Распустившиеся цветки Лилии

Воздух Ли Юэ был густым от запахов пряностей, жареного мяса и сладких лепёшек. Огни фонарей отражались в извилистных каналах воды, а толпа вокруг гудела, как растревоженный улей. Это был обычный вечер в гавани. Фремине стоял чуть в стороне от основного потока людей, прислонившись плечом к каменной стене. Для него здесь было слишком шумно, слишком людно. Его взгляд был направлен вниз, на брусчатку, а мысли — где-то далеко, в холодных и тихих глубинах Фонтейна. Внезапно тёплая ладонь накрыла его холодные пальцы. — Прости, что заставил ждать! — запыхавшийся Ка Мин буквально влетел в его личное пространство, сияя улыбкой. На его щеке блестела капелька пота, а в волосах запуталась ниточка от старой театральной маски. — Репетиция затянулась, сегодня совсем разбушевались! Фремине поднял глаза. Шум толпы никуда не делся, но в ту секунду, когда он увидел Ка Мина, этот шум словно бы отодвинулся на второй план. Он не улыбнулся, но в его обычно бесстрастных глазах появилась та мягкость, которую за три года научился замечать только Ка Мин. — Всё в порядке, — тихо ответил Фремине. — Я ждал недолго. Ка Мин, конечно, знал, что это неправда. Он знал, что Фремине, скорее всего, пришёл заранее, чтобы привыкнуть к месту, чтобы лишний раз не нервничать в толпе. И он знал, что стоять одному у стены для интроверта Фремине — уже подвиг. — Пошли, пошли! — Ка Мин не отпустил его руку, а наоборот, переплёл их пальцы. — Я тут одно местечко нашёл! Там наверху, на крыше. Тихо, и звёзды видно. Я сегодня работал, так что угощаю! Они поднялись по знакомой только Ка Мину лестнице. Шум гавани постепенно стихал, сменяясь тихим шелестом ветра. Крыша старого склада оказалась идеальным убежищем: отсюда открывался вид на всю гавань, но звуки долетали сюда приглушённо, словно через толщу воды. — Устраивайся, — Ка Мин скинул свою куртку и расстелил её на черепице. — Ну, как ты? Не устал с дороги? Я так соскучился! Фремине сел рядом, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Рядом с Ка Мином было тепло. Не только из-за его Пиро элемента, а из-за чего-то другого. — Я привёз тебе кое-что, — Фремине достал из-за пазухи небольшую, аккуратно завёрнутую в ткань вещь. Ка Мин тут же подсел ближе, его глаза загорелись любопытством. Внутри оказалась маленькая механическая птичка. Искусная работа Фремине. Когда Ка Мин коснулся её, она слабо замахала крыльями и издала тихий, мелодичный звук, похожий на первые ноты мелодии из танца Ушоу. — Это чтобы ты знал, — Фремине говорил тихо, глядя куда-то в сторону огней Ли Юэ, — что я думаю о тебе. Даже когда мы далеко. У Ка Мина на мгновение перехватило дыхание. Он так привык всегда улыбаться, всегда быть ярким и шумным, что такие моменты тихой, глубокой нежности Фремине заставали его врасплох. Он чувствовал, как к глазам подступает предательская влага. — Фремине... — выдохнул он и, подавшись вперёд, уткнулся носом в плечо парня. — Ты чего меня плакать заставляешь? Фремине осторожно, почти робко, поднял руку и погладил Ка Мина по макушке, путаясь в его растрёпанных волосах. — иногда, люди могут и поплакать — прошептал он. — Я никому не скажу. Ка Мин фыркнул, но слёзы всё же покатились по щекам. От счастья. От того, что есть кто-то, кто понимает, что за его вечной маской веселья скрывается усталость. И кто готов ждать его в тишине, пока он закончит все свои дела.Они сидели так долго. Под тёплым небом Ли Юэ, вдвоём. Ка Мин рассказывал о новых танцевальных номерах и о том, как Ман Чая сегодня чуть не опрокинул декорации. Фремине слушал, изредка вставляя короткие замечания, и его холодные пальцы грелись в горячих ладонях Ка Мина.Внизу шумела жизнь, играла музыка и звенели монеты.А здесь, на крыше, была их тишина. Тишина, которую они создали вместе за три года.