Точка отсчёта

      Арс просыпается от того, что что-то твёрдое тычется в его пятую точку. Так настойчиво и грубо.       — Тош, хватит, дай поспать, — бурчит он сонно, не открывая глаз.       — Хватит спать. Уже времени много. А ещё я тебя хочу, — слышно, что Антон улыбается, пока шепчет на ухо, не переставая тереться о трусы Попова.       В ответ на это Арсений только мычит, но позже поворачивается лицом к парню, приоткрывая один глаз. Не успевает опомниться, как чужие губы накрывают его, и он чувствует вибрацию от тихого стона. Вяло отвечает на поцелуй, потому что ещё не до конца проснулся. Чувствует как рука Шаста ложится ему на плечо, потом опускается ниже и подбирается к резинке боксеров, оттягивая её и проникая рукой внутрь. Попов чувствует, как теплые влажные пальцы обхватывают его каменный член, который уже вполне проснулся и готов к работе, в отличие от его хозяина. Глухой стон срывается в приоткрытые губы парня, поцелуй с которым они прервали, чтобы набрать воздуха. Арс чувствует, как рука начинает двигаться вверх-вниз, лёжа при этом всё ещё с закрытыми глазами, отчего ощущения становятся ярче.       Затем он чувствует, как рука удаляется, и теперь его орган обволакивает прохладный неприятный воздух, который ощущается ещё холоднее на разгоряченной коже. Но через мгновение к его члену прикасается чужой, начиная скользить туда-сюда, заставляя крайнюю плоть двигаться. Теперь рука снова ложится обратно, обхватывая два больших горячих органа, и двигается, доставляя очень приятные ощущения. Губы снова накрывают чужие губы, и на этот раз ещё и язык проникает внутрь, оглаживая чужой, переодически проходясь по нижней мокрой губе. Попов стонет чуть громче, хмурится от наслаждения, когда чужая рука сжимается сильнее, и начинает толкаться бёдрами навстречу.       — Арс, я хочу… — тяжело дыша шепчет он, не договаривая до конца.       — Давай, — тоже шепчет парень, пытаясь нормально дышать.       Антон перехватывает члены другой рукой, а свободной — берет смазку из руки Арсения и выдавливает себе на пальцы, нажимая на дозатор. Смазанные пальцы подносит к промежности Арса и сначала просто аккуратно оглаживает, размазывая смазку. Затем медленно, еле надавливая, входит одним пальцем на пару сантиметров, при этом, другой рукой не переставая дрочить им обоим. Входит чуть глубже, наблюдая за лицом парня, выражение которого не меняется — значит не больно. Начинает двигать пальцем активнее, проталкивая его с каждым разом всё глубже. Через минуту пробует добавить второй, на что брови Попова чуть дергаются, но он открывает глаза, и моргает, мол «продолжай». Шастун медленно и аккуратно проталкивает уже два пальца, немного массируя вход изнутри, чуть надавливая. Арс узкий, он давно не был нижним, так как обычно им предпочитает быть Антон, но всё же, иногда, им хочется поменяться позициями, как например сегодня.       Спустя несколько минут растяжки, Антон встаёт на колени перед лежащим на боку Арсением, обильно смазывает член смазкой и приставляется ко входу, подняв одну ногу парня. Потихоньку, маленькими толчками он входит на половину и останавливается, давая привыкнуть. Арс сам начинает толкаться бёдрами вперед и Шастун больше не медлит. Он входит до конца, положив ногу Попова себе на плечо, и начинает активно двигать бёдрами. Арс громко стонет в подушку, сжимая её ладонями, и полностью расслабляется, отдаваясь парню.        Шастун входит быстро, иногда грубо, иногда нежно, и Арса эти «качели» сводят с ума в хорошем смысле. Он теряется в пространстве, он как будто снова в полусне, а когда член начинает проезжаться по простате, так вообще чуть не теряет сознание от удовольствия. Арсений сжимается от приятных ощущений, отчего уже громко начинает стонать Антон, понимая, что при таком узком Арсе он вряд ли продержится долго, особенно когда видит, как напрягаются его плечи и пресс, и как выступают вены на руках, когда тот крепче сжимает подушку.       Арс тоже уже близится к завершению, поэтому накрывает свой член ладонью, начиная двигать ей в такт движениям Шаста. Ещё каких-то две минуты и они изливаются почти одновременно. Оргазм наступает так быстро, что Антон еле успевает вытащить, поэтому забрызгивает спермой бедра Попова. Ещё несколько секунд они находятся в этом положении, пытаясь отдышаться, после чего Шастун падает рядом с Арсением на кровать, но на другую сторону, так как его привычная сторона, где он спит, сейчас вся мокрая.        — Доброе утро, получается, — улыбается Арс, поворачиваясь лицом к парню и целуя его коротко в губы.       — Доброе утро… — тянет давольно тот. — Можно каждое утро будет так начинаться?       — Дохуя хочешь, — смеётся Попов, уже вставая с кровати. — Пойдём в душ.       — Это намёк на второй раз? — ехидно улыбается он, сползая с кровати.

***

      Сидя вечером в ресторане, Арсений замечает, что сегодня ни разу не вспоминал об Эде. Вспоминает только тогда, когда к их столику подходит официант, у которого на бейджике написано «Эдуард».       Арс на секунду замирает. Буквы складываются в имя, а имя тянет за собой лицо, голос, взгляд, тот самый — с балкона, пьяный, злой, отчаянный. И сразу — напряжение, которое он так старательно не замечал весь день, возвращается. Не резко, не как удар, а как сквозняк — незаметно, но сразу становится зябко.       — Что-то не так? — Антон замечает его паузу.       — Нет, всё нормально, — Арс качает головой. — Задумался.       Он смотрит, как официант записывает заказ, как уверенно двигаются его руки. Обычный человек. Обычное имя. Просто совпадение.       Арс чувствует странное облегчение. Не эйфорию, нет — просто тихую, спокойную радость от того, что его голова принадлежит ему. Что сегодня, в этом ресторане, с этим человеком напротив, он свободен от чужого присутствия.       Он поднимает стакан с соком, чокается с Антоном.       — За что пьём? — спрашивает Шаст.       — За хорошие дни, — Арс улыбается. — За то, чтобы их было больше.       — Согласен, — Антон отпивает немного своего клубничного мохито, — А ещё, чтобы такое утро, как сегодня, было почаще, — улыбается он с прищуром, ставя стакан на стол.       — Тебе лишь бы потрахаться, никакой романтики… — с шуточной обидой отвечает Попов.       — Ну я не могу сдерживаться, когда передо мной ты. Ты слишком красивый и сексуальный!       Арсений довольно улыбается, чуть краснея. Он не часто слышит комплименты от Антона, у них в паре это как-то не принято. Но сейчас ему так приятно от этих слов… Перед этим он слышал комплименты от Эда, когда тот признавался ему в чувствах, но тогда это вызвало негативные эмоции. Сейчас же, слыша похвалу его внешности от любимого человека, на душе разливается тепло. Хочется взять Шаста и сгрести его в сильные тёплые объятия, зацеловать так, что живого места на теле не останется, и шептать ему какой óн красивый, какой óн сексуальный, какой милый, нежный, ласковый… Этим он обязательно займется дома, а пока, оплачивая счёт, он просто любуется горящими зелёными глазами напротив и думает, что никогда ни на каких Эдов он его не променяет.

***

      Эд не употреблял три дня. Не потому, что завязал — он просто решил, что для того, что он задумал, нужна ясная голова.       План созревал не сразу. Сначала была злость — на себя, на Арса, на Антона, на всю эту ситуацию, в которой он оказался без шанса на победу. Потом — отчаяние, когда он прокручивал в голове балконный разговор и каждый раз находил новые доказательства собственной идиотии. А потом, ближе к утру, когда мысли перестали метаться и улеглись, пришло спокойствие. Холодное, почти злое.       Если он будет лезть с признаниями и нападать — Арс только отодвинется дальше. Если будет избегать — он обрадуется и забудет. Значит, нужно быть рядом. Но не так, как раньше. Не как влюблённый идиот, который пялится и не может слова связать. А как… Как лучший вариант. Тот, который всегда под рукой. Спокойный, надёжный, идеальный. Он сам должен захотеть к Выграновскому присмотреться.       Эд усмехается собственной наглости. Но план кажется ему единственно возможным на данный момент.       Он купил новую майку для зала — чёрную, облегающую, но без вульгарности. Обычную. Просто ту, в которой ему самому нравилось смотреть на себя в зеркало.       В среду вечером Эд приходит в зал к половине девятого. Не рано, не поздно. Просто когда основная толпа уже расходится. Он переодевается медленно, без обычной нервной спешки. Поправляет майку. Смотрит в зеркало. На него смотрит бледный, но выспавшийся парень с твёрдым взглядом.       Зал на половину пуст. Несколько человек у кардиозоны, пара парней на тренажёрах и Арс. Он стоит у стойки с гантелями, выбирает вес, слушает что-то в наушниках. Не замечает Эда.       Выграновский не подходит. Идёт к свободной скамье, кладёт полотенце, вешает сумку. Начинает разминку — медленно, тщательно, как учил Арс. Каждое движение отточено. Он знает, что Арс его видит, даже если не смотрит. Краем глаза, периферией. Эд чувствует этот взгляд.       Он не оборачивается.       Арс занимается на тренажёре для спины. Эд — на соседнем, для груди. Между ними — около трёх метров. Эд не смотрит. Делает подход, отдыхает, делает ещё. Спокойно, ровно, без надрыва. Техника идеальная — он следит за этим особенно тщательно. Никаких сбитых локтей, никакой сгорбленной спины.       — Привет, — голос Арса звучит негромко, и Эд почти подпрыгивает от неожиданности. Но держит лицо.       — Привет, — он поднимает голову, смотрит спокойно, без вызова, — Ты сегодня поздно, — делает вид, будто не заметил его с самого начала, хах.       — Работа, — Арс пожимает плечами. — А ты? Думал, ты по утрам теперь ходишь.       — Иногда меняю график, — Эд улыбается — коротко, вежливо.        Арс кивает. Стоит секунду, как будто ждёт, что Эд скажет что-то ещё. Эд молчит. Берёт гантели, начинает следующий подход.       Арс уходит обратно к своим тренажёрам.       Эд выдыхает. Первый контакт прошёл. Он не облажался.       Дальше — почти час они пересекаются взглядами несколько раз. Эд не прячет глаза, но и не смотрит в упор. Он просто занимается. Иногда Арс оказывается рядом — когда идёт за водой или когда перекладывает блины.        Эд замечает, что Арс смотрит на него дольше, чем нужно. Не с подозрением, не с отвращением — скорее с недоумением. Он привык, что Эд либо лезет с разговорами, либо избегает (Арс думал, что Выграновский вообще начнёт опять приставать к нему с предложением быть вместе, поэтому он специально пришел в зал позже обычного, чтобы его не застать, но не вышло). А тут — спокойствие. Идеальная техника. Идеальный Эд…       От греха подальше Арсений не подходит близко и не разговаривает с ним, чтобы опять не выслушивать подобные речи, как на балконе. Пусть думает, что он его избегает, плевать. Может поймёт наконец, что Попов в нём незаинтересован.

***

      В пятницу Эд приходит снова. В то же время. Арс уже на месте.       Эд здоровается, кивает, идёт к своей скамье. Сегодня он занимается спиной — и специально выбирает упражнения, которые делают его фигуру более рельефной. Но не демонстративно. Просто — правильно.       А вот Арс демонстративно не смотрит, уходит в другой конец зала, но Выграновский всё время оказывается рядом, но не подходит. Просто остаётся в зоне видимости. Это чуть раздражает Попова, но он думает, что лучше так, чем приставания.        Сегодня у Арсения в планах взять большой вес в блинах и ему нужна помощь в страховке. Но как назло в зале уже почти никого нет — лето, пятница, хорошая погода — многие поехали за город. А ещё сегодня было объявление, что зал работает до десяти часов вечера из-за каких-то там проверок. У всех тренеров заканчивается рабочий день, поэтому все уже разбежались переодеваться. Из людей вокруг только какая-то девчонка, которая поднимает гантели по полтора килограмма, и парень, худее чем Антон. Вряд ли они смогут ему помочь… Остаётся только Эд. Блять. Но делать нечего. Чертыхается и идёт к нему.       — Поможешь подстраховать? — спрашивает он. — На жиме.       Эд чувствует, как сердце ухает вниз. Но лицо не дрогнуло.       — Давай, — говорит он спокойно.       Они идут к скамье. Арс ложится, берёт штангу. Эд встаёт сзади, готовый подхватить. Обычно в этот момент он бы смотрел на Арса, на его руки, на его грудь, терял концентрацию и краснел. Сейчас он смотрит на гриф. На то, как Арс опускает штангу ровно, без перекосов. На то, как работает кисть.       — Хорошо, — говорит он, когда Арс выжимает последний раз. — Отлично.       Арс ставит штангу на стойки, садится. Смотрит на Эда. Взгляд — изучающий.       — Спасибо, — говорит он, отворачиваясь.       В ответ Выграновский только кивает и уходит по своим делам. Это ещё больше удивляет Арса. Неужели так быстро успокоился?       Он встаёт, убирает блины и идёт в раздевалку. Уже натягивая кроссовки, он слышит шаги босых ног по кафелю и поднимает голову. И… блять. Из душа выходит Эд. Абсолютно голый. Даже без трусов. У Арса от неожиданности аж челюсть отпала. Тот демонстративно проходит мимо него, идёт к своему шкафчику, открывает его и наклоняется вниз на вещами, выгибаясь в пояснице. Арсений как ошпаренный подскакивает со скамьи и отворачивается. Хватает свою сумку и быстрым шагом выходит из раздевалки.       Ясно. Не успокоился. Перешёл на «тихое» соблазнение… Что ж, хорошо. Всё таки придётся с ним разговаривать, потому что это больше не может продолжаться. Дальше что будет? Он в его кабинку зайдет, когда Попов будет мыться?! Это уже переходит все границы…

***

      Арс не хочет туда идти. Вообще не хочет. Теперь.       Сначала Антон сказал: «Пошли в бар, там сегодня живая музыка, Серёжа с Димой будут». Арс согласился — с Серёжей и Димой он был не против посидеть, тем более что они не виделись пару недель. Потом, уже по дороге, Антон посмотрел в телефон и сказал:        — О, Эд тоже согласился и уже почти там!       — Ты его позвал? — немного испуганно спросил Арс.       — Да, ему тоже надо развеяться, он последнее время какой-то грустный ходит.       Арсу хочется развернуться и уйти. Сказать, что заболел, что устал, что забыл выключить утюг. Но Антон смотрит на него с надеждой, и Арс не может отказать. Тем более они уже почти пришли.       — Только недолго, — говорит он. — Завтра на работу.       — Часик, максимум два, — обещает Антон и тащит его за руку.       В баре шумно, но уютно. Неоновые вывески, живая гитара, запах жареных крыльев и пива. Серёжа и Дима уже сидят за столиком у окна, машут им. Эд сидит напротив, с бокалом чего-то тёмного в руке. Увидев их, кивает. Спокойно, без вызова.        Арс садится с краю, чтобы оказаться подальше от Выграновского. Антон плюхается рядом с Эдом и сразу влезает в разговор с Серёжей про какой-то новый фильм. Арс слушает вполуха, делает вид, что изучает меню.       Эд молчит. Не смотрит в его сторону. И это страннее, чем если бы он сверлил его взглядом весь вечер.       Через полчаса Антон собирается в туалет.       — Я быстро, — говорит он, чмокает Арса в щёку и уходит.       Серёжа с Димой в этот момент решают заказать что-нибудь интересного выпить и идут к бару. Арс остаётся с Эдом. Один. За одним столом. Идиотская ситуация.       — Не бойся, я не наброшусь, — тихо говорит Эд.       Арс поднимает голову.       — Я не боюсь, — бросает он.       — Врёшь.       — Чего ты хочешь, Эд? — Арс откладывает меню, смотрит прямо на него. — Серьёзно. Давай без этих игр. Без раздевалок, без голых выходов, без «случайных» встреч в зале. Что ты хочешь?       Эд отпивает из бокала, ставит его на стол. Наклоняется вперёд, положив локти.       — Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, что меня не существует.       — Я не делаю вид. Я просто не горю желанием с тобой общаться, — Арс говорит тихо, но серьезно. — Потому что ты не понимаешь слова «нет». Потому что каждый раз, когда я оказываюсь с тобой в одном помещении, ты лезешь. То с признаниями, то с этим… показательным раздеванием. Это утомляет, Эд. Я устал.       — Я больше не лезу, — возражает Эд. — Я просто рядом. И ты сам попросил меня подстраховать.       — Потому что в зале никого не было! Не из-за того, что я хотел быть с тобой рядом!       — А мог бы попросить ту девочку, — усмехается Эд. — Или доходягу рядом с тобой. Но ты попросил меня. Значит, я не такой уж и противный.       Арс сжимает челюсть.       — Ты специально вышел голым из душа?       — Я всегда выхожу голым из душа. Это душевая. Там одеваться не принято. Ты просто оказываешься в неподходящее время в неподходящем месте, — Эд пожимает плечами. — Но если тебе было приятно посмотреть, я не против.       — Ты… — Арс чувствует, как кровь приливает к лицу. — Ты невыносим.       — А ты красивый, когда злишься.       — Прекрати.       — Что прекратить? Говорить правду? — Эд смотрит на него спокойно, без прежней отчаянной навязчивости. В его глазах — новая, странная уверенность. — Арс, я не собираюсь тебя домогаться. Я не буду лезть с поцелуями, не буду писать тебе каждые пять минут, не буду караулить под подъездом. Я просто буду рядом. В зале, в компании, иногда в баре. Как друг. Как нормальный человек.       — А потом? — Арс прищуривается. — Ты никогда не думал, что твоё поведение может делать кому-то больно?       — Я никому не делаю больно, — голос Эда становится жёстче. — Я ничего не делаю. Я просто… существую. Ты сам себя мучаешь.       — Это ты меня мучаешь, — тихо       говорит Арс.       — Чем? Тем, что я рядом? Тем, что я хорошо выгляжу? Тем, что я не психую по каждому поводу, как… —Эд замолкает, не договорив.       — Не смей сравнивать, — цедит он сквозь зубы.       — Я и не сравниваю. Я просто констатирую факты. Ты с ним устал. Ты с ним ссоришься из-за ерунды. Ты…       — Заткнись.       — Он тебя не ценит, — Эд не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. — Он не замечает, как ты убираешь за ним, как ты решаешь его проблемы, как ты тянешь всё на себе. А я замечаю. Я вижу. И мне неприятно смотреть на это.       — Тебе не должно быть неприятно. Тебя наши отношения не касаются.       — Знаю, — кивает Эд. — Но мне всё равно неприятно.       Арс отворачивается. Сжимает пальцы в кулаки под столом.       — Чего ты добиваешься сейчас? — спрашивает он, не глядя на Эда.       — Ничего. Я уже сказал. Я просто хочу быть рядом.       — Чтобы я привык? Чтобы я понял, что с тобой лучше?       — Чтобы ты сам решил, что тебе нужно, — поправляет Эд. — Без моего давления. Без моей навязчивости. Просто… я буду здесь. А ты выбирай.       — Я уже выбрал, — Арс поворачивается к нему. — Я выбрал Антона.       — Тогда почему ты злишься? — спрашивает Эд. — Если ты так уверен в своём выборе, почему моё присутствие тебя бесит? Почему ты не можешь просто игнорировать меня, как любого другого?       Арс не находит ответа.       — Потому что ты сам не до конца уверен, — тихо говорит Эд. — И это пугает тебя больше, чем я.       — Ты ничего не знаешь, — выдыхает Арс.       — Знаю столько, сколько ты мне показываешь. А ты показываешь, что я тебя задел. Что я тебе не безразличен. Не как Антон, но…       — Заткнись, Эд, — повторяет Арс, но в голосе уже нет злости. Только усталость.       — Не хочешь говорить об этом — не будем, — Эд откидывается на спинку стула, берёт бокал. — Я не настаиваю. Я просто хочу, чтобы ты знал: я не отступлю. Не потому, что я упрямый. А потому, что я правда… я правда думаю, что мы могли бы быть хорошей парой.       — Мы не будем парой.       — Посмотрим, — Эд улыбается. Не нагло, не вызывающе. Спокойно. Уверенно.       Арс чувствует, как внутри поднимается что-то горячее. Злость? Отчаяние?       — Ты самоуверенный мудак, — говорит он.       — Возможно, — соглашается Эд. — Но я честный мудак.       — Настолько честный, что даже лучшему другу правду сказать боишься?       — А ты как будто сказал?       — Да, сказал.       — Да ладно? Что-то я не вижу, что он хоть каплю злится на меня.        Они резко замолкают. Возвращается Антон, плюхается на своё место, спрашивает, о чём они говорили.       — Так, ни о чём, — отвечает Арс, не глядя на Эда.             — О тренировках, — добавляет Эд. — Арс же помогает мне. Он хороший учитель.       Антон улыбается, не почуяв подвоха.       — Арс реально хорош, — говорит он, обнимает Арса за плечи и целует в висок.       Арс чувствует на себе взгляд Эда. Не напряжённый, не ревнивый — спокойный. Взгляд человека, который ждёт. Который никуда не торопится.       И это бесит больше всего.       Они сидят в баре ещё час. Арс почти не пьёт — Антон уговаривает его заказать коктейль, но он отказывается. Он не хочет расслабляться, не хочет терять контроль.       Эд ведёт себя идеально. Не лезет, не смотрит слишком долго, шутит с Серёжей, обсуждает с Димой какие-то новости. Иногда его взгляд скользит по Арсу — будто случайно, будто проверяя, на месте ли он ещё. Но Арс чувствует: это не случайно. Ничего не случайно.       Когда они выходят на улицу, Антон говорит, что хочет пить. Заскакивает обратно в бар за водой. Арс остаётся стоять на улице, смотреть на машины.       — Увидимся завтра в зале?       — Не думаю. — Арс поворачивается к нему. — Эд, я серьёзно. Отстань от меня.       — Нет.       — Я люблю его, — он делает акцент на последнем слове.       — Я знаю.       — И ничего не изменится.       — Может быть. А может, изменится, — Эд смотрит на него спокойно. — Я никуда не тороплюсь. Я подожду.       — Чего?       — Пока ты сам не захочешь со мной поговорить. Не потому, что я рядом. А потому, что тебе станет интересно, а что, если?       Арс качает головой.       — Ты ненормальный.       — Возможно, — Эд улыбается. — Но мои ебаные чувства к тебе уже слишком сильные.       Арс не отвечает. Потому что слушать это трудно. Очень.       Возвращается Антон, суёт Арсу в руку бутылку воды, берёт его за руку.       — Пошли домой, я устал.       — Пошли, — кивает Арс.       Антон подходит к Выграновскому, пожимает ему руку и приобнимает на прощание. Попов не оглядывается на Эда. Но знает — тот смотрит им вслед. И будет смотреть, пока они не скроются за углом.