Макс

Единственной причиной, по которой герцог вообще был готов обсуждать брак, являлся его ребёнок. Точнее, дитя любви, рождённое вне брака. Среди знати незаконнорожденные дети были не редкостью, но герцог желал невозможного: сделать это дитя своим официальным наследником. Законы Ксенона были снисходительны к бастардам. Если ребёнка вписывали в семейный реестр, никакие ограничения на него не распространялись. Однако для того, чтобы вписать ребёнка, родители должны были состоять в браке. Из воспоминаний Макс следовало, что герцог не хотел иметь ещё одного ребёнка от своей будущей жены. Было неизвестно, не могли ли они зачать или просто договорились об этом, но Макс склонялась ко второму. — Я не подсылала шпионов к людям Вашей Светлости. Герцогу её слова показались забавными. Шпион? От шестнадцатой принцессы? Если это правда, то люди, отвечающие за его безопасность, ответят головами первым же делом утром. — Даже если бы и так, это не имеет значения. Продолжайте. Макс чувствовала себя неловко. Она ожидала, что он потребует объяснений, откуда у неё столь обширные сведения о нём. Но его ответы были на удивление спокойными. Он казался скорее удивлённым, чем разгневанным. Она смотрела на него с недоверием: он вёл себя совсем иначе, чем в прошлый раз. Был на удивление терпелив и сдержан. Правда, характер человека не узнать за одну встречу, но крохотная надежда затеплилась в её душе: возможно, у неё получится донести до него свою мысль. — Ах, да... Как я уже сказала... Если Ваша Светлость желает оставить ребёнка себе, вам необходимо жениться. — Итак, принцесса, вы намекаете, что я должен жениться на вас? Она молча кивнула. Он тихо рассмеялся. — Ни для кого не секрет, что у меня есть дитя любви. Эту информацию легко найти, не прилагая особых усилий. Или вы пытаетесь этим секретом угрожать? — Нет! Я и не думаю угрожать Вашей Светлости. Я бы не посмела. Как я уже сказала, я здесь, чтобы предложить сделку. Я хочу показать вам выгоды, которые вы сможете получить, женившись на мне. Он посмотрел на неё с непроницаемым лицом. — В чём же дело? Какие выгоды я получу, женившись на вас, принцесса? Тон его был сухим и деловым. — У меня нет родственников. Вашей Светлости не придётся о них беспокоиться. Мой статус в королевской семье крайне низок — я всего лишь шестнадцатая принцесса, так что вам не придётся обременять себя огромным приданым. Но так как я всё же принцесса, полагаю, внешне этот брак будет выглядеть привлекательнее, чем союз с безвестной дворянкой. Хотя, уверена, Вашу Светлость не заботят такие мелочи. Я никогда не стану вмешиваться в вашу личную жизнь. Вы можете наслаждаться ею, как и прежде. Нет, вы можете жить так, как жили всё это время. Если захотите, мы можем даже назначить время для развода в будущем. Он слушал молча, но выражение его лица становилось всё более странным. — И последнее. Я не стану помехой для ребёнка Вашей Светлости. Видите ли, я не могу забеременеть. Он глубоко вздохнул, явно чувствуя себя неловко от услышанного. В этот момент его лицо выражало самое странное чувство, какое она у него когда-либо видела. — Что за чёрт?.. Выражение его лица снова стало ледяным. — Принцесса, мне бы хотелось заглянуть в ваш мозг и посмотреть, что там внутри. Правда... нет, просто уходите. Вы действительно верите, что это преимущества для меня? — ...А? — Давайте по порядку. Принцесса, вы станете женой герцога Тэрана. Моя власть не настолько слаба, чтобы на неё могли повлиять какие-то родственники. В правительстве есть отдел, занимающийся прямыми семьями, а не роднёй по браку, так что мне нет нужды подчёркивать свой статус подобными вещами. Другое дело — измена. Но даже это несложно уладить. Что касается приданого... я уже говорил: герцогство Тэран не бедствует. У нас нет нужды крохоборничать. Такие вещи, как обращение к другим дворянам, мне попросту не нужны. В традициях семьи Тэран мы не признаём разводов. Если вы захотите покинуть семью Тэран, то сможете сделать это только после смерти. Впрочем, скорее всего, не сможете и после. Так обстоят дела. Что касается моих личных дел... — Он нахмурился, будто у него разболелась голова. — В целом я догадываюсь, что вы имели в виду. Но вы хотите сказать, что после женитьбы я должен продолжать играть то с одной женщиной, то с другой, топча свою репутацию в грязь? — ...А? Разум Макс погрузился в белоснежную пустоту. — Н-но... из того, что я слышала в прошлый раз... — В данный момент я не женат. Никого не волнует, что неженатый мужчина делает со многими женщинами. Его слова были вполне разумны. — Было бы глупо думать, что можно поймать кого-то на такой простой уловке. Хотя он и не пытался быть саркастичным, его слова вызвали в сердце Макс вспышку гнева. — Значит, Ваша Светлость, вы утверждаете, что после свадьбы будете верны только одной женщине до конца жизни? На мгновение он замолчал. Конечно, это было не так. Он не собирался давать столь нелепых обещаний. Разве не приятно иногда развлечься? Но он сам не понимал, почему сейчас пытается оправдываться. — Не имеет значения, так это или нет. Это не то, о чём следует говорить принцессе. — Разумеется. Разве я хоть раз жаловалась на это? Внезапно спорщики умолкли. Макс взяла свои разлетевшиеся чувства в кулак и вежливо прикусила язык. Она сказала несколько бессмысленных вещей. И теперь, нахмурившись, осознала: если он ничего не получит от этого брака, у него не будет причин заключать с ней сделку. — Тогда... как насчёт проблемы с вашим ребёнком? Разве нет пользы в том, что я не могу забеременеть? Разве это не серьёзная проблема — женщина, не способная иметь детей? Её тон сбивал его с толку; казалось, она спрашивает, какой цвет платья лучше смотрится. — Я действительно хочу, чтобы именно этот ребёнок стал моим наследником. Будет немного... неприятно, если жена родит сына. Но я не обязан давать вам объяснений по этому поводу. В любом случае, выгоды здесь для меня нет. Кроме того, есть ли способ доказать, что вы не можете иметь детей? — ...Нет. Даже если бы она принесла диагноз врача, тот не смог бы дать стопроцентную гарантию. А если бы она вдруг забеременела, этот врач оказался бы лжецом и заплатил бы жизнью. — Если вы не можете этого доказать, то не можете и приводить это как преимущество. — Ха-а-а... Макс тяжело вздохнула. Всё, что она приготовила, было исчерпано. «Тогда, во сне, по какой же причине он женился на той женщине? Должно быть, между ними было какое-то соглашение. Возможно ли, что все слухи о браке по контракту были ложью, и они оба были безумно влюблены друг в друга?» Уже отчаявшись, Макс вдруг подумала об одном и подняла голову. — Тогда... как насчёт этого? Я не влюблюсь в Вашу Светлость. — ...Что? — Я позабочусь о том, чтобы никогда не влюбиться в вас. Я буду держать своё сердце при себе. Внезапно он разразился хохотом. Макс уставилась на него пустым взглядом. Она впервые видела, чтобы он смеялся в голос. Значит, он тоже был человеком, который мог так смеяться. Как глупо было думать, что он вообще не умеет смеяться. — Из всех преимуществ это мне нравится больше всего. Как забавно. Эта женщина действительно забавна. — Хорошо. Будем считать это вашим преимуществом. Итак, принцесса, вы согласны, что я могу развлекаться с другими женщинами, и что мы можем уладить этот брак разводом. Но что вы получаете от этого? — Я в порядке... мне достаточно титула жены герцога. — Кроме того, я не позволю вам использовать имя герцога, чтобы улаживать ваши мелкие распри за власть. — Я и не желаю ничего подобного. Просто... я уже говорила вам, что я шестнадцатая принцесса. Его Величество даже не знает о моём существовании... Он не стал утешать её фразами вроде «это неправда». Вместо этого на его губах появилась лёгкая улыбка. —Принцесса должна быть готова к тому, что ее в любой момент продадут ради королевства. Когда предложат подходящую цену, королевство глазом не моргнёт, чтобы продать меня куда-нибудь за тридевять земель. Неважно, сколько ему лет и сколько раз он был женат; неважно, насколько ужасна его репутация. Ваша Светлость, вы, по крайней мере, молоды и не женаты. Пока королевство не продало меня... я хотела продать себя сама. Тогда, по крайней мере, я сама выбрала бы свою судьбу. И что бы со мной ни случилось, я не буду чувствовать себя жертвой. Её глаза, казалось, плакали — так грустно они смотрели. Он не был из тех, кто легко поддаётся сочувствию. Его не заботили чужие обстоятельства. Её предложение не имело ни плана, ни веских оснований, ни грамма доверия. И всё же он впервые с рождения чувствовал себя таким... позабавленным. — Моё время истекло, я должна уйти. Благодарю за ваше гостеприимство и прошу прощения за всю мою грубость. Пожалуйста, простите меня. Макс встала и склонила голову. Когда она подняла лицо, оно выглядело просветлённым. Она сделала всё, что могла, чтобы бороться с судьбой. Получится ли — теперь зависело от небес. Она сделала всё возможное. — Я подумаю об этом. Макс широко раскрыла глаза. — Пока я не могу дать вам определённого ответа. Как вы сами выразились, принцесса, этот контракт может изменить жизнь. — Ах... В это трудно было поверить. Это было похоже на сон. — Я лишь согласился подумать. Я ещё не дал согласия. — А... понимаю. — Судя по вашему лицу, вы уже гордитесь, будто совершили нечто великое, так что я просто уточнил для вашего же понимания. Макс слегка нахмурилась и надула губы. Он что, дразнит её? Откуда-то из глубины души начал подниматься гнев. Кроме внешности, в нём не было ничего, что бы ей нравилось. — Тогда сначала... Когда он встал и протянул к ней руки, Макс застыла, не в силах пошевелиться. Он взял её за подбородок своей большой ладонью и прижался губами к её губам. До этого самого момента Макс понятия не имела, что происходит. Горячая плоть проникла сквозь губы и коснулась самых глубоких уголков рта. Она крепко зажмурилась. Руки сжались в кулаки так, что задрожали. Внезапный глубокий поцелуй продлился недолго. Его язык слегка коснулся её рта, прежде чем он оторвался от дрожащих губ. Увидев её пылающее лицо, он усмехнулся. — Я просто проверяю. — Что... за... — По крайней мере, мы не должны испытывать отторжения к физическому контакту как супружеская пара. К счастью для нас, это не так. — О... понятно... — Пожалуйста, подождите минутку. Я прикажу приготовить карету, чтобы сопроводить вас к воротам королевского дворца. Он повернулся и вышел, а Макс без сил опустилась на диван. Она тёрла ладонями пылающие щёки. «Как супружеская пара, конечно, будут моменты, когда такой контакт потребуется. То, что случилось мгновение назад, было чем-то обыденным...» Но Макс сжала руки в кулаки и принялась колотить себя. — Ты идиотка. Ты действительно безнадёжная идиотка. В это невозможно было поверить, но Макс не думала ни о чём, кроме самого слова «брак». Она совершенно упустила из виду суть статуса мужа и жены. «Даже если он женится, у него будут любовницы», — предполагала она. Иначе и представить себе не могла. Ей и в голову не приходило, что придётся делить с ним постель. «...Я не могу попросить совета об этом ни у кого». Она пошарила вокруг, думая о своей унизительной незрелости. Теперь перед ней встала проблема, требующая совсем иных размышлений. — Брак... Сейчас ему было двадцать три — самый подходящий возраст для женитьбы. Но у него не было ни малейшего желания связывать себя узами. Помимо брака, существовало более чем достаточно других проблем. Он не хотел тратить время на такую обузу, как жена. И прежде всего — он не хотел иметь дело со свадьбой. В женщинах он никогда не испытывал недостатка. Но если он хотел, чтобы сын стал его наследником, жениться было необходимо. Единственными, кто мог наследовать его титул, были те, кого вписали в семейный реестр. И неважно, умрёт ли он или разведётся — чтобы официально усыновить сына и дать ему свою фамилию, он должен был состоять в браке. Закон запрещал олиноким мужчинам усыновлять детей или принимать их в семью. Мальчишка был ещё мал. Свадьба не была делом срочным. Но когда-нибудь через это придётся пройти. Нужно найти понимающую женщину, которая согласится на то, чтобы именно этот отпрыск был вписан в семью. Держа это в уме, он находил принцессу, явившуюся к нему, весьма... привлекательной. — Свобода в личной жизни, говоришь?.. Неплохое дополнение. Он тихо рассмеялся. Принцессе он показал холодную реакцию, но на деле все перечисленные ею факторы были весьма заманчивы. Он вспомнил, как дразнил её поцелуем, и снова усмехнулся, представив её залитое краской лицо. Она действительно была мила. Освежающая смена темпа. Однако оставалось слишком много тёмных пятен. Нужно было удостовериться, что она действительно принцесса. Выяснить, кто истинный вдохновитель. Какова её конечная цель? Он решил пока считать всё, что она сказала сегодня, ложью. Он всегда допускал худшие сценарии, когда чувствовал хоть тень подозрения. Таков был его жизненный девиз. — Ваша Светлость, это Брок. Как только он ответил: «Войдите», вошёл его верный дворецкий. — У меня нет слов, Ваша Светлость. Я позабочусь о том, чтобы подобное никогда не повторилось. — Это не твоя вина. Ты не можешь охотиться за Анджело каждую секунду. — С этого момента именно этим я и займусь. Брок и представить не мог, что из-за него произойдёт такой инцидент. Оставить Его Светлость наедине с человеком загадочного происхождения! Брок всегда ступал по тонкому льду в столице, стараясь не доставлять хозяину хлопот. Теперь же ему казалось, что кто-то сильно ударил его по затылку. Неконтролируемый гнев закипал в груди. Брок стиснул зубы, вымещая всю ярость на отсутствующем Анджело. — Прикажи Р-Т доложить мне, как только он прибудет. — Да, Ваша Светлость. Гас решил раскопать всё, что только можно, об этой загадочной принцессе. Поздней ночью Брок встретил Р-Т, прибывшего в особняк. Р-Т был личным помощником герцога и изо всех сил избегал работы в нерабочее время. Если бы не крайняя срочность, он ни за что не приехал бы так поздно. — Что случилось? Р-Т хлопнул брата по плечу. Лицо Брока казалось каменным. Они были близнецами, родившимися в один день, но не имели ничего общего, кроме одинакового цвета глаз. Те, кто узнавал об их родстве, бывали шокированы. — Ничего серьёзного, так что расслабься. Завтра у меня выходной, вот я и решил заехать. Он ещё не спит? — Его нет дома. — Что? Уехал на ночную прогулку? Ну вот, я приехал, а все уже разошлись. Конечно, как всегда для меня. Ничего не поделаешь. Только не говори Его Светлости, что я заходил. Завтра выходной, не хочу, чтобы он меня вызвал. Р-Т был серьёзным подчинённым, но всегда оставался на полшага позади из-за своей лени. Брок прищёлкнул языком, но спорить не стал — он доверял Р-Т. Если бы работа была срочной, тот бы сделал всё возможное и закончил как можно быстрее. Р-Т уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. — Куда он поехал? Брок на мгновение заколебался. — К графине Фалькон. — Фалькон... Фалькон... Кто?.. Что?! Он всё ещё к ней ездит? — Говори тише. Все спят. — Да не в этом дело! Что ты делаешь?! — ...А что мне делать? У меня нет права решать, с кем он спит. — Почему это тебя не должно волновать?! Трое её мужей умерли! Она точно проклятая женщина! — ...Ты ребёнок? Проклятие? Думаешь, такое бывает? — А что с дочерью барона Лоуренс? — Я уже отослал ей розы, согласно пожеланию Его Светлости. — Почему ты мне ничего не сказал? Если бы я знал раньше... — Что бы ты сделал? Планировал впускать женщин в его спальню? Не переступай границы, если не хочешь потерять голову. — Ха-а, серьёзно. Всё тело Р-Т затряслось от расстройства, он яростно взъерошил волосы. — Почему ты так бесишься при одном имени этой женщины? — Я же говорил. Эта женщина — ведьма. Рядом с Его Светлостью не должно быть такой злосчастной особы. Он поддерживает с ней отношения уже больше года! Ни с одной другой такого не было. Без сомнений — Его Светлость влюбился в неё! — ...Гарантирую: скажи ты такое при нём — и ты труп. —Я знаю! Поэтому и молчал всё это время! Брок подумал, что верность этого парня свернула куда-то не туда. Он и сам не испытывал комфорта от этих отношений, хотя и не был так взвинчен, как Р-Т. Все мужья этой женщины умерли в течение года после свадьбы по неизвестным причинам — будучи совершенно здоровыми. Поэтому высший свет и считал её проклятой. К тому же отношения герцога с графиней Фалькон отличались от всех прочих. Он продолжал спать с ней, даже встречаясь с другими женщинами. Он не посылал ей дорогих подарков, как обычно. И всё же их связь оставалась прочной. Прошло уже больше года. Три месяца назад он расстался с дочерью барона Лоуренс. Теперь графиня Фалькон была его единственной партнёршей. Знай Р-Т об этом, он бы прыгал от ярости пуще прежнего, так что Брок держал это при себе. — Я ухожу. — Что ты собираешься делать? Брок схватил Р-Т за руку. У него было плохое предчувствие, что Р-Т не пойдёт спокойно домой. — Я доложу герцогу о своих находках. Он во что бы то ни стало хотел встать между ними. Месяц назад он получил приказ расследовать всё, что касается принцессы. Он не понимал, зачем герцогу такие обширные поиски, но в любом случае это касалось девушки. Он планировал использовать доклад, чтобы насолить ведьме. Герцог не дал конкретных указаний, раздавая работу, но уже дважды спрашивал о прогрессе. Это означало немалый интерес. — Оставайся здесь. Я вернусь. — ...Ты пойдёшь? — Я пойду и скажу, что ты должен сообщить нечто важное. Если он захочет вернуться домой, я приведу его. Если решит выслушать доклад позже, иди спокойно домой. Хорошо? — ...Ладно. Скажи, что это отчёт, о котором он спрашивал уже много раз. — Понял. В девяти случаях из десяти он решит вернуться. Если же нет — Броку придётся серьёзно задуматься. Но шансы были невелики. Как и сказал Р-Т, их связь длилась долго. Но именно поэтому Брок не верил, что герцог влюблён. Герцог был холодным и бессердечным человеком. Должна быть какая-то иная причина его визитов к графине — только не чувства. Вот почему Брок не сходил с ума, как Р-Т. На широкой кровати, откинувшись на подушки, сидел мужчина и читал какие-то документы. На нём лежала обнажённая женщина, обхватив его широкую грудь и двигая бёдрами. Она соблазнительно стонала, насаживаясь на его твёрдую плоть, но лицо мужчины, просматривающего бумаги, оставалось неизменным. Пэм нахмурилась, недовольная его спокойной оценкой. Впрочем, он не сказал «плохо», так что это можно было счесть за комплимент. Голова Пэм откинулась, она продолжала двигать бёдрами вверх и вниз. Всякий раз, как его плоть проникала до самого глубокого места, она издавала резкий вскрик. — Как тебе? — Нормально. — Я говорю... о нас. Он отшвырнул документы на пол и усмехнулся. Его огромные ладони сжали её ягодицы, заставляя её внутренности сильнее сжать его. — Тоже нормально. — Ах... да... Ты... слишком скуп на оценки. Не думай... что я не осуждаю тебя... — Что насчёт меня? — Тоже нормально. — Хм. Он ухмыльнулся и, вставая, взял её за бёдра. Женщина откинулась на кровать, а он навис над ней. Он начал вбиваться с огромной силой. Комнату наполнили громкие шлепки, а женщина закричала. — А-а-а! Ах! А-а-ак! Её гладкое тело льнуло к нему. Он не давал кричащей женщине передышки, продолжая толкаться без остановки. Он не останавливался, пока она не взмолилась, что хочет умереть. Женщина всегда первой поднимала белый флаг, признавая поражение. Тлеющий воздух спальни оставался горячим. Пэм хихикала, прижимаясь к его широкой груди с довольной улыбкой. Под крепкими мускулами она чувствовала боевые шрамы. Его внешность гипнотизировала; его опытные поцелуи и ласки заставляли её пылать. Со своей безумной выносливостью он легко мог продержаться всю ночь. В нём не было изъяна. Она встречала многих мужчин, но он выделялся среди всех. Поначалу её очаровало его происхождение — правитель Севера, герцог Тэран. Когда ещё выпадет случай переспать с таким мужчиной? Но теперь его статус не имел значения. Она была разочарована лишь его высоким положением. Пэм уже знала, что он порвал с Джанет Когда они столкнулись на балу Победы, Джанет смотрела на неё, как на смертельного врага, и она сразу поняла. Пэм не испытывала к ней вражды. Как ни странно, ей было жаль, что Джанет превратилась в одну из его «прошлых женщин». Пэм надеялась, что Джанет сможет завоевать его сердце. Её разум раскололся надвое: она хотела, чтобы он влюбился в другую, но в то же время не хотела этого. Герцог Тэран не слыл плейбоем в высшем свете. Никто не знал о его гареме. Он почти не связывался с теми, у кого была власть. Джанет была редким исключением — они встретились через друзей. Она была известной красавицей, но не имела влияния. У барона Лоуренса не было крепкого положения. Другими словами, с ней можно было играть и бросить, когда вздумается. Пэм понимала: он всегда это просчитывал. Все, кто делил с ним постель, потом не могли обрести счастливого брака. Теперь Пэм понимала причину. Он был слишком хорош в постели. За одну ночь он мог отправить женщину на небеса множество раз. Попробовав его однажды, ни один другой мужчина уже не мог их удовлетворить. Большинство тянулись к нему, очарованные властью и статусом, но со временем влюблялись в него целиком. И начинали цепляться, становясь одержимыми. В конце концов — уничтожались. Он был как ледяной огонь. Он мог отдать женщине тело, но не давал ни единого осколка сердца. Когда это началось? Сначала Пэм намеревалась лишь наслаждаться телесными утехами, но, опомнившись, уже отдала ему сердце. Однако стоило ей раскрыться — он бросил бы её, как всех предыдущих. Поэтому Пэм никогда не показывала чувств. Она вела себя так, будто нуждается в нём для материальных нужд: это были отношения «дай и возьми». Она никогда не спрашивала, когда увидит его снова. Никогда не связывалась первой. Так ей удалось продержаться больше года. — Ты ведь подпишешь со мной контракт? Пэм управляла торговой гильдией. Время от времени он давал ей наводки, и она с удовольствием вкладывала деньги. Теперь её дело выросло, и она составила контракт, по которому он мог стать одним из инвесторов. Она вела себя так, будто нуждается в нём для бизнеса. На деле у неё и правда был расчёт извлечь из этого выгоду. — Я посмотрю. — Что значит «посмотрю»? Я раскрыла все основные секреты своей гильдии! Нужно ли мне предлагать больше доброй воли? Пэм скользнула руками по его груди, потёрлась бёдрами и плавно переместила ладони к его паху, взяв в руку. — Разве не я проявляю добрую волю? — О боже. Откуда такая уверенность? Благодаря её стимуляции его плоть снова начала твердеть. Она прижалась к его груди и стала ласкать соски губами, массируя его естество. — Ты можешь войти? Когда он приподнялся, Пэм поспешно подставила бёдра. Его рука легла ей на спину, и он глубоко вошёл. — Ха-а... ах... Он двигался энергично и резко, а она облизывала губы, представляя, что будет дальше. В этот момент кто-то постучал в дверь спальни. — Мадам, у меня срочное сообщение. Голос за дверью дрожал. Пэм стиснула зубы. Кто посмел прервать её драгоценное время с ним? Она выпорет эту служанку и выгонит утром. — Я предупреждала, чтобы нас не прерывали! Уходи! — Гость ищет Его Светлость. Он просит аудиенции по срочному делу. Гость герцога? Пэм потрясённо посмотрела на него, надеясь, что он откажет. Но после краткого раздумья он выскользнул из неё. Она коротко вскрикнула от мгновенной пустоты, но спрятала разочарование и выглянула из-за его плеча. — Пусть войдёт. Мгновение спустя дверь открылась, и вошёл мужчина. Женщина лежала в постели в прозрачном платье, едва скрывавшем грудь. Позади неё сидел герцог с обнажённым торсом. Брок окинул всё это скучающим взглядом, не моргнув глазом, и склонил голову. — Ваша Светлость, прошу прощения за то, что прервал ваш отдых. — В чём дело? — Р-Т ожидает вас в особняке с докладом, который вы запрашивали. Я здесь, чтобы узнать ваше мнение о деле, которым вы интересовались уже не раз. — Понял. Я выезжаю. Жди снаружи. Брок вышел. Гас поднялся с кровати, а Пэм побледнела. — Ты... уходишь? — Где моя одежда? Сердце разрывалось. Она хотела удержать его, попросить остаться. Неужели небеса рухнут, если он выслушает доклад завтра? Он без колебаний собирался на работу. Но она не могла его удерживать. Если она прильнёт к нему, он оттолкнёт её — и больше никогда не вернётся. Он часто бывал у неё, и её сердце незаметно обрело уверенность. Она хотела этого мужчину. Так отчаянно хотела. И хотя сама принимала желаемое за действительное, сейчас ей казалось, что вся кровь высыхает в жилах. — Ты правда уходишь, даже когда наши тела в таком состоянии? Она прижалась к нему своей большой грудью. Его глаза не дрогнули при виде её самой соблазнительной техники. Он лишь легко улыбнулся и поцеловал её в губы. — Прикажи принести мою одежду. Пэм надула красные губы. Но всё же велела служанкам принести аккуратно сложенный костюм и лично помогла ему одеться. Она нарочно касалась его там, где могла бы возбудить, лаская прикосновениями. — Достаточно. Услышав его тон, Пэм испуганно отдёрнула руки. Он смотрел на неё ледяными глазами. С другими мужчинами такие ласки заставляли их поспешно раздеваться и бросаться на неё. Как он мог остыть так быстро? Казалось, его прежняя страсть была обманом. Пэм с горечью прикусила губу. Она не хотела, чтобы этот человек ушёл из её жизни навсегда. — Готово. Она отступила на шаг и оценила его вид со счастливым замиранием сердца. Высокий рост и пропорциональное тело подчёркивались строгим костюмом. Пэм любила его тело не меньше, чем лицо. Один взгляд на него приводил в трепет. — Меня не будет дома следующие десять дней. Она произнесла это самодовольным тоном, зная: попытаешься привязать такого человека — он убежит быстрее. Иногда приходилось держать дистанцию. Это была мелкая месть тому, кто оставил её с холодным плечом. Но она тут же пожалела о своём ребячестве. Он тихо усмехнулся, будто видел её насквозь. Пэм проводила его до двери спальни. Она никогда не следовала за ним за порог. Когда он приезжал, никогда не встречала у двери. Возможно, это был её единственный способ сохранить гордость. Постояв немного в темноте, Пэм медленно вышла на балкон. Его карета была уже далеко. Даже после того, как она исчезла во мраке, Пэм стояла неподвижно, глядя в пустоту.