Паучья Лилия

Начало декабря, Хогвартс Первая неделя декабря выдалась снежной. Хогвартс утонул в белых сугробах, окна покрылись морозными узорами, а в коридорах стало ещё темнее — факелы мерцали, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Рейвен не любил зиму. Холод ему не мешал, но снег и короткие дни почему-то навевали скуку. Даже эксперименты шли вяло. Он сидел в библиотеке, в самом дальнем углу, где свет от магических светильников почти не проникал. Перед ним лежала книга по древним рунам — не учебник, а трактат восемнадцатого века о боевых рунических вязях. Ворон спал на спинке стула, укрыв клюв пером. Библиотека пустовала. Близился ужин, и большинство студентов уже разошлись по гостиным или спустились в Большой зал. Мадам Пинс куда-то отлучилась, оставив учеников наедине с книгами. Рейвен перелистывал страницу, когда услышал шаги. Два шага — уверенные, неторопливые. Не школьники, спешащие по делам, а кто-то, кто тоже искал уединения. Из-за стеллажа вышел парень в зелёном галстуке. Слизеринец. Тёмные волосы, острый профиль, глаза — умные и внимательные. Рейвен узнал его. Теодор Нотт. Они редко пересекались, не считая уроков. Нотт заметил Рейвена и на секунду замер. Затем кивнул и направился к стеллажу с книгами по трансфигурации. Рейвен вернулся к чтению. Через несколько минут Нотт с тремя книгами в руках сел за соседний стол — достаточно близко, чтобы можно было говорить шёпотом, но не навязчиво. — Певерелл, — произнёс он негромко. Рейвен поднял голову. — Нотт, — ответил он, обозначая, что знает фамилию. Теодор не улыбнулся, но и не выглядел враждебно. Он положил книги на стол и повернулся всем корпусом. — Я слышал, ты отказался вступать в отряд Поттера. Мудрое решение. — Я не ищу компании, — сказал Рейвен. — Я заметил. — Нотт помолчал, потом продолжил: — Мой отец говорил, что Певереллы — древний род, связанный со Смертью. Он удивился, когда узнал, что ты появился в Хогвартсе. — Твой отец интересуется генеалогией? — Интересуется всем, что связано со старой магией. — Теодор прищурился. — Как и я. Рейвен ничего не ответил. Он ждал, куда клонит Нотт. — Ты изучаешь древние руны на уровне, который не даётся даже семикурсникам, — продолжил Теодор. — Профессор Бэбблинг в восторге. А на зельях Снейп тебя боится. Это заметно. — Снейп ничего не боится. — Снейп боится того, чего не понимает. — Нотт чуть наклонился вперёд. — А ты — это то, чего он не понимает. Рейвен закрыл книгу. Медленно, не отводя взгляда. — Ты о чём-то конкретном хочешь спросить, Нотт? Теодор выдержал его взгляд — редкость для студентов. Обычно после десяти секунд общения с Рейвеном у людей возникало непреодолимое желание смотреть в пол. — Я хочу спросить, — сказал Нотт тихо, почти неслышно, — правда ли, что ты владеешь некромагией? Тишина в библиотеке стала ватной. Рейвен не моргнул. — Почему ты так думаешь? — Твой ворон — не обычная птица. Он похож на тех, что используют некроманты в качестве проводников. Твои перчатки ты не снимаешь даже на зельях, где это обязательно. Ты не ешь чеснок, не подходишь к освящённой воде, а в день Самайна тебя не было в замке. Я проверил. — Ты следил за мной? — Голос Рейвена стал ледяным, хотя и без угрозы. — Наблюдал, — поправил Нотт. — Есть разница. Я не из инквизиционной команды Амбридж. И не из дружков Поттера. Мне просто интересно. Мой отец собирал книги по тёмной магии. Некоторые из них... требуют знаний, которых нет в стандартной программе. Рейвен задумался. Теодор Нотт — сын Томаса Нотта, бывшего пожирателя смерти, но в своё оправдание Теодор никогда не проявлял интереса к Волдеморту. Он был одиночкой, умным, сдержанным. В какой-то мере они были похожи. — Допустим, — сказал Рейвен после долгой паузы. — Допустим, я знаю то, о чём ты говоришь. Зачем тебе это? Теодор посмотрел на свои руки, сжатые на обложке книги. — Потому что Министерство врёт. Амбридж врёт. Дамблдор скрывает правду. Волдеморт... — он запнулся, — Тёмный Лорд, если он вернулся, не принесёт ничего хорошего ни чистокровным, ни полукровкам. Он безумен. А настоящая магия — она не светлая и не тёмная. Она просто... магия. И я хочу знать её настоящую глубину. Рейвен впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на интерес. — И ты думаешь, что я смогу тебе эту глубину показать? — Не показать, — ответил Нотт, встретившись с ним взглядом. — Я хочу учиться. У тебя. Если ты согласишься. Рейвен молчал несколько секунд. Ворон проснулся, поднял голову и уставился на Теодора чёрными глазами. — Я не учитель, — произнёс наконец Рейвен. — И я не доверяю людям. — Я не прошу доверять, — быстро сказал Нотт. — Я прошу подумать. Мы могли бы обмениваться книгами. Иногда разговаривать. Без обязательств. Рейвен поднялся, взял свою книгу со стола. — Приноси свою книгу по тёмной марии в субботу в полночь. Вход в Выручай-комнату. Не опаздывай. Он развернулся и ушёл, даже не взглянув на реакцию Теодора. Ворон каркнул на прощание. --- Комната Рейвена, поздний вечер Рейвен сидел в кресле у камина и смотрел на паучью лилию. В голове крутился разговор с Ноттом. — Хель, — позвал он мысленно. — Слышу, — отозвалась Смерть. — Ты решил завести ученика? — Пока нет. Но он не глуп. И он не пытался лести или угрожать. Просто... спросил. — Редкость, — согласилась Хель. — Среди живых. Но помни: любой контакт — это риск. Он может выведать твою тайну. — Я осторожен. И если он сделает что-то не так... я всегда могу стереть ему память. Или хуже. — Ты становишься мягче, Рейвен. Мне это не нравится. — Я становлюсь умнее, — поправил он. — Иногда врага лучше знать в лицо. А Нотт... не враг. Пока. Хель промолчала. Рейвен лёг в кровать, закрыл глаза. Ворон устроился у него на груди. — Суббота, — подумал он. — Посмотрим, что принесёт Нотт. А паучья лилия на подоконнике алела в темноте, как капля крови, застывшая во времени.