Паучья Лилия

Конец ноября, Хогвартс Слухи о «Отряде Дамблдора» расползались по школе, как трещины по старой стене. Их обсуждали в гостиных, в библиотеке, даже в Большом зале во время еды — шёпотом, оглядываясь на преподавательский стол, где Долорес Амбридж улыбалась своей лягушачьей улыбкой и накладывала себе вторую порцию сахарной посыпки на пудинг. Рейвен узнал о первом собрании случайно. Ворон, которого он иногда отправлял в полёт по замку (обычно за почтой или редкими ингредиентами из Запретного леса), принёс ему на лапе клочок пергамента. Он выронил его прямо в чай Рейвена. Рейвен выудил мокрую бумажку и развернул. Почерк Гермионы Грейнджер, аккуратный, дотошный: Первое собрание — в субботу в полночь. Восьмой этаж, гобелен с танцующими троллями. Пароль — «Заря». Приходите вовремя. Он сжёг пергамент взглядом — тот вспыхнул синим пламенем и рассыпался пеплом. — Интересно, — прошептал он. — Посмотрим. --- Суббота, полночь Рейвен вышел из комнаты, когда все когтевранцы давно спали. Накинул мантию-невидимку — настоящую, древнюю, ту самую, что принадлежала Игнотусу Певереллу. Холодная ткань укрыла его с головы до ног, скрывая даже тень. Ворона он оставил в комнате: птица могла бы выдать его ненужным карканьем. По пустынным коридорам пятого этажа, мимо портретов, которые мирно посапывали в рамах. Рейвен двигался бесшумно, не касаясь пола — лёгкая левитация, беззвучные чары. На восьмом этаже, у гобелена с танцующими троллями, уже стояла небольшая группа. Рейвен нашёл тёмный угол и прислонился к стене, сложив руки на груди под мантией. Чарльз Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли ждали остальных. Постепенно подтянулись: Невилл Долгопупс, красный от волнения, Лаванда Браун с подружкой Парвати Патил, Дин Томас, Симус Финниган, ещё несколько хаффлпаффцев и два когтевранца — Энтони Голдштейн и Лиза Тёрпин. — Все? — спросил Чарльз, оглядывая компанию. — Гермиона, сколько подписей было? — Двадцать три, — ответила она. — Здесь около восемнадцати. Остальные, наверное, испугались. — Их потеря, — отрезал Чарльз. — Идём. Он трижды прошёл мимо стены напротив гобелена, и гладкая поверхность превратилась в массивную дубовую дверь. — Пароль «Заря», — сказал он, и дверь отворилась. Рейвен скользнул внутрь одновременно с последним из вошедших, так, чтобы дверь не закрылась перед его носом. --- Внутри оказалось просторное помещение, похожее на тренировочный зал. Вдоль стен стояли стеллажи с подушками для отработки заклинаний, в центре — пустое пространство, у дальней стены — зеркала, чтобы видеть себя со стороны. Где-то горели факелы, но свет был приглушённым. — Ух ты, — выдохнул Невилл. — Она и правда волшебная. — Это Выручай-комната, — объяснила Гермиона. — Появляется, когда очень нужно. Мы просили место, где можно тренироваться без помех. И оно появилось. Чарльз встал в центр, оглядел собравшихся. В его осанке чувствовалась наигранная уверенность — поза человека, который привык, что на него смотрят. — Добро пожаловать в Отряд Дамблдора, — начал он громко. — Мы будем учиться тому, что Амбридж нам не даёт. Практической защите. Чтобы, когда придёт час, мы могли защитить себя и своих близких. Рейвен закатил глаза под мантией. Пафосно, — подумал он. — Сегодня начнём с самого простого. Экспеллиармус — заклинание разоружения. Гермиона, покажешь? Гермиона вышла вперёд, подняла палочку. Чарльз тоже поднял свою. — Экспеллиармус! — крикнула Гермиона. Палочка Чарльза вылетела из руки и отлетела к стене. Тот смущённо пошёл за ней. — Хорошо, — сказал он, поднимая палочку. — Теперь я попробую на Роне. Рон встал напротив, пытаясь принять боевую стойку. — Экспеллиармус! Красная вспышка ударила Рона в плечо, тот пошатнулся, но палочку не выпустил. — Недостаточно резко, — заметила Гермиона. — Надо увереннее. — Я стараюсь, — буркнул Чарльз. Рейвен смотрел и чувствовал скуку. Дети играют во взрослые игры, — подумал он. — Один неудачный Круциатус — и все эти «Экспеллиармусы» разлетятся в прах. Однако он продолжил наблюдать. Среди всех выделялся Невилл. Он встал в пару с Дином Томасом, и после трёх неудачных попыток у него получилось — аккуратная красная вспышка, палочка Дина описала дугу и упала на пол. — Я сделал! — почти закричал Невилл. — Получилось! Чарльз похлопал его по плечу. — Молодец, Невилл. Ты быстро учишься. Лицо Невилла засветилось от гордости. Рейвен отметил это. В нём есть потенциал, — признал он неохотно. — Жаль, что его учат неправильно. Остальные тоже тренировались: Лаванда случайно ударила Парвати заклинанием в спину, та взвизгнула, началась мелкая ссора, которую уладила Гермиона. Энтони Голдштейн и Лиза Тёрпин колдовали молча, сосредоточенно, но без особого результата. Чарльз, наигравшись в учителя, предложил провести дуэль между собой и Роном. — Настоящую, — сказал он с усмешкой. — Только без фанатизма. Они встали друг напротив друга, поклонились. Чарльз атаковал первым: — Экспеллиармус! Рон уклонился — отчасти случайно, отчасти потому что поскользнулся. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул Рон с земли. Чарльз с трудом отразил заклинание, и оно ушло в стену, оставив вмятину. — Отлично! — закричали зрители. Рейвен скривился под мантией. Техника ужасная. Никакой защиты. Они умрут в первой же настоящей стычке. Он уже собирался уходить, когда заметил движение у двери. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула чья-то голова — светлые волосы, острый подбородок. Драко Малфой. Рейвен замер. Малфой смотрел не на него, а на тренирующихся. Его глаза скользили по лицам — оценивающе, со злым любопытством. Затем он так же бесшумно исчез, закрыв дверь. Любопытно, — подумал Рейвен. — Шпионит? Или просто проверяет? Он решил не вмешиваться. Это не его война. Пусть Чарльз разбирается сам. Рейвен бесшумно выскользнул из Выручай-комнаты, когда Чарльз начал объяснять разницу между «Протего» и «Протего Максима». В коридоре он натянул мантию плотнее и пошёл обратно в башню Когтеврана. --- В комнате было тепло. Камин горел сине-белым пламенем, паучья лилия на подоконнике алела в его свете. Ворон спал, свернувшись на спинке кровати, но когда Рейвен снял мантию, приоткрыл один глаз и каркнул. — Тише, — сказал Рейвен, вешая мантию на спинку стула. Он сел в кресло у камина, снял перчатки и посмотрел на свои проклятые руки. Руны мерцали, успокаиваясь после долгого ношения мантии. — Ну как? — раздался голос Хель в его голове. Она не появлялась, говорила издалека. — Бесполезно, — ответил Рейвен вслух, зная, что она слышит. — Они не умеют даже защитный круг поставить. Поттер учит их тем же ошибкам, которые когда-то совершал сам. — А тебе какое дело? — Никакого. Но если они продолжат в том же духе, к Рождеству кто-нибудь покалечится. — Может, это их чему то научит. — Вряд ли. Рейвен помолчал, глядя на огонь. — Один там есть. Невилл Долгопупс. Он старается. У него есть потенциал. Если бы его учил кто-то толковый... — Ты? — Нет. Я не учитель. И я не хочу привлекать внимание. — Ты уже привлёк, — усмехнулась Хель. — Чарльз Поттер ненавидит тебя. Амбридж подозревает. Снейп изучает. Дамблдор ждёт. — Пусть ждут, — Рейвен встал, подошёл к окну. — Я не тороплюсь. Он задернул шторы и лёг в кровать, не раздеваясь. Ворон перелетел на подушку рядом, уткнулся клювом в его плечо. — Спокойной ночи, — прошептал Рейвен. Перед тем как закрыть глаза, он подумал о Невилле. О том, как тот обрадовался своей маленькой победе. Но эта мысль утонула во сне, который пришёл мгновенно — как всегда у Повелителя Смерти. В комнате горел камин, алела паучья лилия, и никто не знал, что этим вечером у стен Хогвартса стало на одного наблюдателя больше.