поздравляет с новым союзом.       Дети бегают по улице с игрушками «ветерок», они звонко смеются и путаются под ногами. У кого-то колокольчики в руках, у кого-то ленточки. Со всех сторон слышны поздравления, смех и веселье.       Они доходят до главной площади, где играют музыканты. Чонгук чувствует, как музыка зазывает его в танец. Удержаться он не в силах. Слегка подпрыгнув на месте, он выбегает в центр площади и кружится в танце, привлекая к себе всеобщее внимание. Музыка становится энергичнее, удержать себя на месте невозможно.       Ярким сверкающим языком пламени Чонгук кружится в танце, его одежды, расшитые сверкающими камнями, блестят на свету, а сам он улыбается так широко, что греет всех вокруг.       Желая поделиться со всеми своим счастьем, он затягивает каждого наблюдающего со стороны жителя в общий танец. Он кружит среди них, звонко смеётся и завлекает в танец повелителя. Тот, конечно же, сдержан и не прыгает кругом со всеми, но позволяет это делать Чонгуку.       Маленький огонёк сияет ярче всех.       В моменте небо окрашивается ярким светом и разносится грохот. Чонгук вскидывает голову и открывает рот, когда видит яркие огни, что из земли взлетают в небо, где взрываются красочно вспышкой. Никогда ранее он не видел подобного.       Пока Чонгук смотрит на красочные вспышки в небе, повелитель смотрит лишь на него одного.       Остановившись около повелителя, Чонгук медленно и осторожно передвигается пальцами под его локоть, чтобы взяться за него. Он помнит, что прилюдные прикосновения запрещены, ведь это считается неприличным действием, но удержать себя не может. В этот момент хочется быть как можно ближе к Тэхёну.       Неотрывно смотря на разноцветные вспышки в небе, Чонгук кладёт голову на плечо Тэхёна и поднимает уголки губ, испытывая невероятное счастье.       — А ему это позволено? — тихо спрашивает один из воинов, стоя за их спинами.       — Ему позволено всё, — пожимает другой плечами.       Как только яркие вспышки заканчиваются, жители громко кричат и хлопают в ладони, а после продолжают танцевать, показывая свою радость за повелителя.       Тэхён отпускает Чонгука обратно танцевать, наблюдая за ним со стороны и испытывая самый настоящий покой. Для него он будет самым безопасным местом, только бы Чонгук никогда не захотел уйти от него.       Чонгук — главная драгоценность в жизни повелителя Ратранадж.       Яркая и красочная, подобная цветущим садам, ярким огням ночного города и бескрайней пустыни. Он — жизнь.

❤️‍🔥

      Надолго в городе задержаться не получилось, обязательства повелителя требовали вернуться к гостям при дворе. Но и там застолье не продлилось долго.       Чонгук боялся, что ему придётся со всеми лично прощаться, как было при встрече, но этого не случилось. Гостей никто не торопил, но когда некоторые начали уходить, остальные тоже покинули дворец. Единственное, что волновало Чонгука по окончанию праздника, так это их ночь.       Подрагивая до самых кончиков пальцев, Чонгук смотрит на повелителя, который даёт распоряжения слугам. Но стоило повелителю повернуться к альфе и обратить на него свой взгляд, как Чонгук подбежал к нему и оказался в крепких руках.       — Сегодня ночью я помечу тебя, — жарко шепчет ему Тэхён в губы и поднимает на руки так легко, будто для него Чонгук ничего не весит.       — Повелитель, на нас же смотрят, — шепчет Чонгук и слегка бьёт энигму по плечу.       — Никто не смотрит, — уверенно говорит ему Тэхён. — Все знают, что если посмеют посмотреть на нас в момент прикосновения, то лишатся глаз.       — Ох, — вздыхает Чонгук и обвивает руками мощную шею повелителя, тесно прижимаясь к нему.       Как только они оказываются в покоях, Тэхён его жарко целует, не отпускает с рук, пока Чонгук зарывается пальцами в его волосы и сжимает их у корней. В нём словно спустя долгое время пробудился изголодавшийся альфа, который желает поглотить свою пару. А под действием феромонов энигмы это желание становится невыносимым.       — Укуси меня, — требует в поцелуе повелитель. — Пометь прямо сейчас.       — Сейчас? — тяжело дышит Чонгук, пока повелитель не думает отпускать его с рук.       — Да.       Чонгук сдавленно скулит, чувствуя жар, что исходит от Тэхёна, аромат энигмы кружит голову до кругов перед глазами, клыки болезненно саднят, как при гоне. Нервно облизав губы, Чонгук касается ими шеи повелителя, от которой исходит удушающий аромат всех ночных садов, тёмной пустыни и леса. Словно задыхаясь от голода, Чонгук трётся о повелителя щекой, лижет его шею и целует так много, желая лишь поглотить это тело.       Кончик языка касается собственных клыков, Чонгук сглатывает слюну и кусает повелителя за шею, он чуть ли не рычит голодным зверем, сжимает волосы Тэхёна на затылке сильнее, так сильно желая пометить своё. Вкус крови на языке сводит с ума, Чонгук зализывает свой укус и тихо скулит в удовлетворении.       — Мой, — урчит он и вновь трётся о повелителя щекой.       — Кажется, мои феромоны пробудили твой гон, — подмечает Тэхён и кладёт Чонгука на кровать, альфа хватается за его одежды на груди и тянет за собой.       — Такого желания я, кажется, давно не испытывал.       — У тебя был уже гон раньше? — интересуется повелитель, пока руки Чонгука пытаются его раздеть. Но потерпев неудачу, альфа разрывает одежды повелителя, обнажая мощную грудь.       — Нет. До вашего появления я даже не знал, что такое желание, — тяжело дышит Чонгук и опирается о локоть одной руки, тянется к телу повелителя и целует его кожу, которая манит к себе невероятно сильно. — Как же вы мной желанны сейчас.       — А говорил, что никогда не будешь желать меня, — скалится повелитель и скидывает с себя порванные верхние одежды.       Чонгук возмущённо рычит и кусает повелителя за ключицу, оставив там след от зубов.       — Набросьтесь уже на меня, — требует Чонгук и падает головой на подушки, раскинув руки в разные стороны. — Пометьте и повяжите вновь.       Сглотнув вязкую слюну, Тэхён провёл языком по клыкам и разорвал в ответ одежды альфы, не оставил целыми даже штаны, обнажив под собой любимое тело. Избавившись от своих штанов, повелитель навис над альфой, который развёл перед ним ноги, дав полный доступ к себе.       Жадными поцелуями Тэхён исследует тело, лижет соски, шею, каждую клеточку любимого тела, ничего не оставляет без внимания. Он вставляет в него сразу два пальца, подмечая, что Чонгук ещё сильнее желает его, чем было раньше. Смазки так много, что её можно собирать. Ноги Чонгука от каждого глубокого проникания пальцев дрожат, а сам он откидывает голову назад и стонет, вцепившись пальцами в плечи Тэхёна, безжалостно их царапая.       Неожиданно для повелителя он переворачивается на живот и поднимает ягодицы, вжавшись ими в большой и горячий член повелителя, который оставил след смазки на светлой коже.       — Желаю вас всегда, — жарко шепчет Чонгук и приподнимает бёдра выше, из-за чего член теперь скользит между ягодиц, трогая горячий вход. — Прошу вас.       — Обратись ко мне на «ты», — просит повелитель и касается входа головкой члена.       Одной рукой он держит альфу за тазовую косточку, только бы тот не опустил бёдра обратно, а вторую кладёт между лопаток, прижимая к кровати. Взгляд Тэхёна направлен на свой член, на который Чонгук пытается насадиться самостоятельно.       — Тэхён, я…       — Давай же, — требует повелитель и входит лишь головкой, не давая Чонгуку желаемое.       — Я желаю тебя, Тэхён, — произносит Чонгук, и срывает голос в стоне, когда повелитель толкается всем членом глубоко в него. — Желаю так сильно, что дрожат ноги от одной лишь мысли о твоих руках, — продолжает альфа, закатив глаза и сжав пальцами рук подушки у головы.       Тэхён жмурит глаза и надавливает между лопаток сильнее, второй рукой хватается за ягодицу и оттягивает её, входя глубоко, резко и быстро, разнося неприличные звуки по покоям и срывая с уст Чонгука звонкие стоны.       — Каждый день думаю о твоих руках, о жарких поцелуях. О том, как ты голоден до меня, — не унимается Чонгук, дав волю своим словам. Он уже успел получить оргазм, но продолжает заводить энигму сильнее, ведь с каждым словом тот входит резче, стонет так красиво своим низким голосом, что это сводит Чонгука с ума.       В груди болит от громких стонов, Чонгук не жалеет свой голос совсем, как его не жалеет повелитель. Совсем не щадит тело, которое безжалостно терзает в голодном желании.       Резко вогнав член по самое основание, повелитель изливается внутрь и наклоняется к Чонгуку, кусая того за шею.       Альфа замирает неподвижной статуей под Тэхёном, ведь его тело накрывают сумасшедшие ощущения, которые невозможно передать никакими словами. Чонгук вновь содрогается в всем телом, получая невероятно мощный оргазм, из глаз брызгают слёзы, всё тело словно охватывает агония, Чонгук кричит так громко, будто его отправили на костёр.       Клыки энигмы вонзаются глубоко, узел доводит чувствительное место внутри альфы до красочных ощущений, под натиском которых Чонгук начинает плакать. Всё тело пронзает огонь, который скользит внутри вен, пока энигма ставит свою метку. Чонгук даже не двигается, сжимает до побеления подушки, чувствуя, как повелитель наполняет его, как распирает узел и как ярко ощущаются клыки под кожей.       Руки повелителя придавливают его к кровати так сильно, что нет никакого шанса на высвобождение. Чонгук бы даже не пытался.       Как только повелитель ставит метку и достаёт из него клыки, а следом и свой член, Чонгук падает без сил на кровать и тяжело дышит, дрожа всем телом. Кажется, из него выжали все соки, но при этом он чувствует, как его тело горит изнутри из-за метки, которая пульсирует на шее.       Тэхён не отстраняется от него, зализывает свою метку, гладит ладонями содрогающееся тело и глубоко вдыхает запах жасмина, который расцвёл ещё ярче с запахом энигмы, который теперь навсегда будет кружить вокруг его мужа, никого не подпуская близко.       — Навсегда мой, — голодно шепчет Тэхён и ложится рядом с альфой.       — Навсегда твой, — вымученно поднимает уголки губ Чонгук. — Я думал, что умру, настолько ощущения от метки и узла были невероятными.       — Теперь каждый раз, когда ты будешь в моей власти, твоё тело будет гореть изнутри, как это было сейчас. Это ощущение останется с тобой навсегда, Амир, — повелитель бережно убирает пряди волос с вспотевшего лба Чонгука. — Такой красивый.       Чонгук тихо смеётся и подаётся вперёд, поцеловав повелителя в грудь, которая тяжело вздымается после дикой близости. Оба словно голодные звери набросились друг на друга, готовые разорвать, только бы скорее слиться телами и довести друг друга.       — Я слышал о гоне, но никогда не ощущал его на себе. Теперь боюсь представить, каков гон у энигмы, если я всё ещё желаю тебя, а моё тело горит огнём, — облизывает губы Чонгук, тяжело дыша, не в силах успокоить своё колотящееся сердце.       — Поверь, гон альфы куда спокойнее, чем гон энигмы, — повелитель целует Чонгука в плечо и подпирает голову рукой. — У тебя не будет ни единого шанса на спасение, если решишься провести со мной гон.       — Отныне я твой муж, который обязан заботиться о благополучии своего любимого, — твёрдо заявляет Чонгук, что выглядит смешно, ведь тот смотрит дикими голодными глазами, но старается выглядеть серьёзным.       — Как и я обязан позаботиться о своём муже, — улыбается ему Тэхён и кончиками пальцев скользит по животу альфы, который тот сразу втягивает.       Обогнув член Чонгука, Тэхён скользнул между его ног и вставил в жаркое место два пальца под протяжный жалобный стон.       — Раздвинь ноги шире для меня, Амир, — требует повелитель и целует того в шею, пока продолжает лежать сбоку и доводить того одними лишь пальцами.       Сегодняшней ночи точно не будет конца.       Это тело Тэхён готов целовать бесконечно, будет оберегать его и доставлять столько ласки, сколько Чонгук пожелает.       После нескольких бурных оргазмов они выходят на террасу, где Чонгук любуется ночным городом, а повелитель им одним. Покусанное тело альфы спрятано за верхними одеждами, но его яркий аромат, смешанный с запахом Тэхёна говорит о том, кому он теперь принадлежит до конца жизни.       Один лишь танец, взгляд волевых непокорных глаз и сердце бесстрашного и холодного повелителя содрогнулось. Пара колючих слов, как повелитель пал перед рабом, что пленил его сердце и душу.       Ратнарадж — повелитель бескрайних и богатых земель, в его руках сильнейшая армия и процветающий город, его боятся и уважают, но его сердце пало перед ярким танцором, который стал личным солнцем в мире повелителя.

Амир — повелитель сердца Ратнарадж.

❤️‍🔥