Океан желаний

В этом городе вечного дождя, где прошлое цепко держит за настоящее, Каю ждет выбор, который изменит её навсегда.

Была весна, и в воздухе чувствовались печаль и сожаление, характерные для отъезда из родной страны. Этот отъезд был началом нового существования. Нового существования — и, следовательно, необходимости жить ощупью и искать среди новых людей и вещей, окружавших девушку, такую более или менее близкую среду, где она могла бы обрести прежнее спокойствие, нужное для того, чтобы дать простор тем внутренним колебаниям и потрясениям, которые сильно занимали её мысли на протяжение всего переезда. Ей было также жаль покидать город, в котором она жила, и людей, с которыми дружила, — потому что они больше не повторятся в её жизни. Почему-то она была уверена, что больше никогда не увидит своих друзей, кроме как за экраном компьютера, разговаривая по Скайпу. Её родители никогда не были людьми, принимающими спонтанные или необдуманные решения. У них всё всегда было спланировано до мельчайших подробностей. И совершенно не имело значения, летели ли они в другую страну или всего лишь посещали пригород Осло, чтобы насладиться потрясающими видами фьордов. Но больше всего девушку раздражало то, что об этих поездках она узнавала в последнюю очередь. Родители никогда не спрашивали её мнение, считая, что она в любом случае не даст отказа и от нее ничего не будет зависеть. В такие моменты ей было невыносимо обидно. Поэтому когда она узнала о том, что они в скором времени переедут в родной город отца, Форкс, то испытала невероятное раздражение, смешанное с обидой, которое тут же попыталась заставить заткнуться хотя бы на мгновение, чтобы не наговорить ничего лишнего. Она не смела обижать или обвинять маму и папу за это решение, поскольку понимала важность переезда и была бы невероятной эгоисткой, если бы посмела сказать слово против. Возможно, в любой другой ситуации она бы попыталась привести доводы против переезда, потому что это был её родной дом, родной город, где прошли самые памятные моменты её жизни, где всё было дорого и знакомо сердцу, но не в этот раз. Точно не в этот. Её мама, коренная жительница Норвегии, всю свою жизнь провела именно в этой стране. Здесь она родилась, выросла, поступила в престижный университет, который окончила с отличием и осталась работать там же, преподавая биологию, встретила своего будущего мужа, за которого вскоре вышла замуж и в итоге подарила жизнь одной чудесной белокурой малышке, которую они так долго ждали и трепетно оберегали. Девушка искренне восхищалась своей мамой, но признаться честно, её вечный перфекционизм и скрупулезность изрядно надоедали, что нередко являлось причиной многократных конфликтов и споров в семье. Для всех людей, знавших её маму, она была примером той самой идеальной жены и матери, на которую хочется равняться, чьими моральными качествами восхищаются, а семью ставят в пример, как оплот счастья и любви. Картинка, безусловно, идеальная, ничего не скажешь. Однако иногда наступают моменты, которых мы не ожидаем. Для одних людей — это повод для сплетен, для других — невероятная скорбь и печаль. Младший брат её мамы, Йосеф, долгое время работал зоологом, посвящая работе всё своё свободное время и искренне восхищаясь животным миром, считая, что тот таит в себе много невообразимых вещей. Она нередко проводила время с дядей, слушая его невероятные рассказы про животных и приключения, в которых ему довелось побывать, но больше всего ей нравилось, когда он брал её с собой на объекты, доверяй ей самую важную часть работы — фотографировать животных или делать зарисовки в её ярко-розовый альбом, которые девочка потом прикрепляла на стенку в своей комнате, при этом постоянно выслушивая возмущения своей мамы о том, что она портит стены. У её дяди не было детей или жены, он постоянно отнекивался, что сейчас у него на это просто нет времени, и вся его жизнь сосредоточена вокруг его работы, а из детей ему было достаточно его любимой племянницы, которую он часто баловал. Казалось бы, что может произойти? Во время одной из своих экспедиций, когда он находился в лесу, на него напал волк. У Йосефа просто не было шансов. Нападения диких животных в Норвегии были редкостью, поэтому об этом случае говорили больше месяца. Как так получилось, что на зоолога, человека, который посвятил всю свою жизнь именно животным, напал волк — неизвестно. Как позже объяснили её отцу, чаще всего нападения совершают одинокие волки, отбившиеся от стаи. Серый хищник — животное социальное, и один жить не может. Если же по какой-то причине он оказывается вне волчьего коллектива, то начинает вести себя неадекватно и способен напасть на человека. Других объяснений не было. Её мама, после того, как узнала о случившемся, впала в депрессию. Кроме брата из родственников у него больше никого не было, поэтому потеря близкого человека сильно сказалось на её эмоциональном состоянии. Первое время она ни с кем не разговаривала, вела себя отчужденно, а на работе взяла отпуск и всё своё свободное время проводила в комнате, будто бы забыв про существование мужа и дочери, которой тоже было нелегко. На неё и отца легли все домашние заботы, а пристальное внимание к нестабильному состоянию матери совершенно затмило то, что ощущала девушка. После смерти дяди она старалась быть сильной, хотя бы затем, чтобы не усугублять положение матери, но в голове постоянно звучал весёлый голос дяди, ласково называющий её маленькой Кей, поэтому вместо того, чтобы полностью пережить боль утраты, она решила погрузиться в себя и забить свою голову другими проблемами, с которыми, как она считала, она могла справиться сама и которые бы отвлекали её от настоящего мира. И у неё получилось. Только через несколько месяцев в кабинете психолога оказалось уже не её мама, а она сама. Хотя надо признать, этот случай побудил её маму наконец вспомнить о том, что у неё есть семья, и начать заботиться о здоровье дочери. Отец же будто со стороны наблюдал за этим круговоротом проблем, совершенно не зная, как себя вести и что сделать, чтобы облегчить жизнь своим девочкам. Из-за того, что он полностью был вовлечен в процесс выздоровления как своей жены, так и дочери, на работе его деликатно попросили уйти по собственному желанию, потому что его постоянные отлучки начальство уже не могло терпеть, напоследок выплатив ему аванс, зарплату за последний месяц и написав хорошее рекомендательное письмо для будущей работы, приговаривая, какой же он хороший сотрудник, но увы и ах. Тогда отец предложил переехать. Он говорил, что смена места жительства, вероятно, пойдёт на пользу, всё наладится и наступит белая полоса. Так и вышло. Мама с энтузиазмом восприняла эту идею и полностью взяла на себя дела с продажей их дома в Осло и квартирой своего брата, словно избавляясь от тяжкой ноши. Покупатели, на удивление, нашлись быстро; весь процесс занял чуть больше месяца, поэтому в начале марта они уже собирали вещи по коробкам, а одиннадцатого числа прилетели в Сиэтл, откуда четыре часа добирались до Форкса на заранее арендованной машине, поскольку их старую также пришлось продать, но отец уже подыскал несколько вариантов, которые собирался посмотреть в ближайшие дни. Он никогда не рассказывал о своей жизни до переезда в Норвегию. Никогда не упоминал ни о городе, в котором вырос, ни о друзьях, с которыми провёл детство и подростковые годы. Единственное, что она знала, так это то, что его родители переехали из Форкса в ближайшее поселение сразу же после отъезда папы в Осло. Девушка никогда не видела их: отец говорил, что последние годы они часто ссорились, и уехал оттуда он достаточно резко, собрав вещи и купив билеты на первый самолёт. Но что такого должно было произойти, чтобы отказаться от общения не только с сыном, но и с единственной внучкой? Нормальные родственники хотя бы обмениваются новогодними открытками на праздник, однако даже ни на один свой день рождения девушка не получила ни одного подарка или хотя бы обычных поздравлений. Конечно, раньше ей было обидно, что у всех остальных детей есть любящие бабушки и дедушки, однако потом эта обида превратилась просто в искреннее недоумение и равнодушие. Ну, не хотят общаться и ладно, никого не заставишь. Форкс поражал своей красотой. Ей с детства нравилось проводить время на природе, больше предпочитая пригород Осло, чем сам город, поэтому когда они въехали в город, то она была поражена безграничным количеством зелени. Листва, мшистые стволы деревьев, даже земля казалась зелёной из-за того, что на ней был толстый ковёр из папоротника. На секунду переезд показался не такой уж и плохой идеей. Двухэтажный коттедж, возле которого припарковался папа, ничем не отличался от соседних домов. Единственное, даже через тонированные окна машины девушка увидела, что он был невероятно запущенным, листовкой представляла, как долго и муторно там придётся убираться. Очевидно, с тех пор, как оттуда уехал отец, в нём никто не был. А ведь прошло около двадцати лет. Надо отдать должное, что его родители всё-таки переписали этот дом на сына, поэтому он был его собственностью. — Чудесный дом, дорогой, — говорит мама, выходя из машины. Внутри он оказался более загрязнённым, чем снаружи. Девушка чихнула, когда мама резко сорвала с дивана тканевую накидку, заставляя пыль подняться в воздух. Да чтобы очистить тут всё, и недели не хватит! — Сейчас приберёмся в спальнях, а завтра уже остальные комнаты и дом будем прибирать, — с энтузиазмом распорядилась женщина. Девушка мысленно чертыхнулась. Они летели одиннадцать часов, ехали сюда ещё четыре, чтобы в итоге приехать и начать убирать дом, в котором никого не был двадцать лет. Но спать в комнате, полной грязи и пыли, тоже было невозможно, поэтому спорить было бессмысленно. Комната, выделенная ей, находилась на втором этаже и выходила на задний двор, который был абсолютно пуст и выходил в густой лес, огороженный забором. Она была чуть меньше и намного темнее её прежней. Синие, на удивление, не испорченные временем обои, тёмный паркет, стол, тумбочки, шкаф — ничего лишнего. Было не трудно догадаться, кому эта комната принадлежала раньше. Вымыв полы, вытерев пыль везде, куда она только смогла достать, и застелив кровать белым пледом, единственным светлым пятном, кроме неё, в этой комнате, девушка завалилась на своё новое спальное место, подумав о том, что вещи в коробках могут подождать до завтра, и погрузилась в наконец-то крепкий сон.

***

— Кая, возьми, пожалуйста, пирог, — отдавала распоряжения мама энергичным голосом. Отец был рад, что его жена наконец приободрилась и стала похожа на себя прежнюю, поэтому его не раздражала даже уборка, которая началась с утра и продолжалась до недавнего времени. Сегодня они шли знакомиться с соседями, хотя Кая бы предпочла в очередной раз познакомиться с подушкой. Последние несколько месяцев её постоянно одолевало чувство, что она никак не могла выспаться. Шестичасовая разница во времени не очень хорошо сказылась на сне, как и таблетки, которые приходилось принимать до сих пор, поэтому сейчас она была невероятно усталой и сонной. Разумеется, девушка пыталась спасти положение большой кружкой чёрного кофе на голодный желудок, контрастным душем, но ничего не помогло. Под глазами были мешки, которые она попыталась замаскировать косметикой: не очень хотелось, чтобы первое впечатление соседей было плохим. В Норвегии обычно так и происходило: ты можешь одеваться, краситься, как хочешь, но на соседей надо произвести хорошее впечатление. Погода в Форксе в начале апреля была намного лучше, чем она читала в интернете. В Норвегии сейчас было намного прохладнее из-за постоянных ветров, тут же единственной напастью была пасмурная погода и периодический дождь. — Чарли сейчас дома, — указал отец на полицейскую машину, которая стояла возле встроенного гаража. — Удивительно, что он всё ещё живёт здесь. — А почему он должен был уехать отсюда? — поинтересовалась Кая, с интересом разглядывая какую-то старую бледно-красную машину. Она ничего не хотела сказать, но в Осло за такую машину одноклассники из её прежней школы застыдили бы её. Папин друг коллекционирует раритет? Иначе никак не назовёшь. — Последний раз, когда я видел его, он собирался жениться, — объяснил отец и пожал плечами. — Может, что-то случилось или они не стали уезжать. — Возможно. Руки девушки, как и её отца, были заняты, поэтому в дверь пришлось стучать маме. Не прошло и минуты, как перед ними появился мужчина среднего телосложения лет сорока пяти, приблизительно, ровесник родителей Кайи. У него усы, короткие каштановые волосы, и будто бы уставшее лицо. Карие глаза удивленно рассматривали женщин, но когда он перевёл взгляд на мужчину, то они стали ещё больше, и он широко улыбнулся, раскрыв руки для объятий и выйдя за порог дома. — Не забыл старого друга? — засмеялся отец и обнял мужчину в ответ, хлопнув того по спине. — Не ожидал, что ты вернёшься, — радостно сказал мужчина, а после шире открыл дверь, впустив нас, и закричав кому-то о гостях. — Но так и получилось, — не произнёс точной причины отец. — Чарли Свон, — представился мужчина женской половине, обняв их по очереди и мысленно выругавшись, что заставил ждать на пороге. — Мы с этим парнем знакомы давно, — усмехнулся он, в то время как мама уже по-хозяйски прошла в дом, забрав пирог из рук дочери и поставив на стол. Чарли же закрыл дверь за девушкой и помог снять пальто, отметив про себя, как девчонка была похожа на свою мать и бабку. — Очень рада нашей встрече, — широко улыбнулась женщина. — Меня зовут Фрида, а это наша дочь — Кая. — Приятно познакомиться, — вежливо улыбнулась Кая, слыша, как кто-то спускался со второго этажа, перепрыгивая через несколько ступенек. Через минуту в комнате оказалась девушка с бледной кожей, каштановыми волосами и карими глазами. Вот, кто точно перенял внешность своего отца. Кая не могла похвастаться поразительным сходством со своим вторым родителем, кроме как высоким ростом, доставшимся от него. — Белла, ты не представляешь, кто теперь будет жить рядом с нами! Девушка представилась с натянутой, как показалось, улыбкой, и Кая невольно хмыкнула про себя. Не одной ей тут не хочется находиться. Никогда не любила знакомиться с новыми соседями, чувствовала себя максимально неловко при этом, но ради родителей один раз можно было постараться. Белла расставила посуду на стол и разлила ароматный чай по кружкам, в то время как Фрида заботливо отрезала каждому по куску пирога, положив мужчинам порцию побольше. По кухне видно, что здесь жил холостяк, и только по движениям Беллы было понятно, что она максимально приспособилась к окружающей обстановке. Кая вилкой поковыряла в пироге, не чувствуя аппетита, но чувствуя неудобство, слушая заново свою семейную историю и мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Очередное промывание тех событий вгоняло её в апатию. — Белла, может ты покажешь Кае местность? Кая вздохнула: очевидно, родители собрались тут надолго, иначе бы мистер Свон не прибегнул к такому приёму. В любом случае, она была ему благодарна за то, что появился повод уйти. — Конечно, — слишком легко согласилась Белла, чем вызвала нахмуренные брови своего отца, но было уже поздно. Белла накинула лёгкую парку, подав девушке пальто и удивившись, какое оно тёплое для такой погоды, после чего они вышли из дома. Впрочем, не успели они переступить порог дома, как Свон сразу принялась кому-то звонить, после чего обратилась к новоявленной знакомой: — Можем поехать перекусить, тут недалеко есть кафе, раньше мы часто с папой там перекусывали, — предложила она. — Я думаю, что они будут долго разговаривать. Заодно и покажу, где что находится. — Если тебе будет удобно, — равнодушно пожала плечами Кая, запахнув плотнее пальто. Ещё одно правило, которое семья Мейсон постоянно негласно соблюдала — это вежливость, особенно к незнакомым людям. Хотя Кая часто нарушала его, но тут просто не было выбора: пойти домой сейчас она не могла, потому что родители бы заметили это через окно, поэтому перспектива осмотреться была не такой уж и плохой. — Не переживай, — улыбнулась Белла. — Вообще, это, наверное, единственное более-менее хорошее место здесь, где можно посидеть. В других случаях приходится ездить в Порт-Анжелес. — Так ты тоже приезжая? Белла остановилась, нервно теребя ключи от машины в пальцах, и вздохнула так, как будто Кая задерживала её. — Моя мама живёт в Аризоне, я росла с ней. Кая хмыкнула: разговор, по-видимому, не нуждался в ненужных вопросах. Свон открыла пикап, припаркованный возле дома, и махнула рукой девушке, побуждая её занять место на пассажирском сидении. Мейсон мысленно выругалась: ездить на таких машинах ей ещё не приходилось, поэтому она просто надеялась, что они доедут до кафе без проблем. Не подумайте неправильно, она никогда не судила людей за то, как они выглядят и как они живут, однако с тем уровнем жизни, который был в её семье, некоторые вещи были просто для неё непривычны. В общем и целом, на протяжении всей поездки до кафе Белла несколько раз бросала на девушку непонятные взгляды, которые Кая не знала, как расценивать, и складывалось впечатление, что Свон оторвали от какого-то важного дела, и сейчас она всеми силами пыталась показать это. — Ничего, если с нами недолго посидят мои друзья? — наконец спросила она. — Просто они должны мне кое-что передать, а я… — Нет, — оборвала её на полуслове Кая, закатив глаза. Она не понимала, зачем её вообще нужно было с собой звать, если Свое изначально знала, что это будет неудобно как для девушки, так и для друзей шатенки. Лимит вежливости на сегодня превышен и вскрыт откровенным лицемерием и враньём.

***

— Ты все вещи разобрала? — прокричала Фрида с первого этажа, не сомневаясь, что её было слышно. — Почти! — Кая максимально откладывала разбор последней коробки в сторону, в которой хранились памятные вещи: детские рисунки, фотографии, открытки, билеты, записки от друзей, в отдельной коробочке лежали шишки, камни, ракушки и засушенные цветы, некоторые подвески и колечки, которые она уже не носила, но которые были дороги ей. — Как закончишь, спустись на первый этаж, мне нужна помощь! Вздохнув и решив, что время пока не пришло, девушка засунула коробку под кровать и спустилась к матери, которая с торжественным видом вручила ей тряпку и средство для мытья стёкол. Кая вздохнула: ей казалось, за последние две недели она настолько пропахла моющими средствами, хлоркой и пылью, что ни один душ или духи не справлялись с этим ароматом. — Ты подружилась с этой девочкой? Белла, кажется. Мне она показалась достаточно приятной, — произнесла мама, внимательно всмотревшись в окно и не заметив, как дочь закатила глаза. Родители были серьёзно настроены на то, чтобы она как можно быстрее нашла здесь друзей. Очевидно, им надоело, что всё своё свободное от уборки и школы время их ребёнок, который некогда вёл активную жизнь, теперь проводил дома. Но, надо признать, столкнувшись с полным отсутствием друзей, Кая действительно растерялась. В школе все были довольно дружелюбны, но на уровне «можно я подсяду к тебе на литературе?» Нет, всё-таки надо переступить через себя и завести друзей — одна здесь ещё один год она точно не протянет. На обеде в кафетерии она обычно сидела где-нибудь в углу помещения, слушала музыку в плеере, читала книгу и медленно потягивала чай, периодически поднимая голову и встречая заинтересованные взгляды школьников. С Беллой Свон Кая больше не общалась. В школе они больше не пересекались, а если и встречались где-то, то шатенка была со своим парнем, который выглядел настолько идеально и депрессивно в то же время, что становилось как-то физически и морально некомфортно. Его родственники, впрочем, выглядели также невероятно, что, смотря на их словно высеченные из мрамора скулы, Кая невольно задавалась вопросом, почему генетика была к ней так несправедлива, потому что её щёки были с ней везде и всегда. Бывало, что иногда Белла бросала на Мейсон странные взгляды, которые та уж точно не хотела разгадывать. В тот день, когда Свон привезла её в кафе, Кая впервые чётко ощутила, что значит «лишний человек». Парни, которые их там ждали, были невероятно похожи друг на друга, и на протяжение всей встречи они говорили об абсолютно странных вещах, которые были совершенно непонятны девушке. В какой-то момент Мейсон не выдержала и вежливо попрощалась с ребятами, сказав, что ей уже нужно идти, благо было недалеко и дорогу она запомнила. Впрочем, ей показалось, что избавлению от лишнего человека они были рады и даже облегчённо вздохнули. Кая же в тот вечер впервые за недолгое время оказалась одна. Забытое, но такое приятное чувство. Медленно шагая по освещенной пустой улице Форкса, всё, чего ей хотелось — вернуться обратно домой, в свой дом, который остался в Осло и в котором теперь жили другие люди. Всего один год. Нужно потерпеть всего год.