Океан желаний

Бескрайний полог ночи плотно опустился на Форкс, превращая некогда изумрудную хвою сосен в непроницаемую массу теней. Лунный свет едва пробивался сквозь плотную завесу облаков, и туман, как призрачная пелена, оседал на коже, вызывая неприятный озноб. Кая, сбившись с туристической тропы, чувствовала, как мурашки бегут по рукам, несмотря на влажную жару летнего вечера. Она боязливо передернула плечами, пытаясь различить хоть что-то в окружающем мраке. Где она? Последнее, что помнила, — это яркое солнце, ослепительное отражение от Тихого океана и болтовня матери о том, как ей повезло с летней стажировкой в местном музее. А теперь…только страх и непроглядная тьма. Голые ноги болезненно покалывала жесткая трава, цепляясь за подол длинной юбки, купленной в магазине Порт-Анджелеса. Разум кричал об опасности, твердил, что здесь небезопасно, что в этом лесу, в этой части штата Вашингтон, водятся не только олени и белки. Но парализующий ужас сковал ее, прирастил замерзшие пальцы ног к холодной, влажной земле. Беспомощность обрушилась на нее, словно волна, и Кая закусила губу, отчаянно пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Ей было страшно, словно маленькой девочке, потерявшейся в огромном супермаркете. Ей никто не поможет. Она одна. Паника захлестывала сознание, подобно приливу, и Мейсон, уже плохо соображая, что делает, бежала сквозь плотные заросли папоротника и кустарника. Слезы или капли тумана, она уже не понимала, — бежали по щекам, смешиваясь с землей и грязью. Звуки леса, всегда завораживающие и успокаивающие, превратились в какофонию пугающих шорохов и тресков. Сквозь шелест листьев, хруст сломанных веток и завывание ветра прорвался нечеловеческий, леденящий душу крик. От этого звука кровь застыла в жилах, и Кая, забыв о боли и усталости, прибавила шаг, не обращая внимания на колючие кусты, царапающие кожу, и острые камни, врезающиеся в ступни. Она не видела выхода. Кая всегда одновременно боялась и восхищалась вековыми лесами, полными тайн и загадок, но сейчас это был не тот случай. Сейчас лес казался ей живым, злым и голодным. В отчаянии она заметила поваленное дерево, гигантский ствол, проеденный изнутри гнилью, и без раздумий нырнула в его темную пасть. Бежать вслепую, не зная, куда, казалось бессмысленным, но и оставаться здесь, в этой ненадежной защите, было не намного лучше. На мгновение все затихло. Кая слышала лишь свое учащенное дыхание и чувствовала, как бешено колотится сердце, отдаваясь болезненным стуком в висках. Светло-голубые глаза отчаянно всматривались в непроницаемую темноту, пытаясь различить хоть что-то, но она боялась того, что могла увидеть. Она точно знала, что ей это не понравится. Инстинкт выживания кричал об опасности, о чем-то, что скрывается в тени, выжидая подходящего момента. Неожиданно земля задрожала. С жутким треском бревно отбросило в сторону, словно щепку, и оно рассыпалось на трухлявые, прогнившие куски. Кая издала приглушенный стон, когда ее тело ударилось о твердую землю, и закашлялась, задыхаясь от пыли и запаха гнили. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, чья-то невидимая сила подхватила ее, грубо схватив за кофту. Острые когти, сжавшие ткань, прорвали ее и вонзились в кожу, оставляя на ней пылающие полосы. Кая вскрикнула от боли и ужаса. Слезы застилали глаза, но даже сквозь пелену она видела это, возвышающееся над ней. Неестественно красные, кровавые глаза, как два горящих угля, смотрели на нее в упор. В их глубине плясал безумный, фанатичный огонь. Мраморно-белое лицо, идеальное и прекрасное, исказилось в ужасающей, хищной гримасе. Алые губы, тонкие и жестокие, растянулись в оскале, обнажая острые, как бритва, зубы. Кая закричала, сорвав голос, но чудовище, удерживающее ее в своей хватке, лишь сильнее улыбнулось, размазывая свежую кровь по ее щекам и шее. Запах был странным — сладковатым и металлическим одновременно, вызывая тошноту и головокружение. Это был не человеческий запах. Это был запах хищника, запах охоты. Кая знала, что это конец. Она попала в ловушку, и отсюда нет выхода. Это не были обычные волки или медведи, обитающие в этих лесах. Это было что-то другое, что-то темное и древнее, что-то, что не должно существовать в этом мире. Она вспомнила легенды, шепотом передаваемые от одного туриста к другому, о существах, живущих в тени, населяющих леса Форкса. И сейчас, глядя в эти красные глаза, она знала, что легенды — это правда. Она увидела, как существо наклоняется ближе, и почувствовала обжигающее дыхание на своей коже. Всё происходило, словно в дешевом хорроре, с глупыми клише и нелепыми поворотами сюжета. Фильм, в котором плохие спецэффекты скрывали отсутствие смысла, а открытый финал оставлял зрителя в недоумении: зачем он это смотрел? И сейчас, стоя перед этим кошмаром, Кая понимала, что её жизнь, возможно, станет одним из таких фильмов. С плохим концом. Из-за паники и слез лицо чудовища расплывалось, словно акварель, попавшая под дождь. Но сейчас это было последним, что её беспокоило. Острые когти, пропарывающие кожу на плечах, причиняли нестерпимую боль, но страх был сильнее физических ощущений. — Наивная девчонка, — прошептал бархатный голос ей на ухо, и Кая испытала жуткое дежавю. Этот голос… где-то она его уже слышала. Во сне? В фильме? От омерзения хотелось выплюнуть слова, обернуться и плюнуть в эту идеальную, мёртвую физиономию, но её крепко удерживали, лишая возможности двигаться. — Серьёзно думала, что сможешь убежать? — голос сочился насмешкой, словно он играл с ней, как кошка с мышкой. Кая не могла вымолвить ни слова — ледяные руки сомкнулись на её шее, сдавливая горло, лишая возможности дышать. Давление нарастало, и она чувствовала, как сознание начинает мутнеть. — Жаль… Ты ведь просто оказалась рядом в неподходящий момент, — продолжал рассуждать голос, как будто она была не живым человеком, а сломанной игрушкой. — Где же твоя псина? О, ему будет очень больно… Мейсон отчаянно качала головой, не понимая, о ком он говорит. Какой пёс? Что это за бред? Воздуха становилось всё меньше и меньше, и она тщетно пыталась оторвать ледяные руки монстра от своей шеи, но её попытки были тщетны. Он был слишком силен, слишком… нечеловечески силён. — Как думаешь, — чуть ослабив хватку, продолжил он, позволяя Кае судорожно вдохнуть, — что будет лучше: получить твоё обескровленное тело сразу или отдавать по кусочкам? Ужас парализовал каждую клетку тела. Мейсон панически, беззвучно мотала головой, пытаясь убежать от его слов, от его взгляда, от самой мысли о том, что он мог с ней сделать. Монстр рассмеялся, низким, зловещим смехом, который разнёсся по лесу. С мнимой нежностью он осмотрел её заплаканное, бледное лицо и провёл кончиком пальца по её шее, с явным удовольствием отмечая её смертельную бледность. Кровь будет сладкой, вкусной. — Впрочем, — склонил он голову в задумчивости, словно решая, какой десерт выбрать, — ты не виновата. Просто сделала не тот выбор. А платить надо за всё, милая. И с этими словами острые зубы вонзились в её шею, разрывая плоть. Всё померкло. Что произошло дальше? Может быть, она умерла быстро, избавившись от боли и страха. Её тело осталось лежать в лесу, забытое и никому не нужное, пока его не нашли туристы или охотники. Полиция возбудила дело, но так и не смогла найти убийцу. Дело закрыли, а Кая Мейсон стала лишь грустной историей, рассказанной у костра. А может быть, она выжила. Может быть, кто-то вмешался и спас её от неминуемой гибели. Но спасение ли это? Кая стала бы сломленной, травмированной, вечно преследуемой кошмарами. Она никогда бы не смогла забыть то, что произошло в лесу. Или, может быть, её не убили, а обратили. Она стала бы одной из них, частью этого тёмного, жестокого мира. Ей пришлось бы жить с вечной жаждой крови, с необходимостью убивать, чтобы выжить. Она стала бы тем, кого больше всего боялась. А может быть, этот «пёс», о котором говорил монстр, действительно существовал и спас девушку. В любом случае, история Каи Мейсон закончилась в ту ночь в лесу. Финал остался открытым, а зритель — в недоумении. Что произошло дальше? Никто не знает. И, может быть, это и к лучшему. Потому что правда, скорее всего, была слишком ужасна, чтобы её рассказывать. А может, стоит ждать продолжения? Ведь в дешевых хоррорах всегда есть сиквелы. И приквелы. И спин-оффы. И кто знает, может быть, это всего лишь начало? Кая резко подскочила на кровати, словно её ударило током. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым и неровным. Холодный пот покрывал её тело, а в голове всё ещё звучал эхом ледяной шёпот монстра из её сна. Она инстинктивно прикоснулась к шее, пальцы нервно ощупали гладкую кожу. Ничего. Ни следа от укуса, ни шрама, ни даже малейшего покраснения. Всё в порядке. Это был всего лишь сон. Кошмар. Но кошмар, который ощущался слишком реальным, слишком жутким. Скрутив свои волосы в жгут, она с силой сжала их и потянула вниз, пытаясь унять дрожь и прогнать остатки ужаса. Она шикнула от боли в руках, но это было даже приятно. Физическая боль заглушала душевную. Напряжение медленно, словно змея, расползалось по телу, покидая его, оставляя лишь лёгкую усталость. «Это шутка?» — пронеслось у неё в голове. Даже собственное подсознание настроено против неё? Оно будто специально подкидывало ей самые страшные сценарии, превращая обычную ночь в пытку. Раздражённый вздох непроизвольно вырвался из-под ноющей груди. Ей очень редко снились сны. Обычно такое происходило от большого количества выпитых успокоительных, как защитная реакция организма, не дающая расслабиться и уйти в мир грёз, где её могли поджидать ещё более страшные вещи. Но Мейсон не принимала их уже несколько дней. Она старалась обходиться без них, чтобы не зависеть от таблеток, и пока у неё получалось. Локтем Кая случайно задела нечто твёрдое, лежащее на прикроватной тумбочке, и даже сначала вздрогнула, не понимая, что это. Чёрт, она начинает превращаться в грёбаного параноика. Каждый шорох, каждая тень пугает её, заставляя вздрагивать и оглядываться. На тумбочке лежал толстый альбом в красной обложке. Она испытала миллион противоречивых эмоций, сменяющих друг друга с головокружительной скоростью. Удивление, смятение, любопытство, неуверенность, и… шок. Поразительно, но среди них не было ни одной отрицательной. Прогресс. По размеру альбом был чуть больше её предыдущего. Кая аккуратно перелистывала крафтовые листы, и её губы тронула слабая улыбка, когда она заметила небольшие дырочки на уголках страниц, придающие альбому особый, винтажный шарм. Этот альбом был сделан с вниманием к деталям. Настроение мгновенно поднялось, словно солнышко выглянуло из-за туч, и она уже не чувствовала прежней тревоги и обеспокоенности. Удивительно, как одна маленькая вещь, один простой жест, может привнести столько света и тепла в её жизнь. Кто бы это ни сделал, он или она, действительно знал, как поднять ей настроение. — Спасибо большое, — с такими словами Кая вышла из своей комнаты и направилась на кухню, где уже завтракали её родители. Они удивлённо уставились на улыбающуюся дочь, и лицо Фриды выразило искреннее беспокойство. Она всерьёз задумалась над тем, чтобы показать своего ребёнка специалисту. Резкие перепады настроения, кошмары, паранойя… это было слишком даже для травмы, которую пережила Кая. — За что? — также недоумённо спросил Джон, отрываясь от газеты. Он, несомненно, был рад тому, что Кая пришла в относительно нормальное состояние, но эти резкие смены настроения начинали его пугать. — Альбом, — с улыбкой поясняет Кая, — спасибо за альбом. Мне очень понравилось. С минуту подумав, Мейсон положила на тарелку овощные оладьи и села напротив родителей. Джон обменялся взглядами с женой, не понимая, что именно происходит. С лица Кайи по мере их молчания сползало довольное выражение. В голове крутилась одна мысль: «Это он». Мысли о Лэйхоте всколыхнули в ней горькую смесь чувств: от радости до гнева. — Хотите сказать, что это не вы? — с лёгкой тревогой в голосе спросила Кая. Она не могла не задуматься, насколько настойчиво она укрывала свою личную жизнь от своего окружения. Фрида, которая долго наблюдала за дочерью, ощутила, как сердце забилось чаще. Да, муж рассказывал ей о случившемся с дочерью, но они решили повременить с покупкой альбома, дать Кае немного времени, чтобы она отошла от произошедших событий. Они надеялись, что дочь сама захочет вернуться к своему любимому занятию. Но вот этот альбом, этот жест… Какое он несёт значение? Джон прокашлялся: — Хочешь сказать, что он ночью просто оказался у тебя в комнате? — произнёс он, стараясь сохранить спокойствие. Кая поняла, к чему клонил отец, и до неё наконец дошло. Ощущая нарастающее волнение, она выпрямилась на стуле и посмотрела в упор на своих родителей. В голове замелькали образы: Лэйхот, пробирающийся в её темноту, оставляющий ей этот альбом. Значит, он решил искупить свою вину таким образом, пробравшись к ней ночью, словно Санта Клаус. Мило. До жути мило. Ей даже не хотелось думать о том, как он вообще оказался внутри, да ещё и так бесшумно. Не смог дождаться личной встречи? Или, на крайний случай, передать через вездесущую Свон? Кая почувствовала, как кровь отлила от лица. Она резко выпрямилась, призывая на помощь все актерские навыки, которыми её щедро одарила природа (или так она себя убеждала). Сейчас главное — не выдать себя. В глазах родителей ни в коем случае не должно отразиться то смятение, тот вихрь противоречивых чувств, что бушевал у неё внутри. Ей стоило огромных усилий изобразить на лице легкое удивление, а затем — искреннее, почти детское восхищение, глядя на мать и отца. — Я вчера даже не заметила, — пробормотала она, стараясь придать голосу непринужденность. Получилось, наверное, слишком тихо. — Оказывается, пока нас не было дома, приходила Белла и оставила его. И сразу же в голове пронеслось: Белла? Правда, Кая? Это самое убедительное, что ты смогла придумать? Нужно добавить деталей, больше деталей! — Белла? — Фрида выглядела искренне озадаченной, и это немного обнадеживало. Кажется, ложь все-таки прошла. По крайней мере, у мамы. Джон же, наоборот, недовольно скрестил руки на груди и буравил дочь взглядом. — Да, Белла, — быстро подхватила Кая, стараясь говорить как можно более уверенно. — Она же знает, что мой альбом утонул, вот и решила сделать сюрприз. Представляете, какая она милая? — Вот как, — елейно улыбнулся отец, и от этой показной доброжелательности по спине пробежали мурашки. Он был похож на кота, играющего с мышкой. Сейчас начнется. — И что же Белла сказала, когда оставила альбом? Или она просто оставила его на крыльце, как посылку от Amazon? Кая почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Нужно придумать что-то быстро. Что-то правдоподобное! — Ну, она… она позвонила в дверь, а когда никто не открыл, оставила альбом в почтовом ящике. Наверное, не хотела, чтобы его кто-то украл, — выпалила она, стараясь не смотреть отцу в глаза. — И оставила записку. Я еще не читала. — Записку? — Фрида нахмурилась. — Зачем Белла писала записку, если может сказать лично. Может, ты все-таки ошиблась? Боже, мама, заткнись! — Мам, ну что ты начинаешь? — попыталась отвлечь ее Кая, изображая легкое раздражение. — Может, у нее просто не было времени ждать. Она же все время с Эдвардом, у них там, наверное, куча дел. — Довольно мило с её стороны, — в ответ улыбнулся мистер Мейсон. — Да, — задумчиво протягивает девушка, повторяя фразу. — Мило. Отодвинув тарелку, Кая вежливо поблагодарила мать за приготовленный завтрак и под пристальным взглядом отца быстро поднялась по ступенькам, чтобы попасть в свою комнату. Внутри было много противоречивых мыслей. Плотно закрыв дверь, блондинка осторожно положила альбом на кровать, всматриваясь в него так, словно он был заминирован. В каком-то смысле, так оно и было. Он словно излучал ауру несносного парня, который его оставил. Ей казалось, что сейчас он откроется и оттуда раздастся насмешливый голос Пола. Всё-таки она действительно погорячилась. Наговорила много неприятных слов не только Полу, но и родителям, самым близким людям, о чём до сих пор очень переживала. Даже несмотря на то, что они вели себя как обычно, совесть в душе Каи не давала ей спокойно смотреть на них, а сегодняшнее выступление, припорошенное откровенной ложью, положительных баллов не прибавляло. Как там говорил отец? «Всё новое — хорошо забытое старое»? Мейсон грустно усмехнулась. Их старый дом продан, который она так любила, продан, никто из бывших одноклассников ни разу не написал, а про подруг и говорить нечего. Одно название. Так стоило ли хранить на страницах и в памяти то, что исчезло? Ворошить прошлое и жить им. Однозначно нет. Но может быть, в этом альбоме… может быть, это шанс начать все заново? Вот только Лэйхот нашёл в себе силы признать свою вину и совершить поступок, а до неё дошло только сейчас. Девушка ещё раз посмотрела на альбом. Красивый. Красный. Ей нравился красный. И еще страннее, что он выбрал красный. Под этой легкой досадой пробивалось что-то еще. Благодарность? Удивление? Кая не знала. Но одно она знала точно: этот красный альбом — не просто подарок. Это вызов. И она пока не решила, готова ли его принять. Кая присела на край кровати, не сводя глаз с альбома. Он лежал там, яркий и дерзкий, словно сам Пол Лэйхот, нагло вторгшийся в её жизнь. Сначала этот взрыв эмоций в Ла-Пуш, потом это… это вторжение в её личное пространство. Ночью пробраться в комнату! Это уже переходило все границы. И все же… несмотря на все возмущение, в глубине души что-то слабо протестовало. Что-то… приятное. Не то чтобы она оправдывала его поступок, вовсе нет. Но сам факт, что Пол не просто извинился, а попытался загладить свою вину, был… трогательным. Трогательным? Кая, очнись! Это Пол Лэйхот! Он просто пытается манипулировать тобой! Но так ли это? Она вспомнила его глаза в ту ночь, полные сожаления и… боли. Было ли это просто хорошо сыгранное представление? Или все-таки в нем было что-то искреннее? Кая поднялась и подошла к альбому. Осторожно провела пальцами по его гладкой, глянцевой обложке. Красный цвет… Он всегда ассоциировался у неё с чем-то страстным, бунтарским. Пол. Да, это определенно был цвет Пола. А что, если… что, если дать ему шанс? Ведь она тоже была виновата в том, что произошло. Она была слишком жесткой, слишком категоричной. Не дала ему возможности объяснить, выслушать. Но как? Как она могла быть снисходительной после всего этого? Как могла забыть о том, как он заставил её чувствовать себя в ту ночь? Кая вздохнула. Она не знала. Она просто не знала, что делать. В голове царила полная неразбериха. С одной стороны — гордость и обида, с другой — смутное чувство вины и… надежда. Надежда на что? На то, что Пол действительно изменился? На то, что между ними еще возможно что-то большее, чем взаимная неприязнь? Она открыла альбом. Чистые страницы, словно предлагали ей начать все с чистого листа. Сделать новый выбор. Дать новый шанс. Ладно, — решила она. — Я попробую. Но это не значит, что она простила его. И не значит, что она позволит ему снова собой манипулировать. Это был всего лишь… эксперимент. И если он снова облажается, она без колебаний захлопнет эту красную книгу и выбросит ее в самую глубокую канаву. Но пока… Пока она даст Полу шанс. Не ради него, а ради себя. Ради того, чтобы разобраться в своих собственных чувствах и понять, чего она действительно хочет. Она взяла карандаш и поднесла его к странице. Что она нарисует? Что-то яркое и вызывающее, как этот альбом? Или что-то спокойное и умиротворяющее, как ее прежняя жизнь? Выбор был за ней. И от этого выбора зависело гораздо больше, чем просто рисунок в альбоме. *** Поврежденная рука практически перестала болеть, только аккуратный эластичный бинт напоминал о произошедшем. Она даже могла немного сгибать пальцы, хотя сжимать кулак пока было болезненно. Хорошо, что хоть рисовать могу, подумала Кая, а то бы совсем с ума сошла. — Белла! Свон даже вздрогнула, когда ощутила холодное прикосновение рук новой знакомой. Удивительно, обычно Белла прячется за спиной Эдварда, подумала Кая. Видимо, что-то случилось. Брюнетка взирала на Кайю со смесью недоумения, удивления и участливости. Типичная Белла, всегда готова помочь, даже если её об этом не просят. Интересно, что у неё в голове? Вечное беспокойство о ком-то, кроме себя? — Привет, — Свон даже притворяться не нужно, чтобы произнести это с искренностью. — Все в порядке? Ты какая-то… напряженная. — Все отлично, — отрезала Кая, стараясь говорить как можно более непринужденно. Нельзя, чтобы Белла заподозрила хоть что-то. — Просто… нужно кое о чем попросить. — Девушка замолкает, поджав губы, а потом быстро говорит. — Мне нужен номер телефона Пола, — не просьба, а практически приказ. Белла нахмурилась, и на ее лице отразилась смесь непонимания и беспокойства. Зачем ей понадобился номер Лэйхота? После того, что он сделал, она бы держалась от него подальше. — Пола? Зачем тебе его номер? После всего, что произошло… Мейсон показалось, что её идея — благородный порыв поблагодарить парня — уже не такая хорошая, однако упрямо продолжала смотреть на застигнутую врасплох шатенку. — Это не важно, — перебила её Кая. Черт, кажется, она перегнула палку. Надо было попросить помягче. Но объяснять ей все подробности было невыносимо. — Просто дай мне его номер, хорошо? Это очень важно. — Э, — наконец выдавила Белла, хаотично обдумывая, как правильно ответить, — у меня нет его номера, — но заметив приподнятые светлые брови, поспешно добавила, — ладно… — наконец сдалась Белла. Девушка не понимала, что Кая задумала, но надеялась, что она знает, что делает, — я могу попросить Джейка, чтобы он мне его прислал, а потом скину тебе. Кая мысленно выдохнула. В этот момент она была даже рада, что Свон не умела отказывать людям в их просьбах, поэтому даже вариант, предложенный Беллой, не казался ей таким плохим. Ну подумаешь, что будет, если кто-то, кроме Свон и её дружка, узнает, что она попросила номер телефона Лэйхота? Вариант, что квилет может рассказать об этом остальным в их компании, даже не волновал. В конце концов, этот случай не стоил особого внимания. — Спасибо. Буду ждать, — ответила Кая, стараясь скрыть облегчение. Все, надо сваливать, пока она не передумала. Сообщение от Беллы она получила уже ближе к вечеру, сидя в беседке на заднем дворе дома. Было прохладно, однако сильный ветер, к счастью, не смог пробраться через деревья, и Мейсон лишь уютно куталась в тёплый плед, согревая пальцы левой руки при помощи кружки горячего зелёного чая, а правой — телефоном, нагретым из-за постоянного бессмысленного пролистывания ленты и, как бы не боялась признать Кая, ожидания сообщения от Свон. Прекрати себя обманывать, Кая. Ты ждала не Беллу, а возможность написать Лэйхоту. И признаться себе в этом было невыносимо. Поэтому уведомление, появившееся на дисплее, девушка восприняла уже не так равнодушно, как бы того не хотела. Скопировав цифры и нажав на зелёный значок набора текста, Кая застыла. Так, спокойно. Просто напиши «спасибо» и забудь о нем. Хотя… может, стоит добавить что-нибудь еще? И что она собралась писать? «Ты, конечно, виноват, но спасибо большое за альбом»? Да нет, бред. Если бы она всё ещё общалась с бывшей подругой, то та непременно помогла бы с написанием ответа парню. Со стуком поставив кружку на стол, Мейсон двумя руками обхватила телефон, словно это придавало ей сил и воображения. Да что с ней не так? Почему она так волновалась? Это же просто Пол! В конце концов, кто он такой, чтобы она сейчас ломала из-за него голову? «Спасибо.» Да, именно так. С точкой. Чтобы он не подумал, что она изменила своё мнение на его счёт. Этого ещё не хватало. Интересно, что он ответит? Наверное, ничего. Или просто смайлик пришлет. А что, если он вообще проигнорирует? Быстро напечатав одно слово, блондинка отложила телефон в сторону, заблокировав экран. Практически сразу раздалось громкое уведомление, и Кая удивлённо посмотрела на телефон. Что? Так быстро? Он что, ждал её сообщения? Или он просто не отрывается от телефона, как какой-нибудь подросток? «Пожалуйста». И все? Всего одно слово? Серьезно? Он излевается? Это все, на что он способен? Неужели он не понимает, как трудно ей было написать даже это скупое «спасибо»? И ещё через несколько секунд. «Я бы хотел извиниться лично, можем встретиться?» Кая замерла. Встретиться? Наедине? После всего? Нет. Однозначно нет. Нет, ну так точно не пойдет! Встречаться с ним, ещё и наедине, Мейсон не планировала. Ей хватило прошлого раза. Точно нет. Никаких встреч. Он просто… А что он просто? Или… может быть, он действительно сожалеет и мучается? Эта мысль, такая нелепая и в то же время тревожно-сладкая, вызвала невольную улыбку. Стоп. Он ответил сразу. Даже не спросил, кто это. И сразу позвал на встречу. Значит, ждал её сообщения. Усмехнувшись, Кая напечатала: «Нет». Теперь, пожалуй, можно и спать идти. Нет, конечно же, она не будет спать. Она будет сидеть и ждать его ответа. Девушка прекрасно понимала, что обманывала саму себя. Прошло несколько минут, прежде чем телефон снова завибрировал. Кая чуть не выронила его от неожиданности. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. «Почему нет?» Просто и незамысловато. Как будто он действительно не понимал, почему она не хочет с ним встречаться. Кая закатила глаза. Он что, издевается? «Потому что я не хочу,» — ответила она. Она старалась, чтобы ее сообщение звучало как можно более холодно и отстраненно. Снова прошло несколько минут томительного ожидания. Кая уже собиралась отложить телефон, когда пришло новое сообщение: «Ты мне не веришь?» Вопрос застал ее врасплох. Верит ли она ему? Она и сама не знала. «Это не имеет значения» — ответила Кая. Ей хотелось, чтобы он просто оставил её в покое. Чего он вообще ей пишет в такое время? «Имеет. Если ты мне не веришь, я не смогу доказать, что тогда произошла серьезная ошибка». Кая нахмурилась. Он что, всерьез пытается убедить ее в своей искренности? Или это просто игра? Он хочет, чтобы она дала ему шанс? Но зачем ему это? Что он чувствует на самом деле? «Мне не нужны твои доказательства» — ответила она. Ей не нужны были его доказательства. Да. Не нужны. «Нужны. Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею о том, что произошло. И хочу, чтобы ты дала мне шанс все исправить.» Кая замерла. Она не ожидала от него таких слов. Она думала, что он просто попытается уговорить ее встретиться, а потом снова сделает какую-нибудь глупость. Но он… казался искренним. И это пугало ее еще больше. «Просто подумай об этом, — написал он снова. — Я буду ждать.» Кая смотрела на экран, сердце билось где-то в горле. Слова простые, даже банальные, но в них чувствовалась… искренность? Уязвимость? Отчаяние? Что-то такое, что заставляло ее сомневаться в своем желании оттолкнуть его. Что-то такое, что заставляло ее хотеть… верить. Несмотря ни на что. И на этом переписка закончилась. Кая отложила телефон и уставилась в темноту. Просто подумай об этом. Как будто это было так просто.