Ратнарадж

❤️‍🔥

Мысли о вас сводят меня с ума, я не желаю думать, но это против моих сил. Желаю думать о вас и получать ваши прикосновения.

      Новый день Чонгука встречает лёгкостью и бодрым состоянием. Он открывает глаза и тянется на кровати руками и ногами в разные стороны, не веря, что это не сон, что ему не нужно идти обслуживать постояльцев и танцевать до кровавых мозолей. Теперь он может спать столько, сколько пожелает.       Кровать рядом пустует. Чонгук садится и смотрит на подушку, которой никто не касался ночью.       — Он не спал тут? — чуть хмурит брови альфа и наклоняется к половине кровати, принюхиваясь и убеждаясь, что удушающего запаха Тэхёна здесь нет.       Неожиданно в палату заходит прислуга, вынуждая Чонгука выпрямить спину и поспешно найти вуаль. Им оказывается высокий и крепкий альфа. За всё время рядом с Тэхёном Чонгук не заметил ни одного омеги. Это наводит на странные мысли о гареме, но Чонгук быстро прогоняет их из головы. Вкусы повелителя ясны Чонгуку, ведь он является их олицетворением.       — Доброе утро, господин Амир, — кратко здоровается тот, подойдя ближе и убирая балдахин. — Повелитель Ратнарадж встречает гостей. Он попросил помочь вам умыться и сопроводить на завтрак.       Не говоря ни слова, Чонгук встаёт с кровати и следует за прислугой. Он умывается и выбирает одежды белого цвета, позволяет прислуге помочь одеться, после чего выбирает несколько украшений.       Мельком он замечает, что свечи на письменном столе почти полностью выгорели, а это означает, что всю ночь повелитель был в палатке, но работал, не желая спать.       — Сейчас солнце беспощадное, необходимо скрыть голову, — сообщает прислуга, доставая из сундука платок. — Вы можете его снять в помещении, но ни в коем случае не на улице.       Чонгук кратко кивает и чуть наклоняется, чтобы на его голову накинули платок, кончики которого переплетают между собой и перекидывают через плечи. Ткань лёгкая, поэтому платок почти не ощущается на голове. На руках слуги он замечает несколько украшений, да и сама одежда у альфы довольно опрятная и дорогая.       Когда его выводят на улицу, Чонгук сталкивается с сильным жаром, от которого тяжело дышать. Чонгука отводят в другую палатку, где его ожидает повелитель с гостями.       Первым делом, когда Чонгук заходит внутрь, он ищет глазами Тэхёна. Это происходит само, но в незнакомом месте и с чужими людьми ему боязно быть одному. И как только повелитель его замечает, то встаёт с мягких подушек и приподнимает уголки губ, но быстро стирает улыбку с лица.       — Мой Амир, — поднимает руку повелитель, приглашая Чонгука подойти ближе.       Альфа снимает с головы платок и подходит к Тэхёну, вкладывая ладонь в его поднятую руку, полагая, что так требуют правила и нормы поведения. Перед чужими людьми он не желает кусаться словом, как и злить повелителя. Тэхён к нему добр, значит, Чонгук не посмеет оскорблять его своим грязным и колючим языком.       Ладонь мягко сжимают горячие пальцы Тэхёна, но не отпускают. Чонгук бросает на их руки короткий взгляд, но после приветствует гостя, который тоже смотрит на их ладони.       Когда они садятся обратно на подушки, Чонгук сам освобождает свою руку.       — Вижу, ты нашёл то, что искал, — вдруг говорит гость, да к тому же в дружеском тоне, чем заставляет Чонгука замереть.       — Намджун, даже не смей, — холодно предупреждает его Тэхён.       — Отдашь меня на корм тиграм? — усмехается мужчина и накладывает себе в тарелку немного мяса. Он старше повелителя лет на десять, это видно по чуть уставшему лицу и морщинкам в уголках глаз, но сам по себе он имеет прекрасное телосложение воина.       — Именно, — кивает Тэхён. — Чонгук, это мой помощник и тот, на кого я оставляю город, когда долго отсутствую, — представляет мужчину повелитель, на что альфа кратко кивает. — И он единственный, кто меня не боится, кроме тебя, конечно.       — Про мужа моего не забывай, — напоминает Намджун, отпивая из бокала вино.       — Его даже мои феромоны не пугают, всегда летит напролом, даже когда запах прибивает к полу, — вздыхает Тэхён и трёт переносицу. — Он единственный омега в моём доме.       — Но строит твоих альф, — издаёт смешок мужчина.       Чонгук бросает короткие взгляды то на Тэхёна, то на другого альфу, но ничего не говорит, молча ест, понимая, что не может поддержать диалог, потому что ему непозволительно, да и он ничего не понимает в торговых отношениях, границах и политике. Для Чонгука удивительно, что мужчины разговаривают между собой неформально, без должного уважения, как самые давние и близкие друзья.       — Насколько я знаю, наш путь лежит через город Арнар, повелитель тех земель не очень жалует тебя, — говорит между делом Намджун, привлекая внимание Чонгука к диалогу.       — Он мне должен, так что пусть лучше не высовывается и не препятствует, иначе я напомню ему про давний долг, — голос у Тэхёна суровый.       Чонгук молча ест, даже взгляда не поднимает. Неожиданно на его тарелку кладут мясо, от которого исходит пар, а рядом кладут лаваш. Чонгук поднимает взгляд на повелителя, но ничего не говорит, он лишь слегка касается своей коленкой ноги Тэхёна под столом.       — Слышу уже о втором повелителе, который вам что-то должен, — вдруг подаёт голос Чонгук и выпрямляет спину, повернув голову к Тэхёну. — Что же это, если мне позволено знать?       — Первый должен мне свою жизнь, второй же часть своих земель, — рассказывает повелитель без утайки. Перед Чонгуком он скрывать ничего не станет, пусть знает всю правду о том, с кем теперь живёт.       — Но вы ничего не забираете? — чуть склоняет голову набок Чонгук, внимательно смотря на Тэхёна. Ему интересно, отчего такой страшный и безжалостный человек позволяет долгу быть.       — Первый свой долг уже отдал.       — Вы его… Но когда успели, если всё время были со мной? — вскидывает брови Чонгук в удивлении. Он помнит, что утром, перед отъездом, Тэхён поднимал тему повелителя тех земель, где альфа был рабом.       — Я ведь говорил, что я не настолько жесток, как ты думаешь, — вздыхает Тэхён и бросает суровый взгляд на Намджуна, который усмехается, наблюдая за ним и Чонгуком. Ещё немного и Тэхён попросит выпроводить его на улицу, пусть жарится на солнце. — Я обменял его долг на твою свободу.       — Что? — тихо шепчет Чонгук и сглатывает слюну, точно шокированный. Его свобода в обмен на сохранность жизни другого повелителя!       — Ночью я отправил ему письмо, где сообщил, что готов закрыть глаза на долг в виде его жизни, если он дарует тебе свободу, — признаётся Тэхён, смотря в большие глаза Чонгука.       — А если бы он отказал?       — Я бы убил его. Забрал бы долг и тебя. Я бы в любом случае забрал бы тебя, Амир, — твёрдым голосом заявляет Тэхён и отпивает из бокала немного вина.       — Конечно, ты бы его забрал, — нарочно громко вздыхает Намджун, тоже отпивая вино из бокала. — Я бы всё отдал, чтобы увидеть тот самый момент, когда ты наткнулся на столь ценное сокровище.       Чонгук чувствует, как горят кончики ушей, благо они скрыты за волосами и никто не может этого заметить. Сердце в его груди от услышанного колотится быстро, даже больно. Его свобода стоила сохранности жизни повелителя. Тот смог сохранить её, избежав гнева Тэхёна, лишь отдав раба, который приносил огромнейшие деньги в казну города. В добавок к этому мелкие издёвки Намджуна, который точно давно знаком с Тэхёном, смущают. Тот явно знает больше о повелителе и о его прошлом. И по его мнению Чонгук тот, кого Тэхён искал долгое время.       — А второй повелитель? — прочищает горло Чонгук и переводит взгляд на свою тарелку.       — К нему мы пока не пришли, но его земли мне без надобности, — возвращается к трапезе Тэхён. — Может, случится так, что мне понадобится его помощь, тогда земли останутся у него.       — Господин Амир, — обращается к альфе Намджун. — А вы знаете, что на востоке Тэхён единственный повелитель-энигма? Осмелюсь предположить, что даже на других частях нашего мира энигм почти нет.       — Простите, мне не было доступно образование, я даже не знал о существовании энигм, — признаётся Чонгук, чувствуя себя неловко. Намджун ведь должен знать, что Чонгук был рабом, но всё равно это давит и вызывает неприятное смущение.       — В этом нет ничего постыдного, думаю, Тэхён не откажет вам в получении образования. Да и я, честно вам скажу, сам не знал об энигмах, пока не встретился с Тэхёном, — улыбается ему Намджун. Но словив на себе угрожающий взгляд, быстро убрал улыбку и опустил взгляд. — Я же просто улыбнулся!       — Не надо ему улыбаться, своему мужу улыбайся.       Вдруг в палатку заходит омега, одетый в персикового цвета одежды. Он, избегая все нормы приличия, подбегает к столу, падает на подушки рядом и кладёт голову на плечо Намджуна.       — Я ненавижу пустыню, Намджун, — ворчит он с закрытыми глазами, прижимаясь к своему мужу. — Песок везде! Даже под одеждой.       — Чимин, — вздыхает альфа, точно наблюдая подобное поведение не впервые. — Тэхён здесь.       — Мы виделись уже, — отвечает кратко Чимин, морща свой нос.       — Он не один.       Омега резко открывает глаза и садится нормально, уставившись на незнакомца, что сидит напротив него подле Тэхёна. И это точно та самая драгоценность, которую повелитель искал долгие годы. Утончённый и изящный альфа. Прекрасный и совершенный для мрачного и серого мира Тэхёна.       С омегой Чонгук обменивается приветственным взглядом и кратко кивает. Лицо скрыто за вуалью, но глаза красивые и подведены розовыми тенями, волосы собраны, открыв взор на тонкую шею. Рядом с Намджуном тот кажется миниатюрным и столь изящным, что даже удивительно. Чонгуку вдруг стало интересно, как те познакомились, ведь Чимин кажется ненамного старше самого Чонгука, а Намджун старше даже повелителя Ратнарадж.       Сам по себе Намджун довольно крупный, через одежду видны очертания мышц, на скуле есть старый шрам. Взгляд у него спокойный и даже добрый, он особенно тёплый, когда обращён на Чимина. Но в сравнении с Тэхёном, Намджун всё равно чуть меньше.       В глазах Чонгука повелитель Ратнарадж куда привлекательнее, а его суровый взгляд без капли теплоты пленит и обжигает. Чонгука злит, что эти глаза, которых все боятся, нравятся ему. Злит, что он сравнивает своего повелителя с другим мужчиной. Альфу раздражает то, что он думает об этом всём сейчас. Ему нельзя об этом думать, иначе это плохо кончится.       Чимин перенимает внимание своего мужа на себя, давая Чонгуку возможность поговорить с Тэхёном и отвлечься от неподобающих мыслей, которые точно сведут его с ума в один момент. Чонгук не готов к тому, что может сам желать быть в обществе Тэхёна, как и греться в его тепле. Именно сейчас он это и делает — греется от жара, что исходит от повелителя, наслаждается этим.       — Вы не спали сегодня со мной, — припоминает Чонгук не смятые простыни и ровную подушку.       — Накопилось много неотложных дел, — кратко отвечает Тэхён и обращает на альфу довольный взгляд. — Было тоскливо без меня?       — Ещё чего, — фыркает Чонгук и заглядывает в глаза повелителя с искрой. — Мне куда больше нравится спать одному, чем с вами.       Между ними ничтожно маленькое расстояние, но Чонгук не стремится отстраниться. Он сидит неподвижно, тихо вдыхает аромат повелителя, которым тот опять управляет, чтобы Чонгук сидел рядом покорно и не смел возражать.       Чонгук не станет говорить, что рядом с повелителем ему не снятся кошмары о прошлом, не желает открывать свою слабость и страх.       — Вновь лжёшь, глядя мне в глаза, — приподнимает уголок губ Тэхён.       — Вы научите меня писать и читать? — переводит тему Чонгук, видя положительный настрой повелителя. Кажется, даже суровые глаза не столь страшные и холодные, когда Чонгук с ним говорит.       — Что же мне за это будет? — задумывается Тэхён, скользнув взглядом по Чонгуку. — Обучение письму и чтению довольно долгий и трудоёмкий процесс, столько времени уйдёт.       — Чего вы желаете, оно мне понятно без лишних слов, — вздыхает Чонгук и разрывает зрительный контакт с повелителем, чувствуя неприятный укол.       За необходимые знания придётся расплачиваться телом, чего Чонгук не желает. Он бы хотел, чтобы повелитель не рассматривал его только как способ скрасить ночь. Великая любовь Чонгуку не нужна, но раз он не раб, то и отношения хотелось бы лучшего.       «О каком хорошем отношении я думаю?» — вздыхает от своих мыслей Чонгук. — «Он забрал меня, дал возможность есть и спать досыта, научит читать и писать, а плата всего лишь моё тело. Не так уж и много».       Только Чонгуку хотелось бы иного отношения. Ему бы хотелось быть альфой, крепким и сильным, иметь возможность работать и жить свободно. Сейчас же он ступил на путь, когда он альфа для энигмы, он попал в сети человека, который желает его тело.       Чонгук может остаться подле него, жить беззаботно, расплачиваясь лишь телом, но ему, как альфе, это претит. Подчиняться и быть под властью сильнейшего ему отвратительно, гордость не позволяет, как и природа.       Но именно с сильнейшим, с тем, кто способен подчинить и стерпеть характер Чонгука, он впервые в жизни испытал столь яркое удовольствие, что это становится его зависимостью. Чонгук желает ощутить это вновь, тайно в мыслях вспоминает жаркие прикосновения и то, как быстро билось сердце в обществе Тэхёна. Ни один омега не смог сделать подобного с Чонгуком ранее.       Твоё тело желает подчиняться сильнейшему.       Всплывают в голове слова повелителя в их первую ночь. Чонгук больно кусает себя за щёку, приводя в сознание и отгоняя назойливые мысли о близости с повелителем. Об этом думать нельзя.       — Позволь мне заплетать твои волосы, — выдвигает свою просьбу Тэхён. — В обмен на занятия чтением и письмом я буду заплетать тебя каждый день.       Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и смотрит на него удивлёнными глазами. Ему думается, что слова повелителя послышались, но тот смотрит серьёзно в ожидании ответа.       — Вы не шутите со мной?       Удивление Чонгука искреннее, ведь он ожидал слов о близости. Он чувствует облегчение, ведь просьба простая. Если желание Тэхёна заплетать его, то пусть так и будет. Чонгук не любит прикосновения к своим волосам от чужих, но повелитель делал это уже так часто, что Чонгук привык. Он никогда не испытывал дискомфорта от этих прикосновений.       Одновременно с облегчением Чонгук испытывает разочарование. Он ведь полагал, что повелитель возжелает его тело, чтобы Чонгук не сопротивлялся в близости. Такого желания не последовало, и Чонгук не понимает, почему этим огорчён, ведь должен радоваться, ему не придётся вновь заниматься подобным с повелителем.       Правда лишь в том, что тайно в мыслях Чонгук желает этого, ему хочется тех ярких красок и эмоций, что ощущало тело ранее в руках Тэхёна. Чонгук сопротивляется подобным мыслям, но они назойливо проникают в голову.       — Нет, я всегда серьёзен, — спокойно отвечает Тэхён и наклоняется к Чонгуку ближе. — Близость с тобой я могу получить и просто так, для этого нет необходимости что-то делать. Тем более в скором времени ты сам захочешь этого.       — Этому не бывать, — резко отвечает Чонгук, понимая, что нужно стараться меньше вспоминать об их близости. Иначе повелитель окажется прав — в один момент Чонгук сам придёт к нему и возжелает. — Но хорошо, я согласен. Можете заплетать мои волосы, раз вам так этого хочется.       Уголки губ Тэхёна слегка приподнимаются.       Чонгук идёт ему навстречу, не сопротивляется. Внимание этого альфы можно обратить в свою сторону, дав желаемое. Тэхён надеется, что в один из дней, Чонгук будет желать его. Не для близости и жаркой ночи, а для большего.       — Предположительно завтра может быть песчаная буря, — вдруг говорит Намджун, отвлекая от диалога. — Можем задержаться здесь.       — О нет, — страдальчески вздыхает Чимин и закидывает в рот несколько виноградин.       — На день или два? — интересуется Тэхён, оторвав наконец взгляд от Чонгука.       Никогда ранее он ещё не испытывал такого сильного желания кем-то любоваться, до такой степени сильного, что даже силы воли не хватает.       — Предположительно на день, — кивает Намджун. — Но природа непредсказуема.       Взгляд альфы мечется между Тэхёном и Чонгуком, очень явно намекая на совместное будущее новой пары. Но Чонгук ничего не понимает в намёках, а Тэхён бросает в него столь суровый взгляд, что Намджун давится собственной слюной. Повелителя Ратнарадж лучше не злить, и Намджун об этом прекрасно знает.

      ❤️‍🔥

      В главной палатке Чонгук сидит за письменным столом и старательно выводит линии и различные закорючки, которые ему сказал выводить повелитель. Сам Тэхён стоит рядом, внимательно наблюдая за тем, чтобы Чонгук правильно держал перо, что у него получается без проблем.       — Долго нужно делать это? — хмурится Чонгук, исписав уже весь лист закорючками.       — Думаю, что этого достаточно, — кивает повелитель и забирает лист, разглядывая ровные линии. — Начнём изучать алфавит.       Чонгук слегка ёрзает на стуле в предвкушении. Когда Тэхён наклоняется к столу и забирает из его рук перо, альфа следит за тем, как тот пишет в столбик одну букву несколько раз, после другую и третью.       Запах повелителя окутывает по новой, он приятно расслабляет и успокаивает, каждый раз Чонгук чувствует себя словно в небесах среди нежных облаков. Не верится даже, что суровый и серьёзный повелитель может так влиять на него своими феромонами. Он не устрашает, не заставляет дрожать и подчиняться, а успокаивает.       От повелителя исходит жар, когда он наклоняется к столу и пишет первые буквы. Чонгук следит за его рукой, за тем, как старательно Тэхён выводит каждую букву. А затем взгляд скользит выше, на красивый профиль, на яркие губы, на чуть нахмуренные брови и довольно длинные ресницы. Чонгук замечает даже маленький шрам у виска.       Он бы так и разглядывал энигму, если бы повелитель не закончил писать и не обратил на него свой взгляд. От неожиданности Чонгук быстро отвёл глаза, чувствуя, как забилось сердце от испуга. Он только что любовался повелителем! Немыслимо, ужасно и отвратительно. Подобного делать больше нельзя.       «Когда-нибудь он прекратит играть со мной своими феромонами. Нужно научиться справляться с этим», — думает Чонгук, выравнивая дыхание и стараясь себя успокоить.       — Тебе не обязательно писать их так же, как это делаю я. У каждого человека свой почерк, который передаёт его характер, — даёт наставления Тэхён и возвращает в ладонь Чонгука перо. — Не надо спешить, у нас много времени, будем заниматься каждый день.       Тэхён делает вид, что ничего не заметил, незачем обращать на это внимание, он не хочет слышать грубые слова от Чонгука сейчас. Альфа требует осторожный подход, без давления. Обладая сдержанным характером и стойкостью, Тэхён умеет терпеть и выжидать момент. Он будет наблюдать за своей добычей столько, сколько потребуется, а после привяжет к себе и никогда не отпустит.       Вновь взявшись за перо, Чонгук старательно выводит каждую букву, делая довольно мало ошибок. У него только несколько раз получаются кривые буквы, когда он путается в какую сторону вести линию пером.       Тэхён внимательно наблюдает за тем, как альфа старается в письме, следит за его красивой рукой, за тонкими пальцами с блестящими украшениями на них. Скользит взглядом по пшеничным волосам, которые слегка распушились. Он не может оторвать от него взгляда, не может даже отойти в сторону, так сильно нравится ему нежный аромат жасмина.       Ноги Тэхёна словно приросли к полу, пустили корни, не желая куда-либо отходить. Хочется стоять около Чонгука и дарить ему своё тепло, окутывать запахом, чтобы тот не думал о тревогах, чтобы тот стал зависимым и никогда не захотел уйти.       Тэхён так боится, что когда они прибудут в его родные земли, то Чонгук попытается сбежать от него, не захочет быть рядом, воспротивится этому. Держать альфу подле себя против воли Тэхён не хочет. Он энигма, который имеет лишь одну слабость в этом мире.       В его власти заставить и принудить, сломать волю любого, но не Чонгука. Тэхён забрал его из грязных лап в желании позаботиться и даровать свободу.       Его силам нет предела, в природе энигма самый главный ген, таких как он — единицы. Единственный энигма, которого он знал, был его собственный отец. С самого детства Тэхёну говорили, чтобы он никогда и никому не говорил о том, кем является, ему приходилось притворяться альфой. Нельзя было показывать, насколько феромоны энигмы опасны, ведь способны подчинять как омег, так и альф.       — У меня довольно неплохо получается, — выводит повелителя из мыслей голос Чонгука.       Альфа сидит с прямой спиной и на двух ладонях держит исписанный лист, гордясь самим собой.       — Что скажете? — поднимает он взгляд на повелителя, что не отходит от него ни на шаг.       — Ты точно не учился раньше письму? — интересуется Тэхён, разглядывая буквы.       — Возможно, в детстве меня пытался научить папа, но я не помню. Мне рано пришлось повзрослеть, а события десятилетней давности стёрли многие воспоминания, — вздыхает Чонгук и опускает взгляд обратно на свои старания. — Покажете, как пишутся другие буквы?       Лицо Тэхёна не меняется, оно серьёзное и, как кажется Чонгуку, довольно мрачное, словно думы энигмы занимают всё его внимание. Повелитель забирает перо, коснувшись кожи Чонгука кончиками своих пальцев, после чего пишет в столбик несколько букв и возвращает перо обратно, теперь уже не касаясь Чонгука.       Чонгук бросает на повелителя настороженный взгляд, пока тот не выпрямляется обратно, и возвращается к письму.       Слова о папе Чонгука напомнили вчерашний разговор у костра. Тэхён смотрит на длинные пшеничные волосы, которые спрятали Чонгука со всех сторон. В воспоминаниях всплывает та самая ночь, когда Тэхён столкнулся со своим врагом в небольшой деревушке. Тот самый омега со светлыми волосами и ребёнок точная его копия.       Тэхён хмурит брови, стараясь вспомнить каждую деталь той ночи. Он желал спрятать омегу с ребёнком, но когда протянул руку, чтобы помочь тому подняться, маленький альфа схватил меч поверженного врага и вонзил его в бок энигмы довольно глубоко. Вместо слов, которые крикнул тогда омега, в ушах гул. Тэхён лишь видит в воспоминаниях, как шевелятся губы омеги, что-то говоря маленькому альфе, но повелитель не помнит тех слов.       — Чонгук, — вдруг обращается к альфе Тэхён и мягко касается волос, что спадают по плечу.       — Я делаю что-то не так? — резко перестаёт выводить каждую букву Чонгук, поднимая руку с пером над столом. Но ошибки он не замечает.       — Вчера за ужином ты сказал мне, что ранил воина, защищая своего папу, — напряжённым голосом начинает говорить Тэхён, смотря на альфу так серьёзно, что тот весь сжимается. Тэхён знает, что выглядит устрашающе, когда серьёзен, но сейчас он не в силах изменить своего лица. — Что именно ты помнишь с того события?       — О… Почему вы вспомнили об этом сейчас? — теряется Чонгук и нервно сжимает перо. — Я обычно не думаю о прошлом, ведь оно страшное и приносит много боли, но… Вы довольно умело управляете своими феромонами, что вчера я расслабился и поддался порыву довериться вам. Не делайте так больше, я прошу вас.       Альфа издаёт нервный смешок и чешет затылок, бросив в глаза энигмы слегка смущённый взгляд. Но Тэхён смотрит настолько серьёзно, что по телу Чонгука пробегаются мурашки.       — Я почти ничего не помню, — тяжело вздыхает Чонгук. — Помню лишь, как схватил лежащий на земле меч и кинулся на воина, что тянул руки к моему папе. В тот момент я думал лишь о его защите, поэтому меч для меня ничего не весил. Я ранил воина в бок, но, кажется, тот желал помочь, а не навредить. Больше я ничего не помню с того момента.       Слушая слова Чонгука, Тэхён вновь погружается в далёкие воспоминания, когда получил самое глубокое ранение. Удар мечом не убил бы его, раны у энигмы заживают гораздо быстрее, чем у других людей. Но именно этого маленького альфу Тэхён старательно пытался не потерять из памяти, желал найти его и его папу, так малыш был смел.       — Повелитель Ратнарадж? — тихо зовёт его Чонгук и слегка касается предплечья повелителя кончиками пальцев. — Всё в порядке?       Чонгука пугает и напрягает поведение энигмы, тот ещё не был с ним таким хмурым и задумчивым. Казалось, что раз повелитель энигма и ничего не боится, то ему нечего опасаться и о чём-то так серьёзно размышлять. Ведь любая проблема, возникающая на пути столь сильного человека — решаема.       — Я оставлю тебя на несколько минут, — вдруг говорит Тэхён. Он мягко проводит ладонью по волосам Чонгука и большими шагами покидает палатку, выходя под жгучее солнце.       Ослепляющие лучи и горячий воздух не приводят в чувство, Тэхён хмурит брови, смотрит на горизонт, где видны лишь горы песка и чувствует, как его внутренний мир леденеет. Это он. Тот самый маленький альфа, который оставил на его теле глубокую рану.       Тэхён думал, что отыскал всех жителей деревни, спас каждого из рабства, но он упустил двоих. Омегу с сыном.       Солнце начинает жечь лицо и напекать голову. Энигма разворачивается и стремительно идёт к палатке Намджуна. Заходит внутрь без предупреждения, застав момент, как Чимин делает ему массаж спины.       — Нет, ну а стучаться? — возмущается омега, резко вскочив.       — По ткани? — спрашивает раздражённо Тэхён, указывая взглядом на строение палатки.       Повелитель оглядывает убранство и замечает на кровати, рядом с развалившимся полуобнажённым Намджуном недопитое вино среди фруктов на подносе. Без лишних слов подходит ближе, наливает себе в бокал и выпивает в несколько больших глотков. Алкоголь нисколько не помогает, лишь бьёт в голову, вынуждая поморщиться и наполнить бокал вновь.       — Что с тобой? — спрашивает Намджун, надевая рубашку и садясь на край кровати. Пузырь с вином не забирает, что-то явно произошло, это видно по тому, как напряжён Тэхён.       Энигмам сложно проявлять свои эмоции, они довольно закрытые, всегда серьёзные и почти не делятся тревогами. Намджун даже слышал, что те не умеют плакать. Поэтому поведение Тэхёна вызывает тревогу.       — Это он, — на выдохе говорит Тэхён и делает последний глоток вина.       — Он, хорошо. Кто «он»? — уточняет Намджун, неотрывно смотря на друга.       Тэхён ставит бокал обратно на поднос и заглядывает в глаза Намджуна, молча давая понять, кого он узнал в Чонгуке.       — Не может быть, — выдыхает Намджун и медленно встаёт с кровати. — Но как такое возможно? Это было десять лет назад, если не больше. И, значит, его дом — это твои земли...       — Я не знаю, — тяжело дышит Тэхён. — Я не знаю, как такое возможно.       Не зная, куда себя деть, Тэхён делает несколько шагов по комнате и трёт своё лицо, но останавливается напротив Намджуна.       — События сходятся. Хоть мы и помним ту ночь размыто, но я получил ранение от маленького альфы, что защищал папу, и это Чонгук, — рассказывает Тэхён.       — Ему не обязательно знать, Тэхён, — тихо говорит Чимин и подходит к энигме.       От сильных феромонов ему становится тяжело дышать, сдавливает грудь и хочется убежать, но он не может. Омегам тяжело находиться рядом с энигмами, нежная и хрупкая природа омег не выдерживает столь сильного напора. Но Тэхёну необходима помощь.       — Не обязательно знать сейчас, — добавляет Чимин. — В то время войны были частым явлением. Я тоже попал в рабство после той ночи. Именно ты в то время отыскал каждого жителя, попавшего в рабство, и вызволил. Ты не воспользовался ситуацией, не пленил людей, а попытался помочь. Всё хорошо, Тэхён. Всё хорошо.       — Я не нашёл их, — выдавливает из себя Тэхён. — Забыл об омеге с ребёнком на руках.       — Ты не забыл, просто они спаслись и не попали в рабство к твоему врагу, — мягко говорит Чимин. Он поворачивает голову к своему мужу и, получив краткий кивок, кладёт ладонь на плечо Тэхёна, слегка поглаживая. Жар, что исходит от энигмы, обжигает даже через одежду. — Если бы Чонгук тогда не ранил тебя, то ты бы их спас. Всё случилось так, как должно было случиться, теперь он в твоих руках и ты можешь дать ему столько заботы, сколько он заслуживает.       Тэхён закрывает глаза и выравнивает дыхание, чувствуя, как постепенно сердце перестаёт отчаянно биться и гореть огнём. Казалось, что ещё немного, и он начнёт задыхаться от собственных эмоций, с которыми не может справиться.       — Не говори с ним сейчас об этом, — мягко говорит Чимин. — Учи его читать и писать, расположи к себе.       Кратко кивнув, повелитель провёл ладонями по своему лицу, приводя себя в чувство, после чего вернул на лицо серьёзность и даже суровость. Не сказав ни слова, он покинул палатку.

❤️‍🔥

      — С ним же всё будет в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чимин, возвращаясь к своему альфе и попадая в его жаркие руки.       — Обязательно. Энигмы — сильнейшие из нас всех, — успокаивает его Намджун, разместив широкую ладонь на пояснице. — Эмоции не убьют его.       — Но разбитое сердце? — шепчет Чимин в страхе. — Тэхён говорил как-то, что только одна вещь способна убить энигму. Может, это потеря любви или предательство?       — Я не знаю, Чимин. Думаю, нам нужно проследить за всем, — выдвигает идею Намджун. — Тэхён многое для нас сделал. Для меня, для тебя. Мы не можем ему позволить потерять Чонгука и позволить эмоциям взять верх. Ведь таким, какой он был сейчас, я его никогда ещё не видел.       — Предлагаешь проследить, чтобы они сошлись, как пара? — хитро улыбается Чимин.       — Именно.       — Ах, — вздыхает омега и кладёт голову на плечо мужа. — Насколько я знаю, чувства энигмы покрыты тайной. Они почти не влюбляются, а если это и случается с ними, то лишь раз.       — Так оно и есть, — кивает Намджун, поглаживая мужа по спине. — Сразу можно было обо всём догадаться, когда он показал нам Чонгука. Удивительно, что не спрятал от чужих глаз, опасаясь, что навредят или пожелают украсть.       — Нам он доверяет, ведь мы с ним знакомы так давно, особенно ты, — тихо говорит Чимин. — Думаю, нужно слегка подтолкнуть Чонгука в его сторону.       — Да, — соглашается Намджун.       Чимин тихо пищит и падает со своим мужем на кровать, крепко того обнимая. Горячими губами он целует его в шею, плечи и обнажённую грудь. Этот мужчина сводит омегу с ума, с самой первой встречи Чимин был сражён им, но не показал этого, кусался и брыкался.       — Лучик, сейчас ведь день, — вздыхает Намджун, когда омега опускается дорожкой поцелуев по его телу, скользит нежными ладонями, собирая кончиками пальцев каждый рельеф тела. Омегу от себя Намджун даже не отталкивает, пытается вразумить лишь для вида, пока млеет под его поцелуями.       — Когда нам это мешало? — поднимает взгляд Чимин и проводит языком у пояса штанов. — Можно?       — Ты спрашиваешь, когда уже довёл меня до грани? — поднимается на одном локте Намджун и смотрит на появившуюся улыбку на лице мужа.       — Да, — кивает омега и спускает штаны, жадно сглотнув.       — Иди сюда, — сильные руки смыкаются на плечах омеги и тянут наверх. — Не люблю, когда ты стоишь на коленях передо мной, — серьёзно проговаривает Намджун и снимает с омеги штаны, оставив его в одной лёгкой рубашке.       — Но я хотел... — облизывает свои губы Чимин, но замолкает, когда опускается обнажёнными ягодицами на крепкие бёдра мужа и чувствует, как их члены встречаются между телами. — Ты всегда такой горячий, что я сгораю.       — Ты делаешь меня таким, — чуть ли не мурчит Намджун и обхватывает одной рукой омегу за талию и чуть приподнимает, чтобы насадить на свой член. Действия у альфы уверенные, он всегда держит Чимина крепко и до того надёжно, словно омега в его руках самое хрупкое создание.       Чимин хмурит брови и кусает нижнюю губу, пока принимает Намджуна всего, по самое основание и до дрожи к ногах. Он тихо стонет, когда член наполняет его, и обвивает руками шею мужа, жмётся к нему тесно.       Своему мужу Намджун никогда не отказывает, будучи ещё молодым омегой в самом расцвете сил, Чимин не может насытиться альфой, нападает на него при любом удобном случае. У них даже нет необходимости в подготовке и растяжке, так часто они имеют близость. Но иногда, когда Намджун выжат или сильно занят, он доводит мужа одной лишь рукой.       Бывают дни, когда повелитель покидает дворец, оставив все дела на Намджуна, Чимин в такие дни подолгу остаётся один, чем недоволен. За долгие годы вместе Намджун хорошо изучил своего мужа. Чимин приходит вечерами в кабинет, запрыгивает на бёдра мужа, либо бесстыже садится на стол и требует ласки.       Чимин никогда не выглядит скромным и покорным омегой, он громко смеётся, прыгает вокруг своего мужа неугомонным зверьком, в то время как Намджун занимает довольно важный и крупный пост около повелителя Ратнарадж. Чимин может донимать всех вокруг, и никто не посмеет сказать, что тот ведёт себя непозволительно для омеги и для мужа высокопоставленного альфы. Каждый во дворце повелителя знает, что единственному омеге здесь позволено всё. Намджун работает много, часто посещает встречи с другими повелителями, оставляя Чимина дома, ведь тот совсем не знает стыда и однажды довёл своего мужа до грани прямо на важной встрече.       На той самой важной встрече, сидя около своего мужа, Чимин коснулся его члена под столом. Тогда альфа чуть не сгорел со стыда, продолжал серьёзным голосом обсуждать важные проблемы, пока омега то сжимал его член, то отпускал и трогал бедро. В моменте Намджун так разозлился, что вышел вместе с мужем и скрылся где-то в глубине дворца. Чимина он взял быстро и грубо прямо в каком-то холе, сжимая его рот рукой и не давая даже сказать слово против. Тогда он прижимал его к стене, пока омега содрогался под ним и еле стоял на ногах.       Больше Чимина он с собой не брал, но и секс у них был тогда один из самых ярких.       — Ох, — стонет омега и откидывает голову назад, обнажая шею.       Намджун цепляется за неё зубами, оставляет свои отметины и лижет метку, от прикосновения к которой Чимин пытается сжать ноги. Ноготки омеги полосуют плечи, а сам он поднимается и опускается, опираясь коленями о кровать. Он делает всё сам и даже злится, что Намджун ему никак не помогает, лишь ягодицы разводит своими сильными и невозможными пальцами, но на встречу не двигается.       — Пожалуйста, — просит Чимин, находясь на грани и впиваясь ноготками в плечи мужа. — Намджун.       Низко простонав, Намджун опрокидывает омегу на кровать животом вниз и широко разводит его ягодицы, сразу входя резко и глубоко под звонкий стон. Чимин под ним вскрикивает, дёргается в сторону, но его останавливает рука альфы, что прижимает к кровати между лопаток.       Без остановки Намджун входит быстро, прижимает омегу к кровати и низко стонет, насыщаясь своим мужем.       Омега сжимает руками покрывало над головой, пытаясь приподняться, пока альфа нависает над ним, придавливает к кровати и срывается на быстрый темп. Кровать под омегой уже мокрая, он получил оргазм сразу же, как только Намджун в него вошёл вновь, но теперь муж терзает его тело, насыщается сполна, поддавшись инстинктам, которые в нём пробуждает только Чимин.       С новым глубоким толчком Намджун замирает, наполняя омегу собой. Он стонет громко и так, как любит Чимин. До мурашек по всему телу. Чимин приподнимает бёдра ему на встречу, вжимаясь ягодицами в пах, и сжимает покрывало сильнее, пока весь сжимается и получает новый оргазм от ощущений.       За столько лет брака у них нет детей, Намджун не боится заканчивать в омегу, зная, что ничего не произойдёт. Они не могут иметь детей. Чимин изучает различные травы, он с юного возраста обучался лечению и является главным лекарем у повелителя Ратнарадж. Но как помочь им, так и не узнал.       — У меня накопились дела, — жарко шепчет на ухо мужу Намджун и толкается внутрь под жалобный скулёж. — Даже не думай совершать на меня новое покушение.       — Если мы застрянем в этой пустыне, то я буду совершать эти покушения каждый час, — угрожает ему Чимин и тихо стонет, когда альфа покидает его. — Чтобы сполна быть наполненным тобой.       Следы от своих рук Намджун разглаживает мягкими прикосновениями, целует мужа в плечо и встаёт с кровати. Он жадно смотрит на обнажённые ягодицы, которые приняли румяный оттенок, во рту скапливается слюна, так сильно Намджун желает их вкусить, сжать руками и поглотить своего мужа. Но у него действительно много дел. У повелителя нет никого, кроме самого Намджуна, они вдвоём решают все вопросы и дела с документами.       Чимин тихо вздыхает и ёрзает на кровати, после чего переворачивается на спину, открыв взор на свой плоский живот, который обнажился благодаря задранной рубашке.       — Не соблазняй меня, — строго проговаривает Намджун, предупреждающе смотря на мужа, который приподнимает уголок губ и сгибает ноги. Он скользит ладонью по животу, достигает члена, который сжимает пальцами и опускается пальцами ниже.       Намджун отслеживает это потемневшим взглядом. Кончики омежьих пальцев трогают покрасневший вход, а после два из них теряются внутри омеги, который издаёт тихий стон и вздрагивает.       — Как тебя много внутри меня, — грязно говорит Чимин и закрывает глаза, продолжая ублажать себя на глазах мужа.       Такое происходит у них часто, даже первый секс произошёл до брака лишь по той причине, что Чимин был инициатором. Он как сейчас помнит, как в тот вечер пытался соблазнить Намджуна, но мужчина был серьёзен и непреклонен. В ход пошли юркие пальчики Чимина, он стал ублажать себя в купальне альфы, а когда там появился Намджун, то их было не остановить.       Чимин двигает пальцами медленно, они у него довольно короткие и ими сложно достать до чувствительного места, но этого хватает, чтобы вздрагивать на каждое прикосновение. Его бедра касается тёплое дыхание, Намджун сжимает кожу одной рукой, а пальцами второй руки касается входа, внутри которого блуждают омежьи пальчики.       — Ты невыносим, — вздыхает в усталости Намджун и добавляет два своих пальца, которые омега с готовностью принимает и прогибается в спине со стоном.       Чимин свои пальцы не достаёт, чувствует, как с ними сплетаются пальцы альфы и как он сгибает их вместе, касаясь того самого. Омега закатывает глаза и дрожит всем телом, готовясь получить новый оргазм. Язык мужа кружит вокруг входа, он целует кожу, покусывает бёдра и доводит омегу до нового крика.       — Продолжим, но чуть позже, — Намджун вновь целует во внутреннюю сторону бедра и достаёт их пальцы. — Умыть тебя или умоешься сам?       — Сам, — выдыхает Чимин. — Чем быстрее ты закончишь с делами, тем быстрее я вновь окунусь в твои объятия.       Намджун улыбается, целует мужа в коленку и оставляет его. Будучи старше Чимина на больше, чем десять лет, альфа не имеет столько энергии, как омега, но старается давать ему всё, что тот пожелает.       С самого первого дня, как Чимина вызволили из рабства, он попал под присмотр Намджуна. Омега куксился, сопротивлялся и думал, что Намджун его враг. Но потом, под спокойствием альфы и под его заботой Чимин расслабился. И пока Намджун не ожидал, набросился на него и соблазнил!       Невероятно, как этот омега перевернул жизнь Намджуна. Альфа предупреждал его, что у них не будет детей, но Чимин видел лишь его, совершенно не думая о продолжении рода. У Намджуна были омеги до него, со всеми он расстался, не в силах даровать детей, один лишь Чимин выбрал его, а не детей.       И чтобы не позволить омеге разочароваться в нём, Намджун делает всё, что тот только пожелает.

❤️‍🔥

      — Думаю, на сегодня достаточно, — нарушает тишину повелитель и забирает из рук Чонгука перо, откладывая его в сторону.       С момента возвращения Тэхёна прошло несколько часов, которые Чонгук непрерывно учился писать и изучал алфавит. Он не помнит, чему его учил папа, но, видимо, знания отложились в его голове.       На краю стола стоит почти пустая тарелка из-под фруктов, которыми его подкармливал повелитель. За всё время Тэхён почти не проронил ни слова, лишь называл буквы и предлагал сделать перерыв. Чонгук бросал на него осторожные взгляды, но повелитель всё время находился в своих думах.       Чонгуку всё равно, он не будет спрашивать и волноваться, главное его желание — это не повелитель, а обучение письму и чтению, ведь тогда перед ним откроется множество знаний.       — Ужин скоро будет подан, можешь пока отдохнуть, — кратко сообщает повелитель и складывает все исписанные листы в одну стопку, разглядывая чуть кривой почерк Чонгука. В нём уже прослеживается стиль альфы — дерзость, острота и грубость.       Чувствуя лёгкую эйфорию от того, что прошёл первый урок, альфа, слегка кружась в собственном танце, отходит к сундуку, чтобы переодеться. Чонгук пару раз бросает задумчивые взгляды на энигму, но тот сидит за столом и что-то пишет, не обращая никакого внимания на альфу.       «Он так быстро насытился мной или вынашивает какой-то план? Даже не прикасается», — чуть хмурится в своих мыслях Чонгук, пока переодевается в тонкую чёрную рубашку. — «Ха! Мне его прикосновения нисколько не нужны! Я ведь альфа, а не какой-то там омега, чтобы нуждаться в ласке».       Ужин подают через несколько минут. Чонгук выходит из палатки в сопровождении Тэхёна и слегка ёжится от прохладного ветра. Следовало выбрать одежду из более плотной ткани. Около костра их уже ждут Намджун с Чимином.       — Добрый вечер, — приветствует их Чимин и улыбается через полупрозрачную вуаль.       Чонгук кратко ему кивает и снимает тапочки, желая сесть на подушки без них. В моменте песок под ним рассыпается в разные стороны и он теряет равновесие. Руки Тэхёна успевают опуститься на плечи и помогают уверенно встать на ноги.       Горячие ладони словно обжигают кожу. Последний раз Тэхён к нему прикасался ещё в паланкине, в момент их близости. Чонгук не будет признаваться, что скучал по этим ладоням. Столь горячим и сильным, что его сущность альфы смиренно замирает и не желает сопротивляться.       Повелитель ничего не говорит, помогает Чонгуку сесть на подушки и садится рядом. С самим Чонгуком тоже не разговаривает, беседует с Намджуном о торговых отношениях, но подкладывает в тарелку альфы полюбившееся мясо с овощами.       — Я не хочу есть, — вдруг говорит Чонгук, смотря на полную тарелку. От мыслей о повелителе у него пропал аппетит.       — Ешь, — говорит с нажимом Тэхён.       — Не буду, — идёт наперекор Чонгук. Ему надоело странное молчание со стороны повелителя, надоело быть паинькой подле него из-за его друзей.       Тэхён тихо вздыхает и бросает взгляд на Намджуна и Чимина, которые смотрят то на него, то на Чонгука. Омега же приподнимает руку и жестом просит быть мягче. Пусть Чонгук и альфа, но нежность и ласка любого дикаря могут приручить. Безусловно, Тэхён сам не сахарный, он не знает ласки и его мир сплошной мрак после гибели родителей. Но Чонгук ему необходим.       — Амир, пожалуйста, — чуть тише обращается к нему Тэхён и немного наклоняется. — Необходимо поесть. Не расстраивай меня.       С усталым вздохом Чонгук бросает раздражённый взгляд на повелителя, показывая ему всё своё недовольство. Не даст он ему покоя и не позволит с собой играть. Особенно запахом, что Чонгука до ужаса раздражает! Повелитель с ним не разговаривает, не прикасается и почти не обращает внимание, но смеет стискивать по рукам и ногам своими феромонами, чтобы Чонгук ему подчинялся.       Глянув в глаза Тэхёна, эти глубокие и холодные глаза, Чонгук выдерживает длительную паузу, пытаясь считать в них то, что происходит в душе повелителя. Чего таить, ему хочется знать, о чём может думать и что может чувствовать такой человек, как Тэхён. Он пережил много войн, занимает верховенство среди повелителей, внушает страх, но не может ничего поделать с альфой, который не желает есть. Чонгуку интересно, что тот испытывает по этому поводу. Злость? Раздражение? Но глаза энигмы ничего подобного не высказывают.       В душе Тэхёна лишь тревога за Чонгука, чтобы тот хорошо себя чувствовал и не злился на него. Повелитель испытывает приятный трепет, что нашёл того самого альфу, который может выдержать его. Который не боится и не сдерживает колкостей. Чонгук стал ярким огоньком в его мрачном мире. Но теперь, зная о прошлом, Тэхён не знает, как себя вести.       — Повелитель Ратнарадж, — обращается к нему Чимин. — Могу ли я взглянуть на ваши книги? Вы как-то говорили, что у вас есть книги про различные специи.       — Вы готовите? — вдруг спрашивает Чонгук, подняв удивлённый взгляд на повелителя.       Чонгук хочет того кусать, но из раза в раз узнаёт о повелителе что-то новое, что не позволяет быть с ним колючим. Все новые знания о нём рассеивают мнение о жестокости и холоде. Тэхён добр со своими друзьями, не позволяет себе грубости и злости. А тут, оказывается, ещё и готовит. Что же он в себе таит ещё?       — Да, — признаётся повелитель и накладывает в тарелку Чонгука немного овощей. — Чтобы всё съел.       Чонгук закатывает глаза, но замирает на месте, когда чувствует, как на его плечи опускается тяжёлое, но тёплое верхнее одеяние повелителя. От одежды приятно пахнет Тэхёном. Чонгук хватается за его край одной рукой, желая сбросить, высказав свой очередной протест против повелителя, но столкнувшись с его глазами, лишь поправил одежду, укутавшись в неё сильнее.       Идти против Тэхёна тяжело, особенно если он смотрит так серьёзно и глубоко, что Чонгук не способен высказать что-то против. И главной наградой за сдержанный порыв стала добродушная ухмылка на лице Тэхёна.       Когда Тэхён и Чимин уходят, Чонгук лениво ковыряет вилкой овощи в тарелке, после чего расправляет плечи и смотрит на Намджуна.       — Могу я спросить? — обращается он к Намджуну. — Да, конечно, — приподнимает уголки губ Намджун, будто ждавший вопросов от Чонгука.       — Почему рядом с повелителем только альфы? Они и воины, и прислуги, и повара. Нет ни одного омеги.       — Думаю, вы уже заметили, Чонгук, что феромоны энигмы довольно тяжёлые. Никто не может им сопротивляться, альфы подчиняются. Даже мне было тяжело в первое время. Но мы можем существовать рядом с энигмой, а вот омеги не могут, — рассказывает Намджун. — Хрупкий и нежный мир омег не способен вынести столь тяжёлого аромата, как и давления, что тот на них оказывает. Поэтому в пару энигмы выбирают только альфу, да и потомство выносить способен лишь альфа, омега просто умрёт. Рядом с Тэхёном Чимин — единственный омега, и именно около него повелитель Ратнарадж старается контролировать себя. Утром он пришёл к нам и пробыл несколько минут, испытывая столь бурные эмоции, что Чимин еле выдержал такой напор.       — Утром... — хмурится Чонгук. — А что произошло? Если мне позволено знать.       — Дело в вас, Чонгук. Не будьте так суровы к нему, вы первый, кого я вижу подле него и кому он подкладывает еду в тарелку, — вновь улыбается Намджун.       — А вы давно знакомы? — решает сменить тему Чонгук, не готовый слышать о том, что он нравится Тэхёну. Для него странно, что другой альфа говорит ему о подобной симпатии, пока Чонгук сам альфа.       Да, он отличается от Намджуна, он мельче, не имеет столько мышц, да и утончённый. Но и на Чимина Чонгук нисколько не похож, в сравнении с ним довольно крупный и мускулистый.       Ни рыба ни мясо, так Чонгук себя может назвать.       — Очень давно, — вздыхает Намджун. — Наше знакомство было не самым приятным, я нашёл его в одном постоялом дворе, где тот был рабом.       — Он не был рождён повелителем? — вскидывает брови Чонгук.       — Нет.       Глаза альфы становятся большими и круглыми, настолько тот поражён услышанным. Он полагал, что Тэхён имеет огромную власть от роду, что его родители были влиятельными.       — Всё, что у него есть, Тэхён получил кровью и потом. Я сразу понял, что он энигма и выкупил его в обмен на необходимую мне месть, — продолжает рассказ Намджун. — Тэхён помог сокрушить врага, что сжёг деревню с моими близкими, а я пообещал ему помочь вернуться домой.       — Но как он стал таким влиятельным? — интересуется Чонгук, всё ещё поражённый услышанным. — Его все боятся.       — Всё из-за одного сражения. Тогда он сверг повелителя, который убил его родителей. Тэхён убил повелителя и занял его место во главе, дав новое название своим землям — Эльнур.       — А рубины? — задаёт новый вопрос Чонгук.       — Я не знаю, как он их нашёл, кажется, они были с ним уже в тот момент, как он попал ко мне. Возможно, смерть его родителей связана не только с природой энигм, но и с рубинами, — предполагает Намджун. — Думаю, в будущем Тэхён может сам рассказать вам об этом. В его истории много тайн, ведь он не делится со мной ничем. Ни во что не ставит меня ни как друга, ни как своего спасителя. Знаю, что он благодарен, но всё же.       Чонгук опускает взгляд на свою тарелку и съедает все овощи. Опустошает её к тому моменту, когда к ним возвращаются Тэхён с Чимином. Омега идёт впереди и прижимает к груди книгу, повелитель идёт следом, держа спину прямо и расправив плечи. Его взгляд ничего не выражает, но когда он видит пустую тарелку, то чуть смягчает мрачное лицо.       — Завтра будет песчаная буря, придётся задержаться здесь до тех пор, пока она не закончится, — первое, что говорит повелитель, усаживаясь рядом. — Задержка может быть на несколько дней.       — Это опасно? — интересуется Чонгук под страдальческий стон Чимина и неотрывно смотрит на повелителя. Позволил себе эту маленькую слабость — засмотреться на величественную фигуру и великолепное лицо.       — Нет, мы ведь будем в надёжном укрытии, — заверяет его Тэхён и ловит на себе изучающий взгляд. Серёжки в ушах альфы красиво блестят, как и большие тёмные глаза, а эти губы... Тэхёну больших сил стоит не взять то, что он так желает.       Ему безумно хочется поступить так, как в постоялом дворе, но сейчас он выжидает, когда Чонгук сломается сам и признается не только самому себе, но и повелителю, что нуждается в том наслаждении. Тэхён будет терпеливо ждать и впервые не пойдёт напролом, не сожмёт в когтях маленькую мышку.       Чонгук кратко кивает, придя в себя и больше не разглядывая повелителя, и тянется к тарелке с фруктами, но повелитель оказывается первее и ставит её перед ним. Ожидаемо Чонгук закатывает глаза, но довольно ёрзает на подушках, пока закидывает в рот сладкий виноград.       В его голове не укладывается, что повелитель рядом с ним пережил тяжести жизни, был в рабстве, как и Чонгук, потерял в юном возрасте родителей и поднялся на ноги, став мощным и внушающим страх повелителем Ратнарадж. Теперь мысль о том, что Тэхён желает ему помочь не кажется ложной, но тот факт, что энигма принудил его к близости, очень злит.       Чонгук особо не вслушивается в диалог между Тэхёном и Намджуном, ест фрукты, о которых так мечтал, будучи в рабстве. Его часто дразнили постояльцы, показывая своё превосходство. Теперь, благодаря повелителю, Чонгук может их есть каждый день.       К концу трапезы поднимается сильный ветер, из-за чего песок попадает в еду. Прислуги сразу предлагают сделать крышу и стены, но Тэхён отказывается, ссылаясь на то, что они уже поели.       Чонгук наблюдает за ним с прищуром, с прислугами он общается спокойно и сдержанно, не повышает на них голос и не злится, что те не учли ветер и не сделали укрытие заранее. В это время Чимин набирает в тарелку себе еды, которая ему особо сильно понравилась.       — Отнесите вот эти блюда в палату к Намджуну, — вдруг говорит Тэхён, подметивший, что омега ещё не наелся. А после обращается к Чонгуку. — Желаешь что-нибудь?       — Только фрукты, — сообщает Чонгук, подтягивая к себе блюдо, из-за чего с его плеч спадает верхняя одежда.       Повелитель поправляет свою одежду на плечах Чонгука и придерживает за локоть, чтобы тот поднялся с блюдом в руках и не оступился вновь. На такое действие альфа ничего не говорит, но и не сопротивляется, не фыркает и не отталкивает от себя энигму.       В палатке Чонгук ставит блюдо на край стола и снимает верхнюю одежду, вешая её на спинку стула. Ему остро хочется поговорить с повелителем, но он не знает, о чём именно. Затрагивать диалог с Намджуном он не желает, вдруг Тэхён разгневается, что Чонгук знает его тайну.       — Что я буду делать, когда мы прибудем в ваши владения? — интересуется Чонгук, беря с подноса абрикос. Он разламывает его на две части и выкидывает косточку.       — А что хочешь? — подходит к нему повелитель и облокачивается бедром о край стола, наблюдая за альфой.       — Много чего, я ведь так долго был в рабстве, — чуть хмурится Чонгук, но как только кладёт в рот половинку абрикоса, то блаженно закрывает глаза и тихо мычит. — Невероятно.       — Ты можешь сказать мне любое своё желание, — ровным голосом заявляет Тэхён. — Чего желаешь? Говори.       — Хочу научиться обращаться с мечом, — сообщает ему Чонгук. — Вдруг война, а я не готов.       — Хорошо, — легко соглашается повелитель.       — И даже не скажете, что для защиты есть вы, а тренировки укрепят моё тело? Я ведь перестану быть таким утончённым альфой, — прищуривается Чонгук и съедает вторую половинку абрикоса.       — Я в любом случае буду защищать тебя, Амир, — вдруг тихо произносит Тэхён и подходит совсем близко. — Ты моя драгоценность.       Подняв руку, повелитель стирает большим пальцем сок абрикоса из уголка губ Чонгука. Он смотрит ему в глаза, возвышаясь и закрывая собой от всего мира, словно нерушимая стена.       И Чонгук, чего таить, желает стоять за этой стеной, прекрасно зная, что люди могут быть коварными и жестокими к нему из-за необычной красоты. Он уже был долгое время в рабстве, прекрасно понимает, какое к нему может быть отношение.       — Я желаю вас кусать словом, но вы не позволяете мне этого делать, — хмурится Чонгук и складывает руки на груди.       — Кусай, — усмехается повелитель, смотря в сердитые глаза альфы. — Мне даже нравится.       — Но я не могу, вы не позволяете! — злится Чонгук. — Вы не первый, кто пожелал прибрать меня к рукам, но первый, кто это сделал с мыслями о заботе. Другие же желали меня лишь ради красоты, чтобы я танцевал для них, ничего не давая мне в замен. Конечно, вы унизили меня нашей близостью, для других альф я теперь падший и низкосортный. Но...       — Но?       — Ничего, забудьте, — отмахивается рукой Чонгук, не готовый сказать слова, которые доставят повелителю удовольствие. Как и не готовый делиться тем, что притаилось у него в груди.       — Чонгук, не надо со мной играть, — жёстко предупреждает его повелитель, но на ответе не настаивает.       — Кем я буду, когда мы прибудем в ваш дом? — резко меняет тему Чонгук и достаёт дольку ананаса. От одного лишь укуса лицо альфы морщится.       — Моим Амиром. Не подданым, не прислугой, не альфой для утех, а моим мужем, — голос у Тэхёна твёрдый и чёткий, своими словами он громко заявляет, что Чонгук будет подле него. Рядом.       Лицо Чонгука, сморщенное от ананаса, резко расслабляется, уставившись на повелителя.       — Ещё скажите, что сделаете со мной то самое, — указывает он на него откушенным ананасом.       — Наследника? — прямо спрашивает Тэхён и кусает ананас, даже не морщась.       — Именно!       — Если ты того пожелаешь.       — Я альфа, — напоминает Чонгук.       — А я энигма, и я могу сделать так, что ты родишь от меня, — спокойно отвечает Тэхён.       — Но если я не захочу?       — Я не стану заставлять.       — И хватит управлять мной своими феромонами, — вдруг злится Чонгук, откладывая ананас на поднос. Он смущён тем, как спокойно с ним говорит повелитель, который за стенами палатки серьёзный и имеет стальной взгляд. — Я иду спать. И не смейте ко мне прикасаться! Мне неприятно.       Тэхён провожает альфу взглядом и чуть хмурит брови, не понимая, почему тот разозлился на феромоны энигмы, ведь повелитель с самого прибытия в пустыню ничего подобного не делал. Запах успокаивает и расслабляет, но точно не принуждает к чему-либо и не подавляет природу Чонгука.       Про прикосновения Чонгук точно соврал, очередной раз лжёт, глядя в глаза. Будучи энигмой, Тэхён с лёгкостью подмечает, когда чей-либо запах становится ярче. А уж запах Чонгука тем более, особенно, когда тот рядом с Тэхёном. На каждое прикосновение, даже незначительное, тело альфы реагирует мурашками.       Покачав головой, Тэхён снимает ножны и кладёт их на край стола, после чего садится на стул и берёт в руки исписанные бумаги. Спать сегодня вновь не хочется. Чонгук сводит его с ума, Тэхён желает прижать его к себе, поцеловать и не отпускать, желает избавить от всех тревог и подарить всё желаемое.       Текст в бумагах плывёт перед глазами, Тэхён трёт лицо, не в силах сосредоточиться. Тихо спящий Чонгук так и манит лечь рядом с ним, прижать к себе и уснуть, вдыхая успокаивающий запах жасмина, но Тэхён не может. Боится, что если прикоснётся к нему, то не сдержит себя в руках, сорвётся и вновь растерзает.       Бросив бумаги на стол, Тэхён встаёт и выходит из палатки под сильный ветер. На улице он застаёт Намджуна. Тот слегка растрёпан, но явно спать не собирается.       — Что с тобой? — первым интересуется он, подойдя к Тэхёну ближе.       — Я не помню, что такое нежность. Да я даже не знаю, насколько она нужна Чонгуку, — тяжело вздыхает Тэхён, смотря в темноту пустыни. Единственным источником света служит колыхающийся на ветру фонарь.       — Нужна, поверь мне, — позволяет себе улыбнуться Намджун. — Даже мне она нужна. Но хоть мы оба альфы, нам нужна разная забота и ласка. Мне от того, кто слабее, а ему от того, кто сильнее. Просто он противится этому, полагая, что унижает самого себя, принимая твою заботу.       — При удобном случае Чонгук от меня сбежит.       — Этого не будет, — заверяет его Намджун. — А если и сбежит, то вернётся, признав поражение. А знаешь, почему?       — Говори прямо, без вопросов, — хмурится Тэхён, чем вызывает смешок из уст Намджуна.       — Он от тебя зависим, но пока этого не признаёт, будучи гордым. Сколько раз я ловил его за тем, как он на тебя смотрит, как он смотрит, когда разговаривает с тобой. Это не просто так. Безусловно он считает тебя красивым и сильным, но при этом у тебя репутация жестокого и безжалостного повелителя, который получает желаемое любым путём, — голос у Намджуна спокойный, не давящий. Тот желает помочь этим двоим разобраться, ведь если Чонгук сбежит и разобьёт сердце Тэхёна, то одни небеса знают, что может произойти.       — Значит, ему просто нужно время?       — Да.       — Ладно, — сухо бросает Тэхён, продолжая смотреть на горизонт.       — И это всё, что ты можешь мне сказать? — слегка бьёт того по плечу Намджун. — А я-то думал, что великий повелитель Ратнарадж знает о благодарности.       — Спасибо, — скованно говорит Тэхён и уходит в свою палатку.       Он действительно благодарен Намджуну за всё. За своё спасение, за помощь и за Чонгука. Просто повелитель так долго был один, сражался за свои земли и много убивал, что позабыл, как выражать эмоции и говорить слова благодарности. Ведь ему не приходилось благодарить, когда он сам вырывал победу за победой.       В палатке Тэхён подходит к кровати и опускается около неё на корточки, смотрит на спящего лицом к нему Чонгука, чувствуя облегчение, что тот может спокойно спать и не видеть кошмаров.       Подняв руку, повелитель убирает прядь волос, после чего кончиками пальцев касается щеки, находит маленький шрам, на который не успел обратить внимание раньше. Ведь когда Чонгук не спит, Тэхён смотрит лишь на его большие и красивые глаза. После чего касается распахнутых губ и убирает свою руку. Единственное прикосновение, которое он может сейчас себе позволить, ведь если продолжит, то уже не остановится.       Энигмам тяжело сдерживать желание, а Тэхёну, привыкшему получать всё и не имеющего раньше остановки в своих действиях, тем более. Сдерживать тягу к Чонгуку становится невыносимо.

❤️‍🔥

      Поздний вечер, накрытый стол и родители. Чонгук сидит на стуле и держит в руках столовые приборы, ожидая, когда папа наполнит его тарелку. Тёплый вечер омрачается за считанные секунды, как только на улице начинают кричать люди, ржать лошади и появляться вспышки огня.       Каждый раз во снах Чонгук видит одно и тоже — последний семейный ужин. Воспоминания размыты, но именно эти остались в памяти на долгие годы.       Он почти не помнит лиц своих родителей, не помнит слов, что те ему говорили в последний день, но помнит, как взял в руки меч. Каждый раз в кошмаре одни лишь мрачные тени, нет лиц и голосов.       Маленькую ладонь альфы крепко держит омега, пока, сидящий на лошади, пытается вырвать дитя из рук родителя. В суматохе Чонгук отлетает в сторону, а сокрушённый воин падает на землю и больше не встаёт. Во сне его тень растворяется среди темноты. Чонгук видит своего папу, что сидит на земле, видит руки, которые к нему тянутся. Не раздумывая ни секунды, маленький альфа поднимает с земли тяжёлый меч и бежит на защиту папы, вонзая меч в бок другого воина.       Чонгук видит во сне свои маленькие дрожащие руки, видит кровь, а после поднимает голову, чтобы посмотреть на лицо воина. Каждый раз это лишь размытая тень, Чонгук не помнит ни лица, ни голоса. Ничего.       Размытая тень обретает очертания, Чонгук вздрагивает всем телом и резко садится на кровати, когда у тени появляются глаза повелителя Ратнарадж.       Холодный пот стекает по вискам, всё тело дрожит. Чонгук закрывает глаза и вновь вздрагивает, когда видит ту самую картину и глаза повелителя у тени, которую из раза в раз альфа ранит во сне.       — Чонгук?       Альфа вздрагивает и открывает глаза, уставившись на Тэхёна, что появился около кровати и открыл балдахин. Смотря на повелителя, на его глаза, Чонгук не может вымолвить даже звука. В такое совпадение сложно поверить, альфа и не верит, для него это лишь игра воображения.       — Кошмар? — спрашивает повелитель и опускается на корточки, чтобы оказаться ближе к Чонгуку. Он достаёт платок и бережно прикасается им ко лбу и вискам, стирая влагу.       — Столько лет прошло, а я продолжаю видеть ту самую ночь во снах, — осипшим голосом говорит Чонгук, чувствуя, как пересохло горло и рот. Попросить повелителя о воде не смеет, не в том он положении.       Тэхён отходит от кровати к столу, наливает в стакан воды из графина и возвращается к альфе. Ничего не говоря подносит к губам, требуя выпить. Чонгук не сопротивляется, делает пару глотков холодной воды.       Сердце в груди Чонгука грохочет, точно желая разорваться, только бы не переживать этот кошмар вновь. Альфа облизывает свои губы и закрывает глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Запах энигмы кружит вокруг него, скользит по коже и проникает внутрь. Впервые за долгое время Чонгук не раздражается, ведь именно этот аромат успокаивает, опустошая голову от страшных воспоминаний.       — Ложись, больше кошмар тебя не побеспокоит, — заверяет его Тэхён, слегка надавливая на плечи.       — Вы можете защитить меня от врага, но не от воспоминаний, — кривит лицо Чонгук, послушно укладываясь обратно на подушки.       — Думаешь, мне это не по силам? — слишком серьёзно спрашивает повелитель.       — Это никому не по силам, — вздыхает Чонгук, закрывая тяжёлые веки. Запах энигмы расслабляет всё тело, укрывает, как самое мягкое одеяло. — Вы не спите вторую ночь.       — Беспокоишься? — приподнимает уголок губ Тэхён и касается кончиками пальцев мягких волос, что скользят по подушке.       — Никогда, — сонно фыркает Чонгук.       Повелитель издаёт короткий смешок и ложится рядом с альфой, подперев голову рукой. Любуется им: чуть распахнутыми губами, носом, бровями. Всем им, каждым сантиметром. Взгляд падает на руку, что лежит поверх одеяла. Тэхён берёт её в свою ладонь, разглядывает тонкие пальцы, после чего слегка сжимает и подносит к своим губам, целуя в самые кончики и глубоко вдыхая аромат кожи.       Альфу хочется вкусить вновь, заставить того кричать и дрожать в руках, сгорая в удовольствии. Но вместе с этим хочется, чтобы тот звонко смеялся и больше не видел кошмаров, чтобы забыл о прошлом и думал лишь о будущем.       Держаться на грани тяжело, с одной стороны хочется обратить на себя счастливый взгляд Чонгука, не раздражённый и пылающий, а тёплый и мягкий. Но с другой стороны повелитель желает поглотить этот нежный цветок жасмина, желает испить его, облизать кожу, попробовать на вкус и слиться с ним в одно целое.       Тэхён знает, что головой Чонгук его не желает, но телом... Тело точно помнит все прикосновения, все ласки и ощущения, которые даровал ему повелитель. Это не могло остаться бесследно. Тэхён желает, чтобы Чонгук возжелал его сам. Тогда, в паланкине, альфа захотел его, ему были нужны прикосновения и он даже не высказывал сопротивления, бормотал лишь что-то невнятное. Повелитель не давил на него своими феромонами, а значит, Чонгук постепенно начинает ему подчиняться, принимая своё поражение.       — Незачем сражаться против меня, — шепчет Тэхён, ведя губами по пальцам альфы. — Всё равно падёшь и подчинишься моей воле. Но... — нахмурив брови и закрыв глаза, повелитель шумно вдохнул аромат жасмина. — Но мне не нужно лишь подчинение, я нуждаюсь в тебе. Не только в теле, но и в душе.       Повелитель кладёт руку альфы обратно на одеяло, после чего встаёт и уходит, чувствуя, как начинает задыхаться рядом с Чонгуком, не имея возможности его подчинить своим желаниям. Кажется, ещё немного, и животная часть возьмёт верх, как это было тогда, в постоялом дворе. Не смог противиться самому себе, столько желанно выглядел Чонгук.       Медленно открыв глаза, Чонгук смотрит на слегка колыхающийся балдахин, за которым горит на столе свечка. Повелитель же сидит рядом, его плечи широкие, спина прямая. Но не об этом думает альфа, пока наполняет лёгкие тяжёлым запахом энигмы. Он до сих пор не может понять, чем именно тот пахнет, но в запахе чувствуется ночная свежесть, которая витает в садах. Вместе с этим чувствуется тяжесть бури и леса во время дождя.       Слова повелителя, его мягкое прикосновение и горячие губы, что коснулись кожи. Чонгук не захотел открыть глаза и отдёрнуть руку, высказав отвращение. Он был поражён тем, какой Тэхён рядом с ним. Чонгук полагал, что рядом с повелителем ему придётся лишь подстраиваться, отдавая своё тело. Но за два дня в пустыне, где особо нет занятий, тот к нему почти не прикасался в открытую. Лишь сейчас проявил нежность, которой Чонгук не получал со дня смерти родителей.       Руки человека, которые крепко держат меч и отбирают сотни жизней, способны прикасаться так, что сердце в груди начинает полыхать.       Чонгук смотрит на спину повелителя, впервые почувствовав к нему не раздражение и неприязнь, а сострадание и жалость, ведь тот, вероятно, безумно одинок. Как и сам Чонгук. Они оба потеряли родителей и были лишены тепла и ласки.       Пока Чонгук пытался выжить в рабстве, Тэхён погрузил свой мир во мрак. Но Тэхён сохранил в своей душе немного тепла, которое дарит Чонгуку, неумело, местами грубо и требовательно, но делится с ним одним. Чонгук же, думающий о свободе, кривит душой.       Закрывая обратно глаза, Чонгук думает о прикосновениях повелителя, от которых скручивает живот. После кошмара это кажется сном.

❤️‍🔥