Дорога домой

Скайлер вернулась домой и прямо в прихожей наткнулась на новенький водонагреватель, стоящий в коридоре, как памятник хорошему мужу. Она скинула изящные лодочки, и они мягко стукнули о пол. — Уолтер? — звонкий радостный голос разнесся по дому. Но никто не откликался. Она услышала грохот в глубине дома и пошла на шум. Их просторная гостиная, украшенная свежими цветами из сада, старыми креслами с блошиного рынка, всегда такая уютная и любовно вычищенная до блеска, сейчас была завалена раскуроченными коробками с логотипом «Серое вещество», бумагами, фотографиями, папками и бесчисленными исписанными стикерами. Уолтер сидел на полу и внимательно рассматривал фотографию в руке. — Уолтер. — Он вздрогнул от неожиданности и поспешно приподнялся навстречу жене. — Сиди, — махнула она рукой, — я сама подойду. Она аккуратно обходила завалы, освобождая путь узкой красивой ступней. Отодвигала стопки документов, наступала прямо на исписанные мелким ровным почерком пожелтевшие листы бумаги — когда совсем некуда было поставить ногу. — Что это в коридоре? Неужели ты купил нагреватель? Уолтер рассеянно улыбнулся. — Ты же просила. Скайлер непонимающе моргнула. — Это прекрасно! Но… как? Уолтер вернулся к разглядыванию снимка, будто не произошло ничего необычного. — Немного занял, не волнуйся. Я разберусь, обещаю. — Но как мы отдадим? — Тебе не нужно волноваться об этом. Завтра я его установлю, и… Скайлер поцеловала мужа в щеку и ловко залезла с ногами на диван. — Так вовремя! В пятницу у нас вечеринка, может, Шрейдеры останутся с ночевкой. И я надеюсь, ты приедешь пораньше, у меня для тебя сюрприз. А что ты, кстати, делаешь? Уолтер все это время задумчиво осматривал завалы. — Да уже два года прошло, надо разобрать вещи. Скайлер подняла лежавшую у ее ног папку с формулами. — Что это? — А, это я разрабатывал как-то… — тень оживления промелькнула на его уставшем лице, но незамедлительно скрылась за поджатыми губами. — А впрочем… неважно. Скайлер еле заметно покачала головой. Бесполезно пытаться расспрашивать. Она посмотрела на фотографию, которую муж держал в руке. Он понял ее без слов и протянул снимок. Он стоит в желтой футболке SIMS на концерте Black Eyed Peas. Взъерошенный. Обнимает Гретхен и Эллиота. Они корчат рожи, а на заднем фоне у сцены скачет толпа фанатов. — О боже! Когда это было? — Лет десять назад. — Я тогда, кажется, поехала к маме и все пропустила. Ты тут такой смешной и счастливый. Я уже забыла, каким ты был забавным. — Да я просто накурен. Скайлер захохотала. — Ни за что не поверю! Ты даже в колледже не пробовал травку. Уолтер, улыбаясь, начал собирать раскиданные вещи в стопку. — Всего один раз. И то потому, что Эллиот прочитал, что Ричард Фейнман экспериментировал с ЛСД, когда хотел найти гениальную идею. И тоже решил попробовать. — Кошмар! Этот Ричард — тот ваш однокурсник-торчок? — Гениальный физик. — И как, эксперимент ему помог? — саркастично спросила Скайлер. — Сложно сказать. Но он получил Нобелевскую. — Воу, а по-моему, тут все просто. И что он сделал? — Помогал создавать атомную бомбу. Уолтер подвинул к себе увесистый альбом, чтобы положить фотографию обратно, но в последний момент передумал и просто бросил ее наверх ближайшей коробки. Хлопнула дверь, и в прихожей закопошился Флинн. — Мам, пап! Я дома. Он прошел в гостиную и удивленно осмотрелся. — Ого-о. Что вы тут делаете? Уолтер уже привстал, собрав часть раскиданного хлама. Кое-где даже стал проступать ковер. — Я уже все убираю. Не знал, что здесь так много. Отнесу лучше на чердак и потом разберу. — А что это? — Флинн, кажется, еще никогда не видел столько вещей в одной комнате. — Прошлая жизнь, — Уолтер потрепал сына по макушке. Он с трудом поднял одну из коробок и тяжело поднялся по лестнице. Слегка рассохшаяся дверь поддалась не сразу, и чердак медленно распахнул свое пыльное нутро. Раньше это было рабочее место Уолтера, сейчас стол и полки были завалены книгами, которые он уже давно не открывал. Стоило продать всю эту коллекцию какому-нибудь университету. На старом диване лежал плюшевый бордовый плед. Иногда Уолт говорил, что ему нужно поработать, но вместо этого просто лежал в полудреме, забыв, какое сейчас время суток. Он поставил коробку под стол и хотел уже выйти из комнаты, но присел на край дивана. Осмотрелся. Кремовые обои почти выцвели, пошли солнечными поцелуями и кое-где поистрепались. Ручка Parker, подарок Эллиота, валялась у плинтуса, куда отлетела после последней безмолвной вспышки ярости Уолта. Он откинулся на спинку и глубоко вздохнул. Мансардное окно приоткрывало кусочек сумеречного неба. Он немного посидел, прикрыв глаза. Надо спускаться. На подножии лестницы он услышал запальчивый голос сына. — И врезал ему подносом прямо в лицо. Главному нападающему школы! Ты не представляешь, что было. А папа… Уолтер ускорил шаг и ворвался в гостиную. — Все было не так страшно, — поспешно перебил он Флинна. — Джесси его просто толкнул. — Да брось, — Флинн подкатил глаза. — А ты хорошо знаешь этого парня? — чуть тревожно спросила Скайлер. — Да ты что! Пинкман придурок. Все знают, что лучше держаться от него подальше. Он ни за что не будет со мной общаться. — И чем все закончилось? — поинтересовалась Скайлер. Она уже встала, чтобы помочь мужу собрать вещи. — Теперь его отчислят, — твердо сказал Флинн. — Может, это и хорошо. Уолтер замешкался. Но завтра правда все равно выплывет наружу. — Не отчислят. За ним взяли присмотр. — Ой, да ладно! — Флинн заметил недоумение Скайлер. — Мам, присмотр — это когда какой-то учитель курирует ученика. — И если ученик сдаст экзамены, учитель получает премию, — добавил Уайт. — Но Джесси никогда не сдаст экзамены! Он же наркоман, даже искусство завалил в том году. Все учителя его ненавидит, он на той неделе послал мистера Лэри прямо на уроке... ну... ты понимаешь. — О господи, — подкатила глаза Скайлер. — А с чего ты вообще взял, что его не отчислили? — вдруг спросил Флинн. — Я ничего такого не слышал. — А, ну это потому что… просто я… это я взялся его курировать. Скайлер и Флинн ошеломленно на него уставились. — Ты?! — Я подумал, это хороший способ подзаработать. Ты же сама вчера говорила, что нам нужен нагреватель. — Но ты же его уже купил, — Скайлер начала закипать. — Да, но… — замялся Уолтер. — Все-таки помощь детям. Богоугодное дело. — Бого… что? — гостиная резко уменьшилась в размерах. — Я не хочу, чтобы этот дегенерат имел какое-то отношение к нашей семье. — Воу, пап, я не ожидал. Ты крутой. — Ты даже своему собственному сыну не помогал с уроками. Что с тобой такое? Уолтер пожал плечами. — Я думал, ты обрадуешься. Я стараюсь освоиться в школе. В наше время важно помогать другим. Губы Скайлер беззвучно двигались, словно она хотела сказать что-то, но зажевала резкие слова и проглотила внутрь. — Делай как знаешь, но держи его подальше от Флинна. — Дорогая, они учатся в одной школе, — Уолтер стоял к ней спиной, но она уловила усмешку. — Так, может, пора перевести его в другое место. На несколько секунд облака разошлись, и гостиную затопил резкий солнечный свет. Вспыхнула терракотовая ваза на полке, засиял бордовым бокал с остатками красного вина, проступили выцветшие птицы с круглыми глазами на покрывале. Свет скользнул по лицам Уолтеров и исчез. Облака снова сомкнулись, и комната вернулась в привычный полумрак. Ранним утром парковка пустовала. На десятки метров вокруг пестрела прерывистая разметка, сияя пустыми местами. Уолтер запарковался и прошел всего пару шагов от машины, как взгляд наткнулся на Джесси. Тот стоял, прислонившись к фонарному столбу, спрятав руки в карманах. Серый балахон, красные кроссовки, на одном плече висит грязный рюкзак. Уолтер был готов поклясться, что еще полминуты назад его тут не было. Он скользнул по нему равнодушным взглядом и прошел мимо. — Йо, мистер Уайт. Я вас типа вижу. Не прокатило. Уолтер не стал замедлять шаг. Услышал за спиной легкую поступь и шуршание джинсовой ткани. Почувствовал, как Пинкман, точно ребенок, потянул за подол рубашки. — Да ёба, остановитесь уже. Единственный звук, который можно было услышать тем утром, — шелест верхушек деревьев, посаженных вдоль парковок. Листья трепетали на ветру и отбрасывали на асфальт нервно дрожащие тени. Пинкман — бледнее обычного, с подтрескавшимися сухими губами — вцепился ему в рубашку и, как только Уолт повернулся, разжал пальцы так медленно, словно они не слушались. — Сейчас я занят. Подойди после уроков. — Чё вы меня парите? Еще даже столовая закрыта. — Не все ходят в школу поесть. — Давайте только без проповедей. Уолтер заметил красные утомленные глаза Джесси и чуть подергивающиеся веки. Он перевел взгляд на его руки — пальцы тоже подрагивали. Уолтер двинулся в сторону школьных ворот, и Пинкман последовал за ним. — Да вы сами-то ни секунды после звонка не задержались. Зачем так рано приходить? Уолтер резко остановился. — Что ты хочешь от меня? — Йо, да поговорить. Вы же теперь типа мой куратор. Разве это не ваша работа — отвечать на мои вопросы? — Вчера ты не горел желанием. — Короче, я тут подумал. Раз вы все равно не отвяжетесь, может, типа поставите мне три в году. Ну и побазарите с парой учителей. А я вас не буду беспокоить, вообще никаких проблем. — Ну вообще я могу, как ты говоришь, и отвязаться. — Чё?! Джесси отпрянул, словно наткнулся на стеклянную стену. — Если не хочешь, я просто не подпишу документы. В распахнутых голубых глазах что-то вспыхнуло, как будто кто-то чиркнул спичкой внутри зрачка. — А на хер вы тогда согласились? — Не знаю, — пожал плечами Уолт. — Бля, серьезно? Не знаю. Это все, что вы можете сказать? Вы же типа ученый. В школу начали стекаться первые ученики. Они обходили Джесси и Уолтера по широкой дуге, оглядываясь и перешептываясь. — Чё уставились, сучары, — бросил он, заметив на себе взгляды стайки старшеклассниц. Уолтер продолжал смотреть на Пинкмана, но лицо его ничего не выражало. — Да похер, — выплюнул Джесси. — Мне эта школа нах не сдалась. Но не ушел. Уолтер поправил очки и провел рукой по волосам. — Предлагаю эксперимент. Раз я ученый, как ты говоришь. Подписываем документы и через неделю решаем, стоит ли продолжать. Джесси дрожал, и невозможно было понять — от холода, ярости или он сдерживает себя, чтобы ударить. Он открыл рот, но, так ничего и не ответив, резко развернулся и зашагал в сторону входа. Уолтер тихо выдохнул весь скопившийся воздух. День прошел как в тумане. До первого урока Уолт подписал документы у секретаря, не столкнувшись ни с кем из коллег. На большой перемене не пошел в столовую, закрыл класс и достал увесистую картонную папку «Джесси Пинкман». 5 случаев физического насилия среди учащихся 2 случая порчи имущества образовательного учреждения регулярные нарушения режима посещения неоднократные нарушения дисциплины и правил уважительного общения с персоналом нарушение дресс-кода низкая успеваемость (ниже минимально допустимого уровня) Папка Уолтера была не меньшей толщины, только ломилась она от выигранных олимпиад и наград и когда-то помогла закончить школу экстерном. На последнем уроке Уолтер вышел из класса посередине контрольной. Кабинеты мелькали перед глазами, и по коридору раздавался гулкий звук его шагов. Заметил, что идет слишком быстро, и чуть сбавил темп. — Пинкман подписал документы? — спросил он в приемной директора. — Нет. — Он заходил? В снисходительном взгляде секретаря увидел свое отражение. — Возьмете контрольные? — она подтолкнула пухлую стопку листов к краю стола. Уолтер сгреб ее и вышел из кабинета. Вернувшись в класс, пристально осмотрелся. Ученики прилежно писали, никто не перекидывался шпаргалками, не болтал, не жевал жвачку. Уолт взял в руки кусочек мела. — Добавим еще одно задание. Класс возмущенно зажужжал, и в недовольном этом гуле можно было различить отдельные голоса. — Это нечестно! — Полный отстой. Уолтер ответил без промедления, словно только и ждал возмущения. — Хорошо. Кто недоволен — поднимите руки. К потолку вскинулись юношеские протесты. — Отлично. Тогда сдавайте работы. Неуд. Класс загалдел. Уолтер яростно хлопнул по столу и ядовито процедил: — Повторяю последний раз. Кто недоволен — сдавайте работы. Остальные делают дополнительное задание. Он чертил формулы на черной доске, но мел так крошился и скрипел, словно стонал от боли. Все притихли. Прозвенел звонок. Ученики зашуршали тетрадями, послышались хлопки парт и скрежет задвигаемых стульев. На стол Уолтера опускались увесистые тетради, и, когда аудитория опустела, он начал стирать формулы с доски, размазывая буквы в белые пятна. После учебного дня в классе особенно ощущалась звонкая тишина, только слышалось шуршание мокрой тряпки и завывание ветра с улицы. Нервный звук открывающейся двери расколол пространство, как арбуз. Ее словно пнули. В класс влетел взъерошенный Пинкман, вальяжно подошел к столу и бросил на стол помятый лист бумаги. — Что это? — Свадебное приглашение. Уолтер почувствовал, как с мокрой тряпки стекает вода и холодные капли впитываются в брюки. — Да согласие, ёпта. Вы же этого хотели. Уолтер подошел к столу и взял помятый лист бумаги, оставив на нем влажный отпечаток. В самом низу стояла корявая подпись Джесси, похожая на воронье карканье. Внезапно он мучительно захотел оказаться дома, вдыхать пряный запах запеченного мяса, слушать перезвон столовых приборов и мелодичный голос Скайлер. — И чё дальше? Уолтер начал неспешно собирать вещи в портфель. — Ты не вылетишь из школы еще неделю. — А вы? — Что я? — Будут типа внушения? Уолтер недоуменно приподнял бровь. — Лекции о моем поведении? Дополнительные занятия? — Не думаю, — покачал головой Уолтер. — Ёба, а чё вы делать-то собираетесь? — Пойти домой, — Уолтеру пришлось взять стопку контрольных в руки, но, когда чуть наклонился закрыть ящик стола, она накренилась, и пару листов съехали на пол. Господи, он всю ночь это будет проверять. — Да бля, дайте сюда, — Джесси, подкатив глаза, выхватил у него бумажки. Когда забирал листы, случайно дотронулся до его руки — пальцы у него были ледяные, чуть шершавые от обкусанной кожи. Они молча шли к парковке. Возле машины Уолтер забрал контрольные и достал из заднего кармана ключи от машины. — Не опаздывай, — голос прозвучал сухо. Внезапный порыв ветра вырвал из рук Уолта листы, взметнув их в небо. На пару секунд Уолт и Джесси оказались в этом вихре из бумажных птиц. — Да ёпт! Пинкман очнулся первым и попытался поймать хоть что-то, но работы уже разметало по асфальту, а чьи-то исписанные шариковой ручкой изыскания упали прямо в лужу. Он подпрыгнул, пытаясь словить последний крутящийся в воздухе листок, но и тот увернулся и оказался погребенным под колесами автомобиля. Уолтер замер у машины, наблюдая, как Джесси, матерясь, носится по парковке, собирая бумаги. — Йо, не собираетесь помогать, мистер Уайт? — он подошел, прижимая к груди смятые листы и пытаясь прикурить на ветру. Уолт вдумчиво провел кончиком пальца по растрепанным листам, оставшимся у него в руках. И вдруг, сам от себя не ожидая, разжал пальцы. Бумажные птицы снова взметнулись в воздух. — Бля-я! — протянул Джесси. — Вы чё… Листы кружились над ними, зацикленные в потоке ветра. Уолтер запрокинул голову вверх, а Пинкман наконец-то подкурил красный Marlboro и с наслаждением затянулся. Уолт почувствовал раздражающий резкий запах дыма. — Уолт?! Голос Скайлер прозвучал так резко, словно Уолта толкнули в спину. Она остановила машину у тротуара и недоверчиво смотрела на мужа — педантичного, холодного, расчетливого Уолтера Уайта, — который стоял рядом с неряшливым раздолбаем в гигантском балахоне и улыбался. — Скайлер, — обернулся Уолт. — Что ты здесь делаешь? — Проезжала мимо. Уолтер словно очнулся и подошел к машине жены. — Это он? — тихо спросила Скайлер, не сводя глаз с Пинкмана. Джесси сделал глубокую затяжку и демонстративно выпустил дым. Уолтер кивнул. — Ладно, я просто хотела спросить, когда ты домой. — Поеду прямо за тобой. Уолт сел в свою машину. Отъезжая, в зеркало заднего вида он заметил, что Джесси развернулся и идет вдоль забора, лениво пиная банку из-под колы.