Дорога домой

После первого урока Уолтер зашел в учительскую и наткнулся на худосочного лысого мужчину в чуть истрепавшемся пиджаке, из кармана выглядывала спортивная газета. — Доброе утро, — Уолтер только успел поздороваться, как почувствовал вибрацию в заднем кармане джинсов. — Слушай, Фрэнка завтра вызывают на дежурство, — раздался взволнованный голос Скайлер. На заднем фоне шумела посудомойка. — Нам придется перенести вечеринку на четверг. — В смысле на сегодня? — Ну извини. На выходных тоже не получится, ты же знаешь. — Давай отменим. — Просто не задерживайся после школы. Если снова решишь сходить с ума с обдолбанным подростком на парковке — вспомни, что тебя ждет семья. — Это было… — Пожалуйста, не начинай. — Хорошо. Буду в пять. Уолтер краем глаза заметил, как мужчина тянется к полке с посудой. Тщательно накрахмаленная рубашка хрустнула, когда он притянул к себе кружку BEST DAD. Уолтер решил, что может сегодня обойтись без утреннего кофе, и вышел из учительской, мягко прикрыв дверь. День тянулся мучительно медленно. Последний звонок ударил по нервам, и наконец Уолта встретил старый понтиак, радостно отщелкнув дверной замок. Стоило ему распахнуть дверь, как жаркий воздух облегченно вывалился на улицу — солнце нещадно распалило машину. Уолтер пристегнулся, но все никак не трогался с места. Он вдохнул запах пыли, погладил приборную панель — гладкий пластик нагрелся на солнце и, казалось, вот-вот стечет на пол. На пустой трассе Уолтер вывернул руль и съехал на середину разметки, представляя, что разгоняется по взлетной полосе. Деревья мелькали, превращая обочины в стенки зеленого стробоскопа. Из-за резкого поворота выскочил велосипедист в оранжевом шлеме, и Уолтер еле успел нажать на тормоз. Со двора тянуло дымом и жареным мясом. Фрэнк жарил бургеры на раскаленных углях, напевая под нос: «Детка, покажи свою конфетку». На кухне Мэри нарезала гигантский пучок салата, быстро постукивая ножом по дубовой доске, которую Флинн выстругал в прошлом семестре. Скайлер носилась между домом и двором, позвякивая тарелками и бокалами, и не переставала обсуждать что-то с Мэри. — А вот и он! — заметила его Скайлер. — О, наш виновник торжества, — он чуть одеревенел от внезапных крепких объятий Мэри. — Уже почти все готово, проходи на улицу. Флинн сидел у бассейна, закатав штаны до колен, болтал ногами в воде и пил диетическую колу, позвякивая льдом. — Пап, привет! Тебе нужно переодеться, ты как в школе. Уолтер расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, обнажая жилистые руки с мощными ладонями. Подвернул бежевые легкие брюки, в которых каждый день ходил на работу, и скептично посмотрел на свинцовое небо. — Может лучше зайти в дом? Будет дождь. — Забей, мужик, не ссы, — Френк ловко переворачивал длинными щипцами сочные котлеты для бургеров и свиные ребрышки. Капли жира скатывались с пышущего жаром мяса и шипели, падая на разгоряченные угли. Запах жареного мяса раздразнил соседского лабрадора Пуффи. Протиснувшись через дырку в заборе, он подбежал к грилю, виляя хвостом. Влажный черный нос ходил ходуном. — Нет, дружочек, давай-ка домой, — засмеялся Флинн и, плотно прихватив пса за ошейник, потащил домой. Уолтер сел за пластиковый, чуть шатающийся стол (каким и положено быть садовой мебели). Где-то вдалеке мерно гудела газонокосилка, принося весенний аромат свежескошенной травы. Уолтер посмотрел под ноги. Им тоже не помешало бы привести газон в порядок — трава доставала уже до щиколотки. — Я думаю пора выпить за именинника, — торжественно объявила Скайлер. Уолтер заметил, что она слегка подкрасилась и выглядит точь-в-точь как в день знакомства. Светлые волосы спускались к плечам аккуратными волнами, в ушах поблескивали голубые топазы, а нежно-пудровый пуловер открывал округлые плечи — он всегда их обожал. Случайность ли, что сегодня она выглядит также, как при их первой встрече? Он смотрел на нее и не знал, что чувствует. — У всех налито? Дорогой, ты… Господи, как я могла не подготовить тост, — смущенно засмеялась она. — Ты лучший муж, о котором только можно мечтать. Ты — лучший отец… Ты… Уолт! Что ты делаешь?! — Э-э… Разуваюсь. Френк и Мари переглянулись. — Зачем? — Хочу посидеть босиком. Он наклонился, оторвал стебелек и вытянул его перед собой. — Здесь, в пригороде, мы перестали называть траву травой. Она стала просто газоном. Скайлер залпом выпила свой бокал, не сводя глаз с мужа. — Ты для этого связался с тем пацаном, Пинкманом? Чтобы покупать у него дурь? — вопрос прозвучал, как шутка, но в голосе ее не слышалось смеха. — Я не Боб Марли. Просто снял обувь. — Да, мужик. Это сильно, — звонко захохотал Фрэнк и хлопнул его по плечу. Скайлер выдохнула. — Так, Флинн возвращается. Давайте забудем об этом. — А кто такой этот Пинкман? — Поинтересовалась Мэри. — Скай, может ты закончишь тост. Я так и не… — показал на полный свой бокал. Но не успела она вымолвить и слова, как хлынул дождь. Крупные капли забарабанили по столу, нещадно заливая и салат, и свиные ребрышки, и хлебную корзину. — Быстрее! Они подхватили тарелки и побежали в дом, успев промокнуть насквозь. Уолт остался убрать садовые стулья под навес и почувствовал, как босые ноги утопают в рыхлой влажной земле. Напитанная влагой, она вздымалась, глубоко дыша. — Это катастрофа! Вся еда намокла, — когда он залетел в дом, Скайлер расстроенно осматривала обеденный стол. — Не переживай. Разогреем мясо. — Но булочки для бургеров, сэндвичи… все испорчено, — устало опустилась на стул. Уолтер заглянул в миску с хлюпающим картофельным салатом, оглянулся на Фрэнка и Мэри, спорящих как лучше разогреть мясо: на сковородке или в духовке. — Я съезжу в магазин, — в голосе впервые за вечер промелькнули решительные нотки. — Зачем? И у нас еще полно еды в морозилке. — Куплю чего-нибудь вкусного. — Но у нас гости! А на улице ливень. — Не волнуйся. Я туда и обратно, — он уже стоял у лестницы. Скайлер еще что-то говорила ему вслед, но он уже поднимался. Быстро переодел футболку и, накинув желтый дождевик, оставшийся после работы в химической лаборатории, занырнул в понтиак. Дорога займет минут десять. Они не успеют и бокал вина допить, когда он вернется обратно. На улице только начало смеркаться, но тучи плотно затянули небо, и город превратился в сплошной монохром. Супермаркет встретил привычным холодным мерцанием. Он кинул в тележку пиццу, коробочки с роллами, две банки оливок, сыр, еще какие-то закуски. Прихватил по пути на кассу шоколадный торт. Смотрел, как продукты катятся по ленте. Пип. Пип. Пип. Сканер кассира звонко разносился по пустому магазину. Скайлер ему еще выскажет. Но что можно купить в супермаркете в почти восемь вечера? Уолтер расплатился и пошел в сторону выхода. Да твою мать. У раздвижной двери стоял Джесси Пинкман, упершись лбом в окно и глядя на ливень. Уолтер сильнее вцепился в пакеты и огляделся в поисках еще одного выхода. Хотя знал — его нет. Пинкман заметил в отражении ядовито-желтое пятно. Уолтер понадеялся, что он сделает вид — никакого отражения не существует, есть лишь бушующий ливень, долбящий в окно драм энд бас. Но, к сожалению, Пинкман выбрал обернуться, и Уолту ничего не оставалось, кроме как толкнуть тележку вперед. Чем ближе он подходил, тем меньше узнавал Джесси. Бледное посеревшее лицо. Челюсти сжаты так сильно, что скулы заострились. Губы посинели. Он смотрел исподлобья злыми глазами, а голубая радужка отливала металлом в тусклом свете ламп. До Уолта вдруг дошло: он замерз. Пинкман стоял, вжавшись в стену, и, когда Уолт почти поравнялся с ним, мазанул взглядом по раскрытым пакетам на дне тележки. — Ну поздравляю. — Что? Пинкман кивнул в сторону коробки с тортом, аккуратно повязанной розовым бантиком. — А, это… — Сами себе торт что ли купили? — С чего ты… Но Джесси отвернулся и снова уставился в окно. — Что ты тут делаешь? Автоматические двери нервно бились друг о друга, проезжая по пазам с едким скрежещущим звуком. Когда успел сломаться датчик… — Ты далеко живешь? В ответ по-прежнему тишина, особенно тревожная от того, что Джесси обычно не затыкался. Уолтер толкнул тележку к выходу. Она со скрипом прокатилась мимо Пинкмана, и тот дернул плечом. Капли стекали по стеклу, и в отражении Джесси стоял внутри дождя. Тележка остановилась на проходе, заблокировав двери. Джесси смотрел куда-то за окно, хотя из-за темноты уже отражался только зал супермаркета и верхняя часть стенда «Добро пожаловать в Альбукерке». Уолтер вытащил два набитых пакета и сунул их Джесси. — Я, бля, не носильщик, — Пинкман попытался вернуть пакеты обратно, но Уолт уже сделал шаг к выходу. — Отнеси в машину. — Идите на хер. — Сам иди на хер. Уолт вышел под дождь. Джесси послушно поплелся за ним на парковку. У Уолта мелькнула шальная мысль: «Если ударить — вообще перестанет спорить». Джесси шел, пошатываясь под тяжестью пакетов, и казалось, что упадет, если его просто толкнуть. Они дошли до машины в считанные минуты. Уолтер чувствовал, как капли медленно стекают по дождевику. А Джесси промок насквозь — черты его лица стерлись под дождем. Он закинул пакеты в багажник. — Всё? Я съебываю. — Садись в машину. — Нахер? — Супермаркет закроется через двадцать минут. Рядом нет остановок, баров и даже заправок. Джесси открыл рот и губы его уже сложились в «Иди на…», но он не произнес ни звука. Его закоротило. Он стоял у машины, попеременно смотрел то на Уолта, то на супермаркет, и чуть раскачивался, не зная, что выбрать. — Останешься на парковке всю ночь или пойдешь по трассе. И в такой дождь тебя собьют. Дождевик Уолта уже не спасал, и он почувствовал как намокает футболка, а вместе с влажной тканью к коже прилипает раздражение. Он открыл перед Джесси пассажирскую дверь. — Меня дома ждет семья. Давай быстрее. — Ну так хули вы тут торчите. Типа герой? Уолтер не выдержал. — Заткнись и садись в машину. Он затолкал его внутрь. Джесси толком не сопротивлялся, только злобно бормотал что-то себе под нос. Уолтер с силой захлопнул за ним дверь, и сел за руль. — Куда едем? — Джефферсон-стрит на северо-востоке. Пинкман положил локти на колени и спрятал лицо в ладонях. Уолтер искоса поглядывал на него. Тишину разрезал резкий звонок телефона. На дисплее высветилось: «Скайлер», но Уолт не спешил брать трубку. Пинкман поднял голову и смерил недовольным взглядом. — Да йоба, ответьте уже. Уолт знал, что динамик барахлит, и слова жены будет слышно даже в багажнике. — Алло. — Где ты? — Скоро буду. Еду в соседний супермаркет за тортом. — Ты же не ешь торты. Я испекла твой любимый кекс. На секунду Джесси ухмыльнулся — знакомо, нагло, почти как раньше. И тут же снова отвернулся к окну. — Постараюсь быстрее, — Уолтер положил телефон на приборную панель и забарабанил по рулю. Пинкман потянулся к радио. — Я щас сдохну. Ткнул на первую попавшуюся волну. Заиграло фортепианное соло. Riders on the storm Into this house we're born Into this world we're thrown* Джесси снова потянулся к радио. — Не трогай. Джесси проигнорировал Уолта и молча прибавил громкость, салон наполнил гипнотический голос. — Не знал, что ты любитель Джима Моррисона. — Да вы вообще ни хера обо мне не знаете, — отвернулся к окну. Джефферсон-стрит была похожа на обычный пригород — Уолт жил в таком же: небольшие коттеджи, подъездные гравийные дорожки, тусклые фонари. Уолтер остановился напротив дома с номером «47». Пинкман не уходил. По крыше барабанил дождь, мерно стучали дворники. Когда Джесси повернулся, свет фонаря выхватил его искаженное лицо. Наконец он вышел из машины и, подкурив на ходу, пошел в сторону двухэтажного дома, ни в одной из комнат которого не горел свет. Уолт медленно отъехал, развернулся и встал на другой стороне улицы через пару дворов от Пинкмана. Заглушил двигатель. Почти восемь. Подождет пять минут. Улица вымерла. Мимо не проезжала ни одна машина. В некоторых окнах горел свет, и сквозь шторы можно было разглядеть мерцание телевизора. В свете фонаря силуэт Джесси сливался со стеной дождя. Наконец он щелчком выкинул сигарету на тротуар и сделал пару шагов ко входной двери. Уолтер повернул ключ зажигания. Но не успел Джесси дойти пары метров, как из дома вылетел мужчина в домашней одежде и схватил его за грудки. Мистер Пинкман. Он резко толкнул Джесси, и тот упал от неожиданности. Уолтер вылетел из машины. Джесси с трудом поднялся, но отец ударил его по лицу, и тот снова отлетел на асфальт. — Не приходи сюда, сученыш! Я тебе все сказал еще вчера. Еще раз ты здесь появишься, я сдам тебя полиции! — смачно сплюнув, он развернулся и скрылся в доме. Когда Уолт добежал до Пинкмана, тот лежал навзничь, кровь текла из носа и ее тут же смывало дождем. Он приподнялся на локтях, заметил Уолта, и в глазах промелькнула паника. Уолт опустился перед Джесси на колени, бежевые брюки мгновенно намокли. Ощупал его лицо, проверяя, не сломан ли нос, схватил за балахон и помог подняться. Пинкман тяжело дышал. Он обтерся рукавом, пальцы мелко дрожали. Уолтер подтолкнул его вперед, и они медленно побрели до машины. Ливень всё не утихал. Всю дорогу до дома Джесси молчал. Его потряхивало так, что стучали зубы, и Уолт включил печку. Когда он припарковался у своего двора, они продолжили сидеть молча. В окне гостиной Уолта виднелись силуэты за накрытым столом. Чокались бокалами. — За что он сдаст тебя полиции? Джесси поморщился и потер виски. — Я же торчок. Не знали? Уолтер отбивал по рулю одному ему понятный ритм. — Ниче не скажете? — Тебе надо переодеться, — он вытащил ключ, и посмотрел на Джесси. — Пошли. *The Doors — Riders on the Storm