High Tide (A Corlys Velaryon SI)

Глава 15: Кровь гуще воды Шестая луна, 88 год от З.Э. Визерра — Алиса, дорогая, ты уже успела освоиться? — спросила Ирина. Она отхлебнула чая, давая Алисе время обдумать вопрос. Сегодня дамы обедали втроем — Ирина пригласила своих невесток на частную трапезу. Им подали легкий обед: курицу с простым, но изысканным вкусом, рис и обжаренные с чесноком овощи. Визерра заметила, что обитатели Высокого Прилива были буквально одержимы рисом. Многие утверждали, что это лучший гарнир к экзотическим блюдам, которые стали привычными на острове благодаря торговле пряностями. Говорили, что рис лучше всего впитывает и дополняет их вкус. — Думаю, вполне. Дрифтмарк… он очень отличается от Сити-Тауна, — ответила Алиса. «Тут я тебя понимаю», — подумала Визерра. Дрифтмарк наверняка оказался совсем не таким, каким его представляла Алиса. Остров, его люди и сам дом, правящий здесь, — всё было иным. — Но нравится ли тебе здесь? — спросила Визерра, когда принесли еду. Она надеялась, что тошнота не подступит во время обеда. Последние несколько дней утренние недомогания порядком ее изводили. — Пожалуй, да. Мы не так далеко от Сити-Тауна, если я вдруг затоскую по дому, а Дрифтмарк и Высокий Прилив прекрасны и удивительны, словно сошли со страниц песен или сказок. Пляжи великолепны, город полон жизни, а замок подобен роскошному дворцу. Здесь столько всего, что можно изучать и открывать. Столько новых идей и изобретений — порой это даже ошеломляет. — Не волнуйся, Алиса, — приободрила её Ирина. — Со мной было то же самое, когда я впервые прибыла на Дрифтмарк. Мне потребовалось время, но я приспособилась. Получится и у тебя. И я согласна, в Дрифтмарке есть нечто особенное, но поначалу всё это изобилие сбивает с толку. Мне повезло, что Рэйкар направлял меня. — Ауран поступает так же, когда у него есть время, — сказала Алиса с улыбкой, которая не коснулась её глаз. — И как у вас с Аураном? Всё хорошо? — поинтересовалась Визерра. Ей было любопытно, как ладят её деверь и невестка. Из всех братьев Веларионов Аурана она знала меньше всего. — В целом, да. При встречах он ведет себя как истинный джентльмен, но порой я не могу отделаться от чувства, что меня игнорируют. Я понимаю, он — один из доверенных советников и помощников лорда Корлиса, у него много дел, но… порой мне бывает одиноко. — Я могу поговорить с ним об этом, если хочешь, — предложила Ирина. — Нет-нет, это лишь мой эгоизм. Я знаю, как он занят. Не хочу быть ему в тягость, — встревоженно отказалась Алиса. Визерра нахмурилась. Разве это «в тягость» — ожидать, что муж уделит время молодой жене? Она не была близка с Аураном, но могла бы попросить Корлиса или Рэйкара деликатно поднять эту тему в разговоре с братом. Визерра сомневалась, что в пренебрежении Аурана был злой умысел, но всё же это было неправильно. Она сама знала, каково это, пусть и недолго. И она не хотела, чтобы Алиса продолжала изводить себя, если это можно исправить. — На самом деле, Ирина, я хотела кое-что спросить. Мне казалось неуместным расспрашивать Аурана или его братьев. Каким был лорд Деймон? Ты ведь знала его лично, в отличие от нас с Визеррой. Мне любопытно, что за человек воспитал этих троих братьев, — спросила Алиса, меняя тему. Визерра не совсем одобрила то, как неуклюже Алиса сменила тему, и, взглянув на тихо вздохнувшую Ирину, поняла, что та разделяет её мнение. Тем не менее, она выпрямилась в кресле, приготовившись слушать. Ей и самой было крайне интересно. — Гордый человек. Порой даже упрямый, но сильный. Он глубоко заботился о своей семье и благополучии Дрифтмарка, — вспоминала Ирина. — Его внуки в точности такие же. Гордые, часто упрямые, но при этом блестящие, невероятно способные и одаренные. Они преданы своему дому и этому острову. Каждый из них годами трудился и продолжает трудиться ради процветания Дрифтмарка, не зная усталости. Я всегда считала прискорбным то напряжение, что царило между Рэйкаром и Корлисом. Гордыня двух упрямцев, не способных понять, что они оба хотят одного и того же. Им не стоило соревноваться за любовь Деймона — её с лихвой хватало на обоих. Ирина кивнула Визерре. — Мы должны благодарить тебя, Визерра, за то, что ты направила их на путь примирения. Я и сама пыталась, но никогда не была близка с Корлисом, а Рэйкар не слушал моих советов. Визерра покачала головой: — Я просто оказалась в нужном месте в нужное время. — И нам повезло, что так случилось, — улыбнулась Ирина. — Мама, Ваэлла потеряла одну из своих игрушек и теперь плачет. Что мне делать? — Дамы Дрифтмарка обернулись и увидели десятилетнего сына Ирины, Ваэмонда. Он стоял у стола с обеспокоенным видом. — Что ж, будь хорошим братом и помоги ей найти её, — мягко пожурила его Ирина. Ваэмонд тут же убежал. — Честное слово, этот мальчик… Иногда мне кажется, он делает это специально, чтобы досадить мне, — сказала Ирина с нескрываемой нежностью в голосе. — Малейший повод — и он бежит ко мне. Полагаю, это его хитрый план: отвлечь меня и заставить обратить на него внимание, даже когда я занята делами. — Это очень мило, — заметила Визерра. Ирина вздохнула: — Наверное, так и есть. Порой это утомляет, но всё же делает меня счастливой. Мой сын еще в том возрасте, когда ему нужно внимание матери. Я должна дорожить этим временем. — Ваш сын очень исполнителен для своих лет. Вежлив, воспитан и всегда присматривает за сестрой, — вежливо добавила Алиса. — Это правда, — ответила Ирина тем гордым тоном, который бывает только у матерей. — Иногда я задаюсь вопросом, за что мне были дарованы такие чудесные дети, как Ваэмонд и Ваэлла, при всей их порой невыносимости. Я бы ни на что в мире их не променяла. Думаю, в ближайшие годы вы обе поймете это чувство. Визерра опустила глаза в тарелку и принялась доедать. К счастью, пока еда казалась вкусной и не просилась обратно. Рассеянно ковыряя остатки обеда, она размышляла над словами Ирины. Она всегда знала, что однажды станет матерью. От неё ждали наследников дома Веларионов, и она вовсе не была против. И всё же часть её находила материнство пугающим. Вызов, к которому она не знала, готова ли. Она не была уверена, что когда-нибудь вообще будет готова. Ее собственный пример перед глазами оставлял желать лучшего — по крайней мере, в ее собственном представлении. Когда с обедом было покончено, Ирина велела слугам подать десерт. Визерра с радостью увидела шоколадный торт. Изысканное лакомство из какао-бобов, привозимых с Летних островов, шоколад быстро стал одним из любимых вкусов Визерры с тех пор, как она прибыла на Дрифтмарк. Или, по крайней мере, был таковым до этого момента. Откусив кусочек, Визерра с трудом подавила рвотный позыв. Она заставила себя проглотить кусок и отставила тарелку. Вряд ли она сможет съесть еще хоть немного. Это было странно и досадно — обычно это её любимое лакомство. И это было не первое изменение в её вкусах, которое она заметила. — Что-то не так, Визерра? — спросила Алиса. — Да, пожалуй. Последнюю неделю мои вкусы стали какими-то странными. То, что я любила раньше, вроде этого торта, теперь кажется невыносимым. А вещи, к которым я была равнодушна, теперь кажутся невероятно притягательными… например, лимоны, сырые и горькие. Ирина подалась вперед: — И это всё? Визерра задумалась, вспоминая последние дни, проведенные в липкой тошноте, а порой и в мучительных позывах. Она вспомнила, что её лунной крови не было уже месяц, и поразилась, как не заметила очевидных признаков раньше. — Нет, — ответила она невестке, и в её голосе прозвучало осознание. — Кажется, у меня еще и утреннее недомогание. Ирина откинулась на спинку кресла: — Тебе стоит показаться мейстеру Десмонду для подтверждения, но… Поздравляю, Визерра. — Я… Спасибо, Ирина. Я всё еще пытаюсь осознать это. — Всё в порядке. Тебе нужно время. — Но как? — Она почти отчаянно схватила Ирину за руку. — Как я узнаю, что готова? — К кому-то это приходит само собой… но другим, таким как я и, думаю, ты, приходится просто сделать шаг в неизвестность. Подумать только: всего мгновение назад Визерра размышляла о страхе перед материнством, в то время как уже ступила на этот неизбежный путь. Ирония судьбы была поистине велика. ______________________________ Рейкар Веларион Рейкар смотрел на портрет перед собой. Как и в большинстве картин, здесь использовалась перспектива для создания иллюзии глубины, что делало портрет пугающе реалистичным. Но какой бы потрясающе точной и живой ни была эта работа, портрет Деймона Велариона не был самим Деймоном. Дверь отворилась, и в соляр вошел Лорд Приливов. Рейкар вытянулся в струнку, когда Корлис занял свое место — место лорда, место их деда. Хотя прошло уже почти два года, Рейкару всё еще было трудно смириться с тем, что этот кабинет и это кресло теперь принадлежали брату, а не деду. — Присаживайся, Рейкар, — сказал Корлис, и в этот миг он до боли напомнил ему старого лорда. Повинуясь своему сюзерену, Рейкар сел напротив Корлиса и начал доклад. — Работы на Крюке и в Вендуотере идут по плану. В этот сбор мы ожидаем более богатый урожай с чайных плантаций и, вероятно, скоро начнем получать прибыль. Я подготовил план по реинвестированию этих средств в наши владения на Крюке. Там полно ресурсов, которые мы еще не задействовали в полной мере. Дополнительное золото поможет нам раскрыть их потенциал. Также Вендуотеры прислали запрос на совместное предприятие по расширению их порта в устье реки, — отчитался Рейкар. — Наша кузина Аэлла — леди Вендуотера, верно? — спросил Корлис. Рейкар не мог его винить за забывчивость. Дом Веларионов был очень велик, несмотря на потери во время Дрожи. Порой было непросто упомнить всех кузенов, кто на ком женат и чем занимается. — Да. Она также написала личное письмо в поддержку предложения своей семьи, утверждая, что это принесет выгоду и Дрифтмарку. — Я склонен ей верить. Письмо при тебе? — Да, — Рейкар достал послание из кармана. — Благодарю. — Корлис взял письмо и быстро пробежал его глазами. Закончив, он вернул его брату. — Напиши Аэлле ответ. Скажи, что я более подробно рассмотрю ее просьбу в ближайшие дни, чтобы составить полный план: сколько выделит Дрифтмарк и чего мы будем ждать взамен. Но пока можешь передать ей, что мой ответ — «да». — Слушаюсь. Есть еще несколько вопросов, которые я хотел обсудить… — В течение следующих минут Рейкар докладывал обо всём, что считал важным: о делах самого Дрифтмарка, о Крюке и других землях, присягнувших острову. Сейчас не было ни кризисов, ни особых проблем — лишь рутинное управление огромным феодом, большая часть которого давно была делегирована Рейкару. Тем не менее, он чувствовал себя увереннее, зная наверняка, что лорд одобряет его действия или дает прямые указания. Как бы Рейкар ни не хотел признавать этого раньше, Корлис был хорошим лордом. Когда он находился на Дрифтмарке и занимался делами, он справлялся блестяще. Настолько, что Рейкар порой снова чувствовал укол неуверенности: даже в его собственной стезе, в управлении, Корлис был не хуже, а может, и лучше него. Дед не ошибся, доверив Корлису судьбу их дома. Рейкар всегда это знал, но какая-то его часть — та ревнивая, обиженная часть, которую он пытался держать под замком, — не хотела этого принимать. Она искала любые изъяны, чтобы оправдать обиду и скрыть за ней истинное чувство собственной неполноценности. Вскоре разговор свернул с государственных дел на человека, который был дорог им обоим. — Как поживает Визерра? — спросил Корлис. — На самом деле, очень хорошо. Она прилежная ученица и схватывает всё на лету. Мы с Ириной часто удивляемся тому, как быстро она во всём разбирается, — похвалил её Рейкар. За последние месяцы Визерра стала своего рода протеже для Рейкара и его жены. Теперь она была ему добрым другом, а со временем, возможно, станет той младшей сестрой, которой у него никогда не было. Их схожий опыт «средних детей» в семье помог им найти общий язык. Именно проницательность Визерры заставила его постепенно смягчиться по отношению к Корлису, хотя их отношения всё еще оставались непростыми. Корлис улыбнулся, и Рейкар невольно подивился выражению лица брата. Эта улыбка была точь-в-точь как та, с которой сам Рейкар смотрел на Ирину. Он был рад за брата. Визерра явно шла ему на пользу. — Приятно слышать. Она очень одаренная и умная женщина. Замечательно видеть, как она находит свой путь, — сказал Корлис. — Это так, — согласился Рейкар. — Но похвалы заслуживают не только её старания, но и твои. Я заметил — и она сама подтвердила, — что её успехи пошли в гору после того, как ты лично занялся её обучением. — Рейкар попытался сделать брату комплимент и гадал, правильно ли тот его воспримет. — Спасибо, Рейкар. Редко от тебя услышишь доброе слово, — с благодарностью ответил Корлис. «Как и от тебя», — невольно подумал Рейкар. Корлис старался — несомненно, по настоянию Визерры — чаще признавать заслуги Рейкара. Тот ценил это, но такие моменты всё равно казались редкими и какими-то пустыми, хоть он и знал, что брат искренен. — И всё же нельзя не заметить, что Визеррой всё еще движет слишком сильное желание проявить себя. Пережиток того времени, когда семья, по её мнению, не ценила её по достоинству. Она в этом не одинока. Рейкар удивленно посмотрел на брата. Неужели он решил объясниться именно так? Корлис печально и слегка неловко улыбнулся. — Мне нужно говорить прямо? Признаю, эта натянутая вежливость и учтивость куда лучше той скрытой враждебности, что была до приезда Визерры, но это не выход. Нравится нам это или нет, мы должны поговорить — рано или поздно, — пока напряжение между нами снова не загноилось, как неперевязанная рана. — И ты хочешь, чтобы это случилось «рано»? — Да. Я хочу вернуть своего брата. Того брата, с которым мы с Аураном были не разлей вода в детстве. Брата, которому я доверил Дрифтмарк. Рейкар растерялся: — Это дед доверил мне Дрифтмарк. Не ты. Корлис посмотрел на портрет Деймона у двери и покачал головой. — Наш дед… он не ждал многого от тебя или Аурана. Это правда, какой бы горькой она ни была. И в этом есть моя вина. Я был слишком одаренным ребенком, и наш дед — сломленный и скорбящий после потери стольких близких — ухватился за меня как за будущее нашего дома. Когда вы с Аураном оказались более «обычными», он был разочарован. Рейкар понимал, что Корлис в этом не виноват, но почувствовал, как закипает гнев; его кулаки на столе сжались. В этом не было вины брата, но злиться на него, живого и стоящего перед тобой, было куда проще, чем на покойного деда, которого он глубоко любил и которого всю жизнь пытался заставить гордиться собой. — Ты наверняка помнишь споры, которые у меня были с дедом, когда мы с Аураном планировали наше первое плавание? — Да. Конечно, помню. — Когда гнев деда достиг предела, он потребовал ответа: что ему делать, если шторм заберет и меня, и Аурана? Я ответил ему тогда, что у меня есть два брата, и тот, кого я оставляю здесь, — достойный наследник. Он сделал тебя распорядителем Дрифтмарка именно поэтому. Рейкар, до этого смотревший в пол, чтобы скрыть ярость, резко вскинул голову и выпалил: — Ты лжешь! Корлис покачал головой. — Вовсе нет, Рейкар. Еще когда мы были мальчишками, когда ты порой вел себя как незрелый и заносчивый юнец, я знал: в тебе заложен потенциал стать выдающимся человеком, пусть и по-своему. И теперь я вижу, что мои предсказания сбылись. Ты, пожалуй, лучший распорядитель из всех, кем когда-либо гордился Дрифтмарк. — Дед назначил тебя распорядителем, когда я ушел в свое первое плавание. Возможно, чтобы испытать тебя. Я знаю, тебе казалось, что он был излишне строг, властен и требовал слишком многого. Честно говоря, так оно и было, но это диктовалось желанием увидеть, как ты достигнешь того успеха, который я тебе прочил. Возможно, под влиянием остаточного гнева на меня, он хотел проверить, не оступишься ли ты. И посмотри на себя: ты превзошел его ожидания и проявил себя как многообещающий юный управитель. Он сам признался мне в этом, когда я вернулся. Рейкар не знал, что чувствовать. Он вообще не хотел ничего чувствовать. — Не держи на деда зла. Со всеми своими изъянами, он заботился о тебе и в конце концов осознал твою ценность. Ты был прав, Рейкар: именно ты провел годы подле него, управляя островом и заботясь о деде, когда тот старел и впадал в беспамятство. Тебе может казаться, что он не ценил это в сравнении с моими достижениями, но уверяю тебя — ценил. Он дал мне это ясно понять, — произнес Корлис с оттенком горечи, которую Рейкар едва уловил. Рейкар посмотрел на брата и понял, что тот, по-своему, тоже настрадался от тяжелого нрава их деда. — Значит, не я один сомневался в чувствах деда? В конце концов, отношения Корлиса и Деймона не были идеальными; они много спорили из-за того, что Корлис не желал жениться и отправлялся в опасные странствия. Рейкар раньше злился на то, что брат, несмотря на всё это, сохранял любовь и уважение деда, но теперь он осознал: те споры были попыткой Корлиса вырваться из-под гнета ожиданий Деймона Велариона. — Да, не ты один. В юности я был к нему ближе всех, но со временем мы отдалились. Ты знаешь эту историю. Я не хотел проводить молодость, лишь правя Дрифтмарком. Я жаждал приключений и богатства для нашего дома и доказывал это ему. Я пытался убедить его, что сослужу дому не меньшую службу, а то и большую, чем если останусь здесь. Он не желал слушать. В то первое плавание мы с Аураном ушли без его благословения. Он сказал, что встретит нас, когда мы вернемся с позором. Вместо этого мы вернулись, нагруженные сокровищами, на которые построили Высокий Прилив, а позже — Пряный Город. — Он был поражен и, без сомнения, доволен нашим успехом. Но простить человеку то, что он был неправ, гораздо легче, чем то, что он оказался прав. У меня всегда было чувство, что он так и не простил мне этого явного неповиновения и того, что я принес дому огромное состояние вопреки его прогнозам. Это был удар по его гордости, который он не смог забыть. — И в те годы, когда мы с Аураном отсутствовали подолгу, он обратился к тебе. К внуку, который остался с ним. Он обучил тебя всему, что нужно знать об управлении и власти, вместо меня. Теперь уже не я, а ты проводил с ним больше всего времени. Рейкар понимающе кивнул. Какое-то время братья сидели в тишине, пока Корлис не заговорил снова. — Я сказал свое слово. Теперь я хочу выслушать тебя, Рейкар. Что ты чувствуешь ко мне? Как нам исцелить наши отношения? Чего ты ждешь от меня, и чего мне ждать от тебя взамен? Рейкар сглотнул. Годами он хотел высказать Корлису всё, что накипело, но теперь, когда этот момент настал, ему стало не по себе — особенно в свете того, что он только что узнал. Ему казалось почти неправильным чувствовать или думать то, что он думал. Но он отбросил сомнения. Корлис обнажил душу и сказал правду — он должен ответить тем же. — В детстве я восхищался тобой. Ты был всем, кем я хотел стать. Полагаю, с годами под этим восхищением проросли семена зависти. Особенно когда вы с Аураном оказались прекрасными моряками, а я — нет. Я, Веларион, рожденный седлать волны, едва переносил пребывание на корабле. — Вы с Аураном носились по миру вопреки воле деда и добились невероятного успеха — без меня. Прошли времена, когда мы втроем делали всё сообща. Ты забрал Аурана и оставил меня приглядывать за дедом и править Дрифтмарком. И я правил — достойно, по твоим же словам. Но мне всегда казалось, что он благоволит тебе больше, и моя прагматичная часть не могла с этим не согласиться, ведь ты принес сказочные богатства. Ты в одиночку вознес наш дом к зениту, Корлис. Я злился. Часть меня до сих пор злится из-за того, что я был лишен возможности участвовать в этом, и из-за чувства, что мой труд не ценили, — признался Рейкар. — Спасибо, что сказал мне это, — наконец ответил Корлис. — Я должен заверить тебя, Рейкар: ты не стал меньше от того, что остался здесь. И работа твоя не менее важна, даже если другие считают её не такой престижной. Личная слава и почет — не самое главное в жизни. — Знаешь ли ты, что наш дед скрыл мое изобретение компаса, шахмат и многого другого, потому что боялся лишнего внимания ко мне? Конечно, со временем, когда открылся наш университет и моя репутация выросла, это стало известно, но тогда я подчинился его воле, пусть и неохотно. Пока наш дом процветал, личные лавры значили для меня не так много. — Ты никогда не говорил мне об этом, — отозвался Рейкар, хотя и догадывался о чем-то подобном. — Обидно, когда тебе отказывают в признании и не ценят твой тяжкий труд, не так ли? — спросил Корлис. — Справедливо это или нет, но история запомнит распорядителя меньше, чем Морского Змея или его помощника. Ты никогда не будешь лицом нашего дома, никогда не станешь прославленным искателем приключений или моряком, как мы с Аураном, но ты стал кем-то столь же важным, если не более. Ты — наша скала, Рейкар, и теперь, когда деда не стало, это чувствуется еще сильнее. — На твоем умелом управлении держится мощь нашего дома. Ты обеспечиваешь золото, необходимое для моих проектов и планов. Ты содержишь наш дом и земли в порядке, пока я занимаюсь политикой в Королевской Гавани или путешествую по владениям. Я бы никогда не покидал Дрифтмарк со спокойным сердцем, уходя в плавания или по делам Мастера над кораблями, если бы не знал, что ты хранишь его для меня. Человек, которому я доверяю беспрекословно, несмотря на все наши разногласия. Тот, кто справляется с делами лучше меня. Мой брат, Рейкар Веларион, лучший распорядитель Дрифтмарка. Корлис поднялся. — Никто не правит в одиночку, брат. Дом, раздираемый распрями, не устоит. Я не справлюсь без тебя. Станешь ли ты плечом к плечу со мной — как примиренный и верный брат? Рейкар встал со своего места. — Я никогда не стану Аураном. Я не буду слепо следовать за тобой в твои безумные авантюры, как он. — Мне это и не нужно, — серьезно ответил Корлис. — Я не жду, что ты пойдешь за мной в дебри И-Ти грабить Императора или будешь пускаться в безрассудные авантюры с пиратами. Мне нужно лишь, чтобы ты оставался таким, какой ты есть: способным и проницательным распорядителем, который не боится высказывать свое мнение и говорить лорду, когда тот совершает ошибку. Ты нужен мне таким, как сейчас, — только, желательно, без этой натянутой вежливости или враждебности. — Шрам, который я получил от прежнего владельца Похитителя Сердец, — свидетельство моей способности совершать ошибки, как бы мне ни было трудно это признавать. Я хочу, чтобы ты продолжал быть моим критиком и стал моей правой рукой, как Ауран — левая. Ты согласен? Рейкар крепко сжал протянутую руку брата. — Ты даешь мне право — нет, даже просишь меня продолжать критиковать тебя? С радостью, — пошутил он с широкой улыбкой. Корлис усмехнулся шутке, вспомнив, как и Рейкар, времена, когда такие братские подначки были обычным делом и не считались оскорблением. — Тогда мы договорились, брат. — Истинно так. В этот миг в памяти всплыло забытое воспоминание. Рейкар вспомнил, как однажды дед сказал: у каждого из них троих — Рейкара, Корлиса и Аурана — есть своя роль в их доме, и если они будут действовать сообща, ничто их не остановит. Он подумал, гордился бы дед, увидев, как его повздорившие внуки наконец воплощают его мечту в жизнь. __________________________________ Визерра Визерра прижалась головой к стене у двери соляра Корлиса, прислушиваясь к разговору, не предназначенному для её ушей. Она знала, что подслушивать нехорошо, но это успокаивало нервы, отвлекая от собственных тревог. К тому же ей не терпелось увидеть — или, скорее, услышать — плоды трудов, над которыми она работала последние годы: примирение Корлиса с его братом Рейкаром. То, что это случилось именно сейчас, было счастливым, хоть и неожиданным совпадением. Похоже, сегодня Корлиса ждали сразу две радости. Дверь внезапно распахнулась. Визерра вздрогнула от неожиданности, когда Рейкар вышел и заметил её, прислонившуюся к стене. Делать вид, что она просто проходила мимо, было поздно. Рейкар покачал головой с тёплым раздражением и зашагал прочь. — Спасибо, — искренне бросил он на ходу, так и не обернувшись. Она посмотрела на дверь, пытаясь набраться храбрости. Визерра и сама не знала, чего боялась. Рейкар, уходя, закрыл за собой дверь, так что Корлис не мог знать о её присутствии. Она некоторое время мерила шагами коридор, соображая, с чего начать разговор. Но пока она собиралась с духом, дверь открылась сама. — У тебя есть что сказать мне, Визерра? Я слышал твои шаги с тех самых пор, как ушёл Рейкар, — произнёс Корлис с весёлой улыбкой. Словно лань, застигнутая светом факела, она на мгновение замерла, прежде чем прийти в себя. — Да… есть. — Что ж, входи. — Он шире распахнул дверь и жестом пригласил её внутрь. Корлис сел на своё место, но Визерра не спешила садиться в кресло, которое только что занимал Рейкар. Не желая садиться в ещё тёплое сиденье, она пододвинула другой стул поближе к Корлису. Грациозно опустившись на него, она взяла мужа за обе руки. — Я тяжела, — объявила она. Она видела, как пытливое выражение на его лице сменилось самой сияющей улыбкой, которую она когда-либо видела, и почувствовала, как сердце пропустило удар. — Истинно? — переспросил он, словно не веря своим ушам. Она кивнула. — У меня были подозрения, и мейстер Десмонд их подтвердил. Около десяти седмиц, как он сказал. — Я… я не думал, что это случится так скоро, хотя, пожалуй, этого следовало ожидать, — промолвил Корлис, и в глазах его заплясали искорки смеха. «Уж точно», — подумала Визерра, вспоминая их многочисленные ночи за последние месяцы. Затем лицо Корлиса чуть омрачилось. Он заглянул ей в глаза и нежно прижался своим лбом к её лбу. — Ты будешь в порядке? Я знаю, тебе уже девятнадцать, но часть меня не может не бояться… Она покачала головой. — Я боюсь не родов. Меня пугает материнство, которое последует за ними. — Почему? — Его лицо выражало искреннее недоумение. — Какой матерью я стану? Смогу ли я быть хорошей, имея перед глазами такой пример? Я ведь не смогу просто подражать своей матери, не так ли? — призналась она, отстраняясь. Корлис запечатлел поцелуй на её лбу, а затем кончиками пальцев поправил прядь волос, выбившуюся из её аккуратной причёски. Осторожно заправив её за ухо, он ласково коснулся её щеки, и Визерра почувствовала, как напряжение уходит. — Визерра Веларион. Ты — не твоя мать, — мягко сказал он. — Ты ведь подслушивала нас? Мы с Рейкаром наконец наладили отношения спустя долгие годы. И это стало возможным благодаря тебе. Я верю, что ты справишься с воспитанием детей — наших детей — невзирая на тот дурной пример, что подала тебе мать. Она посмотрела в его фиалковые глаза и увидела в них то, что могло быть любовью. Невысказанной, не объявленной вслух, но сейчас ей и не нужны были слова. — И если тревоги всё равно будут глодать тебя, вокруг есть много тех, на кого ты можешь равняться. Моя тётя Лаэна — возможно, она поделится мудростью. Ирина тоже будет рада помочь советом, как, я уверен, и твои старшие сёстры. Визерра мельком подумала, насколько полезными окажутся её сёстры в этом деле. Уж кому-кому, а Сейре она писать за советом не станет. С Алиссой они сблизились за последний год, но Визерра всё равно колебалась. В конце концов, Алисса была той безрассудной безумицей, что взяла младенцев на дракона спустя две седмицы после родов. Следовать такому примеру Визерре казалось… немудрым. К тому же Алисса погрузилась в меланхолию и горе после потери третьего сына и своего бесплодия. Было бы жестоко так явно напоминать ей о потере, а Визерра меньше всего хотела причинить ей боль. Может, Даэлла? Визерра никогда не была с ней близка, хотя и не издевалась над ней, как Сейра. Застенчивая и милая малютка Даэлла. Визерра знала, что мать всё ещё часто пишет ей, хотя остальная семья, казалось, о ней позабыла. Возможно, пришло время возобновить общение? Но как пишут сестре, которую почти не знаешь? Ирина казалась самым верным вариантом. Она уже помогла ей сегодня, и эта женщина была для неё кем-то вроде наставницы и друга. Тётя Корлиса, Лаэна, тоже могла дать дельный совет, имея опыт управления приютом и целой оравой шумных детей. Кстати о друзьях, Лаэна Кохерис была совсем рядом, на Клешне. Визерра была так завалена новыми обязанностями, что совсем забыла навестить старую подругу или хотя бы написать ей. Поездка на остров или письмо с добрыми вестями были просто необходимы. — Знаешь, это заставило меня снова задуматься… — М-м? — Визерра с любопытством перевела взгляд на Корлиса. — Как мы будем выбирать имена для детей? — спросил он. Визерра призналась себе, что мысли об именах для нерождённого дитя ещё даже не посещали её голову, но теперь, когда муж поднял эту тему, она не могла не задуматься. — Не знаю. — Она по-детски хихикнула, чувствуя, как странная смесь тревоги и азарта охватывает её в предвкушении момента, когда эти имена понадобятся. Корлис усмехнулся. — Может, пойдём на компромисс? Ты называешь дочерей, которые у нас родятся, а я — сыновей. — А что, если будут только сыновья и ни одной дочери? Или наоборот? — спросила она, выгнув бровь. — Ну, в этом-то и заключается риск, — ответил он с озорной улыбкой. Визерра решила подыграть. — Что ж, я принимаю твоё предложение. Но оставляю за собой материнское право накладывать вето на любые ужасные имена, которыми ты вздумаешь наградить наших бедных сыновей. — Ха! А полагается ли мне такое же отцовское право в отношении наших дочерей? — Нет, — отрезала Визерра с лукавой ухмылкой и блеском в глазах. — Нет, не полагается. Можешь быть уверен, я дам своим дочерям лишь самые прекрасные имена, под стать той красоте, которую они наверняка унаследуют от меня. — Верю тебе. — Корлис был очарован. С нежностью он добавил: — Я не против, но оставлю за собой свободу давать советы. — А я оставлю за собой право отвергать их, если мне будет угодно, — слишком серьёзно заявила она, после чего оба не выдержали и весело рассмеялись. Когда смех утих, Визерра почувствовала, как тревога снова подступает к сердцу. Словно почуяв это, Корлис снова коснулся её щеки, мягко упрекая. — Оставь свои заботы. Пусть они остаются в будущем, где им и место. Думай о том, что происходит здесь и сейчас. Потому что этот миг, Визерра, — самый счастливый в моей жизни. Первый из многих, что я хочу прожить с тобой. И я надеюсь, что однажды все мои счастливые мгновения станут и твоими тоже. Она не знала наверняка, что именно испытала в ту секунду. Дыхание перехватило, сердце забилось чаще. Казалось, по венам разлился огонь, придавая ей смелости. Она подалась вперёд и поцеловала его. Её ответ был безмолвным. В нём не было нужды.