Паучья Лилия

Тишина в лаборатории Рейвена была живой. Она дышала, пульсировала в такт чёрным рунам, что струились по стенам, и замирала каждый раз, когда Повелитель Смерти прикасался к очередному артефакту. Пространство вокруг него искрилось тёмной и древней магией — настолько древней, что даже самые могущественные волшебники современности не смогли бы её опознать. Рейвен Хель Певерелл стоял у алтаря из обсидиана, рассматривая результат своего последнего эксперимента: крошечную сферу чистого Ничто, запертую в хрустальном шаре. Он провёл над ней три месяца. Стоило того. Его пальцы, чёрные от древнего проклятия, слегка коснулись поверхности шара. Руны, покрывавшие кожу от кончиков пальцев до локтей, засветились серебром — руны на руках не позволяли проклятию распространиться дальше. Если бы руны исчезли, тьма поглотила бы его тело, а следом и разум. Рейвен видел, как это случалось с другими некромантами. Безумие — единственное, чего он сторонился. — Скучаешь? — раздался голос из неоткуда. Рейвен не обернулся. Он всегда чувствовал её — воплощение Смерти. Она принимала облик, удобный для него: высокая, с пепельными волосами до плеч, в платье цвета запёкшейся крови. Её глаза были двумя безднами, в которых не отражался даже свет. — Хель, — произнёс он, не оборачиваясь. — Что на этот раз? Она вышла из тени, проходя через руны на полу на полу. Её босые ступни не оставляли следов. — Я нашла для тебя тело, — сказала она без предисловий. — Мальчик. Четырнадцать лет. Скоро пятнадцать. Зовут Гарри Поттер. Рейвен наконец обернулся. Его глаза цвета смертельного заклятья встретились с пустыми глазами Смерти. — Тот самый, от которого отвернулись его собственные родители? — В его голосе не было эмоций — только констатация факта. — Тот самый. — Хель присела на край алтаря, поджав ноги. — Джеймс и Лили Поттер живы. У них есть второй сын — Чарльз, которого они объявили Избранным. А Гарри... Гарри — ненужный ребёнок, из которого Волдеморт сделал крестраж. Дамблдор сказал Поттерам напоить  мальчика зельями, поставить блоки на магию  и отправить к магглам, которые ненавидят магию. Петуния Дурсль, сестра Лили. Идеальное место для никому не нужного ребенка.  Рейвен молчал, размышляя над информацию. Он знал о Волдеморте — амбициозном тёмном лорде, который однажды пытался найти «Повелителя Смерти», чтобы заключить союз. Рейвен даже не ответил. Слишком мелко. — И что ты предлагаешь? — спросил он. Хель улыбнулась — той улыбкой, от которой у живых мурашки бегут по коже. — Я предлагаю тебе занять его тело. Твоя внешность, твои способности, твои воспоминания — всё останется при тебе. Даже проклятые руки. Но магический резерв тела будет маленьким тебе по деться тренироваться чтобы вернуть былую силу. Но есть и плюсы когда ты вселишься в его тело, то блоки спадут а действие зелий развеется. — Зачем мне это? — Рейвен скрестил руки на груди. Его чёрные пальцы, покрытые серебряными рунами, лежали поверх рукавов. — Затем, что у тебя нет цели, — мягко сказала Хель. — Ты существуешь уже много веков. Твои эксперименты стали рутиной. Ты создал всё, что можно. А там, в мире живых, начинается война. Дамблдор, Волдеморт, интриги Министерства. И, кроме того... — она выдержала паузу, — есть ещё контракт который сделает все намного интересней. Рейвен поднял бровь. — Что за контракт? — Джеймс Поттер, твой будущий «отец», заключил контракт которые заключают некоторые родители. По этому контракту его старший сын — Гарри — обязан сдать СОВЫ,ЖАБА и отучится минимум три года в Хогвартсе. Если он не сдаст их  или не отучиться три года в школе, то лишится магии. Навсегда. Контракт нерушим, ты же сам это прекрасно понимаешь.  Рейвен задумался. Лишиться магии... даже для Повелителя Смерти это было немыслимо. Магия — его суть, его сила, его часть. Без неё он превратится в обычного человека, который проживёт ещё несколько десятков лет и умрёт по-настоящему. — И когда я должен явиться в эту школу? — спросил он без эмоционально. — На пятый курс. Через несколько месяцев, первого сентября. Твоему телу будет пятнадцать, — Хель наклонила голову. — Ты согласен? Рейвен посмотрел на свои руки. На паучью лилию, что алела на подоконнике — единственный цветок, который не вянул в его присутствии. На ворона, что спал на спинке кресла, свернувшись в чёрный комок. — Согласен, — сказал он. — Но я не буду играть по их правилам. Я приду как Рейвен Хель Певерелл. Потомок древнего рода, учившийся на домашнем обучении. Моя внешность не изменится. Моё имя не изменится. Пусть боятся. Хель рассмеялась — тихо, словно шелест листьев на могиле. — О, они будут бояться, — пообещала она. — Но сначала... сначала тебе придётся пережить ночь, когда Дамблдор оставит Гарри Поттера на пороге дома Дурслей. Я заберу тебя сразу, как старый дурак уйдёт. — Договорились, — Рейвен взял паучью лилию и приколол к вороту своей чёрной мантии. --- Годрикова Впадина, 31 октября 1981 года Когда Волдеморт ворвался в дом Поттеров, его встретила засада. Дамблдор, Джеймс и Лили — они ждали его. Гарри, которому было чуть больше года, лежал в кроватке наверху, под действием сонных чар. Рейвен уже был внутри — Хель перенесла его сознание в тело младенца за секунду до того, как заклинания ударили по Волдеморту. Тёмный Лорд рухнул на пол, скрученный магическими цепями. Он не умер — они не хотели его смерти. Но он исчез, оставив после себя только вонь огарков и страха. — Что с мальчиком? — спросил Дамблдор, подходя к кроватке. Лили взяла «Гарри» на руки. Рейвен притворился спящим, но благодаря чуть приоткрытым глаз видел всё. — Он жив, — сказала Лили холодно. — Но Дамблдор прав — в нём частица Того-Кого-Нельзя-Называть. Крестраж. Он опасен. — Мы не можем его оставить, — добавил Джеймс, даже не глядя на сына. — Дамблдор предложил отправить его к твоей сестрице. Петуния ненавидит магию. Это идеальное место, чтобы его никто не нашел. — А если он станет сквибом? — спросила Лили. — Тем лучше, — ответил Дамблдор. — Тем меньше проблем. Чарльз будет расти здесь. Он станет Избранным. А Гарри... пусть живёт в мире магглов. Рейвен чувствовал, как холод разрастается в груди. Не гнев. Не обиду. Только много вековая усталость от жестокости смертных. Хель, — мысленно позвал он. — Забирай меня. Но не сейчас. Сначала пусть они сделают то, что задумали. --- Тисовая улица, дом 4, глубокой ночью Дамблдор сам оставил корзину с младенцем на пороге дома Дурслей. Он положил письмо, поправил одеяло и аппарировал, даже не оглянувшись. Как только он аппарировал, из темноты выступил дементор. Не тот жалкий тюремщик, что служил Министерству, — а древняя тварь, подчинявшаяся лично Хель. Ледяные пальцы взяли ребёнка, и через мгновение корзина опустела. Утром Петуния Дурсль нашла пустую корзину. Она решила, что кто-то пошутил, и выбросила её в мусорный бак. О Гарри Поттере никто не вспоминал. Джеймс и Лили объявили, что их старший сын «трагически погиб во время нападения». Дамблдор поддакнул. Чарльз стал «Мальчиком-Который-Выжил». А настоящий Гарри Поттер — теперь уже Рейвен Хель Певерелл — рос среди нежити. --- За гранью. Замок Смерти Рейвен воспитывался дементорами. Удивительно, но эти создания, которых живые боялись как огня, были прекрасными няньками: они не требовали еды, не задавали вопросов и беспрекословно подчинялись. Хель навещала его каждую ночь, обучая управлять своей новой (былой) силой в новом теле. К десяти годам Рейвен восстановил магический резерв на треть. Этого хватило, чтобы создавать несложные артефакты и варить зелья. К четырнадцати его внешность сформировалась окончательно: черные волосы почти до талии, бледная кожа с синеватым отливом, глаза, слабо светящиеся  зелёным — выцветшая Авада, говорили дементоры. Высокий рост — почти метр восемьдесят. На лбу — не молния, а затейливый чёрный узор, похожий на переплетённые корни или языки пламени. Руки от кончиков пальцев до локтей были полностью чёрными, покрытыми тончайшими серебряными рунами. Руны сдерживающие проклятье — Хель нанесла их сразу же после переселения — работали они исправно, не давая проклятию распространиться дальше. Единственным цветком, который не вянул в его присутствии, была паучья лилия. Рейвен носил её всегда — в петлице, в кармане, иногда — в волосах, если нужно было спрятать чёрные пряди. — Через год тебе исполнится пятнадцать, — сказала Хель однажды вечером, когда они сидели на балконе Замка Смерти, глядя на пустоту. — Надо будет  идти в Хогвартс. Контракт не ждёт. — Знаю, — Рейвен погладил ворона, сидевшего на его плече.— Что там с учителем Защиты от тёмных искусств? Насколько я помню, они меняются каждый год, из-за некого проклятья  Хель усмехнулась. — На этот год Министерство магии назначило Долорес Амбридж. Бюрократка, которая считает, что практическая магия не нужна. Носит розовые бантики и заставляет студентов писать кровавыми перьями. — Забавно, — без тени улыбки сказал Рейвен. — Она не будет проблемой. — Конечно, нет. Проблемой будет Дамблдор. Он до сих пор одержим Дарами Смерти. А ты владеешь всеми тремя. Мантия-невидимка, Воскрешающий камень и Бузинновая палочка. Если он узнает... — Он не узнает, — перебил её Рейвен. — Бузинная палочка замаскирована под обычную. Воскрешающий камень — в кольце, которое я ношу на шее под рубашкой. Мантия — в кармане. Он не найдет их. Хель кивнула и исчезла, оставив после себя запах сухих листьев и железа. Рейвен поднялся, поправил воротник мантии и направился себе в комнату — готовиться к неизбежному.