Временная петля для безответно влюбленных

Утро в бункере никогда не бывает добрым. Особенно в бункере охотников, и особенно если это не утро, а третий час ночи, а ваша любимая «семья» мысленно примеряет на вас деревянный макинтош. — Ну я же случайно! — тонко пропищал Джек, отчаянно пытаясь носком поношенного ботинка замести осколки любимой чашки старшего Винчестера под тяжелый дубовый стол. Будем честны: Джек нагло врал. По крайней мере, именно так считал Кастиэль, который смотрел на него своим фирменным, укоризненным взглядом «я разочарован в тебе и во всем человечестве». Этот чертов ангел — про которого жители бункера до сих пор не поняли, спит он с Дином или просто караулит его у кровати, — стал невольным свидетелем очередного выброса сил нефилима. Джек, видите ли, пытался заставить летать обычный карандаш. В целях восстановления контроля, естественно. И не то чтобы Джек разбил чашку Дина от жгучей ненависти ко всему роду Винчестеров. Хотя ладно, одного конкретного Винчестера он в последние дни искренне и глубоко ненавидел. Просто дурацкая кружка постоянно мешалась под рукой. И когда карандаш в очередной раз с глухим стуком врезался в керамическую помеху, Клайн без малейшего намека на совесть направил остатки своей благодати прямо на неё. Бах — и фарфоровый раритет приказал долго жить. — Случайно муха даже не… — начал было закипать Дин. — Дин! — Кас перевел осуждающий, сонный взгляд на старшего Винчестера, отчего тот лишь раздраженно фыркнул и с силой потер ладонями лицо. Дин выглядел паршиво. Трехдневная щетина колола шею, любимая фланелевая рубашка измялась так, будто по ней прошлось стадо левиафанов, а на джинсах красовались свежие, смачные пятна от автомобильного мазута и пролитого кофе. Кас, впрочем, ушел от него недалеко. Никакого ангельского величия: верхние пуговицы рубашки расстегнуты, синий галстук съехал куда-то набок, на голове красовалось форменное воронье гнездо, а под глазами залегли такие тени, что позавидовал бы любой среднестатистический вампир. Шел третий час ночи. Жители бункера только-только соскребли себя с кроватей и отчаянно пытались сообразить, что им делать с новой мировой угрозой. Проблема, конечно, нарисовалась не сию секунду, а дней пять назад, но пока счет по раскрытию дела был ноль-ноль в пользу наступающего апокалипсиса. Джек с абсолютно победным видом загнал последний осколок поглубже во тьму подстолья и громко, со вкусом зевнул. — Я голодный, — захныкал он, вытягивая нижнюю губу совсем как капризный ребенок. — Лови конфетку! — в лоб нефилиму тут же прилетело что-то маленькое, но чертовски твердое. Джек болезненно сморщился, потирая ушибленное место, и перевел взгляд на материализовавшегося из воздуха Габриэля. Архангел сжимал в руках шуршащий пакет с кока-кольными леденцами и сиял так, словно спал положенные восемь часов на шелковых простынях. — Ты что, тут прописался? — недовольно буркнул Джек, но конфету все-таки подобрал и принялся шустро разворачивать фантик. Чистый сахар — это хоть какая-то альтернатива сгоревшему до состояния угля бекону от Дина. Полезные сэндвичи с авокадо и зеленью, которые заботливо оставлял на кухне Сэм, Джек принципиально игнорировал. Как и самого Сэма, в общем-то. Обида внутри парня до сих пор горела ровным, злым огоньком. — А что? Официальных жалоб и возмущений не поступало! — Габриэль довольно развалился на стуле, закинув ноги в начищенных до блеска черных туфлях прямо на карту Штатов. — Тем более, в этих мрачных стенах томится часть моего хрупкого архангельского сердца. — Не подлизывайся, сладкий. Я все равно не надену те чулки, что ты оставил у меня в комнате, — раздалось бархатное, певучее шотландское произношение из коридора. Секунда — и в зал заседаний царственной походкой вошла Ровена. Рыжие волосы полыхали в тусклом свете ламп, как костер на ведьминском шабаше. Ведьма с размаху опустила тяжеленную, набитую до отказа гримуарами сумку прямо на стол. От этого оглушительного грохота Джек испуганно дернулся всем телом. Ну а что вы хотели? Хронический недосып — это вам не шутки, особенно когда мир вокруг трещит по швам, а твое сердце разбито вдребезги самым занудным Винчестером на свете. — Фу, мы что, снова будем читать твои книги? — сморщился Джек, с громким хрустом раскусывая леденец. Ровена бросила на него уничтожающий взгляд из-под идеально подведенных ресниц, но ничего не ответила. Да и что тут ответишь? Словно ей мало было нытиков за последние пять дней. Одни только бесконечные, выматывающие ссоры братьев Винчестеров чего стоили — стены бункера, казалось, уже вибрировали от их криков. — Ребята! Я нашел нужную тару! — раздался громкий звон из коридора, и под оглушительный, заливистый смех Габриэля прямо к ногам Джека прикатился Гарт. Именно прикатился. Потому что Габриэль у нас был парнем с исключительным чувством юмора, и он посчитал, что будет чертовски весело наколдовать ледяной каток прямо в главном зале бункера. Как итог — один не особо злой вервольф уже второй раз за сутки имел честь падать на нем плашмя, пересчитывая ребрами бетонные ступени. Тяжелая медная чаша, которую Гарт так усердно нес, со звоном прокрутилась на месте и обиженно замерла в одиночестве у книжных шкафов. — Габриэль, ты кусок… — Гарт! — снова подал голос Кас. Пока Сэм где-то пропадал, именно ангел взял на себя почетную обязанность следить за тем, чтобы в нежные и трепетные уши нефилима не влетело ни одного дурного словечка. Ох, знал бы ты, Кастиэль, что ночами под одеялом смотрит твой ненаглядный, невинный подопечный в своем ноутбуке… Джек злорадно усмехнулся собственным мыслям. С тяжелым вздохом Клайн поднялся со стула и подошел к Гарту. Тот пыхтел, как корова на льду, тщетно пытаясь зацепиться пальцами за скользкую поверхность. Джек протянул ему руку, помогая подняться и наконец встать на две ноги, а не на четыре, как вообще-то полагалось Гарту по его волчьей сущности. Ровена демонстративно закатила глаза и, пробурчав под нос что-то похожее на: «Гребаный детский сад, в мои времена всех пороли розгами, и никто не вырос идиотом», величественно обошла ледяную лужу и направилась за укатившейся миской. — Как жена, Гартик? — Габриэль неспешно развернул еще одну конфету, для начала молча протянув ее Джеку. Тот лишь покачал головой, отказываясь. Кажется, кока-кола — определенно не его любимый вкус. Вот нуга — совсем другое дело... Хотя сейчас, по совести говоря, хотелось чего-то более нормального, сытного и горячего. — Отлично, Гейб! Спасибо, что спросил, — радостно отозвался Гарт. Этому человеку — вернее, вервольфу — пять дней сбитого намертво режима, трещины на ребрах от ледяных шуточек архангела и чужие собачьи игрушки в постели будто не приносили вообще никаких неудобств. — Бесс сказала, что как только мы закончим с этой херней, она приглашает нас всех на праздничный ужин. Бургеры там, индейка... — Бургеры... — мечтательно протянул Джек, тоскливо вздохнув, и скопировал позу архангела, закинув ноги на край стола. Габриэль насмешливо уставился сначала на его поношенные, пыльные ботинки, а затем на свои идеально начищенные туфли, но промолчал. Да, Джеку сейчас до безумия хотелось и бургера, и сочной индейки... и, может быть, даже того дурацкого сэндвича с зеленой травой от Сэма. Но в последнем он не признался бы себе даже под дулом пистолета. — А ну! — Ровена без капли жалости шлепнула Джека по икрам свернутым в трубку свитком. Нефилим возмущенно фыркнул, но ноги со стола все-таки убрал. — А че ему можно? — он обиженно кивнул в сторону Габриэля, который и не думал переставать усмехаться. Вообще, с тех пор как Габриэль три дня назад окончательно прописался в их бункере, Джеку доставалось, пожалуй, больше всех. Ну, если не брать в расчет бедного Гарта. То Джек заходил в душ, а оказывался посреди заснеженной долины абсолютно голый под пронизывающим ветром. То просыпался посреди ночи в кровати Сэма, откуда младший Винчестер с такими громкими ругательствами выталкивал его прямо на холодный бетонный пол, что у Каса точно завяли бы уши. А вчера в черничном чае обнаружился жирный слизняк — тут даже Ровену, чего таить, знатно стошнило прямо на ковер. — Джек, не «че», а «что», — нагло поправил его Габриэль, так и не соизволив убрать свои ноги со стола. Джек презрительно сморщился. Поморщившись от собственного запаха — футболка по аромату уже мало чем отличалась от одежды среднестатистического бездомного, — он поднялся с места и поплелся в сторону кухни. Охотничьи споры спорами, а желудок требовал хоть чего-то, что можно было назвать едой. Однако все молитвы Джека были безжалостно проигнорированы: в недрах холодильника обнаружился только апельсиновый сок. Брать его Клайн не решился — в непрозрачной бутылке под видом сока могло скрываться абсолютно что угодно, от святой воды до очередного подвоха архангела. Спасибо Габриэлю за излишнюю подозрительность, которая теперь граничила с паранойей. Зато на кухонном столе красивой аккуратной горочкой красовались аппетитные сэндвичи. По умопомрачительному аромату Джек сразу понял, что они с тунцом. Желудок отозвался болезненным, громким урчанием и скрутился в тугой узел. Сглотнув набежавшую слюну, нефилим без лишних раздумий утащил один. — Их, кстати, Сэмми делал, — раздался хриплый голос Дина со стороны кофемашины, стоило Джеку откусить добрую половину и уже проглотить кусок. Клайн замер на месте с зажатым в руке сэндвичем, так и не донеся его до рта во второй раз. Дин обернулся и злорадно, понимающе усмехнулся. Старший Винчестер с силой нажал на кнопку, и старый аппарат издал жалобный, металлический визг, однако кофе так и не полилось. Нахмурившись, охотник пару раз со всей дури стукнул строптивую технику кулаком сбоку. Машина обиженно загудела, затряслась и наконец-то начала извергать темную, ароматную жидкость в подставленную кружку. Джек удрученно посмотрел на остатки перекуса. Сэндвич, как назло, на голодный желудок показался безумно, потрясающе вкусным. Окинув беглым взглядом просторную кухню и не заметив никого, кроме Дина, который вновь увлеченно издевался над многострадальной кофемашиной, Джек одним махом запихнул остатки себе в рот, быстро и усиленно жуя. — Джек, ты страдаешь херней, — вновь подал голос Дин, с победным видом выуживая полную чашку горячего кофе и ловко подставляя на ее место новую. — Он сам виноват, — невнятно из-за набитого рта пробормотал Джек, пожав плечами, и молча подал Дину еще одну пустую кружку из сушилки. — То, что он идиот, я не отрицаю, — хмыкнул старший Винчестер. — Но игнорировать вообще всё, что делает Сэм, если это, конечно, сделано без прямого намерения тебя прикончить? Не находишь это глупым? — Он сказал, что я пубре... пуреб... пуруб... — Пубертатный, — закатив глаза и коротко усмехнувшись, подсказал Дин. — Да! — воскликнул Джек, забирая две полные чашки с дымящимся кофе и бережно переставляя их на деревянную столешницу, пока Дин ловко подставлял под струю уже четвертую по счету. — Он сказал, что я пубертатный подросток в теле двадцатилетнего, с мышлением двухлетнего ребенка, и я просто физически не могу быть влюблен во взрослого, состоявшегося мужчину! — без запинки перечислил Джек, искренне радуясь, что на этот раз ничего не перепутал в той обидной тираде. Дин лишь удрученно покачал головой. Взяв в руки две чашки, он коротко кивнул на выход из кухни. Клайн послушно подхватил оставшиеся кружки и направился следом за ним по длинному прохладному коридору бункера. — И что конкретно в этом тебя так сильно задело? — спросил Дин, не оборачиваясь. — Не задело! — моментально возмутился Джек, едва не расплескав горячий напиток на свои многострадальные джинсы. — Какого фига он вообще решает за меня, в кого я имею право влюбляться, а в кого нет? И если раньше он ко мне относился абсолютно нормально, то с тех пор, как я признался ему в своих чувствах, он стал просто невыносимым, предвзятым придурком! Дин лишь многозначительно пожал плечами и ничего не ответил. Видимо, в глубине души он был полностью согласен с нефилимом. Потому что сам Джек с собой был согласен на все сто процентов. А ведь все началось, между прочим, очень даже неплохо. Джек в один прекрасный день просто проснулся и внезапно осознал, что залипает на Сэма гораздо дольше положенного. Что отчаянно мечтает запустить пальцы в его длинные, вечно растрепанные каштановые волосы, мечтает просто засыпать и просыпаться в одной кровати, чувствуя его тепло. И признаться, к слову, его надоумил Кас! Которому теперь тоже регулярно доставалось от Джека на орехи за столь идиотскую, провальную идею. Потому что первые недели две после того злосчастного признания все было относительно спокойно, но затем жизнь превратилась в ад. Любая помощь со стороны Джека теперь сопровождалась волной неприкрытой язвительности от Сэма. Любое, даже самое толковое предложение на охоте тут же оспаривалось младшим Винчестером, а каждая попытка сделать хоть что-то самостоятельно сначала должна была пройти через унизительные доказательства того, что Джек вообще-то уже давно не маленький ребенок. И Сэм был сам виноват, что превратился в законченного придурка за последнее время. Джек резонно рассудил, что нападать нужно тем же оружием. В этом деле ему, кстати, очень сильно помогли Гарт и Бобби. Старшие охотники так усердно натаскали парня по самым сочным и забористым ругательствам, что теперь, стоило Сэму хоть раз открыть рот в сторону Джека, в бункере начинался самый настоящий, полномасштабный перекрестный обстрел с обеих сторон. — Спасибо, дорогуша, — мягко поблагодарила Ровена, забирая теплую чашку из рук Джека. Вторую кружку тут же шустро выхватил Гарт. Он уже успел поудобнее устроиться за дубовым столом и теперь с головой ушел в чтение очередного пыльного фолианта, водя пальцем по пожелтевшим страницам. — Тут сказано, что мы можем просто проклясть его, — подал голос вервольф, не отрывая взгляда от строчек. — Гарт, золотце, — Ровена медленно выпрямилась и уставилась на него с приторно-сладкой улыбкой. Впрочем, по ее потемневшим глазам Джек безошибочно понял: ведьма в эту секунду мечтает придушить бедного Гарта ничуть не меньше, чем Дин — сломавшуюся кофемашину. — Ты всерьез думаешь, что столь древнего, могущественного демона можно просто взять и проклясть? По-твоему, это так работает? — Я всего лишь предлагаю варианты, — буркнул Гарт, шумно отхлебывая горячий кофе. — Между прочим, эти самые варианты прописаны черным по белому в твоей же идиотской книге. — Мои книги не идиотские! — мгновенно зашипела Ровена, опасно сузив глаза. — А вот и идиотские. — А вот и нет! — А вот и да. Джек по очереди переводил взгляд то на шотландскую ведьму, то на невозмутимого вервольфа, и его губы сами собой растянулись в веселой улыбке. За последние несколько дней ссоры всех обитателей бункера докатились до такого откровенного идиотизма и абсурда, что предугадать, какая глупость случится в следующую минуту, было просто невозможно. Взять, например, вчерашний день. Кас в пух и прах разругался с Габриэлем из-за того, что архангел откусил приличный кусок от декоративного кактуса, который Кастиэль так заботливо подарил Дину на прошлой неделе. А Габриэль откусил его исключительно назло, потому что перед этим поссорился с Дином. Дин, в свою очередь, с утра поцапался с Сэмом, Сэм сорвался на Джеке... Короче говоря, в конечном итоге Джеку прилетело сразу от всех: злосчастный пожеванный кактус полетел через весь зал и врезался нефилиму прямо в лицо. Щека, кстати говоря, до сих пор неприятно покалывала мелкими невидимыми занозами. — Успокойтесь уже, — устало протянул Кастиэль. Ангел совершенно по-человечески отобрал у Дина кружку и сделал приличный глоток. Дин лишь молча оставил вторую чашку на столе — явно карауля её для Сэма, — а сам даже не возмутился. В последнее время у старшего Винчестера и Каса появилась какая-то странная, необъяснимая привычка делить один кофе на двоих, на которую остальные уже просто устали обращать внимание. Ровена в последний раз демонстративно закатила глаза на Гарта и отвернулась к своим склянкам. Тот, улучив момент, показал ей в спину язык и победно, задорно улыбнулся Джеку. Клайн в ответ лишь покачал головой и не стал делать вообще ничего — слишком свежи были воспоминания о летящих комнатных растениях, и вновь оказываться крайним парню не хотелось. Габриэль, до этого молча наблюдавший за перепалкой, мягко и почти невесомо дотронулся ладонью до бедра Ровены, без слов призывая её к спокойствию. Ведьма на секунду замерла под его пальцами, но руку не убрала, лишь тяжело вздохнула. Они все были на взводе. Пять дней непрерывной работы в никуда. Никаких толковых идей, ни одной стоящей зацепки... А древний демон между тем времени зря не терял: по одной душонке из Ада он уже вовсю вытаскивал на свет божий, и сколько у них осталось времени до полноценного хаоса, не знал никто. — Ладно, шутки в сторону. Дин со стуком опустил ладони на карту Штатов, заставив чашки с кофе жалобно звякнуть. Это был его излюбленный жест, когда ситуация окончательно катилась к чертям, а паника начинала неприятно скрести горло. Взгляд старшего Винчестера, подернутый красной сеткой лопнувших от недосыпа капилляров, метался от одного присутствующего к другому, требуя ответов, которых ни у кого не было. — Пять дней, народ. Пять долбаных дней мы переливаем из пустого в порожнее, а эта тварь уже вовсю потрошит нижние уровни Ада. Ровена, давай еще раз по твоим древним записям. Что конкретно мы упускаем? Ведьма устало вздохнула, аккуратно, но настойчиво убирая руку Габриэля со своего бедра. На мгновение на ее лице промелькнуло разочарование от прерванного флирта, но дело требовало серьезности. Грациозно, словно находилась на светском приеме, а не в затхлом бетонном мешке, она подошла к разложенным гримуарам. Тонкий идеальный палец с темно-бордовым маникюром уперся в пергамент, покрытый корявой, пугающей вязью. От самой бумаги исходил едва уловимый, приторный запах старого тлена и сушеной полыни. — Мы упускаем масштаб, Дин, — сухо отозвалась она, и ее шотландский акцент в этот момент прозвучал на удивление жестко, без привычной кокетливой игривости. — Это не просто синеглазый демон из свиты Кроули, которого можно запытать до смерти в подвале бункера Рубиновым ножом. Малахар — из Первородных. Она обвела присутствующих многозначительным взглядом, давая им время проникнуться моментом. Вокруг нее словно сгустились тени, сделав тусклый свет ламп бункера еще более грязным и желтушным. Джеку показалось, что даже воздух в комнате стал холоднее на пару градусов. — Его создали еще до того, как Люцифер додумался до идеи с Лилит, — продолжила Ровена, медленно перелистывая хрустящую страницу. — Он веками спал в самой глубокой расщелине Бездны, там, куда даже ангелы не заглядывают, чтобы не испачкать свои белоснежные крылышки. И сейчас, когда врата Ада то открываются, то закрываются из-за ваших постоянных приключений, баланс нарушился. Эта дрянь проснулась. И у нее очень простой, но чертовски эффективный план — выпустить все души разом. Джек нахмурился. Внутри него, где-то в самом низу живота, неприятно екнуло. Масштабы чужого посмертия всегда пугали его своей безграничностью. Он до сих пор помнил, как тяжело было дышать, когда из преисподней вырывались лишь сотни призраков, а здесь речь шла о чем-то запредельном. Сглотнув скопившуюся слюну, Клайн озвучил то, о чем, судя по помрачневшему лицу Дина, думали все. — Все души? Но в Аду миллиарды душ. Что произойдет, если они все окажутся на Земле? — Будет полный швах, малой, — подал голос Дин. Охотник принялся гипнотизировать взглядом свою кружку, ища на дне кофейной гущи стратегию спасения человечества. Его палец нервно постукивал по фарфору, выбивая рваный, раздражающий ритм. Вся его поза выражала готовность броситься в драку, вот только драться пока было не с кем. Нельзя подстрелить из дробовика то, что не имеет четкой физической формы. — Представь самый дикий шторм из призраков, который ты только можешь вообразить. Только умножь его на миллиард. Они не просто будут двигать мебель или плакать в углах. Это яростные, голодные сущности. Они начнут вселяться во все, что движется. Земля превратится в один сплошной, бурлящий котел из плоти и безумия за пару часов. И никакая соль нас не спасет — нам просто не хватит запасов всей планеты, чтобы очертить хотя бы этот бункер. — Именно, — кивнула Ровена, удовлетворенная тем, что до старшего Винчестера наконец-то дошла вся глубина их катастрофы. Она захлопнула один из фолиантов, подняв в воздух небольшое облако вековой пыли, от которого Гарт тихо чихнул в кулак. — Малахар не хочет править Адом. Ему не интересны троны и сделки на перекрестках. Он хочет уничтожить саму границу между мирами живых и мертвых. Ему нужен этот хаос, чтобы соткать себе новое, практически неуязвимое тело из чистой человеческой боли. И обычные экзорцизмы здесь бесполезны. Наш стандартный латинский стишок для него — как детская считалочка. Гарт, до этого момента тихо сидевший на самом краешке стула, поправил очки на переносице. На фоне суровых братьев и древних сущностей вервольф всегда выглядел самым домашним и уязвимым, но его охотничий опыт часто выручал их в плане чистой теории. Наморщив лоб, он попытался сопоставить лор Малахара с тем, что они обычно применяли против монстров. — А если попробовать ангельский клинок? Или серп Смерти? Ну, если бы он у нас был, конечно. Кастиэль, до этого хранивший абсолютное молчание, медленно опустил кружку. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку на стене, и только сейчас живой взгляд вернулся в его глаза. На бледном лице отразилась глубокая, вековая усталость, никак не связанная с ангельской природой. Просто усталость солдата, который слишком много раз видел, как рушится его мир. — Клинок не сработает, Гарт. Малахар принадлежит к числу тех созданий, чья энергетика соткана из первородной Тьмы. Ангельский свет просто поглощается им, как черной дырой. Когда-то, на заре творения, мой гарнизон пытался спуститься к его границам. Мы потеряли две сотни братьев за один полдень. Их благодать просто... погасла. Без криков, без борьбы. Они просто растворились в его присутствии. В зале повисла гнетущая тишина. Джек почувствовал, как по спине пробежал липкий холодок. Временами, увязая в бытовых ссорах бункера, он забывал, в каком страшном, древнем и беспощадном мире они живут. Рассказы Каса всегда обладали этим странным свойством — они быстро сдирали с реальности иллюзию безопасности, обнажая бездну, готовую поглотить их всех. — Ну замечательно! Габриэль притворно зааплодировал, шумно захлопав в ладоши. Этот звук прозвучал в гробовой тишине зала издевательски громко, заставив Ровену поморщиться от этого дешевого театрального эффекта. Архангел вальяжно перетек на стуле, закидывая голову назад и демонстрируя полное безразличие к грядущему концу света. Типичный Габриэль — шутить даже тогда, когда петля уже затягивается на шее. — Мы все умрем, ура, товарищи! Касичка, ты умеешь поднять боевой дух, тебе в армии Господней лекции по мотивации не предлагали вести? «Эй, парни, мы все растворимся, отличного дня!». — Габриэль, это не шутки. Кас строго оборвал брата. Он попытался придать своему лицу максимально грозное выражение, но на фоне его съехавшего набок галстука, растрепанных волос и общего помятого вида эта строгость выглядела скорее комично. Он был похож на уставшего университетского профессора, чьи студенты окончательно отбились от рук на ночной лекции. — Если Малахар найдет Главный Накопитель — точку, где сходятся все энергетические потоки преисподней, — процесс будет уже не остановить. Дин раздраженно взмахнул рукой, едва не задев пустую тарелку из-под сэндвичей. Новое непонятное слово подействовало на его и без того расшатанные нервы как красная тряпка на быка. Ему претило чувствовать себя дураком, особенно когда от этого зависела его жизнь. — Так, стоп. Накопитель? Это еще что за хрень? Почему я слышу об этом только сейчас? — Потому что ты слишком занят оплакиванием своей дурацкой чашки, Динни! Габриэль до приторного блеска в глазах улыбнулся. Одним легким щелчком пальцев он материализовал в руке огромный леденец на палочке в форме рогатого чертика и принялся задумчиво рассматривать его на просвет, словно это была величайшая ценность в бункере. — Накопитель — это старая байка для молодых демонов. Что-то вроде пульта управления от всех адских замков. Если Малахар повернет там нужный рычаг, сорвет все печати разом. И судя по моим скромным архангельским каналам связи, он уже копает в правильном направлении. Джек подался вперед, упираясь локтями в стол. Информация ложилась в его голову тяжелыми кирпичами, и он пытался выстроить из них хоть какую-то логическую цепочку. По крайней мере, это отвлекало его от мыслей о пустом желудке и заставляло чувствовать себя полезным. — И где этот пульт? — В самом низу, парень. Туда не спуститься ногами. Габриэль резко перестал улыбаться. Он повернул голову и посмотрел на нефилима абсолютно серьезно. На долю секунды в его янтарных глазах промелькнуло пугающее, неохватное величие истинного создания Божьего, от которого у обычных людей подкашивались колени. Но уже через мгновение маска шутовства вернулась на место, стирая этот мимолетный проблеск силы. — Так что вариант «прийти и набить ему морду» отпадает даже для твоего старшего братика в кожаной куртке. — Значит, остается только заклинание, — подытожил Гарт. Он снова уткнулся носом в раскрытую книгу Ровены, стараясь не смотреть на Габриэля. Вервольф аккуратно перевернул страницу, на которой были изображены какие-то сложные геометрические фигуры, напоминающие клетки. — Ровена, ты говорила про изоляцию. Рассказывай. Ведьма прошлась вдоль стола, шурша тяжелыми парчовыми юбками. В ее движениях сквозила истинная королевская грация, которую не мог убить даже пятидневный недосып. Она замерла у края стола, заложив руки за спину и глядя куда-то поверх голов охотников, словно уже видела ту самую невидимую тюрьму, которую ей предстояло создать. — Да, мальчики. Единственное, что может сработать — это не уничтожение, а полное, абсолютное изгнание. Мы не можем убить то, что старше самого понятия смерти. Но мы можем создать карманное измерение — тюрьму из чистой, концентрированной магии и благодати. Запереть Малахара там и запечатать вход так, чтобы даже крупица его воли не просочилась наружу. Он будет покоиться там во веки вечные. Без права на условно-досрочное. — Звучит как план, — Дин скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. Металл жалобно скрипнул под его весом. Охотник скептически прищурился, переводя взгляд с ведьмы на архангела. Опыт подсказывал ему, что когда эти двое берутся за совместное творчество, все обычно заканчивается грандиозным бабахом. — Но есть одно маленькое «но». Чтобы запереть его в другом мире, нам нужно это заклинание сначала составить. И, насколько я помню, вы с Гейбом вчера три часа спорили из-за того, какую именно кровь туда добавлять — девственницы или трехпалой жабы. — О, Гейб настаивал на жабе исключительно из-за своих извращенных гастрономических предпочтений! — фыркнула Ровена. Она крутанулась на каблуках, наградив архангела таким сердитым взглядом, что любой другой на его месте уже бежал бы до канадской границы. Но Габриэль лишь сыто зажмурился. — Эй, жабья кровь дает отличную стабилизацию для заклизаний призыва, ведьмочка! Гейб обиженно надул губы, лениво покачивая ногой в воздухе. Его туфля то и дело мелькала перед носом Гарта, заставляя того нервно отодвигаться вместе со стулом. — Тебя чему вообще в твоем Ковене учили? Использовать только дорогую косметику и шотландский мат? — Меня учили высшей магии, пернатый ты недоносок! Ровена резко шагнула к нему. Ее бледные щеки наконец-то окрасились живым, яростным румянцем, а грудь тяжело вздымалась под шелком блузки. Хваленое ведьминское самообладание трещало по швам от каждой реплики этого крылатого шута. — И если ты еще раз посмеешь критиковать мои ингредиенты, я превращу твои леденцы в живых тараканов, и ты будешь жевать их до конца своих дней! — Ой, напугала! Габриэль демонстративно, с вызовом откусил добрую половину от своего леденца-чертика. Хруст карамели разнесся по залу. Жуя со сладострастным выражением лица, он повернулся к младшему брату, ища поддержки. — Кас, скажи ей, что она неправа. Кастиэль медленно, с изяществом поставил пустую кружку на деревянную поверхность стола. Он повернул голову к Габриэлю и посмотрел на него абсолютно мертвым, лишенным каких-либо эмоций взглядом. В этом взоре читалось стойкое желание совершить братоубийство прямо здесь, на глазах у изумленной публики. — Габриэль, если ты не замолчишь, я сам помогу Ровене собрать тараканов для твоего рациона. У меня три дня не было нормального сна из-за твоих ледяных катков в коридоре, и мое терпение на исходе. Дин тихо хмыкнул, явно довольный такой суровой отповедью от своего ангела. На его губах впервые за ночь появилась вполне искренняя, теплая усмешка. Гарт тем временем поспешно отсадился еще на полметра в сторону, на всякий случай прикрывая свою чашку с остатками кофе ладонью — мало ли, во что разобиженный архангел решит превратить его напиток в отместку за молчание. Джек молча наблюдал за этим назревающим цирком, подперев щеку рукой. С одной стороны, это было даже забавно — видеть, как могущественные существа вселенной, способные щелчком пальцев стирать города, ведут себя как капризные дети в детском саду. С другой стороны, внутри него все сильнее разрасталась тягучая тревога. Мир висел на волоске, древнее зло уже методично вскрывало адские шлюзы, а они до сих пор топтались на месте, не в силах договориться о составе зелья. И самое паршивое — в этом зале до сих пор не было Сэма. Того человека, чье присутствие, несмотря на всю его нынешнюю язвительность, холодность и отстраненность, почему-то всегда дарило Джеку странное, абсолютно иррациональное чувство безопасности. Сэм обладал удивительным талантом раскладывать любой хаос по полочкам. Сэм умел заставить Дина замолчать одним своим тихим, веским словом. И Сэм... Сэм просто был нужен Джеку прямо сейчас. Клайн до боли в суставах хотел, чтобы охотник вошел в этот зал, пусть даже он снова посмотрит на него с этим своим невыносимым, высокомерным и снисходительным выражением лица. От этих мыслей в груди снова заныла старая обида, заставив парня поглубже вжаться в жесткую спинку стула. — Ладно, прекращайте этот балаган, — рявкнул Дин, прерывая очередной поток взаимных колкостей, которыми Ровена и Габриэль уже вовсю обменивались на повышенных тонах. Охотник хлопнул ладонью по столу, призывая всех к порядку. — Нам нужно четкое понимание. Ровена, сколько времени займет подготовка основы для этого твоего ведьминского куба-тюрьмы? Ведьма выпрямилась, высокомерно вздернув подбородок и плавным движением поправляя выбившийся из прически огненный локон. Ее гнев моментально сменился холодной профессиональной отстраненностью. — Если этот сладкий идиот перестанет воровать мои склянки и поделится нормальной, чистой архангельской благодатью без примеси сахара — мне понадобится еще пара часов на расчеты. Но нам нужна сильная привязка к месту. Чтобы запереть демона такого уровня, заклинание должно подпитываться колоссальной энергией прямо в момент произношения. Иначе он просто вырвется в процессе и размажет нас по этим прекрасным бетонным стенам. — Энергией, говоришь? Дин нахмурился, задумчиво потирая подбородок, где проступала жесткая щетина. Он обвел взглядом присутствующих, мысленно подсчитывая их суммарную мощность. — Ну, у нас есть нефилим, у нас есть архангел и уставший до смерти ангел в помятом плаще. Думаю, с розетками проблем не возникнет. Главное — чтобы наш главный мозг наконец-то соизволил явиться на собрание. Кас, где вообще носит Сэма? Он ушел в архив еще в полночь. Кастиэль медленно повернул голову к темному коридору, ведущему вглубь бункера, словно его ангельский слух пытался уловить знакомые шаги младшего Винчестера среди тишины подземных этажей. — Сэм проверял записи Просвещенных касательно первых упоминаний о Малахаре, — тихо ответил ангел. — Он искал точные координаты его первого изгнания. Это может помочь Ровене сузить спектр магии. Он должен скоро вернуться. Джек незаметно сжал кулаки под столом, чувствуя, как сердце предательски ускорило свой ход, глухими ударами отдаваясь в ушах при одном только упоминании имени охотника. Скоро вернется. Значит, мирные минуты относительного спокойствия и глупых шуточек под кофе официально подходили к концу. Сейчас явится Сэм, увидит Джека, и в воздухе снова можно будет зажигать спички от одного лишь ментального напряжения. Клайн глубоко, судорожно вздохнул, мысленно настраиваясь на очередной раунд их бесконечной, изнуряющей войны, пока Ровена с грохотом выставляла на стол новые стеклянные флаконы, готовясь к началу ритуала. — Так, ладно, если мы определились, что жабья кровь подождет до лучших времен, перейдем к основе, — Габриэль с самым деловым видом засучил рукава своей безупречно белой рубашки. В его руках из ниоткуда появился длинный сверток из плотной желтоватой бумаги, который он с визгом развернул через весь стол, едва не смахнув чашку Дина. Список ингредиентов, написанный размашистым, прыгающим почерком архангела, уходил куда-то под стол. — Гартик, радость моя, — Гейб сладко заглянул в глаза притихшему вервольфу, отчего тот инстинктивно вжал голову в плечи. — Раз уж ты у нас сегодня заменяешь лабрадора-ищейку, пусти в ход свои природные таланты. Мне нужна пыльца лунного наперстянка. Пятый стеллаж в южном крыле, третья полка снизу. Давай, одна нога здесь, три других там. Гарт обреченно вздохнул, бросил тоскливый взгляд на свой недопитый кофе и, стараясь обходить ледяной каток стороной, поплёлся в темноту коридора. Назад он вернулся минут через семь, бережно прижимая к груди пузатую глиняную баночку, покрытую толстым слоем архивной грязи. — Вот, — выдохнул Гарт, аккуратно ставя тару перед архангелом. — Лунный наперстянок. Еле откопал. Габриэль с самым высокомерным видом подцепил пальцем крышку, заглянул внутрь, демонстративно понюхал и с громким, разочарованным вздохом захлопнул банку обратно. — Гарт, ну ты серьезно? — Гейб скорбно покачал головой, глядя на вервольфа как на безнадежно испорченного ребенка. — Это же пыльца солнечного наперстянка! Она желтая! А мне нужна лунная, она отливает благородной серебристой синевой, как глаза Касички, когда Дин крадет его оладьи. Иди переделывай. — Гейб, они стояли на одной полке в абсолютно одинаковых банках! — попытался возмутиться Гарт, но под тяжелым, многозначительным взглядом архангела сдулся и снова ушел в коридор. — Боже, дай мне сил не совершить братоубийство прямо на этой карте, — глухо пробормотал Кастиэль. Ангел сидел, подперев голову обеими руками. Его пальцы глубоко зарылись в растрепанные волосы на макушке, а взгляд был прикован к кофейному пятну на дубовой столешнице. Он выглядел настолько измотанным, что казалось, позови его сейчас Отец обратно на небеса, Кас бы ответил, что у него слишком сильно болит голова для полетов. — Если ты убьешь его, Кас, нам придется самим бегать за его дурацкими травками, — не открывая глаз, отозвался Дин. Старший Винчестер практически сполз со стула, вытянув свои длинные ноги под столом так далеко, что они упирались в противоположную сторону. Он лениво покачивал пустую кружку в руке, надеясь, что там чудесным образом материализуется еще пара глотков. — Пусть этот пернатый садист пока погоняет Гарта. У Гарта хотя бы рефлексы хорошие. Главное, чтоб он его к утру в летучую мышь не превратил. Пока в центре зала разворачивался очередной раунд издевательств над вервольфом — Гарт уже третий раз бегал в архив, принося то «слишком сушеный хвост ящерицы», то «недостаточно концентрированную эссенцию шалфея», — Джек увлеченно листал огромный, тяжелый том в кожаном переплете. Книга была настолько старой, что от каждого перелистывания страниц Клайн невольно задерживал дыхание, боясь, что древние листы просто рассыплются в труху под его пальцами. Он отчаянно искал хоть какое-то упоминание о внешних источниках энергии, способных подпитать ведьминский куб Ровены. Ему хотелось доказать. Доказать Дину, доказать Касу, но самое главное — доказать Сэму, когда тот наконец соизволит выйти из своего архивного подполья, что он не просто «пубертатный подросток», а полноценный член команды, способный решать взрослые проблемы. — О! Я нашел! — громко воскликнул Джек, с размаху хлопая ладонью по открытой странице. От этого резкого звука Дин дернулся и едва не выронил кружку, а Кас медленно, с явным усилием повернул к нему голову. Даже Ровена на секунду отвлеклась от помешивания своей загадочной субстанции в медной миске. — Что там у тебя, малой? — сиплым от недосыпа голосом спросил Дин. — Способ уничтожить Малахара с помощью святой воды и доброго слова? — Нет, смотрите, — Джек взволнованно подался вперед, его глаза блестели от искренней гордости за собственную сообразительность. — Тут написано, что в тысяча семьсот сорок втором году один шаман в Перу смог удержать древнего духа Земли, подпитав заклинание энергией... стада испуганных лам! Если мы найдем хотя бы штук пятьдесят лам, загоним их в бункер и сильно напугаем — ну, например, Гарт может на них зарычать, — то у нас будет колоссальный выброс чистой животной биоэнергии! Ровена, этого хватит для твоего куба? В зале воцарилась монументальная тишина. Габриэль, который в этот момент как раз принимал у запыхавшегося Гарта очередную порцию «неправильной» сушеной полыни, замер с протянутой рукой. — Ламы, Джек? — Ровена медленно повернулась к нему, удерживая в руке хрустальный флакон. Ее лицо выражало смесь глубокого недоумения и искренней жалости. — Ты предлагаешь мне, лучшей ученице Ковена Клейн, подпитывать сложнейшее пространственное заклинание высшей магии... страхом перуанских лам? — Ну а что? Они пушистые, у них много энергии, — защищаясь, буркнул Джек, чувствуя, как уши начинают предательски гореть от смущения. — Там написано, что это сработало! — Отличный план, Джек, надежный как швейцарские часы, — Дин наконец открыл один глаз и посмотрел на нефилима с непередаваемым выражением лица. — Только есть пара нюансов. Во-первых, где мы возьмем пятьдесят лам в три часа ночи посреди Канзаса? Во-вторых, если они обосрут мне весь главный зал от страха перед Гартом, убирать это дерьмо будешь ты. Лично. Зубной щеткой Сэма. — Дин, это негигиенично, — подал голос Кас, даже не меняя позы. — И у нас нет времени на логистику скота. — Да я же просто предложил! — Джек обиженно надулся, резко откидываясь на спинку стула и утыкаясь взглядом обратно в книгу. Внутри снова заворочалась колючая обида. Опять они делают это. Опять смотрят на него как на дурачка, который ничего не понимает. «Мышление двухлетнего», — мысленно передразнил он Сэма, чувствуя, как зубы сжимаются от злости. Ну и ладно. Пусть сами ищут свою дурацкую энергию. Тем временем Габриэль, кажется, окончательно вошел во вкус своей новой игры. Он брезгливо покрутил в пальцах баночку с полынью, которую принес несчастный вервольф, и с глухим стуком опустил ее на стол. — Гарт, ну это просто смешно. Ты где это взял? На заднем дворе у Бобби? Она пахнет старыми покрышками и разочарованием. Мне нужна полынь, собранная на Голгофе в третью пятницу девятнадцатого века, а не этот придорожный сорняк. Иди ищи лучше. Гарт, у которого на лбу уже явственно проступали капельки пота, а язык едва не вываливался от усталости, дикими глазами посмотрел на архангела. На долю секунды его пальцы судорожно сжались, словно он примеривался, насколько удобно будет запустить этой самой баночкой прямо в идеальный нос Гейба. — Гейб, если ты сейчас же не прекратишь издеваться над Гартом, я заставлю тебя самого лезть в те коробки, которые Сэм притащил из подвала на прошлой неделе. А там, между прочим, живут пауки размером с твой эгоизм, — Дин угрожающе приподнял бровь, хотя по его расслабленной позе было видно, что вставать со стула он не собирается даже ради спасения вервольфа. — Пауки? Фу, Динни, как некультурно, — Габриэль брезгливо поморщился, но на всякий случай пододвинул список ингредиентов чуть ближе к себе. — Ладно, Гартик, живи пока. Давай сюда то, что принес. Ровена, дорогая, добавляй эту придорожную солому в свой супчик, но если нас всех утянет в измерение розовых пони из-за плохой стабилизации — винить будете этого волчонка. Ровена лишь высокомерно фыркнула, легким движением руки вырывая банку из пальцев Габриэля. В ее глазах, несмотря на усталость, горел ведьминский азарт, который всегда появлялся перед началом по-настоящему крупного колдовства. Она начала аккуратно высыпать серую сушеную траву в медную чашу, губами шепча какие-то гортанные, шипящие слова на старошотландском. Воздух вокруг чаши тут же задрожал, наполнившись густым, горьким ароматом полыни и едва заметными фиолетовыми искрами. Джек, на секунду отвлекшийся от книги, завороженно наблюдал за этим процессом. Магия Ровены всегда выглядела красиво, в отличие от его собственной силы, которая обычно просто взрывала вещи или ломала мебель. Он снова углубился в чтение, судорожно перелистывая страницы в поисках новой, более «вменяемой» идеи, пока Дин и Кас продолжали лениво переругиваться на заднем плане, деля на двоих последние капли остывшего кофе. Напряжение в бункере закручивалось в тугую спираль. — Гейб, сколько раз тебе повторять: если ты будешь всё вокруг обкладывать своими фантиками от конфет, мы ни хрена больше в этом бункере не найдем. Низкий, ворчливый и до предела уставший голос Сэма привычно ворвался в голову Джека, словно сквозь легкую, тягучую пелену. Нефилим резко вздрогнул и с тихим ужасом осознал, что умудрился на несколько минут погрузиться в глубокий сон прямо над пожелтевшими страницами древней книги Просвещенных. Тяжелый кожаный переплет фолианта оставил на его щеке неровный, покалывающий отпечаток, который теперь наверняка горел ярким румянцем. Судорожно протерев лицо обеими ладонями, парень попытался сфокусировать сонный взгляд на вошедшем, поспешно выпрямляя спину и делая вид, что он невероятно занят изучением лора. Младший Винчестер стремительным шагом пересек порог зала заседаний, привычно-осуждающе глядя на веселого архангела, который за время его отсутствия умудрился устроить под ногами настоящий шуршащий ковер из разноцветных оберток. На руках у Сэма высилась внушительная стопка каких-то очередных архивных документов и пыльных папок, из-за которых едва виднелся его подбородок, а следом за ним, еле волоча ноги от усталости, понуро шел Гарт. — Ну Сэмми, я просто творческий человек, я так вижу это серое пространство! — Габриэль задорно подмигнул охотнику, лениво покачивая ной в воздухе. — Твою мать! — раздался вдруг громкий, панический визгливый крик за спиной Сэма. Гарт, который на свою беду нес еще одну стопку книг и из-за этого совершенно не смотрел под ноги, просто не успел вовремя ухватиться за свободный край фланелевой рубашки Винчестера. Вервольф со всего размаху наступил на проклятый ледяной каток, который архангел вновь так любезно наколдовал посреди зала. Парень отчаянно замахал руками в воздухе, пытаясь поймать баланс, книги полетели в разные стороны, а сам Гарт с сочным, оглушительным грохотом растянулся на скользком полу, забавно перебирая ногами в воздухе. — Ой, — Габриэль сочувственно и чертовски наигранно прикрыл рот ладошкой, хотя в его янтарных глазах вовсю плясали самые настоящие бесенята. — Я откушу ему голову в полнолуние, я вам клянусь... прямо с ушами сгрызу, — глухо пробормотал откуда-то из района пола несчастный вервольф, даже не пытаясь подняться обратно на две ноги. Судя по его обреченному вздоху, лежать на холодном бетоне ему сейчас было вполне комфортно. Сэм на этот перформанс лишь привычно, на автопилоте закатил глаза и прошел мимо, даже не притормозив и не помогая товарищу. И нет, вовсе не потому, что младший Винчестер внезапно превратился в полного, бесчувственного идиота, хотя Джек в глубине души сейчас считал именно так. Просто Сэм слишком хорошо помнил вчерашний горький опыт: он уже один раз проявил благородство, помог упавшему Гарту подняться, и в отместку за «срыв отличного комедийного номера» мстительный Гейб щелчком пальцев заменил всю воду в его личном душе на липкий, горячий малиновый кисель. Сэм потом полдня чертыхался на весь бункер, вымывая ягодную сладость из своих длинных волос. — На, держи свои почки, — Сэм с глухим стуком опустил принесенную баночку на стол прямо перед носом Ровены, аккуратно обойдя ледяную лужу. — Не мои вообще-то, а единорога, — брезгливо поправила ведьма, подцепляя стекляшку двумя пальцами с безупречным маникюром и рассматривая мутное содержимое на просвет с явным неудовольствием. — Ингредиенты нужно называть правильно, Сэмми, магия не прощает халатности. — Ой, да мне плевать, чьи они, лишь бы эта хрень наконец сработала, — Сэм раздраженно отмахнулся, устало опираясь ладонями о край стола и шумно выдыхая скопившийся в легких архивный воздух. — Ну конечно, тебе всегда на всё плевать, — со смешком, не сдержавшись, язвительно вякнул Джек. Сонливость после громкого падения Гарта как рукой сняло, а внутри моментально заворочался привычный огонек подростковой вредности. Клайн демонстративно не оторвался от созерцания раскрытой книги, подпирая щеку рукой и делая вид, что мнение младшего Винчестера интересует его меньше всего на свете. — Начинается... — устало вздохнул Кастиэль. Ангел со стоном опустил растрепанную голову на сложенные руки прямо на заваленный картами стол, мысленно умоляя все высшие силы, чтобы эта затянувшаяся семейная пикировка поскорее закончилась. Дин рядом с ним лишь сочувственно хмыкнул, привычно деля с Касом одну кружку кофе на двоих и морально готовясь к очередному раунду словесного пинг-понга. Сэм тем временем медленно повернул голову в сторону нефилима и одарил его долгим, насмешливым взглядом. Вместо какого-то умного, занудного нравоучения — а Джек, несмотря на все их вечные стычки, в глубине души всё еще считал его относительно умным мужчиной, — охотник просто молча сгреб со стола мокрый комок бумаги. Это был черновик какого-то старого заклинания Ровены, который успел изрядно намокнуть в подтаявшем льду Габриэля. Знать, от чего именно этот комок был настолько влажным, Джеку не хотелось от слова совсем. Младший Винчестер легким, натренированным щелчком запустил бумажный снаряд прямо в нефилима. Бах — и мокрый комок прилетел аккурат Джеку в лицо, влажно мазнув по лбу и сползая на колени. Джек брезгливо поморщился, сдувая с глаз упавшую прядь волос, и поймал скользкую бумажку на своих джинсах. Он посмотрел на Сэма взглядом, полным праведного возмущения. — Фу, Сэм. Я искренне надеюсь, он мокрый от твоих собственных слез, которые ты льешь по ночам в подушку от осознания того, какая у тебя ублюдская, мочалистая прическа. — Иди в задницу, Джек, — беззлобно, но ворчливо отозвался Сэм, наконец-то проходя к столу и со вздохом облегчения присаживаясь на соседний свободный стул. — Сэм! — Джек! Дин и Кас одновременно вскрикнули их имена, чисто для порядка и из соображений устоявшейся бункерной дисциплины. Но Джек, разумеется, проигнорировал старших. Мобилизовав все свои рефлексы, он шустро запустил мокрый снаряд обратно в охотника. Сэм со смешком ловко увернулся в сторону, комок с влажным шлепком улетел куда-то в темноту книжных шкафов, а младший Винчестер, воспользовавшись тем, что Кас отвлекся на Гарта, быстро показал парню довольно неприличный жест со средним пальцем. И это «ребенку», между прочим! По личным, неоднократным заявлениям самого же охотника, который еще вчера читал Джеку лекции о нормах поведения. Джек в ответ лишь дерзко и победно показал ему язык, чувствуя, как внутри разливается дурацкое тепло от того, что Сэм вообще обратил на него внимание. — Как только мы закончим с этим апокалипсисом, я клянусь всеми силами преисподней, что заблокирую ваши номера во всех существующих мирах, — загробным, леденящим душу шепотом проворчала Ровена. Ведьма даже не повернулась в их сторону, продолжая всыпать измельченные почки единорога в медную чашу, но воздух вокруг нее заискрил настолько зловещим фиолетовым пламенем, что Дин поспешно похлопал брата по плечу, призывая того угомониться, пока ведьма не превратила их всех в кучку пепла. — Ну всё, мальчики, финита ля комедия, — Ровена с театральным вздохом опустила пустой хрустальный флакон на стол. Последняя капля мутной эссенции единорога с тихим шипением растворилась в общем вареве. Жидкость в медной чаше Гарта на секунду бешено забурлила, сменив цвет с грязно-серого на глубокий, почти чернильный фиолетовый. В воздухе над столом поплыли полупрозрачные нити дыма, пахнущие грозой и мятными леденцами — явный след архангельской благодати Габриэля, которую тот всё-таки нехотя пожертвовал ради общего дела. Ведьма удовлетворенно огладила ладонями свои тяжелые юбки и победно посмотрела на притихших мужчин. — База готова. Идеальная, концентрированная, пахнущая высшей шотландской магией тюрьма. Осталось только направить её в нужное русло. Гейб, дорогой, ты проверил структуру плетения? Мои формулы не терпят твоего извечного хаоса. Габриэль, который к этому моменту уже успел материализовать себе новую порцию сладостей, лениво покрутил в пальцах блестящую золотую обертку. — Обижаешь, ведьмочка, — хмыкнул архангел, вальяжно потягиваясь на стуле так, что его суставы издали отчетливый хруст. — Я проверил твои каракули трижды. Геометрия идеальная. Если Малахар сунет туда свой первородный нос, этот кубик схлопнется вокруг него быстрее, чем Динни принимает решение заказать пиццу. Измерение получится настолько изолированным, что туда даже эхо от его криков не долетит. Полная, абсолютная тишина во веки вечные. Красота, правда? Гарт, который к этому времени наконец-то нашел в себе силы соскрести свое тело с холодного бетона и теперь сидел на самом краешке стула, усердно вытирая рукавом испачканные в архивной пыли очки, робко поднял руку. — Э-э, ребят? Заклинание — это, конечно, супер, — вервольф водрузил очки обратно на переносицу и моргнул, переводя взгляд с Ровены на Габриэля. — Но мы, кажется, упустили одну маленькую, но чертовски важную деталь. Ровена же сама сказала полчаса назад, что для активации этой штуки нужен колоссальный источник энергии. Прямо в секунду произношения. Так что мы в итоге выбрали-то? В зале заседаний снова повисла секундная пауза. Охотники переглянулись. Вопрос Гарта, как назло, прозвучал слишком отрезвляюще для компании, которая не спала пятые сутки. — Ну... — Дин тяжело вздохнул, потирая натруженную шею и бросая тоскливый взгляд на сломавшуюся кофемашину в коридоре. — Раз уж ламы нашего нефилима временно отменяются из-за проблем с доставкой в Канзас, у меня есть более приземленное предложение. Помните то дело в Висконсине два года назад? Там местный ведьмак подпитывал свои фокусы от старой городской электроподстанции. Что, если нам просто угнать приличный дизельный генератор, ну или на худой конец подключиться напрямую к высоковольтной линии за холмом? Швырнем провода прямо в чашу, Ровена скажет свое «абр-кадабр», ток бабахнет — и вуаля! Ровена посмотрела на старшего Винчестера таким взглядом, словно он только что предложил ей почистить королевский фарфор наждачной бумагой. — Дин, драгоценный мой, — ведьма приторно улыбнулась, прижав руку к груди. — Ты всерьез предлагаешь мне смешать древнее ведьминское колдовство, замешанное на архангельской крови, с... вульгарным переменным током из розетки? Ты хоть представляешь, что произойдет, если физическое электричество столкнется с метафизической благодатью? Нас не просто размажет по стенам. Нас расщепит на атомы, и твои любимые джинсы станут частью этой самой карты Штатов. — Я лишь предложил! — буркнул Дин, недовольно скрещивая руки на груди и сползая по стулу еще ниже. — Физика, магия... какая к черту разница, лишь бы искрило. — Дин прав в одном — источник должен быть мощным, но стабильным, — подал голос Кастиэль. Ангел наконец-то оторвал голову от стола, хотя его помятый воротник до сих пор стоял торчком. Он посмотрел на Ровену своими глубокими глазами. — У меня есть идея. В трех милях отсюда находится старое заброшенное кладбище Просвещенных. Там похоронены первые магистры ордена. Земля на глубине нескольких метров до сих пор пропитана остаточной эктоплазмой и ментальной энергией их заклинаний. Если мы перенесем ритуал туда, я смогу провести эту энергию сквозь себя и направить в твою чашу, Ровена. Мой сосуд выдержит такую нагрузку. — О, Касичка, ты как всегда в своем репертуаре — «давайте закопаемся на кладбище и поиграем в громоотвод», — Габриэль насмешливо фыркнул, отправляя в рот очередную конфету. — Идея неплохая, но есть один косяк. Эктоплазма Просвещенных — штука жутко капризная. Стоит тебе на долю секунды потерять концентрацию от усталости, и вместо куба-тюрьмы мы получим гигантский портал, откуда на нас полезут все дохлые зануды прошлых веков. Нам и живых Винчестеров тут хватает, спасибо, призраков-архивариусов мне еще не доставало. Джек, который всё это время тихо сидел, переводя взгляд с одного говорящего на другого, почувствовал, как внутри снова вскипает азарт. Ему чертовски хотелось предложить что-то стоящее, что-то, от чего Сэм, до сих пор молча сидевший рядом, наконец-то посмотрит на него с уважением. — А если... если я дам свою силу? — нефилим подался вперед, упираясь ладонями в край стола. — Ну, не всю. Просто крупицу. Моя благодать ведь очень сильная, даже Ровена это говорила. Я могу просто прикоснуться к чаше в нужный момент, и... — Исключено, — резко, без малейших раздумий оборвал его Сэм. Этот твердый голос заставил Джека осечься на полуслове. Младший Винчестер наконец-то поднял глаза от папок, которые до этого увлеченно перебирал, и посмотрел прямо на Клайна. В его взгляде не было злости — скорее удушающая забота, которую Джек сейчас воспринимал как личное оскорбление. — Джек, твоя благодать нестабильна, — Сэм вздохнул, и его голос смягчился, приобретая нотки, от которых у нефилима зубы сводило. — Мы пять дней пытаемся справиться с первородным демоном Тьмы. Если ты дашь хотя бы минимальный выброс, Малахар почувствует твою силу за версту. Нефилимы для существ Бездны — как огромный маяк. Он просто придет сюда до того, как Ровена успеет дочитать первую строчку заклинания. Ты не будешь подпитывать куб. Это слишком опасно для тебя. Джек обиженно поджал губы, чувствуя, как уши снова начинает припекать от прилившей крови. Он дерзко вскинул подбородок, глядя Сэму прямо в лицо. — Я вообще-то контролирую себя! Вчера я удержал барьер, когда Габриэль пытался... — Ты разбил любимую чашку Дина, потому что не смог удержать обычный карандаш, Джек, — ровным, спокойным тоном напомнил Сэм, и на его губах промелькнула едва заметная, уставшая усмешка. — Давай без фанатизма. Мы ищем безопасный вариант. — Ой, ну конечно, Сэмми как всегда знает, как лучше! — Дин раздраженно хлопнул ладонью по столу, внезапно переключая все свое недовольство на брата. — Малой просто предложил помощь, Сэм! Какого черта ты сразу его затыкаешь? Между прочим, его сила — это единственный реальный павербанк, который у нас сейчас есть под рукой. Твои архивные бумажки нам куб не зарядят! Сэм медленно повернул голову к старшему брату. Его ноздри слегка раздулись, а пальцы, сжимавшие край папки, заметно побелели. Градус привычной усталости в его глазах моментально сменился закипающим раздражением, которое копилось все эти пять дней совместного заточения. — Дин, я не затыкаю его, а мыслю рационально, — процедил Сэм, стараясь говорить тихо, но в его голосе уже были звенящие стальные нотки. — В отличие от некоторых, кто предлагает пустить по ведьминскому кубу ток от угнанного дизеля. Я просто не хочу, чтобы из-за одного неверного движения нас всех разорвало к чертям собачьим. Джек — не батарейка. И его безопасность — наш приоритет, если ты вдруг забыл об этом за своими страданиями по фарфору. — О, ну разумеется! Куда уж мне, тупому старшему брату, до твоей великой рациональности! — Дин тоже подался вперед, упираясь локтями в стол и буравя Сэма тяжелым взглядом. — Ты пять дней сидишь в своих книжках, Сэмми. Пять дней! И каков итог? Ты принес нам измельченные почки единорога и кучу занудства! Время тикает, демон жрет души, а ты продолжаешь строить из себя мамочку-наседку для всех вокруг! — Я ищу точные координаты его первого изгнания, Дин! — Сэм уже не сдерживался, его голос повысился, заполняя всё пространство зала и заставляя Гарта вжаться в спинку своего стула. — Без этих координат заклинание Ровены — просто красивый пшик! Если мы промахнемся хотя бы на пару миль, Малахар окажется не в карманной тюрьме, а где-нибудь посреди Таймс-Сквер! Так что придержал бы ты свое остроумие при себе и дал мне нормально закончить работу! Джек молча сидел между ними, чувствуя, как привычная бункерная буря начинает закручиваться с новой силой. С одной стороны, ему было приятно, что Дин заступился за его идею. С другой — то, как Сэм яростно и упрямо защищал его безопасность, почему-то заставило сердце Клайна сделать глупый, предательский кульбит, напрочь стирая всю недавнюю обиду. Они снова ругались. Громко, со вкусом, размахивая руками и начисто забыв о существовании древнего демона, ритуала и уставшего Каса, который снова обреченно закрыл лицо ладонями. Пока Дин и Сэм на заднем плане вдохновенно переходили на личности, обсуждая, кто из них за последние пять дней проявил больше занудства, а кто — безответственности, Джек потихоньку начал абстрагироваться от их криков. За две недели регулярного ментального обстрела со стороны Сэма у нефилима выработался своеобразный иммунитет: он научился фильтровать этот шум. Краем глаза Клайн заметил, что у самой чаши наметилось какое-то подозрительное шевеление. Ровена и Габриэль, до этого с удовольствием принимавшие участие в общем балагане, теперь стояли, склонившись друг к другу так близко, что огненные локоны ведьмы практически касались плеча архангела. Они о чем-то тихо, сосредоточенно переговаривались, напрочь игнорируя вопли братьев Винчестеров. Джек, стараясь не привлекать к себе внимания (и уж тем более внимания Сэма, который в запале спора мог выдать ему еще одну лекцию о безопасности), аккуратно поднялся со стула. Боком, по стеночке, он двинулся в сторону колдовского поста. Рядом тут же нарисовался Гарт. Вервольф, растеряв весь свой недавний задор, передвигался чуть ли не на цыпочках, трусливо вжимая голову в плечи каждый раз, когда Дин особенно громко хлопал ладонью по столу. Гарт явно искал любое укрытие, лишь бы не попасть под раздачу разъяренных братьев, и ведьминский круг показался ему самым безопасным местом в бункере. — ...я тебе говорю, пернатый ты упрямец, твоя благодать в чистом виде слишком нестабильна для удержания Первородного, — донесся до Джека тихий, быстрый шепот Ровены, стоило ему подойти ближе. Ведьма увлеченно чертила ногтем невидимые линии на полях гримуара. — Малахар сожрет её и попросит добавки. Нам нужен фильтр. Что-то, что переплавит архангельский свет в чистую сдерживающую геометрию. — А если использовать артефакт Просвещенных? — так же тихо, без шутовства отозвался Габриэль. Он задумчиво вертел в пальцах пустой флакончик, и на его лице сейчас не было ни единой смешинки. — У Сэмми в архиве, на нижнем ярусе, в железном сейфе лежит «Ключ Соломона». Не тот, который сигил на полу, а настоящий, серебряный прессующий амулет. Если мы пропустим мою благодать через него прямо в твою чашу, магия уплотнится в миллиард раз. Это даст твоему кубу ту самую автономную подпитку. Ему не нужны будут ни ламы Джека, ни дизель Дина. — О, а это уже звучит как рабочая схема, сладкий, — Ровена удовлетворенно прищурилась, в ее глазах мелькнул живой блеск. — Амулет сработает как линза. Концентрированный удар магии запечатает куб за долю секунды. Джек и Гарт, затаив дыхание, синхронно вытянули шеи, вникая в суть разговора. Наконец-то среди этого пятидневного хаоса родилось что-то, отдаленно напоминающее реальный, профессиональный план. Тем временем на другом конце зала буря и не думала утихать. Кастиэль, который честно пытался сохранять ангельское хладнокровие, окончательно потерял терпение. Он поднялся во весь рост, раскинув руки в стороны, пытаясь физически раздвинуть братьев, которые уже практически стояли нос к носу. — Дин! Сэм! Прекратите это немедленно! — громогласно воззвал Кас, и в его голосе на секунду прорезались истинные сиротские нотки командира небесного воинства. — Мы теряем драгоценное время! Ваш спор не продвигает нас к поимке Малахара ни на дюйм! — Кас, отвали! — в один голос рявкнули братья, даже не повернувшись к нему. — Он первый начал строить из себя святого! — гаркнул Дин, тыча пальцем в грудь Сэма. — А ты первый предложил сжечь бункер высоковольтными проводами! — ничуть не уступая, прорычал в ответ Сэм. Кастиэль замер с поднятыми руками. На его помятом лице отразилась такая вселенская скорбь и разочарование в человеческой расе, что Джеку на секунду стало его искренне жаль. Ангел медленно опустил руки, посмотрел на Винчестеров, которые уже вовсю махали руками, полностью погрузившись в выяснение отношений десятилетней давности, и глубоко, обреченно вздохнул. Плюнув на эту абсолютно безнадежную затею, Кас демонстративно развернулся к братьям спиной и решительным шагом направился к ребятам, сгрудившимся у чаши. — У вас есть что-то более вменяемое, чем генератор и перуанские ламы? — сухо спросил Кастиэль, останавливаясь рядом с Джеком и поправляя свой многострадальный галстук. — О да, Касичка, — Габриэль тепло улыбнулся брату, легонько похлопав его по плечу. — Мы тут как раз обсуждаем, как спасти мир без использования зубной щетки Сэмми. Присоединяйся к умным людям, пока эти двое выясняют, кто из них мамочка, а кто папочка. — Я не против, чтобы Сэм был папочкой, — непринужденно брякает Джек, переводя взгляд с Габриэля на спорящих братьев. В радиусе двух метров у колдовского поста мгновенно воцаряется такая звенящая, мертвая тишина, какая бывает разве что в эпицентре ядерного взрыва за секунду до детонации. Ровена, которая в этот момент изящно отпивала остывший кофе из своей кружки, сдавленно хрипит и шумно давится воздухом. Она начинает судорожно кашлять, прижимая ладонь к груди, пока ее идеальный бордовый маникюр опасно скребет по дубовой столешнице. Габриэль же, на мгновение замерев с открытым ртом, расплывается в такой шикарной ухмылке, что на его щеках проступают ямочки. Архангел с самым искренним восторгом во взгляде медленно поднимает руку и показывает Джеку жирный, безоговорочный «класс», беззвучно шевеля губами: «Наш мальчик». — Ну, по сути... — Кастиэль задумчиво склоняет голову набок, его брови привычно взлетают вверх, собираясь в морщинки на лбу. Ангел абсолютно серьезно и академически начинает анализировать структуру семейных связей Винчестеров. — Сэм действительно часто берет на себя контролирующую, опекающую функцию в отношении Джека. Его забота о безопасности и склонность к чтению нотаций во многом соответствуют традиционной отцовской модели поведения, так что с точки зрения... — Кас, мать твою, Джек подумал совершенно о другом, и нам лучше забыть это прямо сейчас! — смущенно и панически перебивает его Гарт. Вервольф краснеет так стремительно, что его уши становятся пунцовыми за долю секунды. Он начинает судорожно и невпопад перебирать архивные папки на столе, мечтая провалиться сквозь землю вместе с ледяным катком Габриэля, лишь бы не присутствовать при этом разговоре. Джеку между тем ни капельки не стыдно. Это заметно по широкой ухмылке. На другом конце зала Дин и Сэм, у которых от этих громких возгласов и удушливого кашля Ровены запал спора как-то резко сошел на нет, наконец-то затыкаются. Подуспокоившись и тяжело дыша после пятиминутного крика, братья подозрительно переглядываются и неспешным, синхронным шагом подходят к ребятам, сгрудившимся у чаши. Из-за шума собственной перепалки они, к огромному счастью Гарта, услышали только последние реплики. — Так, я не понял, что мы тут уже успели забыть? — Дин подозрительно прищуривается, переводя взгляд с ухмыляющегося Габриэля на все еще покашливающую ведьму. Старший Винчестер останавливается у стола, упирая руки в бока. — И почему Гарт выглядит так, словно его только что поймали за кражей куриных наггетсов из моего заначника? Сэм встает чуть позади брата, со вздохом складывая руки на груди. Его взгляд, всё еще немного затуманенный недавней злостью, упрямо останавливается на Джеке. Нефилим под этим взором лишь дерзко вздергивает подбородок, изо всех сил стараясь сохранить максимально невозмутимый и независимый вид, хотя внутри сердце отчего-то начинает колотиться как сумасшедшее. — Вы закончили этот детский сад? — Ровена наконец-то обретает дар речи, смахивая пальчиком невидимую слезу из уголка глаза и бросая на Джека быстрый, многозначительный взгляд, от которого парню становится всё-таки неловко. — Прекрасно. Потому что пока вы двое упражнялись в красноречии, умные люди — и примкнувший к нам ангел — фактически нашли способ запереть Малахара без использования перуанского скота. — Да неужели? — Сэм скептически приподнимает бровь, наклоняясь ближе к столу и беглым взглядом окибая новые пометки Ровены на полях гримуара. — И какая у нас альтернатива? Кас, ты что-то придумал? — Не Кас, а мы с Гейбом, Сэмми, — Габриэль нагло придвигается ближе, бесцеремонно пихая Сэма локтем в бок. Младший Винчестер недовольно кривится, но не отстраняется. — Нам нужен «Ключ Соломона». Тот самый прессующий серебряный амулет, который ты так заботливо прячешь на нижнем ярусе архива в сейфе. Дин при упоминании артефакта мгновенно подтягивается, его охотничьи рефлексы тут же берут верх над усталостью. — Амулет Просвещенных? Хотите использовать его как стабилизатор? — Именно, Динни, — кивает архангел, становясь на удивление серьезным. — Пропустим мою благодать через него, и магия Ровены уплотнится до состояния алмаза. Малахар даже чихнуть в своем новом кубике не сможет. Так что, Сэмми, кончай дуться, бери свои ключи и веди нас к сейфу. Пора заканчивать эту херню. Сэм глубоко вздохнул, запуская ладонь в свои длинные волосы и привычно массируя пальцами виски, словно у него в голове прямо сейчас со скрежетом поворачивались ржавые шестеренки. Он на секунду задумался, мысленно перебирая каталоги нижнего хранилища и просчитывая все возможные риски использования столь мощного артефакта Тюдоровской эпохи. — Вообще-то, — медленно начал Сэм, и на его лице снова появилось профессорское выражение, которое Дин не переносил органически, — «Ключ Соломона» не использовался по назначению последние триста лет. В записях за тысяча девятьсот двадцатый год указано, что серебро начало окисляться, и если резонансная частота архангельской благодати не совпадет с... — О-о-о, Боже правый, включите кто-нибудь радио, лишь бы не слушать это жужжание! — Дин закатил глаза и с тихим стоном схватился за голову. — Сэмми, чувак, ты сейчас звучишь как старая училка по тригонометрии, которой забыли выдать пенсию. Какая к черту частота? Гейб — архангел! Он эту частоту настроит тебе одним щелчком пальцев, даже если мы пропустим ток через твою дурацкую коллекцию виниловых пластинок! Бери ключи и пошли, пока я не уснул прямо на Ровене. — Дин, это не тригонометрия, это элементарная техника безопасности! — моментально взвился Сэм, и его широкие плечи под фланелевой рубашкой заметно напряглись. Градус недавнего затишья испарился за долю секунды, уступая место новой волне раздражения. — Из-за твоего «пошли и бабахнем» мы в прошлый раз три дня вылавливали лепреконов из вентиляции бункера! Если амулет треснет под давлением силы Габриэля, то вся эта чернильная жижа в чаше Ровены рванет так, что от Канзаса останется один сплошной дымящийся кратер! Но тебе же плевать, правда? Главное — сделать всё побыстрее и пойти жрать свои бургеры! — Эй! Лепреконы были не по моей вине, это Кас неправильно прочитал латынь! — Дин оскорбленно ткнул пальцем в сторону ангела, который при этих словах лишь беззвучно и глубоко вздохнул, решив никак не комментировать несправедливое обвинение. — И при чем тут вообще бургеры? Я не ел нормально пять дней, Сэм! Пять! Дней! На одной растворимой бурде и твоих сэндвичах с травой, от которых у меня скоро зубы позеленеют! — Ну так не ел бы, если тебе не нравится! — рявкнул Сэм, делая шаг вперед и нависая над старшим братом всей своей двухметровой тушей. — Я, между прочим, эти сэндвичи крутил в три часа ночи, пока ты дрых на диване в обнимку с журналом про азиатские тачки! Джек, который всё это время молча наблюдал за этой стремительно развивающейся драмой, почувствовал, как у него начинает дергаться правый глаз. Это было просто невыносимо. Они кружили по одному и тому же чертову кругу уже который час, и конца-краю этому не было видно. Внутри нефилима заворочалась усталость, смешанная с раздражением от того, что мир буквально катится в Бездну из-за какого-то Малахара, а великие охотники Винчестеры спорят из-за недоеденных бургеров и старых журналов. Габриэль, заметив, что обстановка снова накаляется добела, поспешно выставил руки вперед, пытаясь перевести всё в привычное русло шутовства. — Так, девочки, брейк! — задорно воскликнул архангел, материализуя в воздухе судейский свисток и оглушительно в него свистя. От этого резкого звука Гарт испуганно подпрыгнул на стуле. — Динни, если ты так сильно скучаешь по сочному мясу, я могу наколдовать тебе ведро наггетсов прямо сейчас, только не плачь. Сэмми, расслабь свои великолепные ягодицы, твоя прическа от этого напряжения становится еще более трагичной, честное слово. Ровена, скажи им, что они оба дураки, у тебя это так красиво получается на шотландском! — Они оба — неотёсанные американские болваны, — с готовностью и без капли сомнения отозвалась ведьма, даже не отрываясь от созерцания фиолетовых искр над своей чашей. — Но если они сейчас же не заткнутся, я превращу их в пару симпатичных комнатных тапочек. С пушком. Но Винчестеров было уже не остановить. Пятидневный недосып, помноженный на извечные братские обиды, превратил их в две пороховые бочки. — Да при чем тут журналы, Сэм?! — Дин уже вовсю размахивал руками, едва не задевая висящую над столом лампу. — Ты просто как всегда пытаешься контролировать каждый долбаный шаг! Всё должно быть по твоей личной инструкции, записано в твоей личной тетрадочке, одобрено твоим личным занудным мозгом! — Потому что если я перестану это контролировать, мы все сдохнем в первые же пять минут любого дела! — Сэм тоже активно жестикулировал, его лицо опасно покраснело от злости, а длинные волосы растрепались, окончательно лишая его прическу остатков какого-либо порядка. — Да хватит вам уже! — не выдержав, громко крикнул Джек. Голос нефилима прозвучал неожиданно звонко и резко, заставив Каса и Гарта синхронно обернуться на него. Джек, чувствуя, как голова буквально раскалывается от этого бесконечного ультразвука, решительно шагнул вперед, разделяя братьев. Ему до безумия хотелось, чтобы Сэм наконец замолчал, чтобы он перестал кричать, перестал быть этим невыносимым, упрямым охотником. Чтобы всё стало как раньше — тихо и спокойно. Джек на автопилоте выставил правую руку вперед, пытаясь упереться ладонью в широкую грудь Сэма и физически отодвинуть его от Дина. — Сэм, просто помолчи секунду, Гейб прав, нам нужно... — Джек, отвали, не лезь под руку! — раздраженно бросил Сэм, даже не глядя на парня. Находясь в эпицентре бурного выяснения отношений с братом, охотник среагировал чисто механически, на одних рефлексах. Он резко, не оборачиваясь выставил локоть, отталкивая руку нефилима в сторону, чтобы тот не мешал ему буравить Дина взглядом. Удар получился не сильным, но совершенно неожиданным. Джека от этого толчка качнуло вправо. Его ладонь, соскользнув с рубашки Сэма, по инерции взметнулась в воздухе и врезалась в край высокого, хрустального флакона Ровены, который ведьма неосмотрительно оставила на самом краешке стола. В этом флаконе, как назло, находилась концентрированная эссенция измельченных почек единорога, смешанная с остатками архангельской благодати Габриэля — финальный, самый капризный компонент, который Ровена должна была вводить по капле под строгим контролем. Время словно замедлило свой ход. Джек с подступившим к горлу ужасом увидел, как изящный стеклянный флакон медленно заваливается набок. Ровена, заметив это краем глаза, издала такой дикий, истошный и пронзительный крик, от которого у всех присутствующих, включая архангелов, заложило уши. — НЕТ!!! ОСТАНОВИТЕ ЕГО!!! Но было уже слишком поздно. Флакон соскользнул со столешницы и с всплеском рухнул прямиком в медный чан, где бурлила фиолетовая, чернильная жижа базового заклинания. В ту же секунду жидкость в чаше мгновенно поменяла свой цвет на ослепительно-белый. Раздался оглушительный, свистящий звук, похожий на рев реактивного двигателя, и вся комната озарилась колоссальной, неестественно яркой вспышкой чистой магической энергии. Свет был настолько мощным, что пробил даже закрытые веки. Джека со страшной силой швырнуло назад, в ушах раздался тонкий, невыносимый звон, а затем всё пространство бункера разом поглотила кромешная, абсолютная и леденящая душу темнота.