Макс

Каждое утро Макс ненавидела открывать глаза. — Ах… эта проклятая мигрень. За что мне испытывать одну и ту же боль дважды в жизни? Она схватилась за раскалывающуюся голову и заставила себя встать. Её жизнь шла точно по сценарию, увиденному когда-то во сне. Едва ей исполнилось пятнадцать и начались первые менструации, как пришли и они — изматывающие приступы мигрени. Сначала раз в месяц, потом всё чаще, до трёх-четырёх раз. Казалось бы, не смертельно, но со временем боль стала хронической, превратившись в проклятие на всю оставшуюся жизнь. К своим восемнадцати Макс уже не сомневалась: она видела будущее. Она приложила немало сил, и многое удалось изменить. Но кое-что оставалось неотвратимым, и с этим ничего нельзя было поделать. Как, например, летнее наводнение, случившееся, когда ей было тринадцать. Тогда ливень затопил весь первый этаж дворца, а следующей зимой из-за сырости начались перебои с дровами, и она дрожала от холода, кутаясь в жалкие обноски. Или те самые мигрени, пришедшие вместе с взрослением. Такой силой обладало будущее. Даже зная, что случится, изменить это было невозможно. Когда ей исполнится девятнадцать, король умрёт. А Макс продадут свиноподобному графу Матену. Это было частью того будущего, которое она не могла изменить. Осознав это, Макс впала в отчаяние. Какой смысл знать судьбу? Небеса будто нарочно дёргали её за ниточки, превращая жизнь в жестокую шутку. Она заперлась в своей комнате, оплакивая свою участь, но через несколько дней сдалась и оставила всё как есть. «Даже если я здесь умру от голода — никто и не заметит». Как ни странно, эта мысль принесла облегчение. Тяжкий груз, давивший на сердце, наконец отступил. Макс распахнула окна, впуская в комнату холодный утренний воздух. Она прислонилась к подоконнику, позволив ледяному ветру обдувать своё тело. Словно встретилась лицом к лицу с собственной холодной судьбой. Теперь она была достаточно высокой, чтобы выглянуть наружу. Порода брала своё — телосложением Макс пошла в мать, оставшись миниатюрной и хрупкой. Волосы цвета золота, как и у всех в королевской семье, обрамляли её лицо, но по-настоящему выделялись глаза — ярко-голубые, сверкающие, словно кусочки небесного хрусталя. Во всём остальном её можно было бы принять за обычную горожанку. Но даже так она не была лишена привлекательности. Светлая кожа с золотистым отливом сияла, и правильный наряд мог бы явить миру её очарование. Но обычно её красота оставалась спящей. Её тонкая талия не нуждалась в утягивающем корсете, а хрупкая фигура могла бы пробудить в мужчине желание защитить. Увы, она не принадлежала к высшей аристократии, и никто не спешил оценить её прелесть. «Так, посмотрим. Дрова закончились. Картофель и яйца на исходе…» Она стояла возле старого скрипучего стола, оценивая свои припасы. Длинные волосы были небрежно стянуты в конский хвост, а простое льняное платье делало её почти неотличимой от горничной королевского дворца. В таком виде никто бы не заподозрил в ней принцессу. «Нужно идти за провизией». Для принцессы было унизительно заниматься этим самой, но за несколько лет Макс привыкла. Официальных горничных во дворце не было. К счастью, дом был невелик, так что особых хлопот не возникало. Верхний этаж заколотили из соображений безопасности, как только она здесь поселилась, а со временем пришлось закрыть и часть первого. Единственными жилыми комнатами оставались её спальня да несколько подсобных помещений. Когда-то у неё было пять служанок, но все они были грубы и необучены, не чета дворцовым горничным с их гордостью и выучкой. Среди слуг существовала строгая иерархия: королевские горничные, экономки, простые рабочие служанки. Официально Макс, как член королевской семьи, полагалось иметь целый штат прислуги. Но проблема была в том, что королевских отпрысков было слишком много. А Макс среди них занимала самое последнее место. Надежды на повышение не было, никто не хотел идти к ней добровольно. Карманных денег слугам тоже не перепадало, и её дворца избегали. Годы шли, служанки одна за другой уходили, пока Макс не осталась в полном одиночестве. Поначалу, когда уходила одна горничная, должны были нанять другую. Но в её дворец не надеялись на хороший заработок, и любая квалифицированная прислуга старалась держаться подальше. Королевские горничные ещё получали жалованье, достаточное для жизни, но простым работницам выжить на одну зарплату было трудно. Те, кого нанимали для Макс, сбегали через несколько дней или подкупали чиновников, чтобы их перевели. Вскоре присылать горничных прекратили вовсе. Их имена всё ещё числились в реестре, и кто-то даже получал за них жалованье, но во дворце они не появлялись. Если бы Макс официально подала жалобу, проблему бы решили. У неё не было власти, но титул принцессы ещё что-то значил. Она даже отправилась к чиновникам, но по дороге столкнулась с королевской горничной, которая приняла её за служанку и дала простое поручение. И тут в голову Макс пришла блестящая мысль. Она беспрекословно выполнила задание, отозвала жалобу и вернулась домой, чтобы всё обдумать. Если притворяться служанкой достаточно долго, она сможет получить шанс выбраться из дворца. Последняя горничная оставила Макс, когда ей было пятнадцать. С тех пор и началась её двойная жизнь — жизнь принцессы и горничной в одном лице. Как горничная, она была обязана просить провизию и выполнять чёрную работу, но взамен получила бесценную свободу покидать дворец. Макс жила одна уже три года. Скорее всего, в документах до сих пор значилось, что вместе с ней проживают пять служанок. Никто из дворцовых чиновников не утруждал себя личной проверкой — бумаги есть, и ладно. Жалоб от бесчисленных королевских детей хватало, чтобы у чиновников лопалась голова. Им было не до Макс, которая никогда не проронила ни слова недовольства. Возвращаясь домой после того, как выпросила провизию и получила нагоняй за плохо выполненную работу, Макс невольно усмехнулась. Что королевский дворец, что грязные закоулки города — люди везде одинаковы. Деньги были единственным, что заставляло их бороться. Служанки выходили из дворца через служебный выход, выстраиваясь в длинную очередь. Когда подошла её очередь, Макс показала стражнику разрешение на выход — пропуск, выданный принцессой Юной. Стражник мельком взглянул на бумагу, даже не узнав её лица, и быстро подтвердил подлинность. — Что-нибудь выносишь из дворца? Хотя и так было видно, что Макс с пустыми руками, вопрос был формальностью. — Нет. Стражник кивнул и выпустил её. Макс глубоко вдохнула свежий воздух и обернулась на гигантские стены, окружавшие дворец. Внутри было безопасно. Снаружи — юной девушке бродить одной было опасно. Низкий статус принцессы давал ей неожиданное преимущество — большую свободу. Та Макс, что видела сны, никогда этого не осознавала, но нынешняя понимала слишком хорошо. И всё же будущее не давало ей дышать. Ей хотелось сбежать как можно скорее. Сегодня на улицах было странно многолюдно. Толпа колыхалась, и, пытаясь протиснуться, Макс лишь кружила на месте. Наконец, пробравшись сквозь людское море, она подошла к маленькому двухэтажному дому. Дверь открыла женщина средних лет. Её вечно нахмуренные брови и острый взгляд придавали ей сердитый вид, но это было лишь её обычное выражение лица. — Приветствую, — мягко произнесла Макс. — Здравствуйте, мисс Фил. Мадам Норман дома? — Она всегда дома. Дрыхнет на полу после ночной попойки. Подожди, принесу чаю. — Спасибо, мисс Фил. Успокаивающий аромат чая наполнил маленькую гостиную. Макс терпеливо ждала, наслаждаясь напитком. Из кухни доносился топот мисс Фил, но этот шум казался ей музыкой. В такие моменты Макс мечтала о простом счастье: купить такой же маленький домик, нанять пару слуг, доверить им мелкие хлопоты, а самой коротать дни, мирно попивая чай. Совершать небольшие прогулки, читать книги… На лице Макс появилась нежная, немного грустная улыбка. По лестнице, едва держась на ногах, неуклюже спустилась тощая женщина с мутным взглядом —Мисс Фил, водыыы! — проскрипела она. Норман села на диван напротив Макс и тяжело облокотилась на подлокотник. У неё было худое лицо с резкими чертами, делавшими её вид недружелюбным. На вид — за тридцать, но на деле она была моложе. Осушив стакан воды, принесённый мисс Фил, Норман вздохнула так, будто умирала. — А-а-а, всё внутри болит. — Тебе следует бросить пить, ц-ц-ц, — проворчала мисс Фил своим неподражаемым ворчливым тоном и скрылась на кухне. Её речь всегда была резкой, но Макс знала: мисс Фил просто ворчит, а сама пошла готовить что-нибудь от похмелья. —Почему ты так много пьёшь?—спросила Макс. —Думала, что смогу написать ещё пару строк, если выпью… и не смогла остановиться. Прости. В таком состоянии я не могу нормально принять гостью. Спасибо, что пришла. —Какая же я гостья? Прийти к вам — не проблема. Даже если бы не нужно было, я всё равно вышла бы прогуляться. —В ящике стола. Открой. Там моя последняя книга, — Норман слабо махнула рукой. Норман была писательницей. Известным автором романов. Все её книги были о любви, но люди находили их не просто развлекательными, а изящными и умными. Забавные, но познавательные — эти романы убивали двух зайцев одним выстрелом и вызывали настоящую сенсацию. Благодаря множеству книг, выпущенных за последние годы, Норман могла жить безбедно, не зарабатывая больше ни гроша. Макс достала книгу, и у неё перехватило дыхание. — Она наконец закончена! Я ждала так долго. Макс тут же перелистнула на последнюю страницу. — Ты заканчиваешь? Почему? Эта серия так популярна! — Скучно будет, если бесконечно дописывать продолжения. Эта длина — в самый раз. Редактор ходил за мной по пятам, умоляя растянуть ещё на две-три книги. Хе-хе. — Какая жалость. Мне кажется, стоило бы послушать редактора. — Загляни в книгу. Макс пролистала страницы и нашла конверт. Внутри лежала банковская квитанция. Глаза Макс расширились, когда она увидела сумму. — Норман, это слишком… — Бери. Ты это заслужила. — Но я уже получила достаточно… — Это премия за завершение романа. Если неловко, считай это платой за идеи, которые ты мне подарила. Ведь этот роман по большей части родился из твоих рассказов. Когда-то Норман была никому не известной, бедной писательницей, с трудом находившей деньги на еду. Её излюбленной темой был роман между простолюдинкой и благородным господином — нечто невозможное в реальности, но такое желанное в мечтах. Однако читательницам нужна была не простушка, а элегантная аристократка. Простолюдинки хотели прикоснуться к жизни знати, а дворянки не снисходили до книг о бедняках. Норман же понятия не имела о быте благородных дам. У неё, простолюдинки без гроша за душой, не было возможности попасть на светский приём или расспросить служанок из богатых домов. Денег не было даже на книги. Её романы не продавались, и ей грозило выселение. Единственным талантом Норман было письмо, но пробиться в литературный мир казалось невозможным. Однажды Норман сидела на пустынной площади, отчаявшаяся и голодная. Откуда ни возьмись появилась Макс и дала ей буханку хлеба. Норман считала, что эта встреча изменила её жизнь. Она не знала Макс, но та уже давно присматривалась к ней. Норман не просила милостыню, но выглядела такой изголодавшейся, что Макс не смогла пройти мимо. — Я здесь только благодаря тебе, Макс, — часто повторяла Норман. Макс научила её всему, что знала о высшем свете. В своих снах она посетила множество приёмов. Её рассказы о нравах, интригах и быте аристократок были несравнимы с обрывочными знаниями служанок. Благодаря этим рассказам Норман создала прочную основу для своих будущих бестселлеров. — Это потому, что романы Норман — великолепны. —Без тебя я бы не написала и строчки. Всё — твоя заслуга. Теперь я могу зарабатывать, и это не конец. Макс навещала Норман раз в неделю. Часами они говорили о жизни, и за эти беседы Макс получала хорошие деньги. Поначалу ей приходилось приносить полные корзины еды, но как только книги начали продаваться, Норман не скупилась на благодарность. Теперь роли переменились. К Норман, твёрдо стоящей на ногах, искали встречи многие, включая знатных вдов. Она могла собрать любую информацию и без Макс. Но Норман не могла стать неблагодарной. Она хотела и дальше помогать той, что поддержала её в трудный час, хотела помочь Макс выйти замуж. Они были связаны не только деньгами. Норман смотрела на Макс как на младшую сестру. — Спасибо, Норман. Встретить тебя — моя самая большая удача. — Это я хочу сказать тебе то же самое. Глаза Макс дрогнули, когда она ещё раз взглянула на квитанцию. Сумма, которую она накопила, была достаточной, чтобы сбежать и начать новую, тихую жизнь. Но… — Нет. Это слишком опасно. Как бы мало интереса она ни вызывала при дворе, она всё ещё была принцессой. Если она исчезнет, дворцовая стража отправится на поиски. Не из заботы о ней — ради сохранения престижа. И тогда они узнают о Норман. Та непременно пострадает, её накажут. Да и нет гарантий, что побег удастся. Чтобы спрятаться, нужно покинуть столицу, уехать далеко. А одинокая девушка в дороге… девять шансов из десяти, что случится беда. Думать о наёмном охраннике — тоже безумие. Он скорее пырнёт её ножом в спину и скроется со всеми деньгами. Если уж планировать побег, то безопаснее всего — сделать это после свадьбы с графом Матеном. Тогда она перестанет считаться частью королевской семьи, и её исчезновение никого не взволнует. Можно было бы закрыть глаза и потерпеть год, а за это время найти надёжного человека и тщательно всё спланировать. — Но… этот урод… По спине пробежал холодок от одного воспоминания о его лице. Неужели нет другого пути? Способа избежать его? — Макс, у тебя есть парень? — А?.. Что? — Чего ты так удивилась? Мне просто интересно. Если нет никого на примете, я могу найти очень хорошего человека и представить тебе. — Как ты думаешь, сколько мне лет?.. Впрочем, неважно. — Тебе всего восемнадцать! Я не говорю сейчас же бежать под венец. Но познакомиться с несколькими мужчинами стоит, чтобы годам к двадцати двум выбрать достойного. Дворцовые горничные, знаешь ли, очень популярны. Люди считают их скромными. На них смотрят иначе, чем на работниц или крестьянок. У тебя и кожа такая бледная, благородная. Просто скажи, какие мужчины тебе нравятся? Надёжные, постарше? Или молодые и красивые? Я найду. — А как же ты, Норман? Почему ты до сих пор не замужем? Глаза Норман, только что искрившиеся, потухли. — Ну, для меня я уже старовата. — При чём тут возраст? Тебе просто неинтересно. Ты обманываешь своих читателей. Как можно не верить в любовь, когда пишешь такие романы? — Ц-ц, что значит «обманываю»? Я даю жизнь вечной любви, которой не существует в реальном мире. Читатели погружаются в мои книги и живут во сне. — Тогда почему советуешь мне выйти замуж? — Потому что, хоть вечной любви и нет, я думаю, что двое могут стать друг для друга хорошими спутниками. Ты всегда одна, и я хочу, чтобы ты нашла друга на всю жизнь. — Почему ты считаешь, что я одна? У меня есть ты, Норман. Ты — мой друг и моя семья. Норман посмотрела на Макс тёплым взглядом и широко раскрыла объятия. — Иди скорее в объятия своей старшей сестры! Макс рассмеялась, отстраняясь. — От тебя пахнет алкоголем. Не хочу. — Что? Как можно так реагировать в такой трогательный момент?! — Я пойду. Тебе нужно ещё отдохнуть, выглядишь так, будто вот-вот умрёшь. Тёмные круги под глазами делали Норман похожей на призрак. — Да, поспать бы… Такое чувство, что внутри всё скрутило. Если не спешишь, посиди ещё, не торопись. На улице всё равно толпа. — Кстати, сегодня какой-то праздник? Я видела столько людей. — Ты не знала? Я вечно сижу взаперти, но ты, похоже, знаешь и того меньше. Рыцари возвращаются, по городу идёт парад. — Ах, точно… Сегодня же. Редкий шанс увидеть государственного министра, вот все и бросили работу. Во сне Макс всегда сидела в своём захолустном дворце и не знала таких вещей. Перемены в её нынешней жизни были разительны. Притворяясь служанкой, она могла выходить в мир, узнавать его. Благодаря этому и Норман смогла заработать. — Значит, война скоро закончится… По сравнению с тихим, изолированным дворцом внешний мир был наполнен шумом. Макс было восемь, когда она впервые ощутила дыхание войны — локальной, между двумя маленькими странами. Но время шло, и война разрасталась, пока не расколола весь мир надвое. Позже это назовут Первым этапом Континентальной войны. Ксенон вступил в неё, когда Макс было одиннадцать, став главной силой Северо-Восточного Альянса. Следующие пять лет были пиком сражений. Постепенно Альянс взял верх, и в последние два года бои почти затихли. А когда Макс исполнилось восемнадцать, долгие переговоры завершились прекращением огня. Ксенон оказался среди победителей. Норман, мучившуюся от похмелья, не прельщала толпа, но Макс решила заглянуть на парад по пути во дворец. Было бы жаль пропустить такое зрелище. — Уа-а-а-а! Когда харизматичные рыцари проезжали по городу, люди кричали и свистели так, что можно было оглохнуть. Ксенон был воинственным государством, но война не коснулась его земель, и большинство граждан не пострадали. Однако бремя войны давило на сердца. И теперь счастье победы, чувство свободы приводили толпу в неистовство. Атмосфера была заразительной. Доспехи рыцарей различались гербами, выгравированными на груди. Одни носили длинные красные плащи, другие — простую, грубую броню. О знатности и могуществе можно было судить по одному лишь виду. — Уа-а-а-а! Тэран! Этот крик перекрывал все остальные. Мужчины топали ногами, женщины визжали. Единственный взвод рыцарей рассекал толпу, и на доспехах каждого был выгравирован Чёрный лев. Простолюдины редко разбирались в гербах, но этот знак в Ксеноне знал каждый. «Тэран…» Оглушительные звуки и ликующая толпа отступили на задний план. Макс видела только одно. Рыцарь в чёрных доспехах, возглавлявший взвод на белом коне. Хотя лицо его скрывал шлем, она прекрасно могла представить себе каждую черту. Она знала этого человека. Гас Тэран. Не королевской крови, но почитаемый самим королём. И хотя это была формальность, он имел право наследовать трон. Герцог Тэран. Молодой Чёрный Лев Войны, само воплощение дисциплины и стратегии. Победа Северо-Восточного Альянса была во многом его заслугой. Ксенон вступил в войну последним, но именно он вёл переговоры, завершившие бойню. Они потеряли меньше всех, а получили больше. Взвод Тэрана всегда побеждал, и это стало основой триумфа. По правде, Макс не должна была знать ни о нём, ни о его заслугах. Она узнала это из сна. Граф Матен, за которого её выдали, был очень хитрым человеком и всегда умел найти путь к отступлению. После войны он втёрся в доверие к наследному принцу и зажил в роскоши. Макс, как его жена, посещала бесчисленные приёмы. И там часто видела герцога, окружённого толпой, словно гиены, что грызутся за кусок мяса. Матен всячески пытался заслужить его расположение, но неизменно терпел крах. Тогда Макс совсем его не знала, думая, что он просто великий воин. Она узнала его лучше лишь много позже. Через два года после её собственной свадьбы герцог Тэран женился. Это вызвало переполох. Он выбрал никому не известную девушку из обедневшей семьи, без влияния и связей. Милую, но совсем не красивую. Никто не мог понять причину. Герцог никогда не отвечал на расспросы, и поползли слухи. Самый упорный — что он безумно влюблён. Но это вызывало лишь подозрения. Правду Макс узнала позже, из заслуживающих доверия сплетен высшего света. Герцог не был влюблён. Это была сделка. Ему нужна была жена, которая не имела бы ни влияния, ни власти, не угрожала бы его герцогству. И он заключил контракт. Герцог никак не реагировал на слухи, и те скоро стали считаться правдой. — Ну конечно, так и есть! — Иначе зачем ему жениться на такой? Благородные дамы кипели от злости — это был их способ выплеснуть горечь поражения. «Да какая разница? — думала Макс. — Мужчине нужна здоровая матка, чтобы продолжить род, женщине — богатство в обмен. Это просто сделка Пусть форма и другая, но суть та же». В любом случае, та женщина была законной женой. И пусть номинальной, но единственной. Герцог не брал наложниц, и о тайных любовницах слухов не ходило. По крайней мере, он не был таким подонком, как граф Матен. Отряд Тэрана уже проехал мимо, пока Макс стояла в оцепенении. Она смотрела вслед удаляющимся всадникам, крепко сжимая в руках книгу Норман. — Брак по контракту… Последний роман Норман как раз был об этом. Эту идею Макс подала неосознанно, должно быть, вспомнив о женитьбе герцога. — Брак по контракту… В её глазах загорелся огонёк. Тело бросило в дрожь от внезапной догадки. Казалось, вся кровь отлила от лица, оставив лишь холод. — Жена герцога… Макс закусила губу. Этот план мог стать тем самым ключом, который отопрёт дверь из клетки. — Попробовать? Для начала нужно встретиться с герцогом Тэраном. Но как? Простого желания мало. Даже король не мог им командовать. — Вечеринка!.. Сегодня же празднование победы. Три дня, с сегодняшнего по послезавтра, будут длиться балы. Герцог должен посетить хотя бы один, и вероятнее всего — в первый вечер. А попасть в первую ночь было проще всего — зал будет огромным. То, что она принцесса, было ей на руку. Этого статуса более чем достаточно, чтобы присутствовать. Нужно только приглашение, и с этим проблем не будет. Но сначала — платье! Наконец пришло время потратить сбережения. Она быстро прикинула план и решительно зашагала вперёд. — У вас… совсем ничего не осталось? Продавщица виновато кивнула. Макс едва не рухнула на пол. Она бежала в этот магазин без остановки — это была её последняя надежда, но всё напрасно. Магазинов с хорошими платьями, которые и выглядели бы достойно, и вписывались бы в бюджет, было мало. Обычно они ломились от нарядов, но сегодня — особый случай. Экстравагантный бал впервые за долгое время. Все знатные дамы столицы будут там. Толпы аристократок вроде Макс, без лишних денег, охотились за доступными платьями, как за добычей. Было глупо надеяться купить наряд в последний момент. Надо было заказать месяц назад. Или хотя бы неделю — тогда, может, и нашлось бы что-то не самое уродливое. «Откуда мне было знать! Я только сегодня узнала о бале!» — Есть… вот это… — неуверенно произнесла продавщица, видимо, проникшись отчаянием Макс. — Что-то осталось?! — Ну… прошло несколько лет. Фасон немного… С ремонтом, может, и будет смотреться… — Всё в порядке! Я покупаю! Что бы там ни было! — Но платье слишком маленькое. — Слишком маленькое? — Если примерите, поймёте. Но вы ведь не для себя?.. — Для себя! То есть… я имею в виду, что та, для кого я беру, — точная моя копия. Такая же фигура, так что никаких проблем. Продавщица долго рылась в закромах и вынесла платье. Лицо Макс просветлело. Это было скромное, небесно-голубое платье без лишних деталей. Старомодное, но без дешевизны. Она переоделась и посмотрелась в зеркало. Без корсета и пышного подъюбника платье висело мешком. Волосы — растрёпанный пучок, никакой косметики… Картина была удручающей. Продавщица хлопотала вокруг неё. — Ох, юная мисс, какая тонкая талия! Боюсь, ни один наш корсет не подойдёт… Нужно подгонять по бёдрам. Длина коротковата — придётся чем-то прикрыть. Кружево порвано, нужно заменить… Работы много. — Я могу сделать это здесь и сейчас? — Боюсь, нет, слишком много ремонта. У нас очередь из платьев на подгонку. — А если я надену так, без ремонта?.. Продавщица отчаянно замахала руками. — Ни в коем случае! Вы только выставите себя на посмешище. Стоило подняться на одну гору, как тут же вырастала другая. Но, увидев убитое лицо Макс, продавщица смягчилась. — Моя мать уже на пенсии… но она всю жизнь перешивала платья. Если вы не против… — Конечно, я не против! — воскликнула Макс, и в её глазах снова зажглась надежда.