Ратнарадж

❤️‍🔥

Среди всех красочных огней ночного города, ты самый яркий и мной желанный.

      Когда Чонгук заходит в постоялый двор, то открывает рот в удивлении. Множество ковров, картин и цветов, в центре стоит фонтан, а всё пространство освещают фонари. Кажется, что он попал в рай после пепелища. Пусть место его рабства и было красивым, но для него мир тогда был полон серости и темноты.       Чонгук оглядывается несколько раз, пока следует за Тэхёном к хозяину постоялого двора, что выбегает к ним и низко опускает голову. В диалог альфа не вслушивается, но наблюдает, как прислуги склоняют головы в почтении. Никто из них не сжимается в страхе, они учтивы и приветливы.       В предоставленных покоях довольно просторно: большие окна, множество ковров, цветов и декора. Чонгук подходит к окну и выглядывает наружу, вид захватывает дух. Весь город погружён в сотни ярких огней и красок. Солнце заходит за горизонт, но с его уходом местный мир становится ярче и краше.       — Я желаю пройтись, — оглядывается на повелителя Чонгук, показав ему свои полные восторга глаза. — Это возможно? — решает добавить он, чтобы не выглядеть слишком требовательным. Знает, что Тэхён готов всё для него сделать, но не хочет рушить его планы.       — Конечно, вечером здесь оживлённее, чем днём. Больше смеха и танцев, музыки и веселья, — рассказывает повелитель, пока Чонгук следует за ним обратно на улицу. — Днём же все заняты делами и спорами, торгуют и снуют туда-сюда.       — Вы часто здесь бываете? — интересуется Чонгук, идя рядом с повелителем. За ними следует лишь два стражника, которые здесь для охраны Чонгука. Но альфа уверен, что в их защите нет никакого смысла. Острый меч повелителя будет быстрее, если кто-то посмеет напасть на Чонгука.       — Мой город находится рядом.       — О, так вы соседи? — приподнимает уголки губ Чонгук и первым выходит на улицу из постоялого двора, глубоко вдыхая вечерний запах.       — Можно и так сказать, но эти земли принадлежат мне, — вдруг говорит повелитель.       — Вы не шутите? Но как так, почему тогда здесь другой повелитель? — хлопает ресницами Чонгук в удивлении. — По слухам вы жестокий и безжалостный воин, вы никого не прощаете и всегда получаете желаемое. Но эти земли вам не нужны, раз здесь вы лишь почётный гость? Но пока я вашей жестокости не видел.       — Мне нравится твой интерес, — приподнимает уголки губ Тэхён, испытывая наслаждение от того, что альфа интересуется им. — Я не такой, как обо мне говорят. В бой против меня боятся идти лишь потому, что я действительно несокрушим. Я ведь энигма, мои феромоны способны сводить с ума, давить с такой силой, что можно потерять сознание. Я никогда не использовал их так рядом с тобой, ведь не желаю навредить. Около верблюдов и лошадей ты тогда мог почувствовать это давление, но оно было ещё слабым, ведь ты был рядом. За свои рубины я готов убивать, это правда, за то, что мне дорого — срубаю головы. Но я никогда не иду в бой просто так.       — Значит, повелитель этих земель проиграл вам в бою? Вероятно, он сделал нечто серьёзное, раз это стоило ему целого города, — предполагает Чонгук.       Стоит выйти на улицу, как глаза Чонгука загораются восхищением и счастьем. Он чуть подпрыгивает на месте от переполняющих его эмоций и подбегает к первой лавке вдоль дороги, разглядывая множество украшений. Он трогает красивую цепочку на ногу с подвесками в виде лепестков, после смотрит на украшения для головы.       Повелитель не успевает ничего сказать, как Чонгук убегает дальше, заприметив лавку с яркими тканями.       — Можешь выбрать понравившиеся, тебе сошьют новые одежды по вкусу, — предлагает повелитель, наблюдая за Чонгуком. Продавец активно кивает несколько раз, соглашаясь со словами Тэхёна, и предлагает альфе персикового цвета ткани, которые блестят из-за золотых нитей, что в них вшиты.       Окружающие их люди обходят стороной, боясь подойти слишком близко к повелителю Ратнарадж. К такому Тэхён уже привык, о нём не первый год слагают басни и страшилки, какой он жестокий и холодный. Нет смысла кому-то что-то объяснять, тем более не в своём городе. Здесь его знают многие, кто часто бывает у него в городе, но есть и те, кто слепо верит слухам.       На своей земле Тэхён славится честностью и справедливостью, никогда не бросает семьи, которые лишились кормильцев. У него процветающий город, где нет ни одного раба, а сам он часто выкупает людей из рабства, давая им кров на своей земле. Многие альфы, что были им спасены, пополнили ряды армии. Теперь они бесстрашно идут в бой за повелителем, отдавая своё уважение.       — Мне нравятся одежды, которые даровали мне вы, — приподнимает уголок губ Чонгук и ведёт кончиками пальцев по шёлковой ткани персикового цвета. — Это ведь вы их для меня выбрали, я прав?       — С чего ты так решил? — складывает руки на груди повелитель, пристально смотря на альфу.       — Думаю, что вы бы не позволили кому-то выбирать одежду, которую буду носить я. Вы ведь и еду для меня готовили, — заглядывает в глаза повелителя Чонгук, впервые ловя на его лице растерянность и неловкость. Тот точно никогда не испытывал подобного чувства, ведь никто не разоблачал его в заботе и маленьких секретах. — Не сложно было догадаться, а я очень наблюдателен. Вы даже в первый раз старались рукавом скрыть ожог и очень строго и серьёзно отнеслись к моей просьбе поблагодарить повара. Вы ещё потом обмолвились, что умеете готовить, а я просто всё сопоставил.       — Ты прав, — сразу сдаётся Тэхён. — Не буду этого скрывать.       — Так что там с этими землями? — напоминает Чонгук о незакрытом вопросе, пока продолжает путь дальше между множеством лавок. Не желает он смущать повелителя на глазах кучи людей, для Тэхёна важно держать лицо, Чонгук это понимает.       Яркие фонарики подсвечивают улицу, по стенам бегут цветущие растения, в переулках шумят дети и даже бегают под ногами кошки. Чонгук слышит звонкий смех вперемешку с руганью, чувствует запах уличной еды и слышит музыку. Ему впервые открылся мир, который он так мечтал увидеть.       Этот мир для него открыл Тэхён.       — Эти земли мне без надобности, — отвечает Тэхён, внимательно следя за тем, на что падает заинтересованный взгляд Чонгука. Делает пометки в голове, а что-то даже покупает втайне, ведь Чонгук ещё не знает, что может указать на любую вещь и она станет его.       — Я не понимаю, — качает головой Чонгук. — Если они вам без надобности, то почему они всё ещё у вас?       — Такова моя политика. Повелитель этих земель проиграл в бою со мной, — рассказывает Тэхён. — Он решил поставить на кон свой город.       — Но если вам не нужны чужие земли, зачем вы приняли этот бой? — Чонгук останавливается у лавки со сладостями, разглядывает их, но ничего не просит.       Повелитель замечает, как у того дёргается кадык при сглатывании слюны, но Чонгук продолжает путь дальше, так ничего не сказав.       — По той простой причине, что мне может потребоваться его союз в другом бою, либо помощь там, где я бы не хотел участвовать, — объясняет Тэхён и протягивает Чонгуку небольшой бумажный пакетик, в котором лежит несколько кусочков разных сладостей. — Проси всё, что пожелаешь. Оно твоим будет, Амир.       — Ах! Вы купили это, — облизывает губы Чонгук и принимает сладости, сразу пробуя одно из них. Он так увлекается беседой, что забывает о колкостях и дерзости, которые постоянно обрушивает на повелителя. — А вы навестите здешнего повелителя или же мы завтра отправимся в ваш город?       — Не думаю, что он желает меня видеть, — усмехается Тэхён, разглядывая оживлённый народ. Здесь царит жизнь и спокойствие, ему без надобности его рушить, подвергая людей опасности. Он пусть и жесток в бою, но к простым смертным относится с теплотой, ведь сам когда-то был одним из них. — Уверен, что он уже знает о моём прибытии, но по правилам положено, чтобы он пригласил меня, либо посетил сам.       — Значит, если он будет беспокоиться о своей репутации, то посетит вас завтра, — кивает Чонгук в понимании. — А как вы стали повелителем? — решает углубиться вопросом в самого Тэхёна альфа. Тот ему ничего о себе не рассказывает, а Чонгук желает знать. — Если мне позволено знать.       — Это тебе пока рано знать, но позже, даю слово, расскажу всё и отвечу на любой вопрос, — заверяет его повелитель.       — Это когда? — чуть хмурит брови Чонгук и замедляет шаг, услышав мелодию откуда-то спереди.       — Когда не будет лишних ушей вокруг.       Чонгук принимает такой ответ, ведь сейчас он от повелителя ничего не добьётся. Тем более они находятся посреди оживлённой улицы. Но от него Чонгук не отстанет, пусть он и знает историю Тэхёна, но лишь поверхностно и только те моменты, о которых знает Намджун. Чонгук же желает знать больше и от самого повелителя.       Чем дальше они продвигаются, тем громче становится музыка. Перед ними открывается вид на небольшую круглую площадь, у одного из зданий играют музыканты, кругом стоят лавки и в воздухе витает запах еды.       Чонгук подводит повелителя к одной из лавок и просит купить немного еды. Пока Тэхён отвлекается на выбор, альфа тихо ускользает в самый центр площади и начинает танцевать. Чувство, что охватывает его, кажется таким нереальным и невозможным, что происходящее выглядит, как сон.       Вокруг него собираются люди, они смотрят, как альфа с волосами цвета золота кружится в танце, сливаясь с музыкой в одно целое. Чонгук не думает о том, что разозлит повелителя, ведь ноги сами унесли в танец. В крови альфы течёт любовь к этим движениям, он не может не танцевать. Не может устоять, когда слышит музыку.       Чонгук кружится в такт с музыкой, слышит голоса, что восхищаются им и чувствует, как наполняется счастьем до такой степени, что сдавливает в груди. В моменте он скидывает с ног тапочки, касаясь босыми ногами неровной плитки. Теперь его никто не способен остановить.       Взгляд цепляется за одну высокую и мощную фигуру, что выделяется среди усталых рабочих лиц и грязных одежд. Около него никто не стоит кроме двух воинов, люди держатся стороной, но все любуются лишь Чонгуком, позабыв о мирской суете.       Повелитель стоит позади всех, он смотрит неотрывно и не спешит забрать Чонгука, только бы на него никто не глазел. Сам смотрит, любуется счастьем своего альфы и тем, как тот движется в танце. Это невероятно.       Растолкать толпу и забрать Чонгука остро требуют нормы и правила, ведь альфа его, только повелитель может смотреть на эти танцы, но Тэхён не может сдвинуться с места. В каждом движении альфы чувствуется лёгкость и свобода, подобная птице в небе. Тэхён знает, как Чонгук обожает танцевать, поэтому стоит на месте, не смея лишать того этой радости.       Повелитель не желает быть для него оковами, ведь сам сорвал эти оковы рабства и даровал жизнь вокруг.       В пустыне тот танцевал для самого Тэхёна и впервые для себя, без лишних зрителей и жадных глаз. Сейчас он танцует для самого себя, на свободе, где никто от него этого не требует. Тэхён не имеет права лишать Чонгука этого. Заставить того прекратить танец равно лишить свободы, которой Чонгук был лишён долгие годы.       Повелителя лишь злит, что Чонгук снял тапочки и танцует теперь босой, касаясь нежными ступнями грубой и грязной плитки. Дома Тэхён обязательно осмотрит его ноги и позаботится, чтобы те были в полном порядке.       Когда Чонгук заканчивает танцевать, он кратко опускает голову музыкантам, которые не прекращали играть, пока альфа танцевал. Он оглядывается на повелителя и направляется в его сторону, пока энигма стоит неподвижно и продолжает смотреть на него одного, точно зачарованный.       Толпа расходится в разные стороны, пропуская Чонгука и не смея его касаться. А когда замечают, к кому он подошёл, то в спешке опускают глаза, не имея права любоваться лучиком солнца, что скрасил собой их площадь.       — Сейчас бы выпить вина, — тяжело дыша говорит Чонгук повелителю, как только до него доходит.       — Ты прекрасен, — не скрывает своего восхищения Тэхён. — Но ты босой, — добавляет строго, чуть сведя брови.       — Только с босыми ногами я могу станцевать столь изящно и чувственно, ведь ступни один из моих главных инструментов, — рассказывает Чонгук и чуть склоняет голову набок, любуясь повелителем. Он сейчас настолько счастливый и благодарный Тэхёну за возможность увидеть свободу, что не желает этого скрывать. Не хочет Чонгук кусаться и брыкаться, в глазах энигмы искренность и открытое желание просто быть рядом. — Но вы не злитесь на меня? Я опасался, что вы схватите меня и силой уведёте.       — Господин Амир, ваши тапочки, — тихо говорит подошедший стражник и ставит перед Чонгуком его пару обуви.       — Спасибо, — кратко благодарит альфа и быстро обувается, чтобы его босые ноги не привлекали внимание.       — Я не мог оторвать от тебя взгляда, Амир, — признаётся Тэхён. — Да, я желал забрать тебя, скрыть от всех, но ты был так погружён в танец, что я не посмел. Твоя любовь к этому невероятна, то, как ты танцуешь, как сливаешься с музыкой, восхищает меня. Поэтому я забрал тебя из постоялого двора, с первых секунд ты покорил моё сердце. Настолько живой и яркий, что моё холодное сердце не выдержало.       — Признайтесь, что просто побоялись моего протеста вам при куче людей, — издаёт смешок Чонгук, сделав вид, что не услышал красивых слов повелителя. А на деле они тронули в самое сердце и сжали его в тиски. Повелитель был сражён им с самых первых секунд, пока Чонгук был напуган и думал о том, как того укусить сильнее.       Повелитель видит его невероятным и прекрасным, но никогда не грязным и не испорченным в публичном доме.       — Безусловно, — искренне улыбается ему повелитель.       Пусть улыбка краткая и сдержанная, но её достаточно, чтобы колючее сердце Чонгука окончательно сдалось перед Тэхёном. Альфа смотрит на эти улыбающиеся губы, на потеплевшие глаза, которыми повелитель смотрит только на него. Внутри Чонгука зреет сильное чувство поцеловать повелителя прямо сейчас, но он не может себе это позволить не потому, что люди смотрят. На правила Чонгуку всё равно, он был рабом, о нормах приличия ему неизвестно. А потому что не знает, как себя вести с повелителем. Кажется, он проиграл в битву с ним, сердце победило над разумом и само убежало в надёжные руки.       Готов ли Чонгук к тому, чтобы остаться подле повелителя навсегда? Скорее да, чем нет. Эти глаза и улыбка, эти руки и запах. Чонгук от всего стал зависимым и даже не хочет пробовать убежать от этого. Мыслей о побеге больше нет в голове. Кажется, он их потерял ещё в пустыне, но осознал только сейчас.       — Слухи были верны, повелитель Ратнарадж, вы действительно всегда получаете желаемое, — говорит Чонгук сокрушённым голосом и подходит ближе, утыкаясь лбом в грудь Тэхёна, где гулко бьётся сердце. — Вы победили. Ты одержал победу надо мной, Тэхён.       Чонгуку всё равно на людей вокруг, они словно перестали для него существовать, остался лишь один Тэхён. И признание поражения, которое Чонгук выдал с полным сокрушением. Он признал свои чувства, признал победу энигмы над собой. Чонгук полностью в его власти.       — Амир… — поражённо шепчет Тэхён, теряя своё суровое лицо перед народом. Пусть те отводят глаза, но они подсматривают и подслушивают, не смея упустить сцену, в которую сложно поверить.       Суровый повелитель и сильнейший воин смягчает взгляд перед каким-то альфой, что танцевал босым посреди улицы.       Чонгук не смотрит ни на кого, когда хватает повелителя за руку и тянет за собой через всю улицу. Они бегут мимо расступающихся людей, которые оборачиваются им вслед с удивлёнными глазами. На лице Чонгука озорная улыбка, ведь он ведёт себя свободно и так, как вёл лишь в детстве до потери родителей.       Сердце покоряет спокойствие Тэхёна в этот момент. Суровый повелитель, внушающий всем ужас и страх, бежит вместе с ним через всю улицу. Он не говорит о правилах, сжимает ладонь Чонгука в ответ и даже не думает прекращать.       В постоялом дворе Чонгук слегка замедляется, только бы не поскользнуться на гладкой плитке в своих тапочках. Он поднимается с повелителем на верхний этаж и задорно смеётся, когда они заходят в покои.       — Я давно так не бегал, — широко улыбается Чонгук и снимает с лица вуаль. Он поворачивается к повелителю, но не успевает ничего сказать, как его затыкают поцелуем.       Тэхён кладёт ладони на его щёки и тянет к себе, нависает над ним грозной и величественной скалой, пока целует с жадностью и голодом. Чонгук зарывается ладонями в его волосы и тянет к себе ближе, съедая в поцелуе в ответ. Оба голодные друг до друга, сгорающие от чувств. Ласковым и покорным зверьком Чонгук прижимается к груди повелителя, слегка сжимает его волосы и не смеет отстраниться, полностью поглощённый моментом.       — Амир, — выдыхает Тэхён имя в губы альфы и прислоняется лбом к его лбу. — Я ещё никогда, кажется, не чувствовал себя таким живым.       — А вы видели лица стражи, когда мы побежали? Они были такими обескураженными, — издаёт смешок Чонгук. — И вообще! Я не разрешал меня целовать, — отстраняет он от себя повелителя за плечо.       — Но не оттолкнул, а вцепился в волосы, — подмечает повелитель, улыбаясь на колкость Чонгука. Какой же он вкусный, даже когда ведёт себя недоступно, но при этом сам желает в ответ.       — Больше такого не повторится, — фыркает Чонгук и снимает с ног тапочки, направляясь в сторону купальни. — Вам приготовить купель?       — Буду благодарен.       Тэхён снимает верхние одежды, после чего следует за альфой в купальню. Внутри его встречает густой пар и запах масел. Чонгук ходит по купальне и зажигает свечи, что стоят на каждой поверхности. У альфы собраны волосы на макушке, открыв взор на шею. Внутри много цветов, лежит красивая плитка с узорами, а за окном виден весь город с пустыней позади.       Раздевшись, оба погружаются в горячую воду, Чонгук не спешит подплывать к Тэхёну, дразнит его собой, умывает плечи и шею. Он проводит пальцами по метке и кратко вздрагивает, а после бросает сердитый взгляд на повелителя, что облокотился о бортик купели и неотрывно смотрит на него полуоткрытыми глазами. Любуется в открытую, даже не скрывает.       — Иди ко мне, — требует Тэхён. Просить он не в силах. Хочется сию секунду ощутить прикосновение своего альфы.       Чонгук подплывает ближе, становится напротив энигмы и берёт в ладони брусочек мыла, желая умыть тело повелителя. Он намыливает плечи, шею и грудь, после чего спускается ниже, ловит кончиками пальцев каждый шрам.       — На вашем теле так много истории, — вздыхает Чонгук, разглядывая шрамы. Он останавливает взгляд на одном из них. Тот, что на боку. — Откуда он? Выглядит серьёзным и страшным.       Тэхён выжидает около минуты, пока кончик пальца альфы кружит вокруг шрама. В последние дни его бок саднит, будто рана вскрылась. А на деле это Чонгук всковырнул воспоминания и закрыл собой брешь. Теперь Тэхён помнит лицо маленького и смелого альфы, что ранил его. Тэхён его нашёл.       — Я тогда ещё был юным, в бою желал спасти омегу и ребёнка, — тихо говорит Тэхён, наблюдая за реакцией альфы, ведь открывает ему их общее первое воспоминание. — Мальчик подумал, что я желаю напасть на его папу, схватил меч и ранил меня.       Кончики пальцев Чонгука застывают на большом шраме, взгляд медленно скользит выше, пока не достигает глаз повелителя. Чонгук мотает головой, не веря в услышанное.       — Не… Не может быть, — почти не слышно произносит альфа и сглатывает слюну. — Этого не может быть.       Поражённый Чонгук стоит на месте, продолжает касаться повелителя, но неотрывно смотрит тому в глаза. Сердце учащает ритм, во рту пересыхает, а по спине бегут мурашки.       — Чонгук…       — Мы с вами знакомы так давно, — шепчет Чонгук, находясь под сильным впечатлением. — И давно вы знаете?       — В пустыне ты рассказал о своём прошлом, а потом я начал вспоминать своё. Я ведь его почти не помню, потому что живу среди воин и сражений, защищая свои земли и драгоценности, — рассказывает Тэхён. Он поднимает руку и касается щеки Чонгука, опасаясь, что тот отстранится или оттолкнёт. Но Чонгук не двигается, подходит ближе сам и прикрывает глаза.       — Что тогда произошло? Я плохо помню, — Чонгук ластится к ладони повелителя, ведь его запах успокаивает и не позволяет тревогам окутать разум.       — Чонгук, — опускает голову Тэхён, но быстро берёт себя в руки. — Я столкнулся с врагом, который убил моих родителей. Ты ранил меня, чего никому ещё не удавалось, поэтому я проиграл ему, а он воспользовался ситуацией и взял многих в рабство.       — Что с этими людьми сейчас? — тревожно спрашивает Чонгук, чувствуя, как по телу бегут мурашки.       — Мы всех их спасли, каждого нашли и достали из рабства, ведь мой злейший враг всех забрал в свой город, а я этот город отобрал. В их числе был Чимин, — рассказывает повелитель и скользит ладонями по плечам Чонгука, желая успокоить. — Но не было тебя и твоего папы, ведь вы убежали и не попали в рабство к моему врагу.       Чонгук тихо вздыхает и подходит ближе, прячась лицом в изгиб шеи повелителя. Слёзы, что вырвались из его глаз, он старательно прячет, но всхлип, который вырвался из горла, достиг ушей Тэхёна.       — Амир…       — Если бы я не ранил вас, то папа бы не погиб, а я не попал бы в рабство, — тихо плачет Чонгук, пока повелитель прижимает того к себе за лопатки и затылок.       — Я всегда испытывал чувство, что что-то упустил, — губы повелителя касаются копны волос Чонгука. — В пустыне я понял, что упустил тебя. И сейчас нашёл, чтобы не просто спасти, но и даровать счастье этого мира. Я для тебя всё сделаю, Амир.       — Так… Почему «Амир»? — перестаёт плакать Чонгук под действием феромонов повелителя. Противиться им невозможно.       — С древнего языка моего города «Амир» означает «рубин», — рассказывает Тэхён. — С самого первого дня ты стал для меня драгоценностью. Ты стал драгоценностью моего сердца.       Чонгук медленно поднимает голову и скользит кончиком носа по челюсти повелителя, переходит на щёку и нос, после чего медленно касается его губ своими. Осторожно так и бережно, будто он не колючий альфа с бунтарской кровью, а самый нежный человек во всём мире. Повелитель своей заботой эту нежность в нём пробудил.       Руки повелителя опускаются на талию Чонгука и прижимают к горячему и крепкому телу ближе, так тесно, что между ними не просочится даже вода.       Поцелуй повелителя медленный и осторожный, в то время как руки держат крепко и не позволяют отстраниться. Тэхён его никогда не отпустит и не позволит никому причинить вреда.       После купальни Чонгук садится на кровать в лёгком халате из струящейся дорогой ткани. Он берёт в руки гребень и расчёсывает волосы. К нему подходит повелитель, он опускается на одно колено и поднимает босую ногу, разглядывая ступню.       — Всё в порядке, я ведь танцевал несколько минут, а на площади не было острых камней, — заверяет его Чонгук, чувствует себя неловко из-за того, что Тэхён стоит перед ним на колене и трогает за ногу. В этом моменте чувствуется собственное величие над повелителем и то, как Тэхён от него зависит, как нуждается и как обожает.       Повелитель чуть хмурит брови и надевает на ногу альфы тот самый браслет, который Чонгук долгое время разглядывал в лавке. Застегнув браслет, Тэхён провёл ладонью по голени альфы и оставил поцелуй на коленке. И даже так, стоя на колене и прикасаясь с нежностью, повелитель выглядит властно, его рука крепкая, взгляд выражает короткое «моё».       — Вы…       — Я тоже довольно внимателен, Амир, — улыбается ему Тэхён и встаёт на ноги.       — Могу я расчесать ваши волосы? — интересуется Чонгук и наклоняется чуть вперёд, чтобы повелитель точно не смог ему отказать.       — Можешь, — даёт разрешение повелитель и садится на кровать. — Тебе всё можно.       — Не давайте мне такого права, я ведь могу попросить невозможного.       — И оно обязательно будет твоим.       Чонгук слегка теряется от уверенного ответа, но больше не смеет продолжить тему, иначе повелитель сведёт его с ума. Он забирается на кровать и садится за спиной Тэхёна.       — Почему вы так терпеливо относитесь ко мне? Почему я? — задаёт Чонгук тревожащие его давно вопросы. — Я с самого первого дня был лишь танцором, который не побоялся высказать недовольство и укусить словом. И на каждую мою грубость и невежество вы дарили лишь снисхождение и ласку. Почему?       — Просто, — отвечает Тэхён и замолкает. Но подумав пару минут, решил дать развёрнутый ответ, ведь Чонгук этого заслуживает. — Когда я увидел тебя в тот вечер, то возжелал лишь тело, в чём честно признаюсь. Я пожелал забрать тебя, ведь ты оказался столь прекрасным для того места, что даже я, человек потерявший краски мира, был очарован. Твоя красота поразила меня, Чонгук, поэтому я решил забрать тебя, сделав своей драгоценностью.       Чонгук расчёсывает волосы повелителя, перебирает длинные чёрные пряди и думает над тем, сколько истории те в себе хранят. Слова Тэхёна его не злят, ведь это правда. Повелитель его возжелал, поэтому и приказал привести в покои, не спрашивая самого Чонгука.       — В покоях я не спросил твоего мнения, воспринял лишь как раба, поддался своим желаниям, ведь я всегда получаю желаемое. И ты стал моим желанием. Но твои глаза, Чонгук, — чуть качает головой повелитель. — Ты не опустил их передо мной, уверенно держал голову и не боялся. Ты не испугался меня, Чонгук. Я уже привык к тому, что стоит мне где-то появиться, как людей бросает в ужас, они опускают передо мной головы, только бы я не обрушил на них свой гнев. Ты не поступил, как они, и я был сражён этим. Я желал твоё тело, желал так сильно, что не мог ни о чём думать, но твои глаза поразили моё сердце. И я пожелал тебя всего.       — Поэтому не злились на каждое моё грубое слово? — тихо спрашивает Чонгук и откладывает гребень, закончив расчёсывать волосы.       У него в груди болит от того, насколько слова повелителя оказались для него чувственными и искренними. Должно быть, Тэхён никогда ни с кем не был в подобном положении, никогда не любил другого человека настолько сильно, что готов был закрыть глаза на нормы и правила. Тэхён влюбился в него с первых минут.       — Я понимал твою тактику, ты желал вывести меня на эмоции, в то время как я наслаждался тобой, — признаётся повелитель и поворачивается к альфе, заглянув в его спокойные, но удивлённые глаза. — Мне хотелось, чтобы ты увидел меня, а не воина, о котором слагают все вокруг.       — Я увидел, — шепчет Чонгук и облизывает губы, неотрывно смотря в глаза повелителя.       — Знаешь, какое единственное оружие против энигмы? — интересуется Тэхён, готовясь открыть самую главную тайну, обнажиться перед Чонгуком окончательно. — Против меня и моей жизни.       — Какое? — спрашивает альфа, уже понимая, каков будет ответ.       — Ты.       Чонгук сглатывает слюну, принимая услышанное. Теперь он понимает слова Тэхёна, сказанные ещё в пустыне.       Энигму может убить только одно, то, перед чем слаб каждый из нас.       Каждый человек слаб перед чувствами, как только находит того самого. Эти чувства способны управлять разумом, до такой степени, что даже устрашающий и наводящий ужас человек будет готов касаться губами нежно, а руками оберегать, а не причинять боль.       — Значит, повелитель Ратнарадж беззащитен перед чувствами ко мне? — осторожно спрашивает Чонгук и опускает взгляд на руку Тэхёна, желая к ней прикоснуться.       — Да, — признаётся Тэхён. — Я умру, если ты уйдёшь от меня. Энигма может умереть от разбитого сердца.       — Даже сильнейший воин, которого все боятся и уважают, имеет слабое место, — приподнимает уголок губ Чонгук.       Он не знает, как себя вести сейчас, ведь он альфа, ему самому не присуще нежность и ласка. Рядом с энигмой его сущность альфы заметно подавляется, но Чонгук не чувствует дискомфорта, словно Тэхён не желает его приструнить.       — Если вы меня обидите, то я вас убью, — серьёзно говорит Чонгук и тянется к повелителю ближе, берёт того за руку и сжимает ладонь. — Но пока эти руки не причиняют мне вреда, я, думаю, могу остаться в них и стать надёжной защитой для сердца повелителя.       С тихим вздохом Тэхён подаётся вперёд и утыкается лбом в лоб альфы. Его мир, полный сражений и мрака, обрёл яркий и тёплый свет, который прогоняет все тревоги. Тэхён желает навсегда остаться в этом моменте.       — Ты — самая важная моя битва, в которой я боялся проиграть, — признаётся Тэхён.       — Ты победил, Тэхён, — шепчет Чонгук и обвивает руками шею повелителя, вовлекая того в поцелуй. Знает, что не имеет права обращаться по имени, но Тэхёна это только сильнее будоражит.       Чонгук падает с энигмой на кровать, не отпускает его от себя, пока поцелуй из нежного и медленного переходит в глубокий и голодный.       — Я желаю вас, желаю так сильно, что не могу об этом молчать, не могу скрывать больше, — шепчет без остановки Чонгук в губы повелителя и целует без конца, пока горячие ладони скользят по его телу.       Повелитель разрывает поцелуй и скользит губами по шее, ключицам и груди, пока снимает тонкий халат с альфы, как и сбрасывает свой. Теперь они оба нагие друг перед другом, запахи кружат в воздухе в собственном танце, впервые за одно и не противятся друг другу.       Тело альфы ластится к каждому поцелую, отзывается на каждое прикосновение, которые ему дарит повелитель. Чонгук не остаётся в долгу, ласкает упругую и покрытую шрамами кожу Тэхёна горячими и чуть дрожащими ладонями, ведь впервые он открыт и не скрывает своих истинных желаний.       — Спасибо, что проиграл мне, Амир, — шепчет Тэхён и ведёт языком по твёрдому соску, вызывая мелкую дрожь и тихий стон.       — Но не надейтесь, что я не буду кусаться словом, — отвечает Чонгук, чувствуя приятно растекающееся блаженство от ощущения проигрыша. Но только от проигрыша повелителю.       — Даже в мыслях не было, мне ведь по душе твой колючий нрав, — отрывается от сладостного тела повелитель, даровав Чонгуку свою улыбку.       Чонгук закатывает глаза и резко толкает Тэхёна за плечи, опрокидывая спиной на кровать, а сам садится сверху на его бёдра без капли стыда и смущения. Кажется, он попал под власть феромонов энигмы, либо его сущность альфы пожелала доминировать.       На лице повелителя красуется довольная и победная улыбка, тот точно желает сказать что-то, что Чонгука кольнёт и взбудоражит. Он ведёт ладонями по бёдрами и талии, изучает каждый полюбившийся изгиб, касается кончиками пальцев рельефа пресса. Даже он у Чонгука изящный и вкусный.       Внимание повелителя останавливается на члене Чонгука, что крепко стоит и нуждается во внимании. Повелитель обхватывает его довольно грубой и крепкой хваткой, на что альфа протяжно стонет и хмурит брови.       Чонгук наклоняется к Тэхёну, впервые сам целует его тело, скользит по нему губами и языком, целует множество шрамов без остановки, пока рука повелителя продолжает держать его член в плену, а большой палец ласкает головку.       — А говорил, что не будешь меня хотеть и прикасаться не станешь, — выдаёт колкость Тэхён, пока Чонгук целует его тело, точно желая убрать каждый шрам на загорелой коже.       С шумным вздохом Чонгук кусает повелителя за бок, да так сильно, что останется след от зубов.       — Пометить меня в ответ решил? — издаёт смешок Тэхён и кладёт вторую руку на поясницу альфы, слегка щекоча кожу кончиками пальцев. Даже не злится на подобную вольность.       — А я могу? — поднимает хитрый взгляд Чонгук, но сразу возвращается к горячему телу, желая подарить бесконечное количество ласки.       — Если вопрос про возможность природы, то да, — кивает повелитель и скользит ладонью с поясницы к ягодицам, что покрываются мурашками. — Если вопрос про возможности, как моего альфы, то пока нет. Как станешь моим мужем, тогда и пометишь.       Чонгук медленно поднимает голову, услышав последние слова. Ему остро необходимо заглянуть в глаза повелителя, убедиться, что это не шутка. Убедиться в том, что Чонгук не временная потеха в руках повелителя, но тот совершенно серьёзен.       Повелитель Ратнарадж действительно желает в мужья какого-то танцора и бывшего раба без рода. Златовласку, что умеет лишь танцевать и не знает манер.       — Вы…       Договорить ему не позволяют, повелитель вставляет в него два пальца довольно резко и грубо, но так приятно, что дрожат ноги, а из горла вырывается звонкий стон.       Чонгук почти ложится на Тэхёна, пока тот вставляет пальцы глубже и прижимает к себе, второй рукой, прекратив мучить изнывающий член. Теперь, кожа к коже, альфа чувствует член энигмы, который зажат вместе с его между телами.       Пальцы не входят глубоко, но их Тэхён сгибает, чтобы касаться чувствительного места, только бы срывать из уст Чонгука громкие стоны, что ласкают слух. Повелитель не в силах остановиться. Кажется, что звук содрогающегося голоса лучшая мелодия для Тэхёна, он готов доводить альфу до подобного состояния каждый день, каждый час только бы тот не прекращал сгорать в его руках.       Чонгук опускает голову и кусает повелителя за шею, тот не запрещает, даже предоставляет доступ, вызывая из Чонгука приятное урчание. В моменте, когда пальцы надавливают особенно сильно, альфа кусает Тэхёна за кожу и резко отстраняется, убирая от себя его руку.       — Нет, — мотает он головой и весь дрожит, точно сдерживая оргазм. — Хочу… Хочу с вами.       Приподнявшись на коленях, Чонгук заводит руку за спину и обхватывает дрожащими пальцами член Тэхёна, он направляет его в себя и медленно опускается, чувствуя нестерпимую боль, ведь его не подготовили должным образом.       — Тебе больно, — тревожится повелитель, придерживая альфу за бёдра, покрытые мурашками. — Остановись.       Словно не слыша повелителя, Чонгук продолжает опускаться и жмурит глаза. По ощущениям, его разрывает на две части, но вместе с этим желание оказаться одним целым с повелителем твердит продолжить эту пытку, которая вскоре перейдёт к наслаждению.       Повелитель сжимает бёдра Чонгука и нестерпимо толкается внутрь, опуская альфу на себя, вызвав из его уст крик. Откинув голову назад и гортанно простонав, Чонгук излился на тело повелителя. Всё его тело накрыла крупная дрожь, которую не может сдержать даже Тэхён.       Не в силах сдерживаться, повелитель держит альфу за бёдра и начинает двигаться, пока тот сидит на нём и стонет громко так, отчаянно и сладостно, почти что плачет от ощущений. Золотистые волосы словно обнимают тело альфы, они струятся по спине и груди, создав невероятно красивый образ перед повелителем. Глаза Чонгука прикрыты, ресницы дрожат, губы блестят от слюны. Невероятно.       В моменте Чонгук опирается руками о напряжённый и рельефный пресс повелителя, открывает влажные глаза и скалится довольно так, понимая, что никто из них сейчас не посмеет остановиться.       — Я хочу… — пытается вымолвить альфа сквозь стоны, которые не может сдержать. — Хочу вновь, как тогда.       Чонгук жмурит глаза и опускает голову, царапая пресс повелителя ноготками, его всего накрывает мощной волной, он кричит от ощущений, пока член энигмы входит в него глубоко и без остановки, а тела бьются друг о друга, разнося до ужаса неприличные звуки по покоям.       — Прошу вас, — вымаливает Чонгук и стискивает зубы, вновь царапая повелителя.       — Обратись по имени, — требует Тэхён и сжимает бёдра Чонгука до боли, точно оставит синяки.       — Тэхён, — стонет Чонгук и почти что падает на повелителя, не в силах больше опираться руками. — Тэхён, я прошу. Повяжи меня.       В груди энигмы словно вспыхивает мощное и обжигающее пламя. Он издаёт рык и резко меняет их положение: опрокидывает Чонгука животом на кровать и входит грубо и резко, да так глубоко, что альфа под ним дёргается, как от боли, и скулит жалобно.       Повелитель прижимает того ладонью между лопаток к кровати с такой силой, что можно переломать позвоночник. От просьбы Чонгука у энигмы обострились все инстинкты, тот лишь пытается сдержать свою пару, чтобы тот не посмел сбежать во время сцепки.       С новым глубоким и болезненным толчком повелитель изливается глубоко внутрь Чонгука, пока тот кричит в подушку и закатывает глаза, содрогаясь всем телом. Пальцы альфы сжимают подушки до побеления. Тэхён кладёт одну руку поверх и сжимает в поддержке, молча давая понять, что он рядом.       Когда внутри назревает узел, клыки энигмы болезненно ноют, требуя не просто повязать с узлом, но и зачать жизнь внутри альфы. Позволить себе этого Тэхён не может, поэтому низко стонет и наклоняется, позволяя себе лишь поцеловать Чонгука во вспотевший висок.       Тот без сопротивлений принимает его всего, каждую крупицу энигмы и наслаждается узлом, который доставляет дополнительные ласки его чувствительному месту.       Когда повелитель выходит, Чонгук не двигается, он тяжело дышит и шумно сглатывает слюну. У альфы голова идёт кругом, всё тело содрогается после нескольких оргазмов, а руки и ноги покинули все силы.       Воспользовавшись состоянием Чонгука, Тэхён садится между его ног и ведёт ладонями по покрасневшим ягодицам, разводит их мягко и аккуратно.       — Не надо, — вяло просит Чонгук и поднимает одну ногу, желая ударить повелителя пяткой.       — Я желаю позаботиться о тебе, — повелитель ловит ногу и целует розовую пятку, после чего опускает ногу альфы обратно на кровать.       — Это грязно.       — Это забота о тебе, Амир.       Чонгуку остаётся лишь смиренно промычать, ведь повелитель делает всё, что пожелает. Даже если это вылизывание ради заботы после дикого секса. У Чонгука нет сил, чтобы оказать сопротивление, запах энигмы оказывает на него пьянящее свойство, тело не поддаётся никаким зовам мозга. Чонгуку остаётся только принять ухаживания и заботу в виде языка Тэхёна, что скользит между его ягодицами.       Грязно и стыдно, но так приятно, что Чонгук издаёт тихий стон. Это немыслимо, чтобы повелитель делал подобное, но Чонгук принимает ухаживания.       Когда повелитель вдоволь насытился Чонгуком и вознёс его тело к небесам, они оба вновь умылись. Повелитель попросил подать им перекус из фруктов и ягод. Чонгук развалился на кровати под боком Тэхёна, за обе щёки уплетая любимые лакомства.       — Я не был рождён повелителем, — тихо нарушает тишину между ними Тэхён, накручивая на палец золотую прядь. — Думаю, ты должен знать.       — Вы будете злиться, но… — Чонгук осторожно обращает свой взгляд на повелителя, облизывая пальцы от сока апельсина. — Намджун мне ещё в пустыне рассказал.       — Я не буду злиться, Намджун рассказал лишь тебе, вероятно, так он желал сменить твой гнев на милость ко мне, — приподнимает уголки губ Тэхён и заправляет прядь волос за ухо альфы.       — Всё произошло из-за того, что вы энигма? — интересуется Чонгук, раз тема уже поднята. И раз повелитель начал сам говорить, значит, можно попробовать узнать большее.       — Да. На земли, где был наш дом, пришла война. Повелители двух городов не могли поделить маленький участок, а отец не желал покидать свой дом, — рассказывает Тэхён, устремив свой взгляд на окно. — Я тогда не знал, почему он и папа так не желали покидать дом, думал, что из-за воспоминаний и того, что там они построили семью. Моего папу захотели забрать в армию, ведь он альфа, а альфы обязаны воевать и служить. Мог ли мой отец подобное допустить? Конечно, нет. Он не мог допустить, чтобы его муж и папа их ребёнка воевал.       На лице повелителя появляется печальная улыбка, тот погружается в смутные воспоминания, не покрытые мраком его жизни. Чонгук отстраняет от себя поднос с лакомствами и садится ближе, желая поддержать повелителя и услышать историю дальше.       — Отец решил выступить против армии повелителя, заявив, что не позволит своему мужу воевать, тогда и появился вопрос, почему альфы живут вместе и откуда у них ребёнок. Всё стало ясно, когда феромоны моего отца от ярости и страха за семью свалили с ног с десяток альф, — Тэхён вздыхает и переводит взгляд на Чонгука, что сидит перед ним и смотрит большими, но полными внимания и тревоги глазами. На душе сразу легче становится. — Тогда оба повелителя испугались, ведь им прекрасно известно, насколько энигмы редки и ценны. Они решили убить моих родителей и украсть меня, сделав мощным оружием против других земель. Спасая меня, родители погибли, а я попал в рабство. Энигм довольно сложно убить, поэтому повелители сначала уловили момент и убили моего папу, а отец ослаб из-за потери и мог лишь столкнуть меня в овраг. Перед тем, как столкнуть меня, он сказал вернуться домой позже. Я тогда не знал, зачем, но спустя годы вернулся уже окрепшим. Под домом я обнаружил пещеру с рубинами.       — Думаю, ваши родители могут вами гордиться, ведь вы стали столь могущественной фигурой, что не каждый посмеет открыть рта в вашу сторону. И теперь я понимаю, почему вы так внимательно относитесь к своим рубинам — их нашли ваши родители, — тихо говорит Чонгук, прижавшись к повелителю. — Но энигм, вероятно, мало на всём белом свете?       — Да. В прошлом почти всех энигм истребили, опасаясь силы. Но некоторые смогли скрыться и продолжить род. Главная проблема была лишь в том, что энигма может зачать ребёнка-энигму только с альфой. С омегой родится только альфа, даже не омега. Но при этом есть вероятность, что во время зачатия омега погибнет, не в силах пережить подобное, — рассказывает повелитель. — Я сам начал изучать историю энигм не так давно. Если желаешь, то после обучения чтению сможешь прочитать. В моём доме довольно большая библиотека.       — Но как альфа может родить? Это же не продуманно природой, — хмурится Чонгук.       Альфа укладывается головой на грудь повелителя, где спокойно бьётся сердце и закрывает глаза, когда его головы касаются пальцы повелителя.       — Поговорим об этом, когда пожелаешь от меня родить, — мягко отвечает Тэхён и целует Чонгука в макушку.       — Не бывать такому, я альфа, — кривит лицо Чонгук. — Это лишь интерес, не более.       — Хорошо-хорошо, — издаёт смешок Тэхён. — Отдыхай, завтра у нас новая дорога в наш дом.

❤️‍🔥

      Вечером в городе довольно шумно, люди снуют туда-сюда, громко разговаривают и торгуются. Бодрой походкой Чимин идёт мимо лавок, разглядывает предложенные товары и с аппетитом ест нарезанные дольками персики. Они на главном рынке всего час, но позади его охрана несёт множество вещей, купленных омегой.       По прибытии в город они первым делом отдохнули с дороги, Чимин заварил себе успокаивающий отвар, только бы воздержаться от приставаний к мужу, а после они отправились в самое шумное и оживлённое место.       — Мне ещё нужно заглянуть в лавку с травами, — припоминает Чимин и тянет Намджуна за собой, крепко держа его за руку. В очередной раз показывает, как ему всё равно на нормы и этикет. — В прошлый раз я купил там такие ароматные травы, они хорошо успокаивают.       Намджун покорно следует за ним, оплачивает каждую покупку, не смея вставить слово против. Если муж желает — он даёт.       Около лавки с травами Чимин теряется во времени, его глаза загораются, а чуткий нос утопает в наслаждении. Чимин задушевно беседует с продавцом, не менее болтливым омегой, пока Намджун стоит рядом и караулит своего мужа, только бы к нему никто не подошёл со злыми намерениями.       — Это же Намджун, да? — слышится шепоток со стороны. — Самый близкий человек к повелителю Ратнарадж.       — Да, это он и его муж, — поддакивает второй голос.       Намджун давно не слушает шепотки за спиной, не в том он возрасте, чтобы обращать внимание на критику или сплетни. Ему главное, чтобы эти люди не говорили ничего злого в сторону Чимина.       — Жаль его, такой мужчина, а омега ему так и не даровал детей, — доносятся новые шепотки, от который Намджун сжимает пальцы в кулаки.       «Как они смеют перекладывать вину на Чимина?» — злится Намджун и обращает гневный взгляд на пару омег, что стоят у соседней лавки и бросают на него любознательные взгляды.       Никто из них не знает, что ранее Намджун уже имел мужа, да тот бросил его, ведь альфа не даровал ему детей. И вина полностью на Намджуне, но кто-то смеет открывать рот в сторону Чимина, который держится за своего мужа с чистейшей искренностью, приняв тот факт, что им не быть большой семьёй.       Будучи сдержанным и воспитанным в богатой и влиятельной семье, Намджун никогда не грубит и не позволяет себе резкого тона в сторону омег. Ему огромных сил стоит сдержать себя от грозного рыка в сторону щебечущих рядом омег, ведь те делают это специально. Явно полагают, что смогут переманить на себя взгляд столь влиятельного альфы, отбив его у «бракованного» мужа. Даже не подозревают, что бракованный здесь сам Намджун.       — Рано или поздно он поймёт, что на одной слепой любви брак долго не продержится, — заявляет омега и натыкается на суровый взгляд Намджуна, прикусив себя за язык. — Кажется, в другом конце рынка появилась новая лавка с цветами, пойдём туда!       Омеги поспешно уходят, не желая попадать под суровость Намджуна. Никто из них никогда не сможет заменить Чимина в жизни Намджуна. Даже первый муж, что был у альфы, теперь кажется глупостью, ведь там не было настолько сильного чувства, как сейчас.       Намджун поворачивает голову к Чимину и замечает, как тот смеётся. Вуаль не скрывает широкой улыбки, как и не приглушает звонкий смех. Отпускать от себя омегу Намджун не желает, не сможет разомкнуть рук. Но что делать, если Чимин сам пожелает уйти в поисках нормальной и большой семьи?       — Джуни! — зовёт его Чимин и подбегает близко, чуть не сталкиваясь с альфой. — Я купил такое ароматное масло.       Омега встаёт на носочки, желая шепнуть на ушко, Намджун же наклоняется ниже, только бы омега выполнил желаемое.       — Травы в этом масле имеют расслабляющие свойства, думаю, массаж для твоих мышц окажется очень кстати, — шепчет он жарко так и воодушевлённо. — Как придём, сразу сделаю.       От шёпота омеги на затылке встают дыбом волоски, но Намджун ничего не отвечает, ведь кругом множество людей, а в их маленькой семье только один бесстыдник — Чимин.       — Желаешь ещё что-нибудь купить? — интересуется Намджун и смотрит на омегу с теплотой и тоской одновременно. Скребущее чувство появилось в груди не так давно, пару лет назад, когда на одном собрании один из гостей обмолвился, что Чимину следует подумать о здоровье, раз он до сих пор не даровал детей.       — Да, хочу вон туда...       Голос омеги слышен как под толщей воды. Намджун следует за ним, пока Чимин крепко держит его за ладонь и протискивается между людьми. С того дня, как впервые в адрес его мужа было сказано о том, что тот бездетный в своём возрасте, Намджун стал много думать. Брак без детей считается неправильным и порицается обществом, все норовят всунуть нос и узнать, почему же так происходит. Ходили даже слухи, что Намджун предпочитает альф, а брак лишь прикрытие, как и слухи, что в один из дней Чимин ему изменит. Но в большинстве случаев винят Чимина, омегу, который мечтает о детях, но отказался от мечты ради любви.       Спрятать Чимина от всех этих злых слов и косых взглядов невозможно, омега слишком сильно любит общение и прогулки по городу, а где общество, там и сплетни. Чимин много раз говорил, что всё в порядке и просил не обращать внимание. Но действительно ли всё в порядке?       Намджун опускает взгляд на их руки, на пальцы омеги, которыми он крепко сжимает ладонь мужа и тянет за собой, даже перехватывает иногда, только бы не потерять в толпе.       — О, Джуни, тут рядом есть кузница, а ты как раз хотел подточить свой меч. А в ней тот самый кузнец, я помню, что ты хвалил его! — восклицает омега, указав рукой на кузницу, внутри которой горит печка, а альфы, что работают там, слегка вспотевшие и с красными щеками. — Я буду напротив в лавке с тканями.       Одним лишь взглядом Намджун велит охране следовать за омегой, а сам заходит в кузницу и обнажает меч.       — Господин Намджун, — опускает перед ним голову владелец кузницы. — Давно вас не было видно в нашем городе, — мужчина забирает меч, разглядывает его и удовлетворённо кивает.       — Не было времени, — бросает Намджун, смотря на огонь в печи и на то, как владелец кузнечной работает с его мечом. — Да и вы к нам давно не прибывали со своей лавкой.       — Наш повелитель запретил ступать на ваши земли, — качает головой мужчина. — Но мы-то знаем, что он проиграл в бою с повелителем Ратнарадж, а эти земли уже не его.       Намджун складывает руки на груди, а после поворачивает голову в поисках лавки с тканями. Его сердце пропускает удар, когда он видит своего мужа с ребёнком на руках. Чимин бережно держит годовалого малыша, улыбается ему и накрывает его голову лёгким платком, укрывая от вечернего солнца, пока мальчика слегка дёргает одной рукой омегу за волосы.       Картина, которой никогда не будет в их доме, Чимин никогда не будет держать их малыша и не познает это чувство, как быть папой. У Намджуна сдавливает в груди, пока он неотрывно смотрит на своего мужа, что качает на руках чужого ребёнка и беседует с рядом стоящим омегой. То, насколько Чимин счастлив, отдаёт острой болью, мешающей дышать.       Все надежды Намджуна на то, что его муж абсолютно счастлив, полностью разбиваются и с грохотом падают осколками к ногам. Чимин больше никогда не сможет убедить Намджуна в том, что он счастлив в их браке без детей, не после того, как альфа увидел такой взгляд, направленный на ребёнка.       Намджун и раньше видел, как его муж общается с детьми, как нежно к ним прикасается, но именно сейчас к нему пришло осознание, чего Чимин лишился, выбрав Намджуна в свои мужья. Никакие убеждения теперь не помогут Намджуну избавиться от липкого страха, что он рушит чужую жизнь, как и от страха того, что его могут оставить.       — У вас всё ещё нет детей? — выводит из мыслей кузнец, отдавая меч, что теперь сверкает ярче былого. Мужчина тоже бросает взгляд на Чимина и шумно вздыхает. — Печально это, такой омега яркий.       — Что толку от его яркости, если он имеет такой брак? — появляется рядом широкоплечий альфа и небрежно бросает меч на стол. — Затупился слегка.       — Не слушай его, — отмахивается рукой хозяин лавки. — Все имеют право на семью.       — Долг омеги — рожать, если не может, то нечего выходить в общество и позорить свою семью, — грубо и совершенно безжалостно произносит альфа. — Стыдно должно быть вести себя столь вольно в обществе, смеяться на всю округу, но при этом позорить своего мужа.       — У тебя у самого-то дети хоть есть? — ворчит хозяин кузницы и недовольно цокает. — Небось даже омеги нет, с твоим-то грубым языком.       — Есть, мы скоро станем семьёй и тогда он выполнит свой долг передо мной, — самодовольно заявляет альфа, чем сильнее злит Намджуна.       У альфы и без того голова раскалывается от мыслей, что именно он обрекает Чимина на все эти слухи и шепотки, но общество продолжает давить и высказывать своё мнение. А тут ещё смеют высказывать в лицо, что Чимин его позорит, как альфу. Не Чимин его позорит, а Намджун позорит омегу тем, что бессилен.       — Ещё одно грубое слово в сторону моего мужа, и я вырву тебе язык, — делает первое предупреждение Намджун, обратив на альфу суровый взгляд. — Не забывайся. Ты говоришь это его мужу, а не такому же жалкому альфе, как ты.       Сдержать себя от резкости Намджун не может, даже воспитание не может встать перед ним, когда оскорбляют его омегу. Намджун закроет глаза на нормы, но за мужа заступится.       — Мой омега, по крайней мере, родит мне сына, — самодовольно бросает альфа и забирает свой меч. — Ты хоть знаешь, Намджун, какие слухи про вас ходят? Я слышал, что Чимин даже был рабом, это в какой-то степени объясняет отсутствие у вас детей. Неприятно такого касаться, а в мужья взял из жал...       Не успевает альфа договорить, как в его челюсть бьёт кулак Намджуна. Удар оказывается настолько сильным, что тот отлетает назад, падая на землю. Намджун не даёт ему шанса вымолвить хоть слово, хватает за одежду на груди и обрушивает несколько новых мощных ударов, разбивая лицо до крови.       Поднятый шум привлекает внимание Чимина, омега оглядывается на кузницу и рвано вдыхает от испуга. Он поспешно отдаёт малыша родителю и подбегает к мужу, который наносит агрессивные удары по лицу альфы. Стоящие около него стражники пытаются остановить Намджуна, но у них ничего не выходит.       — Намджун! — кричит в страхе Чимин, ведь ему ещё не приходилось видеть своего мужа в столь агрессивном состоянии. За все годы вместе Намджун всегда был сдержан, учтив и вежлив, не позволял себе грубого слова ни в чью-либо сторону. А тут накинулся диким зверем на альфу и начал избивать. — Джуни.       Омега накрывает ладонью руку мужа, что крепко сжимает одежду на груди альфы, а вторую ладонь подставляет под наносящий удары кулак. Он уже готовится ощутить на себе всю мощь мужа, как рука Намджуна замирает, больше не смея ударить.       — Я отправлю людей к твоему омеге, если узнаю, что ты его принуждаешь, то будешь публично казнён, — рявкает грозно Намджун и резко отпускает одежду альфы. — Ты понял меня?       — Джуни, — шепчет Чимин и мягко кладёт ладони на щёки альфы, поворачивая его голову к себе. Смотрит на мужа большими перепуганными глазами с колотящимся в груди сердцем. По телу Чимина проходится дрожь, будто ему дико холодно. — Всё хорошо, успокойся.       Намджун перехватывает одну руку омеги и встаёт, обратив свой суровый взгляд на столпившихся вокруг людей. Он проходится взглядом по каждому из них, давая предупреждение лишь глазами.       — Если я ещё раз услышу, что кто-то из вас называет моего мужа бракованным или же грязным, то я лично вырву ваши языки, ведь вы явно не умеете ими пользоваться, — холодный тон Намджуна заставляет всех замолчать и сжаться в страхе.       Чимин под боком продолжает дрожать от пережитого испуга, он бросает взгляд на руку альфы, что перепачкана в крови, но сжимает надёжно и уверенно. На руке полопалась кожа, выступили вены, а раны точно причиняют жгучую боль.       Не желая больше оставаться на улице, Намджун уводит Чимина обратно в постоялый двор, только бы скорее скрыться от любопытных взглядов в покоях, где царит тишина. В комнате Чимин молча освобождает свою руку и уходит в купальню, откуда возвращается в небольшой миской, полотенцем и лоскутами для перевязки.       — Намджун, — вздыхает он и ставит миску на стол, взглядом указывая на стул. — Что произошло?       Как только альфа садится, Чимин поднимает его руку и разглядывает лопнувшую кожу. Он опускает полотенце в воду и осторожно смывает кровь.       — Я не мог больше слышать этого, — вздыхает Намджун, следя за действиями омеги. У Чимина заметно дрожат руки, пока он обтирает рану и наносит заживляющую мазь. — Они обвиняют тебя, говорят ужасные слова, когда это всё должно быть в мой адрес, но не в твой. Не в твой, лучик.       — Я уже привык, — шепчет Чимин и осторожно накладывает повязку. — Мы говорили об этом столько раз.       — К этому невозможно привыкнуть, — альфа бережно обхватывает пальцами подбородок омеги и поднимает его голову, желая заглянуть в глаза. Ожидаемо те блестят от подступающих слёз. — Ты хочешь детей.       Попадает так метко, что омега вздрагивает и из его глаз льются первые слёзы. Намджун подаётся вперёд, стирает слёзы и целует омегу в лоб.       — Это несбыточная мечта, Джуни, — шепчет Чимин, роняя слёзы. — Но... Но я выбрал тебя, потому что люблю, потому что ты мне нужен. И я уже говорил, что если ты обречён на бездетность, то я буду с тобой, разделю эту боль и никогда не откажусь от своих слов. Я не откажусь от клятвы, что дал тебе.       — Лучик, если в один из дней меня не станет, если я погибну в бою, то ты останешься один, — шепчет Намджун и заглядывает в глаза мужа с болью и сожалением. — Как я могу это допустить?       — Не говори так! — отстраняется от него Чимин и делает шаг назад. — Мне нужен только ты! Никакие дети, никакой другой альфа не заменят мне тебя.       — Я не могу перестать думать о том, чего ты лишаешься из-за меня, — на лице альфы появляется грустная улыбка, Намджун опускает взгляд и смотрит на свою перемотанную руку. — А когда увидел тебя сегодня с ребёнком на руках, твою улыбку, то весь мой мир померк в отчаянии. Если в один из дней ты решишь уйти от меня и заберёшь данное мне слово, то я всё пойму.       — Я ненавижу тебя за эти слова, — сквозь слёзы произносит омега и делает несколько шагов назад. — Как ты можешь так поступать со мной? Как ты...       Резко развернувшись, Чимин поспешно покидает покои, оставив от себя лишь тапочки и аромат персиков с цветами.       Намджун смотрит на закрывшуюся дверь, жмурит глаза и шумно вздыхает, пытаясь успокоиться. Чего он добивается этими словами? Не желает отпускать и терять, но при этом даёт омеге право самому уйти.       Намджун выжидает пару минут и выходит вслед за мужем. Стража указывает рукой, куда убежал омега, но в этом нет никакого смысла, Намджун легко может его найти по яркому запаху. Омега оказывается около небольшого фонтана, что стоит среди цветов. В полном сокрушении Намджун подходит к нему сзади и обнимает, вжимается лицом в шею и жмурит глаза.       — Я без тебя не смогу, — шепчет Намджун, слыша тихие всхлипы мужа, который дрожит в его руках, но не отстраняется и не пытается убежать. — Так сильно люблю, что одна мысль о твоём уходе заставляет задыхаться.       — Тогда зачем ты так жесток? — роняет слёзы Чимин и поднимает голову вверх, желая посмотреть на виднеющееся звёздное небо, пока его хрупкое тело обнимают сильнейшие руки.       — Чтобы ты знал, что у тебя всегда есть право уйти, чтобы ты не был со мной из чувства долга, — продолжает шептать Намджун, в полном отчаянии держась за омегу, сжимая его в своих руках и боясь, что тот может воспользоваться этим правом.       Даёт ему право уйти, чтобы Чимин не боялся порицания общества. Ведь как так, омега решил уйти, так не положено, муж глава, он и решает. Намджун не сможет без него, будет гибнуть в одиночестве, но если Чимин будет подле него несчастным, это убьёт быстрее одинокой жизни.       — Намджун, — вздыхает Чимин, чувствуя, как продолжает дрожать. — Мне не нужно это право. Я твой муж, я дал клятву тебе!       — Знаю, но ты имеешь полное право её...       — Нет, — мотает головой омега и кладёт ладони поверх крепко сжимающих его рук Намджуна, слегка царапая кожу ноготками.       Как же ему хочется поколотить альфу, чтобы тот прекратил нести подобный бред. Чимин знает, что может это сделать, но не посмеет. Намджун его обожает, позволяет делать всё, что омега пожелает. И даже сегодня впервые сорвался, заставил своё идеальное воспитание мужчины разорваться, ведь его мужа посмели оскорбить.       — Никогда не воспользуюсь. Забери это право, ведь я хочу всегда принадлежать лишь тебе. Я всегда буду подле тебя.       — Но твоя мечта...       — Ты моя главная мечта, — приподнимает уголки губ Чимин и поворачивается в кольце рук, прижимаясь щекой к груди мужа, где быстро бьётся сердце. — Я навсегда твой муж! Какие бы тяжести не были перед нами, поклянись прямо сейчас, что мы всё переживём вместе.       — Чимин.       — Поклянись! — требует омега, обвив руками талию Намджуна и прижавшись к нему теснее. — Никогда не отпущу.       — Клянусь, лучик, — альфа поднимает омегу на руки и целует его во влажное лицо, собирает губами каждую слезинку, пока не слышит тихий смех.       — Мы уже столько раз обсуждали эту тему, — шепчет ему на ухо Чимин и кладёт голову на плечо. — И я привык к тому, что общество болтает за спиной. Они закрыты в рамки, им всё равно на чувства других, но ты не должен позволять себя загонять в рамки или испытывать перед ними страх. Мне не больно от того, что они говорят, мне больно, что ты страдаешь от подобных мыслей. Я никогда не видел, чтобы ты кого-то бил, спарринги с повелителем не считаются.       — Я предупреждал его, лучик, — вздыхает Намджун и заходит с омегой в покои, укладывая того на кровать. — У этого альфы нет никакого достоинства, но он носит меч. Оскорбляя омегу, он в первую очередь оскорбляет себя и своих родителей, что не дали должного воспитания.       Намджун садится у ног омеги, берёт его за одну лодыжку и покрывает кожу поцелуями, медленно скользит ладонью под штанину и двигается губами к коленке. Достигнув её, он утыкается лбом в косточку, шумно вдыхает аромат и кладёт голову щекой на коленку, устремив взгляд на мужа.       — Ты моё дыхание, лучик, — почти неслышно шепчет Намджун, смотря в блестящие глаза Чимина. Не то от слёз, не то от подступающего возбуждения.       Чимин поднимает руку и убирает прядь волос, что спала на лицо альфы. Он заправляет её ему за ухо и гладит ладонью щёку с грубой кожей, собирает кончиками пальцев старые шрамы и позволяет слезе скатиться по щеке.       — Я люблю тебя, Джуни. Ты даёшь мне свободу, другой жизни, где нет тебя, я не желаю, — на лице появляется грустная улыбка. Чимину больно от мыслей, что его муж страдает и истощает себя тревогами и сожалениями.       Вновь погладив мужа по щеке, Чимин садится к нему ближе, обхватывает двумя ладонями лицо и касается губ. Делает это нежно, будто боится, что Намджун в его руках сломается.       — Ты мой муж, твоя обязанность заботиться обо мне, — жарко выдыхает он ему в губы. — Так позаботься должным образом. Извинись за слёзы.       Намджун заглядывает в глаза мужа, сглатывает слюну и на долю секунды опускает веки, собирает себя по крупицам и толкает Чимина на кровать. Он нависает над мужем, который сжимается под ним будто ягнёнок перед волком.       — Я извинюсь за каждую слезинку, лучик, — губы альфы касаются влажных щёк, а ладонь скользит под рубаху, касаясь живота. — Наполню тебя здесь до такой степени, что будешь плакать и просить остановиться.       — Пожалуйста, — шепчет Чимин и облизывает губы.       Намджун смотрит на своего мужа, но его большие блестящие глаза, чувствует нежное прикосновение его ладоней и испытывает облегчение, что этот омега его.       Если в будущем Чимин захочет уйти, Намджун отпустит, но пока будет делать всё, только бы его муж был самым счастливым.

❤️‍🔥

      Глубокой ночью Чонгук покидает тёплый бок повелителя, который даже не открывает глаз на движение рядом. Глянув на красивое лицо, которое даже во сне имеет суровость, Чонгук одевается, всовывает ноги в тапочки и покидает покои. Далеко он уходить не собирается, ему лишь хочется немного пройтись.       Один из стражников следует за ним, Чонгук его не останавливает, ведь так положено — людям Тэхёна приказано его оберегать. Все уже знают, что стало с одним из воинов, который посмел сказать грубость в сторону Чонгука. Тот лишился языка.       Чонгук выходит на просторную террасу и облокачивается о перила руками. Внизу красивый сад при дворе, а за ним, за забором, бескрайний город и пустыня. Чонгук прикрывает глаза и вспоминает, как танцевал на оживлённой улице, как ощущение свободы и лёгкости текло по венам и сжимало сердце от счастья.       Взгляд повелителя в тот момент был самым восхищённым среди всех. Тэхён смотрел с любовью, так, как способен только он. Чонгук начал танец для себя, но закончил для повелителя. А то, что было после улицы, уже в купальне и покоях, это всё сводит Чонгука с ума.       — Мы знакомы так давно, ещё с той самой ночи, — вздыхает Чонгук и обнимает себя за плечи, чувствуя прохладный ветер.       Стражник, следующий за ним, молча укрывает плечи альфы шалью и отходит обратно, держа дистанцию. Чонгук лишь приподнимает уголки губ в благодарности, не зная, как себя вести. Чонгуку всё ещё странно, что ему оказывает заботу другой альфа. Если бы он натренировал своё тело, как этот воин, то точно смог бы с ним помериться силой.       Но Чонгук не хочет. Ему нравится собственное тело, у него есть мышцы и даже пресс, пусть и нет чётких рельефов как у повелителя. Чонгуку нравится то, как он выглядит, а Тэхён лишь подтверждает то, насколько альфа прекрасен, зацеловывая каждый участок и прикасаясь так, будто кожа у Чонгука из фарфора.       Чонгук чуть хмурит брови, пытаясь вспомнить события той самой ночи, когда на их деревню напали. Он не знает, что именно произошло, помнит лишь как погиб отец и как его пытались отобрать от папы.       Прикрыв глаза, Чонгук вспоминает, как увидел воина, что стоит перед папой, а дальше схватил меч и вонзил его в незнакомца, что тот осел на одно колено. Тень, что преследовала его во снах, наконец, принимает чёткие очертания. В пустыне Чонгук увидел лишь глаза во сне, но теперь видит всё лицо. Красивое молодое лицо Тэхёна, который шевелил губами, но Чонгук не слышал что.       Чонгук не хочет вспоминать прошлое, ему желанно жить сегодняшним днём. Мотнув головой, отгоняя все страшные воспоминания, Чонгук поправляет на плечах шаль и оборачивается.       Внутри всё леденеет, когда он замечает воина, что сопровождал его, лежащим на полу в луже крови. Около него стоит человек в чёрном, его лицо спрятано за маской, а в темноте ночи не видно даже глаз. Рвано вдохнув, Чонгук собирается уже бежать, понимая, что он безоружен и не сможет себя защитить, как с другой стороны около него оказывается новая тень, что хватает за горло и бьёт по голове, отключая сознание.       Чонгук приходит в себя тяжело, веки кажутся неподъёмными, во рту сухо, а затылок саднит от боли. Альфа медленно открывает глаза и хмурится от солнца, что светит прямо в лицо из окна. Покои, в которых он находится, кажутся холодными и мрачными, но если приглядеться, то в них множество дорогих вещей.       Медленно приподнявшись на руках, Чонгук оглядывается и мелко вздрагивает, когда замечает фигуру, что сидит на кресле перед ним. Мужчина одет в дорогие одежды, около него стоят стражники, а сам он медленно пьёт из кружки чай. Повелитель.       — Значит, повелитель Ратнарадж, наконец, обзавёлся парой, — вдруг говорит он и встаёт из кресла. Он подходит к альфе, что сидит на полу и смотрит на него изучающе. — Действительно, красив, не удивительно, что Ратнарадж так долго и избирательно выглядывал себе пару. Как же такой необычный альфа оказался в рабстве?       Чонгук молча смотрит в ответ, изучает мужчину перед собой, но не спешит давать тому ответ. Он не собирается вступать в переговоры, пока ему чётко и ясно не объяснят, зачем его похитили. Понятное дело, чтобы оказать давление на Тэхёна, но Чонгуку нужна ясность.       — Красив и будет хорошо смотреться в моём гареме, — мужчина садится на корточки и обхватывает Чонгука за подбородок пальцами, вертя его голову из стороны в сторону. — Будешь единственным альфой среди моих омег, но они не сравнятся с тобой по красоте. Эти волосы невероятны, а сам ты похож на драгоценность.       — Убери руки, — рявкает Чонгук и кусает того за руку, на что получает сильный удар по лицу. — Не смей прикасаться ко мне. Настолько смелый, чтобы выступить против энигмы?       — Дерзкий и дикий раб, но это легко исправить, — усмехается повелитель и даёт знак рукой своим воинам. — Ратнарадж либо отдаст мне тебя, либо свои земли. Иного выбора у него нет.       — Твоя армия проиграет ему, — зло выплёвывает Чонгук, чувствуя во рту привкус крови. От удара у него треснула нижняя губа.       Воины берут его под руки и ставят на колени перед повелителем, сдерживая на месте.       — Нет, если ослабить энигму, — улыбается тот до того пугающе, что у Чонгука бегут мурашки по всему телу. — Он не обратит против меня оружие, когда увидит, что ты в моих руках.       — Ратнарадж не отдаст свои земли ради меня, это глупый ход, — горько усмехается Чонгук и опускает голову. — Но войну начать против тебя он может. Зачем это всё?       — Зачем? Я проиграл ему однажды, теперь вопрос времени, когда он решит отобрать мои земли, — зло проговаривает повелитель и берёт в руки прядь золотистых волос, накручивая на палец. — Но раз я смог заполучить в свои руки его самую главную драгоценность, то почему бы не воспользоваться и не убить самого сильного повелителя? Ты его слабость, Чонгук, это ясно даже глупому.       — Он не отдаст свои земли ради меня. Ты ставишь на одни весы богатые земли и какого-то альфу, что скрашивает с ним ночи, — поднимает взгляд Чонгук, заглядывая в глаза повелителя с дерзостью и вызовом. Второй удар не заставляет себя ждать, воины за спиной выворачивают руки сильнее, полагая, что Чонгук может вступить в бой с повелителем.       — Не смей смотреть мне в глаза, — рявкает повелитель и сжимает подбородок Чонгука до боли. — Ты лишь жалкий раб в моих руках, но в его руках ты — жизнь.       — Не тебе отдавать мне приказы, — вновь дерзит Чонгук, за что получает удар под рёбра.       — Быть может, повелитель Ратнарадж отдаст за тебя свои рубины, — задумчиво поднимает взгляд вверх мужчина. — Как думаешь, сколько ты будешь стоить?       Чонгук стискивает зубы, резко отталкивает от себя альф с вдруг появившейся силой и бьёт повелителя кулаком в лицо настолько мощно, что у того лопается нижняя губа, а сам он отшатывается. Его сразу хватают обратно за руки, теперь уже сдерживая болезненно сильно.       — Опрометчивый поступок. Посмотрим, каким ты будешь сговорчивым дальше, — достаёт из ножен меч повелитель.       Он собирает волосы альфы одной рукой, наматывает и тянет до боли вверх. Чонгук жмурит глаза, но когда слышит и чувствует, что тот их отрезает, дёргается в сторону, получая новый удар для усмирения. Короткие пряди спадают на лицо, глаза стремительно начинает щипать, ведь волосы — самое ценное, что у Чонгука есть. И они так нравятся повелителю Ратнарадж.       — Необходимо усмирить твой пыл, как и пыл повелителя Ратнарадж, чтобы он не подумал сжечь весь город в поисках тебя, — холодно проговаривает мужчина и обходит Чонгука. На руке у него намотаны золотые волосы, которые тот сжимает небрежно.       Сдержать слёзы злости и боли Чонгук не в силах. Он кричит от боли, что ему приносит эта потеря, и пытается оттолкнуть от себя воинов. Те наносят ему несколько ударов, чтобы успокоить.       — Не надо устраивать такую трагедию из-за волос. Если повелителю дорог ты, а не твоя красота, то он обменяет земли на твою жизнь и свободу, — машет тот рукой с волосами в кулаке перед лицом Чонгука. — Но не переживай, в моём гареме ты будешь смотреться хорошо даже без этих волос. Я даже сжалился и отрезал их тебе лишь по плечи.       — Я лучше умру, чем буду в твоём гареме, — рявкает Чонгук, на что получает усмешку.       — Люблю дикарей, — говорит напоследок повелитель, прежде чем покидает покои.       Чонгук обессиленно опускает плечи и роняет на пол несколько крупных слёз, настолько сильно ему больно и горько от потери, что ему нанёс повелитель. Даже удары, что разбросаны по телу, не саднят так сильно, как рана на душе. Чонгук знает, что Тэхён придёт за ним, но тот не отдаст свои земли, ведь те ценны для него из-за родителей. Но повелитель может начать самую настоящую войну, а это множество жертв, которых Чонгук ради себя не желает.       Остаётся лишь ждать, что сделает повелитель и каково будет его решение.

❤️‍🔥

      Ранним утром, когда солнце ещё не успело встать над горизонтом, а вторая половина кровати всё ещё сохраняла тепло Чонгука, Тэхён проснулся от ощущения пустоты. Открыв глаза он заметил отсутствие Чонгука и почувствовал болезненный укол в груди, как от потери самого ценного.       Всё тело и душу охватил страх, тревога и злость на Чонгука. Где тот? Сбежал или ушёл на прогулку один без предупреждения? Знает, что значит для жизни повелителя, но всё равно посмел уйти?       Наспех одевшись и схватив ножны, Тэхён покинул покои.       — Найти Чонгука, немедленно, — скомандовал тот.       Первая мысль повелителя — побег. Чонгук мог обхитрить его, сдержать в себе неприязнь и ненависть, вскружить голову Тэхёну красивыми речами и сбежать. Повелитель чувствует злость, что тот посмел так с ним поступить, обещает себе, что поймает и свяжет, обязательно накажет за столь необдуманный проступок. На Чонгуке метка, Тэхён знает, что тот недалеко, их соединяет запах, найти будет не трудно.       — Пусть насладится пока свободой, раз думает, что смог обхитрить меня, — зло проговаривает Тэхён, пока грозными шагами идёт в сторону улицы. — Неужели он думает, что может одурачить меня?       — Повелитель Ратнарадж, — нагоняет его один из воинов и отвешивает низкий поклон.       — Вы нашли его? — единственное, что волнует Тэхёна сейчас.       — Веранда, повелитель, — дрогнувшим голосом сообщает кратко воин.       Чуть сощурив глаза, Тэхён отправляется на веранду большими шагами. Кровь в жилах леденеет, когда он видит своего воина убитым и в луже крови. Рядом с ним разбросаны тапочки Чонгука, а около них пряди золотых волос. Ножны падают из рук, грузно ударив по полу.       — Нет…       Не веря своим глазам, Тэхён подходит ближе и опускается на колени около волос Чонгука, касается их кончиками пальцев и чувствует, как незримая рука сдавливает его горло. Любой посетитель двора может схватить меч и убить повелителя прямо сейчас, настолько тот в моменте оказался беззащитным.       Чонгук не сбежал. Его украли.       Внутри энигмы разгорается бушующее пламя, готовое сжечь всё вокруг. Стоящие рядом воины пятятся в разные стороны, чувствуя тяжёлый запах энигмы, что настигает их смертельной волной. Руки каждого из них слабеют, не в силах держать мечи, ноги дрожат, а в глазах темнеет. Кажется, ещё немного, и они потеряют сознание.       На веранду прибегают Намджун с Чимином. Оба встревоженные полученным сообщением от одного из воинов.       — Чимин, назад! — поспешно говорит Намдждун и толкает мужа в обратную сторону. Как можно дальше от феромонов энигмы, способных его убить.       Сам он сжимает зубы и быстрым шагом подходит к Тэхёну, кладёт ладонь на его плечо и стискивает, желая привести в чувство. Феромоны энигмы оказываются столь тяжёлыми, что даже Намджун, который знаком с Тэхёном больше десяти лет и привык к его запаху, с трудом выдерживает эту пытку.       — Он жив, — кратко сообщает он. — Ты бы почувствовал, будь оно иначе. Но не убивай же нас! — повышает он голос и встряхивает друга так сильно, что тот чуть не падает.       — Я убью его, — хладнокровно заявляет Тэхён и проводит пальцами по волосам напоследок, после чего встаёт и смотрит на Намджуна. — Не иди за мной.       — Я с тобой, и это не обсуждается, — заявляет Намджун и трёт виски от боли в голове, даже ему тяжело выдерживать напор энигмы. — Успокойся, иначе мы все умрём.       — Ты знаешь, что делать, когда кто-то смеет притронуться к моему, — в голосе Тэхёна чувствуются убийственные нотки.       Похитившему Чонгука повелителю не жить, Ратнарадж за своё убивает.       — На нём моя метка, — сообщает Тэхён, покидая постоялый двор. — Он у повелителя.       Тэхён берёт с собой не больше десяти воинов, ему даже не требуется их помощь, ведь он может вызволить Чонгука голыми руками. Достаточно лишь повлиять на стражников своими феромонами.       Дом повелителя окружён армией, но те открывают ворота перед Тэхёном, не в силах сопротивляться его напору. Внутри их никто не останавливает, стража стоит на месте, опустив головы и сжав мечи.       Без промедлений Тэхён направляется в покои для приёма гостей, куда ведёт запах Чонгука, выбивает двери с ноги и держит наготове меч, готовый отрезать руки всем, кто посмел прикоснуться к Чонгуку. Он лично станет судьёй и отрубит руки, вырежет глаза и снимет кожу с того, кто посмел навредить его Амиру.       В приёмных покоях Тэхён останавливается. Его грозная и величественная фигура выглядит до ужаса пугающей. К нему никто не подходит, воины оглядываются в волнении на своего повелителя, а после роняют мечи и опускаются на колени, не в силах выдержать феромоны энигмы.       — Где он? — кратко спрашивает Тэхён, надвигаясь на повелителя, что восседает в кресле и пьёт невозмутимо чай, будто ничего не украл у Ратнарадж.       Повелитель лениво щёлкает пальцами и встаёт с кресла. Два его воина выводят Чонгука из другой комнаты. Они почти что волокут его, ведь альфа еле передвигает ногами из-за боли в теле.       У Тэхёна сердце пропускает удар, когда он видит, в каком состоянии его альфа. Волосы небрежно сострижены до плеч, на лице застыла кровь, губа разбита, а сам он еле стоит, точно от ударов. Чонгук поднимает на него взгляд и слабо качает головой, молча давая ответ на неведомый Тэхёну вопрос. Феромоны энигмы, сдерживающие воинов, вмиг рассеиваются под натиском страха.       — Я убью тебя, — рявкает Тэхён и идёт ближе, крепче сжимая рукоять меча. — Ты знаешь, что происходит с теми, кто осмеливается притронуться к моим рубинам.       — Правда думаешь, что сможешь убить меня, когда твоя жизнь в моих руках? — смеётся повелитель и подходит к Чонгуку. Он достаёт кинжал и приставляет его к горлу альфы, останавливая Тэхёна. — Сбавь свой напор, — требует мужчина, поднеся острие кинжала опасно близко к горлу Чонгука.       Тэхён повинуется, воины вокруг медленно приходят в себя. Каждый из них встаёт на ноги и берёт в руки меч. Намджун стоит за спиной друга и оценивает ситуацию, понимая, что та безвыходная. Ему неизвестно, что произойдёт с энигмой, если убить возлюбленного. Точнее, как скоро тот погибнет вслед за парой. А жизнь Тэхёна находится в руках повелителя.       — Чего ты хочешь? — спрашивает Тэхён, неотрывно смотря на повелителя. На Чонгука он смотреть не может, злость охватывает всего до такой степени, что контролировать феромоны становится невозможно.       У повелителя треснута нижняя губа и назрел хороший синяк, без стараний Чонгука здесь точно не обошлось. Точно альфа с диким и буйным нравом.       — Земли. Отдай их мне, — выдвигает своё требование повелитель.       — Я уже говорил ранее, твои земли мне без надобности. Ты проиграл в бою, решив напасть на меня, — напоминает Тэхён и хмурит брови пуще прежнего.       — Нет, ты не понял, — качает головой повелитель и берёт Чонгука за волосы на затылке, поднимая голову. — Он или твои земли, выбирай.       — Чонгук, — не раздумывая ни секунды даёт ответ Тэхён. — Отпусти его сейчас же.       — Видишь, Чонгук, а ты говорил, что он не выберет тебя, — смеётся повелитель и отпускает волосы альфы, слегка толкнув его голову, чтобы смотрел вниз. — Но не всё так просто. Думаешь, я глупец, чтобы поверить тебе на слово? Подпиши документы о передаче земли, тогда получишь Чонгука обратно.       К Тэхёну подходит один из воинов и показывает готовый документ о передаче земли. Без раздумий энигма берёт перо и пишет согласие о передаче своих земель новому повелителю. Он вернёт их, сейчас земли не главное. Тэхёна волнует лишь Чонгук, который находится во вражеских руках.       Когда документ о передаче оказывается в руках повелителя, тот не веря смеётся.       — Отпусти его, — требует Тэхён и идёт в сторону Чонгука, намереваясь его забрать.       К нему подбегает воин, желая остановить, Тэхён хватает голой рукой острие меча и вырывает его из рук воина, бросая на пол за своей спиной. Стоит тому сделать ещё один шаг, продолжая преграждать дорогу, как Тэхён хватает его за горло и сильно сжимает пальцы, не давая дышать.       — Не надо мне мешать, я способен голыми руками вас всех сокрушить, — предупреждает он и отшвыривает воина в сторону.       Неожиданно повелитель вновь подходит к Чонгуку и берёт того за волосы на затылке, наклоняется к уху и шепчет.       — Посмотри на него в последний раз, — ядовито говорит он и вонзает кинжал в бок Чонгука.       — Чонгук! — кричит Тэхён, когда видит, как его альфа опускается на колени от боли. Весь его мир замирает, а после рушится под натиском страха и паники.       — Я не говорил, что ты получишь его живым, — самодовольно говорит повелитель, пятясь спиной к выходу из покоев и отдавая команду своей армии. — И кто я такой, чтобы позволить тебе, энигме, выжить? Ты бы ведь напал на меня после этого.       Воины, только ждавшие команды, бросаются в бой. У Тэхёна одна цель — Чонгук, но он взял с собой всего лишь десять человек и Намджуна. Пол под ними быстро окрашивается кровью, руки в крови, как и одежды.       Намджун хватает одного из воинов за одежды и выталкивает из покоев.       — Приведи Чимина. Он должен быть здесь. Немедленно! — рявкает он в конце для убедительности.       Стиснув зубы, Тэхён пропитывает каждый сантиметр покоев своими феромонами, только бы сокрушить армию и успеть к Чонгуку. Он не думает о том, что вредит своим, ведь сейчас одна жизнь висит на волоске. Задыхаясь от страха, Тэхён подбегает к Чонгуку и падает перед ним на колени, окидывает взглядом его лицо, осторожно касается бока, чувствуя пальцами горячую кровь.       — Тише, всё хорошо, — успокаивает он альфу и гладит по щеке, стирая появившиеся слёзы. — Всё будет хорошо.       — Вы не сдержали обещание, — шепчет Чонгук, бледнея на глазах. Его голос тихий, почти не слышный. — Мои волосы...       — Мне жаль, они все будут наказаны мной, — заверяет его повелитель и чувствует, как дрожат его руки, как колотится в панике сердце и начинают щипать глаза.       — Тэхён, — приподнимает уголки бледных губ Чонгук, смотря в полюбившиеся ему глаза. — Спасибо за свободу.       — Ты не умрёшь, Чонгук, — старается уверенно говорить Тэхён и наклоняется ниже, а у самого пальцы на руках дрожать начинают. Своим запахом он старается унять боль альфы, только бы тот не страдал, пока энигма не в силах ему помочь.       Чонгук поднимает руку, заметив это, Тэхён наклоняется к нему и касается щекой кончиков холодных пальцев. Он кладёт поверх свою большую и горячую ладонь, желая поделиться с Чонгуком своим теплом. Внутри него тревога смешалась с гневом, ведь кто-то посмел тронуть самое ценное, что есть у Тэхёна.       — Вы мне очень дороги, я боялся этого признать, но не могу скрывать больше, вы заслуживаете знать, — шепчет Чонгук и ловит большим пальцем стекающую по щеке энигмы слезу. — Теперь я видел всё, — вновь приподнимает он уголки потерявших цвет губ.       Суровый и безжалостный повелитель показал свои слёзы, должно быть, Чонгук единственный, кто смог их увидеть.       Рука обессиленно падает на пол, а глаза альфы закрываются.       — Нет, нет, нет… Чонгук! — выкрикивает Тэхён и нависает над ним, чувствуя, как сердце сдавливает невидимая рука. Ещё немного и оно, вцепившись в него своими острыми ногтями, разорвёт на куски.       Повелитель обнимает Чонгука за голову и не сдерживает своих слёз. Из последних сил, что стремительно покинули тело, Тэхён встаёт на ноги с альфой на руках и покидает гостевые покои.       Никто его не останавливает, ни один из воинов не смеет преградить путь. Величественная фигура повелителя Ратнарадж с альфой на руках кажется ещё более устрашающей, чем ранее. Воины расходятся в стороны и опускают глаза, не смея смотреть на то, как ломается один из сильнейших повелителей.       — Тэхён, — подбегает к нему Намджун. Вся его одежда перепачкана в крови, на щеке небольшая рана, которая точно оставит шрам. — Чимин сейчас будет.       На друга Тэхён не смотрит, он опускает взгляд на бледное лицо Чонгука и, спотыкнувшись из-за ослабевших ног, падает с ним на колени, не в силах больше идти.       Грозный воин, внушающий многим повелителям страх, не знающий поражений в битвах и способный убить армию голыми руками, пал перед своей любовью. Ведь сердце у энигмы слабое, оно хрупкое и беззащитное, когда находит своего единственного.       И если сердце энигмы влюбляется однажды, то это до самой смерти. Умрёт возлюбленный — умрёт энигма. Иначе быть не может.       Тэхён, позволивший Чонгуку завладеть его душой и сердцем, жить без него дальше не собирается.       Никогда ранее повелитель не искал себе пару, ведь был погружён в войны и развитие своего города, а ни один из альф его не привлекал. Но Тэхён знал, что в один из дней он встретит того, кто покорит его холодное сердце молниеносно. И это будет первый проигрыш повелителя, ведь он не сможет сдержать оборону.       Все альфы падали на колени перед повелителем Ратнарадж, никакие их мольбы и слова не тронули сердце, что погрузилось во мрак. Но одна лишь улыбка и блеск черных глаз опустили повелителя на колени перед ним одним, заставив склонить голову.       Встреча с Чонгуком была его судьбой и отсчётом времени, когда повелитель падёт. У Тэхёна был выбор — завладеть Чонгуком всецело и не дать в обиду, либо не прикасаться вовсе. У сражённого красотой альфы Тэхёна не было ни единого шанса на спасение. Он позволил Чонгуку завладеть сердцем, сам отдал его в руки альфы, зная, как это опасно для жизни энигмы.       Чонгук обещал беречь его, но Тэхён не сберёг самого Чонгука. Был так уверен в себе, своих силах и том, что никто к нему не подойдёт, что ослабил бдительность в чужом городе. Показал всем свою слабость, сам указал пальцем на Чонгука со словами: вот он, тот, от кого зависит моя жизнь!       За свою самоуверенность Тэхён получил жестокое наказание.

❤️‍🔥