Временная петля для безответно влюбленных

Джек открывает глаза. Точнее, он честно пытается это сделать, что на деле оказывается задачей практически невыполнимой. По ощущениям, какой-то изощренный садист подставил огромный поисковый фонарь с идеально новыми, мощными батарейками и теперь светит им прямо в глазные яблоки, выжигая сетчатку. В голове глухо и протяжно гудит, словно там, внутри черепной коробки, кто-то запустил тяжелый дизельный генератор. Кое-как проморгавшись и сквозь силу преодолев сопротивление отяжелевших век, он всё-таки открывает глаза. Первое, что обрушивается на его многострадальные органы чувств и заставляет нефилима искренне удивиться — это оглушительный, бьющий по ушам шум. Вместо привычного, глухого и безопасного безмолвия подземного бункера, воздух вокруг буквально раскален от громких, заливистых выкриков детей, плеска воды и чьих-то восторженных визгов. Второе удивление настигает его чуть позже, когда размытые силуэты перед ним наконец начинают обретать четкие контуры. Все обитатели бункера — Дин, Сэм, Кас, Ровена, Габриэль и Гарт — сгрудились вокруг него в единую, неровную кучу. Они смотрят на него, обеспокоенно согнувшись, и на их бледных лицах читается такая смесь паники и недоумения, какую Джек не видел даже во время самых хреновых раскладов. И третье... Третье удивление окончательно выбивает почву у него из-под ног. Вокруг стоит просто до неприличия, до одури дикая жара. В бетонном бункере всегда царила приятная, сыроватая прохлада, а здесь плотный, раскаленный воздух застревает в легких, а прямо над их головами раскинулось бескрайнее, пронзительно-синее небо с ослепительным солнцем. — Ч..то... — Джек пытается что-то сказать, но вместо нормальных слов из горла вырывается лишь жалкий хрип. Он пытается прокашляться. Ощущение такое, будто в рот насыпали добрую горсть сухого пляжного песка, и этот песок противным комком скатился глубоко в горло. Все кости ломит, словно по его телу проехалась «Импала», а пальцы рук мелко и противно подрагивают, когда он делает первую попытку опереться о землю и встать. Земля, к слову, оказывается вовсе не холодным полом, а мягкой, сухой и колючей травой. — Очнулся? — веселый, но какой-то неестественно натянутый голос Габриэля с трудом пробивается сквозь вязкую пелену тумана в голове. Сам архангел выглядит как расплывчатое, золотистое пятно, которое то приближается, то удаляется. Джек ответить не может. По крайней мере, физически, с помощью рта и голосовых связок это сделать не получается. Но внутри его сознания, помимо панического «что за херня здесь происходит?!», слов, в принципе, больше и нет. Он чувствует себя абсолютно беспомощным, потерянным и дезориентированным. — Помоги ему! Гарт, давай, хватай с другой стороны! — раздается над ухом четкая команда. В следующую секунду четыре руки — две крепких, принадлежащих явно кому-то из Винчестеров, и две не очень сильных рук Гарта — грубо, но бережно подхватывают Джека за предплечья. Парень кое-как, пошатываясь и едва не заваливаясь обратно на бок, поднимается на ноги. Оказавшись в вертикальном положении, он делает первый глубокий вдох. В нос тут же ударяют сильные, незнакомые запахи: сладковатый аромат солнцезащитного крема, раскаленной на солнце сладкой ваты, хлорки и чего-то еще — совершенно нового и свежего. Джек медленно потирает шею. Та от резкого подъема внезапно начинает ныть, отдавая тупой болью в затылок. Нефилим изо всех сил жмурится, трясет головой и пытается наконец сфокусировать взгляд на окружении. — Какого хрена...?! Вполне закономерный, резонный и очень емкий вопрос звучит со стороны. Дин, охрипший и сильно сощурившийся от непривычно яркого света, до сих пор намертво сжимает предплечье Джека своей хваткой, будто боится, что парень снова решит понежится на траве. Вот только взгляд старшего Винчестера устремлен вовсе не на нефилима. Он смотрит вперед, застыв на месте как вкопанный. Точно так же, вылупив глаза и приоткрыв рты, смотрят абсолютно все присутствующие, включая Ровену, которая умудрилась в процессе падения как-то очень художественно растрепать свою идеальную прическу. Джек делает последнее усилие и наконец-то фокусирует взгляд. Хотя то, что он увидел, не принесло ему абсолютно никакого облегчения. Наоборот — в эту секунду Клайну искренне кажется, что лучше бы он ослеп окончательно и никогда больше в этой жизни ничего не видел. Прямо перед ними раскинулся огромный, шумный и безумно яркий развлекательный комплекс под открытым небом, подозрительно напоминающий какой-то лагерь-аквапарк. Повсюду, насколько хватало глаз, высились гигантские, извивающиеся неоновыми цветами водные горки — ядовито-зеленые, оранжевые и голубые. С них с оглушительным плеском и криками скатывались толпы людей. Вокруг сверкали на солнце идеально круглые бассейны с лазурной водой, у которых на белых пластиковых шезлонгах лениво потягивали коктейли отдыхающие в ярких купальниках и плавках. Чуть дальше виднелись аккуратные деревянные домики-бунгало с соломенными крышами, окруженные аккуратно подстриженными зелеными лужайками. И по этим лужайкам прямо сейчас бегали сотни, если не тысячи абсолютно обычных, счастливых и ничего не подозревающих людей. — Твою мать… — глухо выдыхает Джек, и самое удивительное — его даже никто не исправляет. Сэм, который обычно в такие моменты на автопилоте выдавал свое занудное «Джек, следи за языком», сейчас лишь глубже и как-то совсем обреченно втянул носом раскаленный воздух. — Полностью согласен… — так же тихо, благоговейно и потрясенно слышится сбоку хриплый голос Гарта. Вервольф стоял, смешно приоткрыв рот и даже забыв поправить съехавшие на самый кончик носа очки. — Мы всё-таки сдохли и попали в рай? — Волчонок, если это рай, то какого хрена здесь делаешь ты и эти два недоразумения Винчестера рядом со мной? — Ровена честно пытается вложить в свои слова всю язвительность, но Джек слышит, как у нее предательски потряхивает голос от глубочайшего шока. Ведьма сжимала пальцами подол своей дорогой парчовой юбки, которая в условиях жары и залитой солнцем лужайки выглядела как самый нелепый карнавальный костюм. Джек тяжело сглатывает сухую слюну и испуганно оглядывается по сторонам в поисках… да в поисках хоть чего-то! Хоть какого-то намека на то, что это иллюзия, морок или очередные фокусы Габриэля. Однако за их спинами ландшафт не меняется. Там точно такие же аккуратные деревянные бунгало, только чуть большего размера, раскинулись уютные лавочки с деревянными столиками под огромными пляжными зонтиками, а чуть в отдалении выстроились в ряд пестрые фургончики с уличной едой. Из ближайшего трейлера с нарисованной улыбающейся сосиской доносится настолько сочный и яркий запах жареного мяса и острого горчичного соуса, что желудок Джека отзывается на него мгновенным, громким и чертовски постыдным урчанием в ту же секунду. Габриэль рядом лишь сочувственно хмыкает, но даже не пытается материализовать ему ведро попкорна. Он вообще выглядит как-то странно притихшим. — Ровена… это ты намутила эту херню? — тихо спрашивает Дин. Старший Винчестер до сих пор стоит с открытым ртом, завороженно разглядывая огромные надувные спасательные круги в бассейне, выполненные в форме розовых фламинго и гигантских надкусанных пончиков с глазурью. — Это что… горы? — неожиданно, возможно немного истерично звучит голос Сэма, который просто не дает Ровене вставить ни слова в свое оправдание. Все шестеро, словно по команде, синхронно поворачивают головы направо, куда указывает длинный палец младшего Винчестера. Там, прямо за линией водных горок и высокими пушистыми соснами, на горизонте мощной стеной раскинулся величественный горный хребет. Его скалистые вершины были слегка подернуты легкой дымкой и скрыты пушистыми белыми облаками. В Канзасе, где располагался их бункер, никаких гор не было и в помине на сотни миль вокруг. Стоп. Шестеро? Джек на секунду замирает, его радар, настроенный на подсчет их маленькой бункерной команды, выдает ошибку. Он начинает быстро крутить головой, лихорадочно пересчитывая присутствующих: Дин, Сэм, Гарт, Ровена, Габриэль… и он сам. Логика с треском рушится, принося с собой новую волну паники, которая моментально вытесняет мысли о жареных сосисках. Кого-то определенно не хватает. Кого-то очень важного. — Ребята… а где… — робко начинает Джек, чувствуя, как внутри всё сжимается. — А где, черт возьми, Кас?! — взревывает Дин, перебивая его. Видимо, не одному Джеку показалось, что их компания внезапно поредела. Хотя, согласитесь, было бы чертовски странно, если бы именно Дин не заметил пропажи своего ангела в первые же минуты. Старший Винчестер резко крутанулся на пятках, дикими глазами оглядывая пустую зеленую лужайку, словно Кастиэль мог просто спрятаться за ближайшим пляжным зонтиком или затеряться среди детей, штурмующих водную горку. — Он же стоял прямо за мной! — Дин в панике запустил пальцы в волосы. — Гейб, Ровена, лицом к стене, быстро! Где Кас?! Куда вы его девали, фокусники хреновы?! — Дин, тише ты, не ори… — Сэм делает шаг к брату, пытаясь перехватить его за локоть, но тот дергается, и яростно стряхивает его руку. На лбу старшего Винчестера уже явственно проступает крупная сетка пота — и от дикой жары, и от накрывающей с головой паники. — Да подожди ты, Сэм! Какое «тише»?! — Дин резко разворачивается к Ровене и Габриэлю, его лицо перекашивается от злости. — Что вы, вашу мать, натворили?! Где мы, черт вас дери, находимся и куда делся Кас?! — Да с чего ты вообще взял, что это сделали мы?! — взвивается Ровена, всплескивая руками. Ее идеальный шотландский акцент от возмущения становится еще более резким. — Мы стояли к этой чертовой чаше ближе всех, и нас точно так же швырнуло в это... это кошмарное, вульгарное место! — Даже, мать вашу, не знаю, с чего я это взял! — Дин делает угрожающий шаг вперед, нависая над ведьмой. — Может, потому, что я, обычный человек, не умею силой мысли создавать гребаные альтернативные миры, а, Гейб? — Его бешеный, ищущий виноватых взгляд на секунду перескакивает на притихшего архангела, а затем снова возвращается к Ровене. — Или, может, потому, что я не могу просто дернуть своим носиком и превратить врага в крысу?! Вы двое вечно варите какую-то хрень, а нам потом расхлебывать! — Дин, пожалуйста, на нас уже начинают оглядываться... — испуганно шепчет Гарт. Вервольф сжимается затравленно озираясь по сторонам. И он прав: пара мамочек у кромки бассейна уже подозрительно косятся на банду взмыленных, тяжело дышащих мужчин в куртках, которые устроили громкие разборки прямо посреди детской зоны. — Да мне до задницы, кто там оглядывается! — рявкает Дин, полностью теряя контроль. — Каса нет! Вокруг горы и гребаные надувные фламинго! — Дин, тут вообще-то Джек... — Сэм снова пытается воззвать к его разуму, кивая на притихшего нефилима. — Я же сказал, Сэм, мне до задницы! — отрезает старший брат, продолжая буравить взглядом Ровену. Ведьма глубоко и прерывисто вдыхает горячий воздух, изо всех сил стараясь держать лицо, хотя по ее расширенным зрачкам видно, что она напугана не меньше остальных. — Дин Винчестер, — леденящим тоном произносит она, скрещивая руки на груди. — При всем моем огромном, периодически возникающем желании превратить тебя в обычный строительный кирпич — просто чтобы ты хоть раз в жизни послужил какому-то полезному делу, — я клянусь тебе всеми силами преисподней: это не я. Мое заклинание должно было сработать совершенно иначе! — И я не виноват! Честно! — подает голос Габриэль. Архангел выглядит потерянным. Он растерянно осматривает свои ладони, трогает воротник рубашки и вообще ведет себя так, словно его только что засунули в чужое, совершенно неудобное тело. — Ребят, со мной вообще происходит что-то очень странное... Я ощущаю какую-то липкую влагу по всему телу. Она выделяется прямо из кожи. Что это за проклятие? — Это пот, — безразлично и глухо отзывается Джек. Нефилим, в отличие от остальных, не кричит. К нему постепенно возвращается способность соображать, и внутри начинает медленно вырисовываться пугающая картина произошедшего. Пока старшие Винчестеры развлекались взаимными обвинениями, Джек прислушался к собственным ощущениям. Внутри него была тишина. Никакого отголоска благодати. Никакой искры силы. Только тяжелое, уставшее человеческое тело. — А еще... — Габриэль подозрительно прислушивается к процессам внутри своего организма, его лицо кривится от искреннего недоумения. — Еще в самом внизу живота такое странное, давящее ощущение. Будто там что-то накопилось и сейчас лопнет. Меня отравили? — Это ты ссать хочешь, — снова ровным, бесстрастным тоном констатирует Джек. — А еще у меня в горле... — Да Боже, плевать я хотел, что там с тобой происходит, Гейб! — Дин раздраженно отмахивается от архангела, как от назойливой мухи, и снова наступает на ведьму. — Ровена, отвечай нормально: где Кас и как нам... — Дин, если ты сейчас же не сбавишь тон и не перестанешь орать, я клянусь, я укушу тебя прямо за твою придурочную задницу, — неожиданно твердо, но безумно устало произносит Гарт. Сэм, который до этого стоял натянутый как струна, от этой угрозы вервольфа внезапно не выдерживает. Из его груди вырывается короткий смешок. Этот звук мгновенно заставляет Джека вскинуть голову. Нефилим засматривается на Сэма всего на какую-то долю секунды: на то, как у того на мгновение разглаживаются строгие морщинки у глаз, как вздрагивают широкие плечи. В груди Джека болезненно колет от осознания того, насколько этот невыносимый охотник ему дорог, несмотря на все их дурацкие стычки. Поймав себя на этом долгом взгляде, Джек пугается. Он резко отводит глаза в сторону, утыкаясь в первое, что попалось на глаза. Парень начинает с таким фанатичным интересом разглядывать раскидистые листья ближайшей декоративной пальмы, словно это пластмассовое дерево — самое необычное, загадочное и потрясающее зрелище, которое он вообще встречал в своей жизни. Хотя, если быть до конца честным перед самим собой, пальма и вправду была самым удивительным зрелищем в его жизни. Вы вообще когда-нибудь видели пластмассовые пальмы? Вот Джек до этого момента не видел. Впрочем, он не видел и все эти яркие, гигантские, закрученные в сумасшедшие спирали водные горки, которые теперь тоже рассматривал с нарастающим, чистым детским интересом. Если они вшестеровом составе каким-то образом умудрились умереть и провалиться в загробный мир, то Джеку здесь, черт возьми, определенно нравилось. Компания, правда, подобралась не самая привлекательная для вечного блаженства — вечно орущие, уставшие мужчины и испуганная шотландская ведьма, — ну, разумеется, помимо Сэма. А так, в целом, место было очень даже приятным. Намного лучше сырых стен бункера. — Дин, ну успокойся ты, найдем мы твоего Каса… — Сэм делает очередную попытку войти в роль голоса разума, но старший брат лишь отмахивается от него с глухим рыком. — Так ищите! — истерично кричит Дин, вновь с силой ероша свои и без того растрепанные, взмыленные волосы. Наконец, не выдержав этого температурного ада, он резким движением расстегивает и стягивает с себя тяжелую фланелевую рубашку, швыряя ее прямо на сочную зеленую траву и оставаясь в одной черной футболке. — Как же тут жарко, мать вашу! У меня мозги сейчас через уши вытекут! — Ага. И красиво… — мечтательно тянет Гарт. Джек послушно следит за направлением его взгляда и утыкается глазами в стоящие неподалеку, прямо у кромки бассейна, игрушечные автоматы. Они весело мигают всеми цветами радуги, переливаются неоновыми огнями и наперебой воспроизводят какую-то дурацкую, задорную детскую песенку, зазывая отдыхающих бросить монетку. — Я так и не понял, почему я… — Габриэль испуганно озирается на ведьму, до которой, кажется, в эту самую секунду наконец-то начинает доходить страшная, ошеломляющая истина. Глаза Ровены медленно округляются, а безупречно очерченные губы слегка приоткрываются в немом ужасе. Джек громко, демонстративно вздыхает. Этот звук получается настолько тяжелым и полным вселенского смирения, что все взгляды присутствующих тут же устремляются прямо на него. Даже Сэм поворачивает голову, буравя парня своим внимательным, хмурым взглядом из-под упавших на лоб каштановых прядей. Но Джек упрямо не смотрит в его сторону. В эту секунду он мысленно клянется себе больше никогда в жизни не смотреть на этого зануду и вообще мечтает, чтобы Сэм Винчестер умер в полном, абсолютном одиночестве где-нибудь в своих архивных подвалах. Желательно прямо завтра. — Габриэль, — Джек спокойно делает шаг вперед и указывает на архангела указательным пальцем. — Ты стал человеком. Обычным. Я тоже. — Он плавно очерчивает ладонью вдоль собственного тела. — И у меня есть стойкое подозрение, что Ровена и Гарт на данный момент — точно такие же самые обычные люди. Без капли магии или сверхъестественных штук. — Но… — пытается вставить слово Гейб. — А как же… — бледнеет Ровена. — ЕС! — Громкий, оглушительный и дико счастливый крик Гарта заставляет всю компанию дружно вздрогнуть. На лице бывшего вервольфа в ту же секунду расплывается такая широкая, лучезарная и искренняя улыбка, какую Джек, кажется, еще вообще ни у кого не видел за всю свою недолгую жизнь. Клайн не выдерживает и улыбается парню в ответ. Гарт ему искренне нравился. Он был милым, добрым, до безумия любил свою семью и, в отличие от подавляющего большинства обитателей бункера, почти никогда не думал о вещах в негативном ключе. В отличие от некоторых… Джек на долю секунды бросает совершенно безразличный, холодный взгляд на идеальный профиль Сэма, после чего демонстративно отворачивается. — Дин… — Сэм внезапно замолкает на полуслове. Его широкие брови хмурятся, собираясь у переносицы, а зеленые глаза, растеряв всю недавнюю злость, начинают испуганно и лихорадочно бегать по территории аквапарка. — Сэмми? — Дин тут же подбирается, мгновенно считывая перемену в состоянии брата. — Сэмми, что такое? Тебе плохо? — Ты… ты знаешь эту мелодию? Слышишь? Дин хмурится, внимательно вглядываясь в лицо младшего брата. Не заметив там явных следов внезапной умалишенности (точнее, заметив, но это было вполне привычное для Сэма выражение лица во время стресса), он навостряет слух, замирая. Джек тоже затихает, невольно прислушиваясь к окружающему шуму. Из старых, изрядно потрепанных жизнью и покрытых облупившейся бело-желтой краской колонок, которые были закреплены на металлических столбах буквально на каждом углу этого лагеря, лилась старая, ритмичная песня группы NRBQ под названием «Wacky Tobacky». Everybody doin' it Smokin' and a-chewin' it They shippin' and buzzin' it And Congress is discussin' it Джек, разумеется, не узнает ни единой ноты этой разудалой американской классики. А вот по тому, как стремительно разглаживается лицо Дина, и как вместо яростной злости на лице старшего охотника проступает полное ощущение первородного испуга, становится кристально ясно: он-то эту песню узнал. Причем слишком хорошо. — Но как это — у меня нет магии?! Это же просто невозможно! Прекрати молоть чушь, мальчик! — Ровена остервенело сжимает губы перебирая пальцами. Она принимается быстро, сбивчиво шептать какие-то заклинания на латыни, вопросительно и с надеждой глядя на собственную ладонь. Но ничего не происходит. Ни одна искра, ни один фиолетовый всполох не срывается с ее пальцев. Воздух остается неподвижным. Джек сочувственно глядит на нее, но помочь несчастной ведьме сейчас ничем не может. Сам он, хоть и был рожден великим нефилимом, наполовину всегда оставался человеком, так что для него эта внезапная слабость и отсутствие внутренней силы не были чем-то пугающим или принципиально новым. Тело просто стало чуть тяжелее, вот и всё. А из динамиков тем временем продолжал доноситься хриплый вокал: Some folks are tryin' it But then they're denyin' it A scientist is testin' But you might get arrested — Сэмми… это же… это ведь тот самый… — голос Дина падает до едва различимого шепота. — Ровена, любовь моя, успокойся немного, пожалуйста, — Габриэль внезапно перехватывает тонкие, дрожащие руки ведьмы и мягко, но уверенно сжимает их в своих ладонях. Поднеся ее кисти к лицу, он осторожно целует холодные костяшки пальцев, заглядывая ей прямо в глаза. — Все будет хорошо. Мы здесь. Я здесь. Глаза Ровены, всегда такие гордые и опасные, начинают подозрительно блестеть от подступающих слез слабости. Она растерянно смотрит на архангела, который сейчас пах не благодатью, а обычным человеческим потом. — Но я ведь никогда… никогда не была такой беспомощной, Гейб… — Ну ничего, — тихо, но удивительно тепло улыбается Габриэль, крепче сжимая ее ладони. — Мы справимся. Обязательно. Ведьма зажмуривается, делает глубокий вдох и медленно кивает Гейбу, немного расслабляясь под его защитой и позволяя себе опереться на его плечо. — Дин… — Сэм оборачивается к брату, и его голос звучит так, словно он только что увидел призрака своего отца. — Сэмми, я, кажется, черт возьми, понял, где мы находимся, — выдыхает старший Винчестер. Джек, который до этого момента с легкой, искренней улыбкой наблюдал за неуклюжим, забавным танцем Гарта (запишите себе где-нибудь на полях, что палящее июльское солнце и тридцать градусов жары не особо круто влияют на координацию бывших вервольфов, заставляя их забавно прыгать на одной ноге по раскаленной траве), резко вскидывает голову в сторону братьев Винчестеров. Старший и младший охотники стоят абсолютно потрясенные, бледные, несмотря на жару, и широко раскрыв рты, смотрят куда-то в сторону главного входа в аквапарк, словно прямо сейчас оттуда на них шел сам Люцифер в пляжных шортах. Хотя, наверное, лучше бы действительно вышел Люцифер. Потому что то, что Дин произносит в следующую секунду, заставляет Джека испытать такую дикую, оглушительную какофонию чувств, что парню на мгновение кажется: умереть прямо здесь, на этой идеальной зеленой лужайке, было бы гораздо легче и приятнее, чем попытаться осознать услышанное. — Мне тогда было двадцать шесть? А тебе, вроде, двадцать два… Мы же как раз только закончили то тухлое дело в Колорадо… — очень, очень тихо, почти беззвучно шелестит Дин. Вся их банда, включая Ровену и Габриэля, неосознанно делает полшага вперед, сжимаясь в плотное кольцо вокруг охотников, чтобы расслышать его охрипший голос сквозь бьющий по ушам детский визг и аккорды старой песни. Джек ловит себя на том, что подается вперед чуть ли не активнее всех. Услышанные цифры — «двадцать два» — бьют по его сознанию наотмашь. Двадцать два. Сэму сейчас тридцать с лишним, он взрослый, закрытый, обросший броней из тяжелых воспоминаний и цинизма мужчина, который смотрит на Джека как на несмышленого ребенка. А тут… двадцать два? Джек пытается представить себе Сэма в этом возрасте, и внутри сладко ноет. — Ага… и приехали отсыхать сюда, — так же тихо подхватывает Сэм, уставляясь невидящим взглядом на деревянные бунгало. — Мы случайно сюда забрели, потому что вместо того, чтобы просто спросить правильную дорогу у официантки в кафе на заправке, ты… — Переспал с ней в туалете, да, Сэмми, я помню, избавь меня от подробностей, — Дин закатывает глаза, но в жесте нет прежнего задора. Одна лишь выползающая наружу паника. — Но если я правильно помню… — …то этот аквапарк и всю его чертову территорию закрыли и окончательно сравняли с землей еще лет десять назад, — Сэм заканчивает фразу за брата, и его кадык дергается.— Построив на этом месте отвратительный, огромный торговый центр с кучей дурацких стеклянных витрин… — Какого хрена, — вновь выдыхает Дин, с ужасом смотря на счастливых, полуголых людей, которые беззаботно плещутся в теплой воде бассейна. Для этих отдыхающих мир был абсолютно реален, а для братьев Винчестеров это было привидение из их собственного прошлого. Джек переводит взгляд со старшего брата на младшего и сердце пропускает стук. Торговый центр? Горы? До Клайна, взращенного на рассказах о временных парадоксах, начинает потихоньку доходить суть катастрофы. Флакон Ровены. Сила Габриэля. Мощный толчок Сэма, который был вызван их дурацкой, пустой ссорой о прошлом. Магия просто визуализировала то, о чем они кричали, зацепилась за их воспоминания и вышвырнула их из таймлайна. — Мальчики… — сиплый голос Ровены и какая-то совершенно несвойственная ей испуганная, беспомощная нотка заставляют всех разом обернуться к ведьме. Джек устало думает, что за те несчастные полчаса, которые они провели в этом проклятом аквапарке, они все вместе испытали такое колоссальное количество шока, что их, наверное, больше вообще ничего в этой вселенной не удивит. Ну что еще может случиться? С неба вместо дождя начнет лить пиво ? Прилетит метеорит? Ровена, всё еще крепко держась за ладони Габриэля, медленно поднимает голову, переводя свой ошарашенный взгляд с вывески аквапарка на растерянных братьев Винчестеров. — Кажется, я кое-что поняла… Наше заклинание не просто схлопнулось от вашего дурацкого толчка, Сэмми. О, нет. Оно сплелось с вашей энергией, с вашими мыслями о былых временах и… выдало пространственно-временной импульс. Джек замирает, чувствуя, как липкий холод прошибает спину вопреки удушающей жаре. Солнце продолжает нещадно палить, но внутри у парня всё сковывает льдом. — Пространственно-какой? — Джек сглатывает, сцепляя пальцы в замок, чтобы хоть как-то унять подлую, предательскую дрожь в руках. Всё-таки не каждый день тебе прямым текстом говорят, что… Ну, на самом деле он пока еще не особо понял, что именно произошло, но в голове уже бьет одна-единственная, совершенно дикая мысль: они каким-то образом оказались в прошлом этих двоих охотников. — Пространственно-временной импульс, — стонет Ровена, окончательно теряя королевскую осанку. Она прикрывает лицо ладонью, шумно и тяжело вздыхает, а ее огненные локоны сиротливо спадают на растрепанный воротник. До Габриэля в эту секунду тоже доходит озарение. На его лице проступает глубокая задумчивость. Бывший архангел медленно, оценивающе окидывает взглядом всю их помятую компанию, задерживаясь на Гарте, который побелел настолько сильно, что теперь едва отличается от деревянной стены бунгало, возле которой они все так удачно примостились. — Это значит, что когда Сэм и Дин поругались, они создали нужную, концентрированную энергию для активации заклинания, — Габриэль начинает рассуждать вслух, и его голос звучит пугающе обыденно. — А когда ты… — он резко тычет пальцем в предплечье Джека, отчего нефилим вздрагивает. Джек уже открывает рот, чтобы яростно возмутиться и выкрикнуть, что вообще-то это не он, а Сэм со своими локтями во всем виноват, но вовремя прикусывает язык и молчит. Спорить сейчас — только тратить драгоценный кислород. — …опрокинул флакон, — безжалостно продолжает Гейб, — то без четко произнесенного текста магия сама выбрала вектор и отправила нас туда, куда посчитала нужным. И почему-то, судя по декорациям, она решила, что… — Что нам всем нужен совместный, мать его, отдых, — глухо заканчивает Дин, уставляясь в землю. — Мда, — Сэм обреченно прижимает ладонь ко лбу. — Ага, — кивает Кас… стоп, Каса же нет, это Гарт кивает. Джек решает, что они потом разберутся с пропавшим Кастиэлем. — Ахренеть, — качает головой Дин. — Просто зашибись, — язвит Ровена. — И еще без магии, — со слезами в голосе добавляет она же. — И без моих леденцов, — трагично шмыгает носом Габриэль. — Это я, что ли, получается… — Джек растерянно смотрит на свои пустые ладони. — Просто пушка! — Гарт вдруг выдает порцию совершенно неуместного оптимизма. — Да это полная задница! — обрывает его Дин. — А мне нравится, — упрямо бурчит Джек, хотя его сердце всё еще бешено колотится. — У меня не будут чесаться десны, не будет лезть шерсть по весне! — Гарт едва ли не прыгает от восторга, ощущая себя полноценным человеком. — Я говорил, что ты идиот больше, кого-либо в этом мире? — Дин раздраженно поворачивается к брату, словно Сэм лично виноват в очеловечивании вервольфа. — А я говорил, что специально вчера разбил твою любимую чашку? — мстительно вставляет Джек, переводя взгляд на Дина и вскидывая подбородок. Сэм победно улыбается. — И не надо выть на луну, и не надо… — продолжает радоваться Гарт, полностью игнорируя чужие пикировки. — А я думал, это шутка, что Гарт воет на луну… — Габриэль удивленно моргает, переводя взгляд на бывшего волка. — А я был уверен, что он обращается в мелкую карманную собачку, пока не встретил его лично в лесу, — фыркает Дин. — Как там ты его называл раньше? — со смешком вспоминает Сэм, на секунду отвлекаясь от масштаба катастрофы. — Суповой набор, — с готовностью напоминает старший Винчестер. — Боже, мои волосы просто сгорят под этим адским солнцем… — Ровена пытается соорудить из остатков прически хоть какое-то подобие защитного навеса. — А у меня очень нежная кожа, я тоже наверняка сгорю к чертям, — жалобно подтягивается Гейб, трогая свои покрасневшие щеки. — Кстати, я специально откусил тогда тот кактус в коридоре, Сэм, просто чтобы ты знал! — Габриэль окончательно теряет стыд, вываливая старые грехи. — У меня до сих пор горит щека после того, как ты запустил им в меня, Сэм, — Джек обиженно кривит губы, буравя младшего Винчестера тяжелым взглядом. — Мать вашу, я правда теперь просто человек и могу есть не только сырое мясо?! — Гарт восторженно нюхает воздух, идущий от фургончика с сосисками. — Мда, это полный, тотальный пиз… — ДЖЕК! — хором, в один голос рявкают абсолютно все, включая Ровену. Джек закатывает глаза на их дружное, хоровое занудство. А он-то думал… Ну, может, так, на какую-то жалкую долю секунды понадеялся, что в их нынешнем катастрофическом положении, посреди чужого времени и без капли магии, эти люди решат, что уже можно наконец приспустить удила и расслабиться. А, нет. Показалось. Просто зануды. Неисправимые, серые бункерные зануды, у которых режим «строгих родителей» не отключается даже в эпицентре пространственно-временного коллапса. Джек демонстративно фыркает от того, как вся эта разношерстная компания теперь дружно и осуждающе смотрит прямо на него, словно он лично изобрел все матерные слова в этом полушарии. — Ну а что? — парень вскидывает подбородок, поочередно встречаясь взглядом с каждым из них. — Я что, не прав? Скажете, не задница? Дин лишь безнадежно машет на него рукой, мол, «да ну тебя, мелкий, не до твоих лингвистических открытий сейчас», и все они так же дружно, словно по команде, вновь оборачиваются к разноцветным водным горкам и бассейнам, пытаясь переварить масштаб катастрофы. Воцарившуюся на секунду тишину нарушает лишь жизнерадостная музыка, летящая из старых колонок над их головами.