Океан желаний

Форкс был взбудоражен с самого утра, а точнее — с девяти тридцати по местному времени, когда шериф Свон и поисковая команда наткнулись на обрывки жизни Эшера Урфа недалеко от Портланда, на самой границе юрисдикции. Кая помнила Эша. Его немного нескладные движения, тихий смех, россыпь веснушек на щеках, словно кто-то небрежно рассыпал горсть золотых монет. Теперь же все, что осталось — это описание одежды и обуви, данное матерью Эша. Описание, которое теперь навсегда привязано к кошмару. Истерзанная ткань, слипшаяся от грязи и запекшейся крови, сморщенная, как старая кожа — вещи, которые, казалось, впитали в себя весь ужас последних минут его жизни. Самое страшное было в другом. То, что нашли рядом, уже нельзя было назвать телом. Обгоревший, обугленный кусок плоти, настолько изуродованный, что человеческое в нем едва угадывалось. Идентификация по генетическому материалу — холодные, бездушные методы, превращающие Эша из человека в статистику. Вскрытие подтвердило худшие опасения: умышленный поджог. Без следов пожара в лесу, кроме того жуткого пятна, где нашли останки. Отсутствие следов горючего лишь добавляло абсурда и ужаса. Как будто убийца хотел не просто уничтожить жертву, но и стереть всякое напоминание о себе, высмеять правосудие. Вопросы роились в голове Каи. Почему не убили сразу, там, где нашли машину Эша, брошенную на проселочной дороге? Как он оказался на границе с Портландом? Почему его вещи были разбросаны вдали от тела? И самый мучительный: почему именно он? Что это за чудовищная банда, сеющая хаос и страх, убивающая без разбора? Шериф Свон пытался объяснить, успокоить. Говорил о возможном побеге, о насильственном перемещении. О том, что действовали наверняка не одни — слишком чисто, слишком быстро. Но даже его уставший голос не мог заглушить растущий страх. Другие пропавшие… их так и не нашли. Исчезли, словно растворились в тумане, как призраки. Раскрытие дела Эша — прорыв, чудо, но какой ценой? Кайя помнила разговор отца и шерифа, обрывки фраз, доносившиеся из гостиной тем вечером. «Сиэтл рвется стать чемпионом страны по количеству убийств… девять нераскрытых исчезновений за две недели… может быть, это исключение… может быть, это вообще не связано…» Слова, полные надежды и безысходности одновременно. Листовки с изображением Эша — улыбающегося, немного стеснительного парня — срывали со стен магазинов, с дверей, с досок объявлений. Фотография, которая еще вчера звала на помощь, сегодня стала надгробным портретом. Похороны. Кая чувствовала себя отстраненно, словно наблюдала за происходящим через толстое стекло. Весь Форкс собрался здесь. Одноклассники, учителя, пожилые и просто неравнодушные люди. Даже те, кто едва знал Эша, пришли отдать дань уважения, почтить память. Они стояли поодаль, формируя плотную, но не приближающуюся к могиле толпу. И на этом фоне особенно выделялась одна фигура — мать Эша. Она казалась выпотрошенной, пустой оболочкой. Взгляд, устремленный в никуда, руки, бессильно опущенные вдоль тела. Кая старалась не смотреть на нее, но это было невозможно. Образ обезумевшей от горя женщины преследовал ее с того самого дня, как Эш пропал. Вина, словно ядовитый плющ, обвивала ее сердце, сжимая его все сильнее. Если бы она не попросила его забрать ее из Порт-Анджелеса… если бы он не поехал за ней… он был бы жив. Его мать не стояла бы сейчас над его могилой. Родители говорили ей, что она не виновата, что это мог быть кто угодно. Но она не могла поверить. Эш поехал за ней. И заплатил за это жизнью. Да, пропавшие не имели ничего общего, но в ее случае она, Кая, была звеном, что привела убийц к Эшу. Это пугало куда больше, чем признание правды. Улики противоречивы, вещественные доказательства омерзительны, и ни одной ниточки, за которую можно ухватиться. Казалось, убийца смеется над всеми, оставляя лишь бессмысленный хаос. После разговора отца с шерифом Кая, запершись в своей комнате, хаотично перебирала в голове обрывки воспоминаний. Тот парень на остановке в Сиэтле… не мог ли он быть как-то связан с убийствами? Абсурдная мысль, но в Форксе сейчас даже самый бредовый сценарий казался правдоподобным. Если ее параноидальные мысли верны, то и она в тот вечер могла стать случайной жертвой. Стоило благодарить Лэйхота за его неожиданное, но своевременное появление. Она опять представила, что могло случиться, если бы его не было рядом. Холодный пот выступил на лбу. Наверное, стоило рассказать об этом инциденте родителям, но тогда ее мир сузился бы до размеров школьного автобуса. Мать, к счастью, приняла царапины за последствия паления, но отец… Он молчал. И это молчание пугало больше, чем крик. Вспомнился их короткий разговор за ужином. — Как дела в школе, Кая? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Нормально, — буркнула она в ответ. — С тем парнем все уладилось? Она замерла. Откуда он знает про Пола? Фрида? — Да, пап. Все хорошо. Он кивнул, и разговор закончился. Больше ни слова о Поле, ни слова о ее ушибах, ни слова о том, что ее беспокоит. И Кая поняла, что он не хочет знать правду. Он хочет верить в выдуманную историю, потому что она проще. Кая вспомнила, как был взволнован Лэйхот, когда звонил по телефону кому-то перед тем, как её увезти. Он говорил коротко, отрывисто, будто боялся спугнуть что-то важное. Она вспомнила его короткий разговор по телефону, когда он, отвернувшись, буквально шипел в трубку, перед тем как уехать. Возможно, Пол что-то знал? Желание написать ему и спросить об этом напрямую жгло изнутри. Кая даже пару раз набирала текст: «Привет. Помнишь того парня на остановке? Думаю, он как-то связан с…» Но стирала сообщение, не закончив. А что, если он действительно ничего не знает и уже забыл про того преследователя? В конце концов, она ему никто, и проблемы постороннего человека не должны его волновать. Это было бы вполне логично. «И вообще, может, мне все это кажется?» — прошептала она, пытаясь убедить себя. Наверное, было эгоистично вместо того, чтобы скорбеть по убитому другу, думать о собственной безопасности и том дне. Но Мейсон отмела все угрызения совести. Жизнь продолжалась, и от этого никуда не деться. В голове всплыла цитата из ее любимой книги: «Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви». Цитата из Гарри Поттера, неуместно прозвучавшая в промозглом Форксе, никак не хотела покидать мысли Каи. «Жалей живых…» — эти слова, словно заевшая пластинка, крутились в голове, усиливая чувство тоски и одиночества. Больше всего на свете Кая сейчас хотела пожалеть себя. И закурить. Ее пальцы нервно, почти лихорадочно рылись в шкафу, в котором она прятала сигареты, наконец нащупав смятую пачку. Пусто. Проклятье! Она уже и забыла, что тогда выкурила последнюю. Никотин требовал свою дань, а натянутые, как струны, нервы вот-вот грозили лопнуть. Курить в доме на этот раз она не решилась — всё-таки Фрида не спала, и ее чуткое обоняние мгновенно распознало бы предательский запах табака. Оставался только один вариант — идти в магазин. Кая с трудом оторвалась от кровати. В комнате, казалось, физически ощущались страх и тревога, которые душили ее невидимыми руками. Подойдя к зеркалу, девушка критически осмотрела свое отражение. Нужно было хоть немного привести себя в порядок, прежде чем выходить на улицу. Начало апреля в Форксе было обманчиво: днем солнце могло припекать, но к вечеру неизменно становилось прохладно и сыро, поэтому девушка натянула джинсы и теплую толстовку с капюшоном. Перед тем, как выйти из комнаты, Кая замерла, прислушиваясь. Внизу, на кухне, доносился ритмичный стук и звон посуды. Мать готовила ужин. Нужно было придумать убедительный предлог для похода в магазин. Сигареты, разумеется, отпадали. Что еще можно купить в такое время? Мысли лихорадочно метались в голове. Ах, да! Печенье! Пусть подумает, что она решила наконец есть такую пищу. Стараясь изобразить на лице невинное выражение, Кая спустилась вниз. — Мам, хотела спросить… У нас печенье к чаю не закончилось? Я бы сейчас с таким удовольствием съела парочку. Фрида отвлеклась от готовки и удивленно посмотрела на дочь. — Кажется, действительно закончилось. А что, сильно хочется? — спросила она, вглядываясь в лицо Каи. Кая театрально вздохнула, изображая муки голода. — Умираю просто! Может, схожу в «У Куинси»? Там как раз свежую выпечку привезли, — предложила она, заглядывая матери в глаза. Мать улыбнулась, видимо, удовлетворенная желанием дочери перекусить. — Вот и отлично! Прогуляйся, развеешься. Только оденься потеплее, вечером прохладно, — посоветовала она. — Хорошо! — Кая поспешно выскользнула из дома, прежде чем мать успела задать еще какие-нибудь вопросы. Она чувствовала, как обман тяжким грузом ложится на плечи, вызывая уколы совести. Но сейчас ей было не до угрызений. Ей нужны были сигареты. И немного покоя. Хоть на короткое время, пока тлеет огонек между пальцами, отгоняя мрачные мысли и даруя иллюзию спокойствия. На улице было свежо и влажно, как и всегда в Форксе. Воздух пах прелой листвой и сырой землей. Кая глубоко вдохнула, наполняя легкие этим знакомым ароматом. Улица была тихая, почти безлюдная. Редкие машины проезжали мимо, оставляя после себя лишь короткий шлейф выхлопных газов. Кая опустила голову, пряча лицо в капюшоне. Она не хотела ни с кем разговаривать, никого видеть. Ей просто нужно было добраться до магазина, купить пачку сигарет, выкурить одну и вернуться в свою комнату, туда, где она могла спрятаться от всего мира. В голове снова всплыли обрывки воспоминаний о том вечере в Порт-Анджелесе. Она поежилась, ощутив холод, несмотря на толстовку. А вдруг тот ненормальный действительно как-то связан с убийствами? Вдруг он вернулся в Форкс? Кая ускорила шаг, почти побежала. Ей казалось, что кто-то следит за ней, что этот взгляд преследует ее повсюду. Она обернулась, но на улице никого не было. Лишь деревья покачивались от легкого ветра, и редкие птицы перелетали с ветки на ветку. Она попыталась успокоиться, убеждая себя, что это всего лишь паранойя, вызванная стрессом. Наконец, впереди показался «У Куинси». Маленький, уютный магазинчик, где всегда можно было найти свежую выпечку и, конечно же… должны были продавать сигареты. Кая облегченно вздохнула и перешла на шаг. Зайдя в магазин, она сразу же почувствовала тепло и запах свежего хлеба. У кассы стояла милая старушка, приветливо улыбаясь покупателю. Кая постаралась изобразить подобие улыбки в ответ. Она быстро прошла к полке с выпечкой, взяла пару шоколадных печений, чтобы не вызвать подозрений. Затем, стараясь не привлекать к себе внимания, подошла к кассе, чувствуя, как ладони начинают предательски потеть. — Здравствуйте, — пробормотала она, выкладывая печенье на прилавок. — И, пожалуйста, пачку «Marlboro». Старушка посмотрела на нее поверх очков, изучающе. Ее взгляд стал вдруг жестким, словно переключатель внутри нее щелкнул. — Документы есть? Кая замерла. Секунду она молчала, но не от растерянности. Мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. — Что? — произнесла она, делая вид, что не расслышала. Это дало ей немного времени. — Я не продаю сигареты несовершеннолетним. Вы выглядите слишком молодо. Нужен документ, удостоверяющий личность. Внутри Каи закипало раздражение, но она взяла себя в руки. Паниковать — последнее, что сейчас нужно. — Серьезно? — произнесла она с легкой усмешкой, стараясь придать голосу уверенности. — Я думала, это шутка. Я сегодня не накрасилась, поэтому выгляжу моложе. Она даже слегка наклонилась вперед, как бы делясь секретом. Но старушка оставалась непроницаемой. — Правила есть правила. Без удостоверения — никаких сигарет. Кая поджала губы. Торговаться бесполезно. Она окинула взглядом помещение. Ни знакомых, никого, кто мог бы ей помочь. Подставлять кого-то прохожего она не собиралась. Глупо. «Ну и ладно,» — подумала она. Это не конец света. — Хорошо, — произнесла она, поднимая подбородок. В голосе не было и следа обиды или разочарования. — Тогда только печенье. Она расплатилась за покупку и вышла из магазина, не оглядываясь. Воздух показался таким же свежим, как и прежде. Кая шла по улице, крепко сжимая в руке пакет с печеньем. Остановившись, глубоко вздохнула. Никотин — не единственный выдох. Нужно найти что-то другое, менее вредное. Может быть, утренние пробежки? Медитация? Йога? Она даже усмехнулась. Медитация в Форксе звучит, как плохая шутка. Вообще, удобно было бы при себе иметь фальшивые документы, которыми промышляли большинство старшеклассников. Итак, что она имеет. План «Фальшивый ID: достать любой ценой» занимал первое место в списке приоритетов, сразу за ним шли План Б: «как убедить старшеклассника купить сигареты» и План В: «как обмануть маму еще раз». Жизнь в Форксе требовала креативности и умения выкручиваться из любой ситуации. — Кая? — Чёрт! Кая резко обернулась, инстинктивно выставив руки вперед. На этот раз она действительно испугалась. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в голове промелькнула мысль о маньяке, подстерегающем ее за углом. — Почти, — растянул слова Лэйхот, стоявший напротив. Его ухмылка была слишком широкой, слишком самодовольной. «Как же он меня бесит», — подумала Кая, пытаясь взять себя в руки. — Ты меня преследуешь? — спросила она с напускной небрежностью, делая вид, что его внезапное появление ее совершенно не волнует. Внутри, правда, ее терзало неприятное чувство: слишком уж часто он оказывался рядом. Пол прищурился, словно изучая ее реакцию. — А если и так, то что? Тебе не нравится мое общество? Кая закатила глаза. Как будто у меня есть выбор, — подумала она, но вслух сказала другое: — Польщенa, Лэйхот. Но боюсь, мое расписание на сегодня включает в себя инвентаризацию запасов уныния, медитацию на тему «Как выжить в Форксе» и, возможно, небольшой сеанс самоистязания под названием «Попытки найти смысл в этом богом забытом месте». Так что, прости, но ты в него никак не вписываешься. Кая слегка наклонила голову вбок, изображая задумчивость. — Хотя… — она сделала вид, что раздумывает. — Ты мог бы, конечно, помочь с тем, чтобы ответить на некоторые мои вопросы. Может, тогда бы я и подумала о включении тебя в свой плотный график. Пол усмехнулся, оценивая ее словесную эквилибристику. Ему нравилось, как она отбивается, как искры летят. Это было намного интереснее, чем простое подчинение. — И что, ты думаешь, я знаю о том, что ты хочешь спросить? Зная тебя, в твоей маленькой блондинистой головке может быть что угодно. Но, в случае чего, я могу узнать. Ради тебя — что угодно. В его голосе прозвучала не то шутка, не то обещание. Кая на мгновение задумалась, как далеко он готов зайти. И стоит ли вообще проверять. — Не переоценивай себя, Лэйхот. Мне не нужно, чтобы ты ради меня «что угодно» делал. Я сама разберусь. Просто оставь меня в покое. Она сделала шаг в сторону, показывая, что разговор окончен. Но Пол не сдвинулся с места. Наоборот, он сунул руку в карман своих джинс и достал пачку сигарет. — А что, если с сигаретами я все же могу помочь? Вижу, ты сегодня не в настроении играть в праведницу и демонстрировать свою независимость. Он вытащил одну сигарету и протянул ей. Кая колебалась. С одной стороны, она отчаянно хотела закурить. С другой — брать что-то от Пола казалось опасным компромиссом. В тот раз она тоже сделала так, и чем это обернулось? — Знаешь, Лэйхот, я не люблю быть обязанной. — Кто сказал, что ты будешь обязана? — усмехнулся Пол, поднося сигарету к ее губам. — Просто прими это, как жест доброй воли. Или… как небольшую взятку за то, что я не буду приставать к тебе с глупыми вопросами. Кая сдалась. Она приоткрыла губы, и Пол тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонь. Девушка глубоко затянулась, чувствуя, как никотин моментально успокаивает нервы. — Спасибо, — пробормотала она, выдыхая дым. — Не стоит благодарности, — ответил Пол, наблюдая за ней. — Но больше так не делай. Идти одной по улицам Форкса в таком настроении — это глупо. Кая фыркнула. — Что значит «в таком настроении»? Ты следишь за моим настроением, Лэйхот? — Просто констатирую факт, — пожал плечами Пол. — Ты выглядишь так, будто собираешься убить кого-нибудь. А это не очень привлекательно. — Тогда, возможно, тебе стоит держаться подальше, — парировала Кая, делая еще одну затяжку. Пол хмыкнул, наблюдая за тем, как она затягивается, и в очередной раз цепляется взглядом за её губы. — Держусь, как могу, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала. — Но, знаешь ли, ты не особо способствуешь этому. Вчера, например. Кая нахмурилась, бросив на него взгляд. — Что вчера? — Вчера, милая Кая, ты успешно проигнорировала мое предложение встретиться. В его голосе звучала насмешка, но Кая чувствовала, что за ней скрывается что-то еще. Разочарование? Обида? Он действительно ждал ее ответа? Она потушила сигарету, бросив окурок на землю и затушив его носком ботинка. — Лэйхот, я не твоя собственность, чтобы отчитываться, почему я не отвечаю на твои сообщения. И, к твоему сведению, у меня были дела поважнее, чем твои гениальные предложения. — Дела? — Пол приподнял бровь. — Например? Кая закатила глаза. — Просто оставь меня в покое, Пол, — устало повторила она. — И забудь про сообщения. Если я захочу с тобой встретиться, ты узнаешь об этом первым. Но я бы на это не рассчитывала. Она развернулась, собираясь уйти, но Пол снова перегородил ей дорогу. — И все же… — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Почему ты не ответила? Просто скажи мне. Ты же первая мне написала. Кая вздохнула, понимая, что от этого разговора ей не уйти. — Потому что, Пол, — начала она, стараясь говорить спокойно и ровно и не обращая внимания на последнее его предложение, — ты — ходячая проблема. И я не хочу быть втянутой во все это дерьмо. Мне и своих проблем хватает. Она замолчала, ожидая его реакции. Но Пол молчал, глядя на нее с каким-то странным выражением в глазах. Кая не могла понять, что он чувствует. — Нам нужно поговорить, — сказал он внезапно, и в его голосе не было и следа привычной насмешки. Он был серьезен. Это была другая сторона Лэйхота, которую Кая еще не видела. В этот момент Пол смотрел на нее и понимал, почему духи решили, что они идеальная пара. Несмотря на внешнюю холодность, равнодушие и временами даже грубость, Кая была очень похожа на него самого. И это не могло не волновать. Они обе — одиночки, прячущиеся за масками. — Нет, — отрезала Кая, стараясь заглушить внезапно вспыхнувшие эмоции. — А я и не спрашивал, — ухмыльнулся Пол, вернув себе привычный наглый вид. Он заметил, как поджались ее губы, как в ее глазах мелькнуло возмущение, которое она изо всех сил пыталась скрыть. — Я хочу извиниться. Еще раз. Всего лишь. Знала бы она, какого труда ему стоило произнести эти слова. Ему, гордому и самоуверенному Лэйхоту, извиняться? Это было выше его сил. Но ради нее… он был готов. Кая криво усмехнулась, окинув парня долгим взглядом. — Надо же, — протянула она, словно оценивая его искренность. — Прости, что принёс тебе столько проблем, — раздельно произнес слова Лэйхот, — что втянул тебя в это. Не знаю, что тогда на меня нашло, — он прекрасно знал, но не мог признаться. — Я просто хотел нормально провести время с тобой. Наша первая встреча немного не задалась. Да и остальные тоже. Кая внимательно слушала парня, замечая, сколько сил он прилагает, чтобы извиниться перед ней. Ей на самом деле было приятно. Но она же не могла показать этого. — Не знаю, что творится у тебя в голове, да и разбираться с этим не особо хочу, — немного лукавила Мейсон, вспоминая вечера, когда она пыталась проанализировать его поведение. — До недавнего времени ты меня не интересовал, и, видит бог, я пыталась быть милой, однако ты сам понимаешь, что если любое наше взаимодействие приводит к подобному, — Кая подняла руку чуть выше, демонстрируя бинт, — то ни о каком нормальном отношении и речи быть не может. Пол с сожалением посмотрел на ее руку. Ему хотелось самому проверить, как идет процесс восстановления, но он сдержался. Вместо этого он представил, как лично отвозит ее в больницу, терпит вампирский запах доктора Каллена, лишь бы убедиться, что с ней все в порядке. От этой мысли он поморщился. Неужели в его жизни эта блондинистая девчонка стала занимать слишком много места? Неужели многие его действия и настроение стали зависеть от нее? — Я не хотел причинить тебе вред, — тихо сказал Пол, глядя в ее глаза. — Но получилось так, — покачала головой Мейсон. — Я благодарна тебе за то, что ты купил мне новый альбом, однако… — Все заслуживают второго шанса, верно? — Лэйхот попытался улыбнуться, но вышло криво. Он понимал, что ей сейчас трудно доверять ему. И он не винил ее за это. Ему просто нужно было доказать, что он изменился. Что он может быть тем, кто ее защитит. Не тем, кто причиняет ей боль. Кая внимательно изучала его лицо, пытаясь понять, что скрывается за этой кривой улыбкой. Второй шанс? Но как она может быть уверена, что он не превратит этот шанс в новую катастрофу? — Второй шанс — звучит хорошо, Пол, — медленно произнесла она, — но только если ты знаешь, что с ним делать. И если ты готов доказать, что заслуживаешь его. Она замолчала, давая ему возможность ответить. Ей было интересно, что он скажет. Сможет ли Пол убедить ее в своей искренности? Пол вздохнул. Она никогда не упрощала ему жизнь. Ну что ж, тем интереснее. — Я знаю, что мне нужно сделать, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Мне нужно доказать тебе, что я могу быть тем, на кого ты можешь положиться. Тем, кто тебя защитит. Тем, кто… кто не причинит тебе боль. Он запнулся, словно слова давались ему с трудом. Кая заметила это. И это заставило ее немного смягчиться. Возможно, он действительно пытается измениться. Возможно, он действительно хочет исправить свои ошибки. — Хорошо, — сказала она, решив дать ему шанс. — Я дам тебе возможность это доказать. Но не жди, что это будет легко. Я не прощаю так просто. И я буду следить за каждым твоим шагом. Пол усмехнулся. — Я и не жду легкой прогулки, Кая. Мне это даже нравится. Он подошел ближе, сокращая расстояние между ними. Кая почувствовала его тепло, его запах. Ее тело предательски отреагировало, посылая волну мурашек по коже. Она отступила на шаг, стараясь сохранить дистанцию. — Не стоит подходить так близко, Лэйхот, — предупредила она. — Ты забыл, что мы все еще выясняем отношения? — Я ничего не забыл, — прошептал Пол, наклоняясь к ее лицу. — Но знаешь, что говорят? От ненависти до любви — один шаг. — Это не наш случай, — отрезала Кая, стараясь не смотреть в его глаза. — А ты уверена? — Пол не отступал. — Или ты просто боишься признать, что между нами есть что-то большее, чем ненависть? Кая промолчала, не зная, что ответить. Он был прав. Между ними действительно было что-то большее. Что-то опасное. Что-то притягательное. Что-то, чего она боялась больше всего на свете. — Молчание — знак согласия, — ухмыльнулся Пол, довольно посмотрев на нареченную. Кая в очередной раз закатила глаза. — Не дождешься, — пробурчала она, не желая давать ему ни малейшего повода для самодовольства. — Я просто не хочу спорить. Они шли бок о бок по темным улицам Форкса, и Кая чувствовала, как нарастает напряжение. Тишина, обычно ей комфортная, в присутствии Пола становилась почти осязаемой, как будто каждый вдох и выдох были тщательно взвешены. «Что он задумал? — промелькнуло в голове. — Не может же он просто так со мной идти». Она бросила на него быстрый взгляд. Пол, как всегда, был непроницаем: темные глаза, слегка нахмуренные брови, уголок губ приподнят в еле заметной ухмылке. Пытаться прочитать его мысли было все равно, что пытаться разглядеть что-то в кромешной тьме. — Что? — наконец не выдержала Кая, нарушив тягостное молчание. — Потерял дар речи? Или просто решил попрактиковаться в искусстве многозначительного молчания? Пол усмехнулся, словно ее вопрос был именно тем, чего он ждал. — Просто наслаждаюсь моментом, — протянул он. — Редкий случай, когда ты не пытаешься меня уколоть. Это почти… идиллически. — Идиллия — это явно не про нас, — фыркнула Кая. — Так что выкладывай, чего тебе надо. Я не верю в твою альтруистическую тягу провожать меня домой. — Ой, да ладно тебе, — картинно обиделся Пол. — Что, нельзя просто проявить заботу о… знакомой? Или ты думаешь, я настолько бессердечный, что не переживаю за твою сохранность в этом криминальном рассаднике? Кая скептически изогнула бровь. «Да он врет, и глазом не моргнет, — подумала она. — Интересно, зачем ему это нужно? Что он пытается выведать?» — Играешь заботливого друга? — протянула она. — Тебе бы в театре играть, Лэйхот. У тебя талант. — Заманчиво, — ухмыльнулся Пол. — Но сейчас у меня другая роль. Я просто хочу убедиться, что ты добралась до дома целой и невредимой. — Я тебе тысячу раз говорила, что могу о себе позаботиться, — отрезала Кая, раздражаясь все больше. — Зачем тратить свое драгоценное время на такую ерунду? — А что, у меня есть варианты получше? — спросил Пол, и в его голосе промелькнула тень грусти. — Или тебе настолько противно мое общество, что даже несколько минут кажутся вечностью? Кая остановилась и посмотрела на Пола. В его глазах она увидела что-то такое, чего раньше не замечала. Разочарование? Одиночество? Она на мгновение почувствовала укол сочувствия, но тут же подавила его. Нельзя поддаваться эмоциям. Особенно рядом с ним. — Перестань играть в жертву, — сказала она тихо. — Ты прекрасно знаешь, что сам виноват во всем. — Может быть, — пожал плечами Пол. — Но это не значит, что я не могу попытаться все исправить. Или ты так и будешь меня наказывать за прошлые грехи? Кая ничего не ответила. Она знала, что он прав. Но ей было сложно отпустить прошлое. Слишком много боли оно принесло. — Ты так и будешь убегать от меня? — спросил Пол, глядя ей прямо в глаза. Вопрос повис в воздухе, как вызов. Кая почувствовала, как внутри нее нарастает раздражение. Ей хотелось убежать от него, спрятаться, исчезнуть. Но она понимала, что это не выход. Рано или поздно ей придется столкнуться с ним лицом к лицу. И решить, что делать дальше. — Пока ты не докажешь, что тебе можно доверять, — ответила Кая, стараясь говорить как можно тверже. — Да. Не дожидаясь его ответа, Кая резко развернулась и направилась к своему дому. Она чувствовала его взгляд на своей спине, прожигающий и неотступный. Хотелось обернуться, посмотреть ему в глаза, прочитать в них хоть что-то. Но она не могла. Кая уже было потянулась к дверной ручке, как вдруг услышала его голос. Голос, который заставил ее замереть на месте. — Завтра заберу тебя из школы! — крикнул он, чтобы она точно услышала. Его голос был громким и уверенным. Парень удовлетворённо хмыкнул, когда заметил, как Мейсон от неожиданности дернулась. Он видел, как напряглись ее плечи, как сжались ее кулаки. Девушка хотела обернуться, сказать ему все, что о нем думает. Но она сдержалась. И это доставило ему какое-то странное удовольствие. Пол услышал ее тихое, но ехидное бормотание: «Ага, конечно». «Наивная, — подумал Пол, усмехнувшись. — Думает, что избавилась от меня так просто». Он знал, что она не пойдет с ним. Но ему было важно показать, что он не сдался. Что он все еще здесь. Что он будет добиваться ее до тех пор, пока она не признает, что они созданы друг для друга. Наверное, ему всё же стоит быть с ней более деликатным. Ну да ладно. Он наблюдал за ней до тех пор, пока Мейсон, наконец, не открыла дверь и не скрылась за ней. Пол не ушел сразу. Остался стоять возле её дома, словно прикованный к нему невидимой цепью. Тусклый свет из окна второго этажа, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, манил и дразнил. Пол знал, что она там, внутри, вся такая колючая и неприступная. И эта чертова неприступность лишь разжигала его упрямое желание сломать эту стену, увидеть, что скрывается за ее бледным, выразительным лицом и сарказмом. Лэйхот вспомнил ее глаза — голубые, как осколки льда, и такие же пронзительные. В них можно было увидеть отражение неба Форкса — серые и мрачные, но временами пробивалось что-то яркое, что-то неуловимо прекрасное. В них можно было утонуть, заблудиться, потерять себя навсегда. И он, сам того не осознавая, уже тонул, барахтаясь в водовороте ее сложных эмоций и загадочного прошлого. «Она же совсем ребенок, — с удивлением подумал Пол, выпуская кольцо дыма в ночную прохладу. — Вся такая колючая, а на самом деле внутри — маленький волчонок». Он вспомнил тонкие запястья, проступающие под рукавами толстовки, ее бледную кожу, покрытую едва заметными веснушками, ее неловкие движения, скрывающие неуверенность. «Она вся такая противоречивая, — продолжал размышлять Пол, выбрасывая окурок и тут же поджигая следующую сигарету. — С одной стороны — дерзкая и независимая, с другой — такая хрупкая и беззащитная. Она боится подпустить кого-то близко, боится довериться, боится снова испытать боль. И именно поэтому мне так хочется ее защитить. Даже от самой себя. И от того дерьма, которое ее преследует. А порой и от самого себя». Он знал, что ей трудно поверить в его искренность. Он натворил херни, и теперь ему придется расплачиваться за свои ошибки. Но он был готов. И он сделает все, чтобы она больше никогда не чувствовала себя одинокой. Вечер в Форксе был прохладным и влажным. Густой туман медленно расползался по улицам, окутывая все вокруг пеленой таинственности. Капли росы повисли на ветвях деревьев, сверкая в свете редких фонарей, как бриллианты. Пол глубоко затянулся сигаретой, вдыхая горький дым, вперемешку с запахом влажной земли и сосновой хвои. Он чувствовал, что что-то надвигается. Что-то темное и опасное. И он знал, что должен быть рядом с Каей, чтобы защитить ее. Не только от внешних угроз, но и от нее самой. Он взглянул на дом Каи еще раз. В окне горел теплый, приглушенный свет. Пол представил, как она сейчас сидит, читает какую-нибудь книгу, пытаясь заглушить тревожные мысли. Он надеялся, что она в безопасности. И что завтра снова увидит ее. Джейкоб вышел из дома Беллы, похлопав по плечу Чарли Свона, который провожал его до дороги, пожал ему напоследок руку и направился к Полу. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Лэйхот поморщился. Появление чужого вампира, запаха которого они не знали, было опасно, особенно учитывая то, к кому в дом он пробрался. Эта вонь, приторно-сладкая и одновременно трупная, пропитала всю комнату Беллы Свон, он даже отсюда чувствовал эту гниль, однако до девчонки-пиявки ему дела не было. Гораздо важнее было то, что кровосос не посетил дом Мейсонов. Полу казалось, что вампирская вонь уже насквозь пропитала его одежду и осела на коже, и это каждый раз заставляло парня брезгливо морщиться и пытаться хоть как-то вытравить подробную мерзость. Он, как никто другой в стае, чувствовал эту мерзкую сладость гнили, как она въедается в ноздри, раздражает рецепторы, заставляя желать лишь одного — найти и уничтожить источник. Глядя на Сета, Джейка и Эмбри, он даже не мог сказать, что они испытывают от этого неприязнь, может, только дискомфорт, и Лэйхоту было действительно странно осознавать, что он единственный так агрессивно реагировал на это «чудесное благоухание». «Проклятые духи, — проворчал он мысленно. — Сделали из меня ходячий детектор вампирской вони.» После появления рыжей пиявки и неизвестного кровососа прочёсывание леса на их территории каждые восемь часов посменно стало уже надоедать, но ещё больше его раздражало то, что Свон опять требовала много внимания к своей невзрачной персоне, и им приходилось в свободное время караулить её дом. Впрочем, следил он не за ней. Его беспокоила лишь Кая. И, наверное, ее родители, с которыми он был частично знаком. Чарли Свона тоже было жалко, всё-таки, мужик был неплохой и весёлый и не заслуживал глупой смерти из-за глупого желания своей дочери совокупиться с кровососом. Единственную радость приносило то, что скоро у него появится возможность убить несколько кровососов, и сделает он это профессионально и от души. Он с удовольствием представлял себе, как рвет их на части, как вырывает их ледяные глотки, как видит, как рассыпаются в прах их проклятые тела. Наблюдая за Мейсон после дня на пляже, когда она, нахмурившись, подставляла свое бледное лицо слабым лучам солнца, Лэйхот часто сравнивал себя с мазохистом: вот она, руку протяни, такая желанная и его, но нет. Кая будет его, только если сама будет так считать. В конце концов, не зверь же он, чтобы заставлять другого человека. Да и, если честно, ему было интересно, как она будет сопротивляться. Завоевание строптивой девчонки казалось ему куда более захватывающим, чем простое обладание. Пол криво усмехнулся этой мысли. «Ну да, ну да, — подумал он, выпуская облачко дыма в ночное небо. — Самому себе заливаю, что я такой весь из себя благородный. А на самом деле просто боюсь ее спугнуть. Она ведь как дикая кошка — чуть что не так, сразу царапаться начинает». Наблюдая, как Джейкоб приближается, Пол внутренне напрягся. Он знал, что сейчас начнется. Слишком правильный, слишком заботливый, слишком… Джейкоб. Джейкоб подошел ближе, его лицо выражало серьезность. — Что ты здесь делаешь, Пол? — спросил он, складывая руки на груди. Лэйхот выпустил облачко дыма в ночную прохладу, с наслаждением наблюдая, как оно растворяется в тумане. — Караулю, — ответил он коротко, не собираясь разжевывать очевидное. Джейкоб нахмурился. — Тебе не следовало отрываться от патруля. — А тебе не следовало торчать у дома Свон, — огрызнулся Пол. — Что ты там делаешь, подтираешь за ней? Джейкоб скривился. — Это другое. Белла нуждается в защите. — Ну и пусть Каллены её охраняют, — отмахнулся Пол. — Вроде как, их прямая обязанность. — Она в нашей зоне ответственности, Пол, — настойчиво повторил Джейкоб. — Мы должны заботиться о ней. — Заботься, — усмехнулся Пол. — Только потом не жалуйся, что вампиры разгуливают по нашему лесу, как у себя дома. — Ты перегибаешь, — проворчал Джейкоб. — Все под контролем. — Да? — скептически приподнял бровь Пол. — И что, этот новый кровосос тоже под контролем? Джейкоб вздохнул. — А Кая под контролем? Пол усмехнулся, чувствуя надвигающуюся ярость. — Что, завидуешь, что у меня есть нареченная, а у тебя нет? — Она твоя нареченная, Пол, — сказал Джейкоб, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, что ты чувствуешь ответственность за нее. Но ты должен думать о стае, а не только о своих чувствах. — Мои чувства как раз-таки связаны со стаей, — прорычал Пол, его глаза сверкнули в темноте. Джейкоб нахмурился. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Да брось, Джейк, — усмехнулся Пол. — Ты торчишь у дома этой любительницы пиявок только потому, что возомнил себя ее спасителем. А про стаю, про обязанности — это так, слова для прикрытия. — Это неправда! — огрызнулся Джейкоб. — А то, что Кая — моя нареченная, и я должен ее защищать — это правда? — наступал Пол. Джейкоб промолчал, отводя взгляд. — Вот именно, — продолжал Пол, чувствуя, как закипает кровь. — Так что не учи меня, как жить. Я знаю свои обязанности. И я буду их выполнять. А ты продолжай дальше заниматься херней. Джейкоб ничего не ответил. Он просто развернулся и пошел прочь, оставляя Пола наедине со своими мыслями. Лэйхот усмехнулся. Он знал, что задел Джейкоба за живое. И это его вполне устраивало. Блэк скрылся в темноте, оставляя Пола наедине со своими мыслями и терпким запахом ночного леса. Он снова посмотрел на окна дома Каи. Действительно, возможно, он перегибает палку. Возможно, он слишком навязчив. Возможно, она и правда пугается его чрезмерной опеки. Он же не вампир какой-нибудь, чтобы преследовать ее в тени. Однако, признавать свою неправоту было не самым любимым его занятием. В конце концов, чего он хотел добиться? Чтобы Кая посмотрела на него как на назойливого телохранителя? Или чтобы шарахалась от каждого его появления? Нужно менять тактику. Нужно действовать тоньше. Нужно завоевать ее доверие, а не пугать напором. Но как? Этот вопрос мучил его уже не первую неделю. Кая была непредсказуемой, как погода в Форксе. Сегодня она отталкивает, завтра — вроде бы готова немного подпустить к себе. А потом снова — ледяная стена и язвительные замечания. Он чувствовал себя, как глупый щенок, виляющий хвостом перед неприступной королевой. Завтра я заберу тебя из школы, — вдруг вспомнил он свои слова. — Долбоеб. Зачем он это сказал? Только напугал ее еще больше. Нужно было как-то исправить ситуацию. Нужно было придумать что-то, чтобы смягчить ее. И тут ему в голову пришла одна мысль. Безумная, рискованная, но… возможно, именно то, что нужно. Пол вытащил телефон и набрал короткое сообщение: «Завтра не приеду. Дела. Не скучай.» Он отправил сообщение и убрал телефон обратно в карман. «Пусть помучается, — подумал он с усмешкой. — Ну или же выдохнет на секунду». Затем он оторвался от дерева и, глубоко вздохнув, направился прочь от дома Каи. Ему нужно было хорошо выспаться. Завтра его ждал тяжелый день. И он должен был быть готов к любым неожиданностям. Потому что, как он уже понял, с Каей иначе не бывает. И нужно всё продумать. Да. Он растворился в тумане, оставив позади дом, освещенный тусклым светом. И сердце, которое билось все сильнее и сильнее в предвкушении новой встречи. Судьба уже решила за них. И с этим было бесполезно спорить.