Локус контроля

Интеракция — взаимодействие людей в процессе общения, организация совместной деятельности.

      Дмитрий приехал первым. Как обычно он оставил машину на соседней улице, прошел квартал пешком и открыл дверь неприметного кафе. Громкий звон колокольчика пронзил виски, и Дмитрий нахмурился — после обеда болела голова, а обезболивающие, которые он обычно принимал, закончились. В салоне валялся лишь пустой блистер — Анна, что ли, взяла? Утром, когда он отвозил ее в школу, жаловалась, что болит живот.       Черт, ведь просил же не брать его таблетки — они сильнодействующие, и дозировка большевата для Анны. Нужно будет с ней поговорить вечером на эту тему снова.       Дмитрий уверенно направился к столику в дальнем углу — тот был не виден со входа, поэтому еще в первый день показался самым лучшим вариантом. Обычно он был всегда свободен, и Дмитрий с Одри располагались именно там. Так никто не мог слышать их разговоров об убийствах и заметить фотографии жертв.       Сев спиной к стене, чтобы видеть весь зал, Дмитрий осмотрелся, отмечая количество людей за соседними столиками, их внешний вид и поведение. Привычка, от которой он давно перестал пытаться избавиться. Впрочем, и на новой работе она оказалась полезной.       Когда подошел официант, Дмитрий быстро сделал заказ: себе — черный кофе, для Одри — латте с двумя порциями сахара. За эти дни он успел запомнить ее вкусовые предпочтения.       Сама девушка должна была скоро появиться. Одри никогда не опаздывала больше, чем на пару минут.       Уже который вечер подряд они приходили в это кафе — это стало своего рода ритуалом. Одри поначалу держалась настороженно, словно постоянно взвешивала, стоит ли продолжать, но вскоре вошла в ритм. Дмитрий не торопил ее: позволял погружаться в материалы дела, расставлять акценты. Он даже привык к этим встречам — наблюдал за тем, как Одри раскладывает фотографии, читает протоколы, делает пометки в своем блокноте, раздумывая, как построить в дальнейшем разговор с Гилбертом. Иногда она задавала Дмитрию уточняющие вопросы, а в последние дни даже стала спрашивать его мнение.       Он отмечал перемены в ее жестах: раньше движения были резкими, отстраненными, а теперь в них появилось что-то доверительное — легкий наклон головы, внимательный взгляд, сосредоточенность, когда Дмитрий что-то говорил — ей важно было услышать его ответ.       В среду Гилберт не пришел на прием. И Одри, и Дмитрия это озаботило. А что, если он решил прекратить сеансы? Сменил психолога? Или банда вовсе узнала о его похождениях по клиникам и решила избавиться? Несмотря на это, Одри продолжала приходить в кафе и изучать материалы. А Дмитрий надеялся, что в понедельник Гилберт все же появится, и тогда дело сдвинется с мертвой точки.       Над входной дверью снова прозвенел колокольчик, и уже через несколько секунд к столику подошла Одри.       — Привет. — Она натянуто улыбнулась, снимая тренч и вешая его на спинку стула. — Давно ждешь?       — Минут пять, не больше, — ответил Дмитрий, смотря, как Одри устраивается напротив. — Тяжелый день? — спросил он скорее из вежливости, чем из любопытства.       — Да, — призналась Одри, на секунду замолчав, когда подошел официант, ставя на стол напитки. — Спасибо. — Она подождала, пока их снова оставят одних, и продолжила: — В принципе вся неделя выдалась тяжелой.       Одри скользнула взглядом по чашке, пальцы легко коснулись керамики, и уголки ее губ дрогнули в едва заметной усмешке.       — Если честно, — произнесла она, — я бы выпила что-то покрепче. Все равно сегодня пятница.       — Увы, не смогу составить компанию. На машине, да и дежурство завтра.       Ответ получился похож на отговорку. Одри нахмурилась на мгновение, наверняка жалея о сказанном, но, взглянув на Дмитрия, сразу же расслабилась. Что такого она нашла в его глазах, что успокоилась? Поняла по мимике, что он не врет? Или просто за неделю уже изучила его настолько, что легко угадывала, когда он говорит правду, а когда нет?       — Хорошо, тогда просто кофе. — Она улыбнулась, делая глоток. — Ты принес первые дела?       Дмитрий сбросил наваждение, вызванное ее реакцией, и кивнул, передавая папку с документами.       Все эти дни Одри изучала биографию Гилберта и материалы по эпизодам с убийствами. Сопоставляла даты преступлений и сеансов с Гилбертом, просматривала собственные записи, сделанные во время их приемов, вспоминала сказанное им до мелочей.       Одри была не сильна в юридической психологии, но Дмитрий мог уверенно заявить, что она квалифицированный специалист. Нельзя было однозначно сказать, что разговоры с ней способны помочь людям пережить травмы, но по крайне мере анализировать Одри умела. Даже после того, как она прочитала протоколы опросов свидетелей, указала, что жена первой жертвы врет. После то же самое она сказала про семейную пару, которая наняла убитого охранника. К сожалению, это никак не дало приблизиться к поимке банды. Ложные показания лишь прятали тайны двух семей, а не служили прикрытием для преступника.       Поэтому, спустя несколько дней разговоров, Дмитрий понял: Одри Вэнс — грамотный специалист. Во время реабилитации после ранения несколько лет назад Дмитрий имел опыт общения с некоторыми из представителей ее профессии, поэтому вывод не был необдуманным. Впрочем, про объективность можно будет сказать только в том случае, если Одри будет пытаться разговорить самого Дмитрия на тему его страхов, травм и пороков.       К счастью, в этот раз пациентом был другой.       — Что ты хочешь там найти? — спросил Дмитрий, наблюдая, как Одри листает материалы дела — первого, как известно полиции, ограбления, совершенного бандой.       — Сама не знаю. — Она вздохнула. — Почему-то мне кажется, что я смогу что-то здесь увидеть. Обнаружить какую-то несостыковку.       Вчера Одри попросила принести документы по эпизодам, где еще не было жертв. Хотела попробовать найти какие-то закономерности, найти что-то о членах банды, составить их психологические портреты. Ей казалось, что если она прочитает протоколы и посмотрит фотографии, то вспомнит что-то из разговора с Гилбертом — важную деталь, которую она упустила.       — Я уже столько раз думала о том, как построить этот разговор! — Одри устало откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Знаешь, в глубине души, когда Гилберт не пришел в среду на сеанс, я даже обрадовалась…       — Не сомневайся в себе, — оборвал ее Дмитрий.       Одри встрепенулась и удивленно посмотрела на него. В ее взгляде мелькнула растерянность: словно Дмитрий озвучил то, в чем она не решалась признаться даже себе. Может, так оно и было: все же ответственность на ее плечи свалилась колоссальная.       — Ты справишься, Одри.       Сухой факт, но Дмитрий почему-то был уверен, что все получится: Гилберт придет на прием, доверится своему психологу и поможет посадить за решетку сообщников. Возможно, эти выводы были сделаны слишком рано и жизнь повернет ситуацию совсем в другую сторону, но сейчас Дмитрий верил в то, что говорил.       Одри не ответила, лишь чуть заметно дернулась от неожиданных слов. На ее лице мелькнула новая эмоция, и Дмитрий не сразу опознал ее.       Благодарность.       Смущенно поджав губы, Одри сделала глоток кофе — она допивала уже вторую чашку — и улыбнулась.       Они снова вернулись к материалам дела, обсуждали детали, высказывали предположения. Дмитрий заметил, что Одри стала немного увереннее, ее теории на этот раз звучали более «объемно»: теперь уже это были не догадки, растворяющиеся под грудой сомнений, а смелые идеи.       Одри собиралась выдвинуть новую «гипотезу», но раздался резкий сигнал телефона.       — Извини. — Дмитрий приподнял уголки губ, доставая смартфон из кармана. — Сестра, — коротко сказал он. — Мне нужно ответить.       Одри бросила на него заинтересованный взгляд, но тут же вернулась к документам.       — Да, Ань. — Дмитрий приложил телефон к уху и замер. Уже по первому слову понял: с сестрой что-то не так. Ее голос дрожал, сбивался, и от этого волнение мгновенно подступило к горлу. — Аня, что случилось?       Одри, сразу уловив перемену в его лице, оставила бумаги и, позвав мимо проходящего официанта, попросила счет.       — Скажи, где ты? — Дмитрий говорил спокойно, не выдавая эмоций, но пальцы, которыми он держал телефон, предательски напряглись до побелевших костяшек.       На том конце зазвучал поток слов, сбивчивых, истеричных, и Дмитрий почувствовал, как внутри нарастает тревога.       — Аня! Просто ответь: ты дома? — не добившись от сестры реакции, он резко перешел на русский.       Их отец, когда злился, всегда начинал разговаривать с детьми на родном языке. Аня, услышав русскую речь, резко менялась в лице и начинала судорожно думать, как смягчить отца. Дмитрий надеялся, что смена языка поможет Анне прийти в себя.       — Понял. Я сейчас приеду. Закрой двери, а потом спрячься в комнате. — Слова рвались быстро, торопливо, будто от них зависело ее дыхание. — Все будет хорошо, я скоро приеду.       Дмитрий, заметив, как Одри расплачивается, бросил на нее благодарный взгляд, и, схватив верхнюю одежду, быстром шагом вышел из кафе, направившись к машине.       — Не отключай вызов, Аня. — Посмотрев на часы, Дмитрий облегченно выдохнул: пробок быть уже не должно. — Оставайся со мной на связи.       Напряжение скрутило мышцы тугой проволокой — или это был уже страх? Дмитрий не разбирал. Он прижал телефон к уху, ловко лавируя между появляющимися на пути прохожими, через динамик раздавалось дыхание Ани — сбивчивое и испуганное.       Дмитрию хотелось верить, что это было не связано с его работой. Пусть Анне что-то померещилось, пусть она надумала: сестра была впечатлительной, и вдруг следовавший за ней мужчина преследовал вовсе не ее?       Наивные мечты.       Анна была уже достаточно взрослой, чтобы понять: что-то нечисто.       Дмитрий ускорился, на ходу достал из кармана ключи и снял машину с сигнализации. Сев за руль, на секунду закрыл глаза, пытаясь собраться, — если с Аней что-то случится, то…       Дмитрий тут же одернул себя.       Нужно ехать. Сейчас же.       Ключ повернулся в замке, мотор загудел, но вдруг со стороны пассажира открылась дверь. Дмитрий резко повернул голову — и увидел Одри. Она быстро села, швырнула на заднее сиденье бумаги — материалы дела, что они изучали. Ее щеки горели розовым, дыхание рваное, как после бега.       — Поехали, — сказала она, отправляя к разбросанным позади документам свой тренч.       — Что ты… — Дмитрий даже не успел окончить фразу.       — Я могу помочь. — Ее голос прозвучал твердо, но взгляд, как ему показалось, был почти умоляющим. — Твоей сестре может понадобиться помощь. Если случилось что-то серьезное, тебе понадобится — ей понадобится — помощь специалиста.       Дмитрий хотел возразить — сказать, что это его личное, что он справится, — но в этот момент из динамика снова раздался приглушенный всхлип Анны. Дмитрий вздохнул, коротко кивнул и нажал на газ.       — Дашь мне телефон? Я поговорю с ней, попытаюсь что-то выяснить.       Дмитрий протянул ей смартфон. Тревога продолжала расти внутри, уничтожая все другие чувства. Дмитрий сжал руль так, что онемели руки, и сконцентрировался на дороге, пытаясь удержаться в настоящем, не дать мыслям увести его в сторону.       Одри заговорила тихо. Ее голос заполнил салон — ровный, мягкий, чуть приглушенный. Дмитрий слышал только отдельные слова: «дыши… послушай… да, лучше выключи свет…». Казалось, через расстояние она вытягивала из Анны ее страхи, растворяла их в себе и возвращала обратно — уже теплом, спокойствием, уверенностью.       — Что она говорит? — спросил Дмитрий, не отводя взгляда от дороги. Фраза прозвучала хрипло, чуждо, будто говорил кто-то другой.       Одри отняла телефон от уха, выключила микрофон, и быстро, словно на скороговорке, ответила:       — Кто-то шел за ней после школы, поджидал у магазина. Она побежала домой, думала, оторвалась, но на лестнице услышала, как кто-то зашел в подъезд.       Машина чуть дернулась, когда Дмитрий сильнее надавил на педаль газа. Он не ответил — только выдохнул сквозь зубы, будто от этого могло стать легче.       Одри включила микрофон и снова заговорила с Анной.       Через пять минут они уже были на месте. Затормозив у подъезда, Дмитрий выскочил на улицу. Лифт даже не стал вызывать — перепрыгивая через ступени, поднялся на шестой этаж и стал открывать дверь. С другой стороны тоже послышалась возня, и вскоре замок щелкнул.       Дмитрий дернул ручку и поймал в объятия испуганную, плачущую сестру. Он крепко сжал ее дрожащее тело, и Аня зарылась лицом в его грудь, словно желала найти ощущение безопасности, которого так не хватало в последние минуты.       Одри стояла рядом, тихо наблюдая за ними, — Дмитрий ощущал ее присутствие у себя за спиной. Наверное, по телефону она сказала Анне, что они у двери, вот сестра и побежала открывать.       «Глупая, — пронеслось в мыслях у Дмитрия. — Могли же поджидать».       — Все в порядке, — прошептал Дмитрий, чуть отстранившись, но не отпуская Анну. — Все в порядке, ты в безопасности.       Аня всхлипнула, глотая слезы, и закивала, безоговорочно веря ему.       — Давай войдем, — сказал он. — Сядем, успокоимся. Все хорошо.       Они двинулись в квартиру, и Дмитрий обернулся через плечо, приглашая Одри войти.       Аня все еще держалась за брата, вцепившись пальцами в его рукав. Дмитрий заметил у порога ботинки, сброшенные в спешке, валяющуюся прямо у двери куртку. Воздух был густой от пережитого страха. Бережно усадив сестру на диван, Дмитрий нащупал плед и набросил ей на плечи. Сам опустился рядом, не отпуская ее руку. Только теперь он позволил себе вдохнуть чуть глубже, но дыхание все равно застряло где-то в груди.       Одри, стараясь не мешать и не нарушать хрупкое равновесие этой сцены, осторожно опустилась в кресло, внимательно вглядываясь в лицо Дмитрия. Казалось, она насквозь видела все его чувства, выворачивала душу своими яркими зелеными глазами. Неприятно, будто он снова пытался пройти психологическую оценку, как после реабилитации, чтобы доказать, что с ним все хорошо.       Возможно, Одри что-то поняла, поэтому сосредоточила внимание на Анне.       Так-то лучше.       Дмитрий не успел расслабиться, как вдруг Одри прищурилась, и вновь посмотрела на него:       — Дмитрий, — сказала она. — Оставишь нас одних ненадолго?       Он повел челюстью, не желая уходить.       — Это, правда, важно, — добавила Одри мягче. — Мы совсем немного поговорим.       Дмитрий медлил, будто борясь с собой. Руки все еще лежали на плечах Ани, он не хотел отпускать ее, будто отойди он хоть на шаг, сестра вновь окажется в опасности. Абсурд. Лишь остатки его собственных страхов, которые не покидают его ни на день вот уже два года и лишь поджидают удобного случая, чтобы заполонить разум. Сейчас все под контролем.       Дмитрий коротко кивнул Одри и поднялся.       — Я рядом, — сказал он Анне. — В другой комнате. Если что — сразу позови.       Аня слабо кивнула и, с ногами забравшись на диван, обняла свои колени. Дмитрий задержался еще на секунду, забрал у Одри свой телефон, который она по-прежнему сжимала в ладони, а потом развернулся и вышел из гостиной. Нужно было сделать несколько звонков и узнать, кто преследовал Анну.       Подойдя к окну, Дмитрий оперся левой рукой на подоконник, пролистал контакты, остановился на нужном имени и нажал вызов. Пока шли гудки, просканировал взглядом местность: на улице возле дома никого не было, лишь соседка гуляла со своей собакой. Ничего подозрительного.       Когда Грег ответил, Дмитрий коротко рассказал ему, что случилось, и попросил посмотреть камеры у школы и магазина. Напарник не упрекнул его ни поздним временем, ни тем, что у него сегодня выходной, лишь заверил, что все выяснит. Грег прекрасно понимал состояние Дмитрия: у него самого была сестра, которую он безумно любил.       Когда звонок завершился, Дмитрий выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Что делать завтра? У него дежурство, а оставлять Аню одну — эта мысль была практически невыносима. Может, отвезти ее к Грегу домой? Они с Эммой, вроде, неплохо общались.       Нужно обязательно решить этот вопрос сегодня же.       По ощущениям прошло уже больше часа с момента, как он вышел из гостиной, но Дмитрий знал, что на самом деле минуло не больше пятнадцати минут. Из-за двери раздавались приглушенные голоса — Одри и Анна разговаривали тихо, но интонации были спокойные. Ни истерики, ни криков. Это обнадеживало.       Наконец послышались шаги, и вскоре Одри зашла в его спальню.       — Все хорошо. — Усталая улыбка. — Она просто сильно испугалась.       Оглянувшись через плечо и прислушавшись к звукам из ванны — похоже, Анна умывалась, Одри продолжила чуть тише:       — Пока мы ехали, она успела надумать себе всякого страшного.       Дмитрий с силой сжал края подоконника — пальцы чуть соскользнули по пластику с противным скрипом.       — Мы обсудили все. Последствий быть не должно.       — Спасибо.       Простое слово показалось ему слишком коротким, неуместным рядом с тем, что он ощущал. В груди было странное, оглушающее чувство — смесь облегчения, растерянности и признательности.       Одри кивнула, а потом, помявшись, произнесла:       — Я пойду, уже поздно.       — Вызову тебе такси, — остановил ее Дмитрий. — Извини, не могу отвезти сам.       — Понимаю. — Одри улыбнулась. — Тебе нужно быть сейчас с сестрой. Ей необходима твоя поддержка. — Она поправила волосы. — Я сама доберусь, не переживай.