Притяжение

Энджин шёл по коридору с чёткой целью: отдать чокер и отвести Сири к Августу. Вчерашняя неловкость всё ещё сидела где-то под рёбрами, но он твёрдо решил — сегодня он будет спокоен. Собран. И вообще, он просто делает свою работу. Он почти поравнялся с дверью Сири, когда изнутри снова донеслось то самое жужжание. Проклятый звук, из-за которого он сегодня проснулся на час раньше будильника, но так и не смог заснуть. Он не высыпался уже вторые сутки. Вчера — из-за дурацкого сна, который влез в голову и не хотел вылезать. Сегодня — из-за этого шума. Энджин не знал, что именно она делает — может, люстру вешает, а может, свой мотоцикл разбирает посреди комнаты. Звук был противный, скрежещущий, и никак не давал додумать нормальный сон. Постучал. Три раза. Негромко, но настойчиво. — Войдите, — донеслось изнутри. Он появился на её пороге, щурясь и зевая. Волосы торчали в разные стороны, и он даже не пытался их пригладить. — Ты чего с утра пораньше… — начал он, но не договорил, потому что заметил шуруповёрт у неё в руке. — Ты сверлишь стены? — спросил он тоном, в котором смешались ужас и недоверие. Сири докрутила последний саморез, опустила шуруповёрт и повернулась к нему. На ней была короткая темно-синяя кофта с обтягивающими длинными рукавами и брюки — серые, свободные, с крупными карманами по бокам. Волосы собраны в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и падали на лицо. — Полки висели неудобно. Кто так вешает вообще? Слишком низко, и ближе к стене, чем нужно, — пояснила она без тени смущения. — Теперь нормально. Она смахнула тыльной стороной ладони пыль со стола и провела тряпкой по полкам — быстрым, отработанным движением. Она терпеть не могла беспорядок на рабочем месте. Энджин потёр переносицу, вздохнул. — Знаешь, шуметь по утрам — это худшее из возможных преступлений, — сказал он с укоризной, но беззлобно. — Ты такими темпами наживёшь врагов в первый же день. Люди тут спят, между прочим. Я, например, сплю. А что, если один из уборщиков... ну, например, скрывающийся наёмный убийца, и он решит убить тебя, если встанет не с той ноги? — А что — такие правда есть среди уборщиков? — Сири покосилась на него, не зная, шутит он или нет. — Даже если и есть, я бы тебе не сказал, — вполне серьёзно ответил Энджин. — Ведь я бы его и нанял, — добавил он, усмехнувшись краешком губ. Сири отчаянно пыталась определить, правду он говорит или нет, но понять было невозможно. — Уже девять, — напомнила она, махнув рукой на часы, что висели на стене. — И что? — В Слэгвилле мы уже два часа как работаем. — А в штабе — нет, — парировал Энджин. — Здесь цивилизация. Сири пару секунд колебалась, не находясь, что ответить, потом вздохнула и опустила шуруповёрт на стол. — Ладно, — сказала она уже мягче. — Не подумала. Извини. Энджин что-то буркнул, но, кажется, не обиделся. Он вошёл в комнату и огляделся. Полки теперь висели ровно. На них уже стояли вещи: инструменты, потрёпанная книга, старая кружка, толстый блокнот для записей и стакан с торчащими из него карандашами. На верхнюю полку Сири поставила единственную фотографию: мама, отец, она сама и братья — ещё совсем маленькие, кроме Бена, который на момент снимка скорее всего ещё не родился. Сири поправила рамку, провела пальцем по стеклу, с теплотой глядя на фото. Энджин тоже посмотрел. Прищурился. Он ожидал увидеть ту самую «девчонку с гаечным ключом» — бунтарку с острым взглядом, которую рисовало его воображение в баре. Но на фотографии была совсем другая Сири. Она стояла, прижавшись плечом к отцу, и хохотала — запрокинув голову, раскинув руки, будто только что рассказали самую смешную шутку на свете. Волосы длинные, распущенные, ветер трепал их. Щёки круглые, на скулах — тот детский румянец, который потом, наверное, съели пыль и недосып. Глаза — те же, серые — но тогда в них не было усталости. Только свет. «Счастливая, — подумал Энджин. — Вот ты какая была». Рядом с ней стоял Кай — маленький, серьёзный, сжимает что-то в руке, может, игрушку. Мило дурачился, строил рожицу, стоя в ногах у матери, которая улыбалась, глядя на мужа. А Тич, совсем кроха, сидел на руках у отца и тянулся к рамке, будто хотел поймать тот день, когда всё было просто. Сири не оборачивалась. — Что? — спросила она, почувствовав, что он смотрит. — Ничего, — он покачал головой. — Просто… ты была другой. — Мы все были другими, — она усмехнулась, но усмешка вышла грустной, и она взяла рамку, поправила, хотя та и так стояла ровно. — Девять лет назад. До всего этого. Он не стал спрашивать — «до чего». Вспомнил её слова в баре: «Кое-что случилось там… кое-что ужасное... со мной и моим братом, Каем». Она не вдавалась в подробности. И он не просил. — Понимаю, — сказал он тихо. И это было правдой. Не потому, что он знал. А потому, что у каждого в Бездне есть своё «кое-что». Рядом с рамкой девушка пристроила фигурку. Это был забавный маленький человечек из гаек, медной проволоки, болта и гнутых пластинок. Он стоял на подставке из аккуратно выпиленного куска металла. Сири отступила на шаг, оценила результат. — Не музей, но жить можно. Энджин присмотрелся. — Это что? — спросил он, кивнув на фигурку. Девушка подошла, взяла её в руки, поправила погнувшуюся проволочную струну. — В детстве у нас было мало игрушек. Я делала такие для братьев. Из того, что находила на свалке, или того, что завалялось в гараже. — И этого тоже сделала ты? — Угу. Кай мне отдал перед отъездом. Сказал: «Будешь вспоминать нас». — Она усмехнулась, поставила человечка обратно. — Он вообще в детстве тихий был. Любил эти фигурки больше всех. Мы с ним часто в гараже возились. Я ему показывала, как скручивать проволоку, а он смотрел и молчал. А потом сам начал делать. Сначала криво, потом всё лучше. Ты бы видел, какие скульптуры он делает из мусора! Он хоть и сварщик, но в душе - настоящий художник. Ему место в Канвас Тауне. Энджин слушал, не перебивая. Вспомнил тот вечер в Слэгвилле — Сири и Кай сидели рядом, шептались, смеялись над чем-то, что никто больше не слышал. Теперь стало понятно. — Вы близки, — сказал он просто. — Да. Он всегда был моим любимчиком, — Сири не стала отрицать. — Поэтому я и лезла в ту шахту как безумная. Не только отца спасать. Она помолчала, потом тряхнула головой, возвращаясь к реальности. — Так ты зачем пришёл? Энджин будто очнулся. Полез в карман штанов и протянул ей чокер — просто так, на раскрытой ладони. — Держи. Твоё. Сири взяла чокер в руки, повертела. — Так вот он какой. Такой лёгкий. И как он работает? Я имею в виду... технически, — пояснила она. — Без малейшего понятия, — Энджин присел на край стула. — Давай сразу наладим связь. Сири кивнула. Достала иглу из своего ремонтного набора, кольнула кончик пальца. Капнула кровь на чокер. Потом протянула иглу ему. — Давай свой. Энджин послушно протянул свой чокер, тоже капнул. Чокер впитал кровь словно бы без всякой магии — просто тёмно-красный ободок, который стал чуть теплее. — Вуаля, — сказал он. — Теперь мы на связи. — Есть в этом что-то жуткое, — призналась Сири, разглядывая свою кровь на пальце. — Немного. Как будто… тёмный ритуал какой-то. — А это и есть ритуал, — усмехнулся Энджин. — Добро пожаловать в семью. — Семью, в которой ты должен поделиться кровью, чтобы поговорить по рации, — Сири покачала головой. — Ладно. Привыкну. Но мысль о чокере не отпускала. — Слушай, а кто вообще их создал? В смысле, мне просто любопытен принцип действия. Энджин открыл рот, чтобы начать объяснять, но Сири его перебила: — Я как механик не понимаю. Это же не электричество. Не магия. Как кровь может активировать связь? Там внутри микросхемы? Или какой-то полимер… — Сири, — Энджин поднял руку, призывая её остановиться. — Ну а что? Просто интересно, это же… — Сири! — он уже почти испугался. — Ты только не разбирай его, ладно? Она замерла, посмотрела на него, потом на чокер, потом снова на него. И отвела глаза. — …я и не думала, — слишком быстро сказала она. — Ты подумала! — Энджин прижал руку к груди. — Я вижу по лицу! У тебя прямо в глазах загорелось: «А что там внутри?» — Я механик! — Сири развела руками, защищаясь. — У меня профессиональная деформация! Я не могу смотреть на сложный механизм и не представлять, как он устроен. — Вот и не представляй, — твёрдо сказал Энджин. Он взял чокер, шагнул ближе, — не спрашивая, просто делая. Рука скользнула по её шее, когда он застёгивал замок. Кожа под его пальцами была тёплой, и на секунду он забыл, что хотел сказать дальше. Сири не отводила взгляд. Смотрела прямо на него. — Застегнул? — спросила она тихо. — Ага, — выдохнул он, отступая на шаг. — Носи и радуйся. Связь работает — и ладно. — Ты когда-нибудь разбирал чокер? — спросила Сири с подозрением. — Я? — Энджин поперхнулся. — Да зачем мне это? — А кто-нибудь? — Был один парень, — Энджин сделал страшные глаза. — Он разобрал чокер, чтобы посмотреть, что внутри. — И что с ним стало? — шёпотом спросила Сири. — Мы до сих пор не знаем, — так же шёпотом ответил Энджин. — Связь оборвалась. И его никто никогда не видел. Сири секунду сверлила его взглядом, потом закатила глаза. — Ты врёшь. — Да, — легко согласился он. — Но ты всё равно не разбирай. Она хотела ответить, но вдруг замолчала. В голове мелькнуло другое — не чокер, не его глупая шутка, а давнее, почти забытое. Ей было лет семь или восемь. Она разобрала старый будильник, который папа принёс со свалки. Хотела посмотреть, как он устроен. А когда собрала обратно — остались лишние детали. Будильник не работал. Отец тогда рассердился — не сильно, но обидно: «Не трогай, если не понимаешь». Она не послушалась. Через неделю разобрала старый вентилятор. Потом — электродрель. И каждый раз папа ругался, потому что после её сборки оставались «лишние» детали, и техника работала через раз или не работала вовсе. А потом, когда ей было уже десять, она собрала мотор от старой водяной помпы. Не просто собрала — перебрала, почистила, заменила прокладки, притёрла клапаны. Мотор заработал с первого раза. И не просто заработал — гудел ровно, как новый. Отец тогда долго молчал, глядя на работающий мотор. Потом посмотрел на неё — совсем по-другому. И сказал: «Ладно, твоя взяла». С тех пор он не запрещал. Только иногда просил: «Если разберёшь — сделай так, чтобы работало лучше, чем было». Сири усмехнулась. Энджин смотрел на неё с недоумением. — Что? — спросил он. — Ничего, — она покачала головой. — Вспомнила кое-что. — Про чокер? — Про другое, — она потрогала ободок на шее. — Ладно. Обещаю, чокер выживет. — Вот и отлично, — Энджин расслабился, откинулся на стуле. — А теперь, раз уж ты официально стала одной из нас, надо заказать тебе нормальную форму. — Так быстро? И кто же будет шить? — Сири задумалась, прикидывая что-то в голове. — Мне бы для начала техническое задание продумать. Как следует. Энджин представил, сколько листов она испишет. И усмехнулся. — У нас есть специалист. Август, портной. Колоритный тип, но ты ему понравишься. Снимет мерки, сошьёт костюм — и будешь как настоящий уборщик. — С чего ты взял, что я ему понравлюсь? — Ты руками работаешь. Механик. Он таких уважает, — Энджин пожал плечами. — Плюс у тебя есть мотоцикл. А это уже пропуск в его сердце. — А где он находится? В штабе? — В подвале. У него там мастерская. Спустимся — увидишь. Сири встала, медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами края стола. Остановилась у окна, посмотрела на серое небо, потом снова повернулась к Энджину. — А почему этим занимаешься ты, а не Тамзи? — с серьезным видом спросила Сири. — Он же теперь мой наставник? Или просто опытный боец, к которому меня прикрепили? Вопрос повис в воздухе, и она не собиралась его повторять. Энджин прикусил язык и помолчал. — Наставник. Формально — да, — сказал он, глядя куда-то в сторону, на полку с её инструментами. — Но я привёл тебя в уборщики. Значит, мне и помогать тебе освоиться. Первое время... — А потом? — Потом… — он на секунду замялся, потом усмехнулся — но усмешка вышла невесёлой. — Потом я передам тебя в руки Тамзи и в ещё более огромные руки Делмона. И будешь уже официально числиться в «Жаждущих». «Тамзи в отъезде, — подумал Энджин, отводя взгляд. — Вернётся через пару дней. И тогда… тогда он заберёт её. А пока… пока она моя. Ну, в смысле, на моём попечении». Он прекрасно понимал, что всё это — просто самообман. Тамзи должен был заниматься адаптацией Сири, тренировать её. Но Энджин не мог удержаться. Ещё пара дней, ещё немного времени, когда он может быть рядом, не нарушая никаких правил. Совсем чуть-чуть. Сири заметила, как он сжал челюсть и сразу отпустил — будто запретил себе говорить лишнее. — Ты прямо как отец, который дочку в первый класс ведёт, — усмехнулась она, стараясь разрядить обстановку. Энджин фыркнул, но не ответил. Только посмотрел на стену, будто там было написано что-то важное. «Она будет в порядке, — подумал он. — Тамзи — хороший парень. Наверное». — Я буду недалеко, — сказал он наконец, вслух. — Если что — зови. — Даже если просто так? — спросила Сири. — Тогда тем более, — усмехнулся он, на этот раз почти нормально. — Пойдём, пока Август не уехал куда-нибудь в город. Парень первым двинулся к двери, остановился, пропуская Сири вперёд. — Значит, у меня будет фирменный костюм уборщика. Как у тебя. И зонтик свой выдадут? — спросила она, усмехаясь. — Размечталась! Зонтик только мой, — ответил Энджин. — Тогда… швабру? — Сири сделала большие глаза, изображая искреннюю надежду, и рассмеялась. — Губку? Веник? Или, может, мыло? Она продолжала перечислять, пока они шли по коридору. Энджин вздыхал, закатывал глаза. Эти шутки уже сидели у него в печёнках — столько раз он их слышал от новичков. Они прошли мимо столовой, свернули в боковой коридор, где воздух стал прохладнее и запахло старой краской. Энджин остановился перед массивной металлической дверью с табличкой «Collosso — частные заказы». Постучал — негромко, но уверенно. — Август? — позвал он, приоткрывая дверь. — Это мы. Сири прислушалась. Из-за двери доносился какой-то легкий шум. — Пойдём, — сказал Энджин и пропустил её вперёд, в полумрак мастерской. Здесь пахло воском, горячей тканью и чем-то сладковатым — то ли старым кофе, то ли лаком, который навсегда въелся в стены. Где-то в глубине помещения звенел металл, шипел утюг, и эти звуки сливались в один монотонный, почти гипнотический гул. Воздух был сухим и тёплым, а слабый свет настольных ламп выхватывал из темноты манекены, рулоны ткани и наброски, развешанные по стенам. Когда они зашли, Август стоял у верстака спиной к ним. Длинные светлые волосы падали на плечи, оранжевые наушники чуть прижимали их у висков. Он что-то сосредоточенно гладил утюгом, склонив голову к плечу. — Энджин, — бросил он, даже не повернувшись, — если ты снова пришёл ныть, что... Энджин закатил глаза и перебил его: — Я привёл для тебя новую жертву. На примерку. Утюг замер. Август медленно выпрямился, стянул наушники и повернулся. Он окинул Сири быстрым, цепким взглядом — с ног до головы и обратно. Потом ещё раз, медленнее, задержавшись на плечах, на руках. — О-о-о, — протянул он, и в его глазах загорелся живой, почти хищный интерес. — Да-да-да… Плечи ровные, талия есть, руки рабочие. Наконец-то кто-то с нормальной фигурой, а не эти мешки с углём, — он кивнул в сторону Энджина. — Эй! — возмутился тот. — Я всё слышу вообще-то! — Не мешай, — отмахнулся Август, не глядя на него. — Как звать, красавица? — Сири, — она чуть улыбнулась, наблюдая за этим представлением. — Си-и-ири, — повторил он, пробуя имя на вкус. Август сдёрнул перчатки — резко, театрально — и отбросил их на верстак. — Всё. Стой смирно. Работаем. Сири посмотрела на портного, потом на Энджина, который сидел в углу на старом ящике и делал вид, что его всё это не касается. Она взялась за край кофты и потянула вверх, открывая тонкую полоску кожи на животе. — Так, раздеваться совсем или до майки? Энджин, который секунду назад смотрел в стену, резво вскочил с ящика, едва не опрокинув его. — НЕ-НЕ-НЕ! — выпалил он, взмахнув руками. — Это не обязательно! Сири опустила кофту и медленно повернулась к нему. Её губы растянулись в лёгкой усмешке. — Я и не собиралась раздеваться до конца, — сказала она спокойно. — Просто спросила. Энджин замер, понял, что попался, и опустился обратно на ящик, стараясь сохранить остатки достоинства. — А ты чего так испугался? — спросила Сири, прищурившись. — Не испугался я, — буркнул он, отводя взгляд. — Просто… На всякий случай предупредил. Август, наблюдавший за этой сценой, тихо хмыкнул и покачал головой. Он уже разматывал сантиметровую ленту. Он работал быстро, почти не касаясь её. Лента скользила по плечам, талии, бёдрам, он бормотал цифры, которые Сири даже не пыталась запомнить. Иногда он останавливался, отступал на шаг, щурился — и снова возвращался к замерам. — Слушай, Август, а мы можем как-то обсудить для начала... ну, требования к костюму. Мне нужно точно знать, что ты... — Детка, — сказал он, глядя на неё почти ласково, но твёрдо. — Ты механик. Ты привыкла к схемам, допускам, чертежам. Я это уважаю! — Он сделал паузу, поискал слова. — Но портному не нужны чертежи. Ему нужен человек. А человека я вижу своими глазами. — Ладно, — кивнула она, удивляясь тому, как быстро он понял, о чем она собирается попросить. — Доверюсь. Но не забудь про карманы, — напомнила Сири, когда он отошёл записывать результаты. — Много карманов. — Сделаем так, что ничего не просыпается, хоть вверх ногами летай, — Август кивнул, даже не обернувшись. — Проверено. Сири замолчала, обдумывая что-то своё. Потом её взгляд снова упал на ящик, где сидел Энджин. Тот уже умудрился принять позу глубокой задумчивости, но его уши всё ещё были красными. «Он правда переживает, — подумала Сири. — Или…» Она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и снова посмотрела на Августа. — Кстати, а можно сделать вставки в ботинки? Металлические. Тогда я смогу примагничиваться к потолку. Всегда хотела это попробовать! Август замер с карандашом в руке. Потом медленно повернулся к ней, и в его глазах загорелся огонь — тот самый, какой бывает у творца, когда он слышит идею, способную изменить всё. — Детка, ты гений, — выдохнул он. — Металлические накладки на подошву, усиленные швы, чтобы не хрустели… Я такое давно хотел попробовать! — И шлем бы мне новый, — добавила Сири, воодушевлённая его реакцией. — А то мой старый треснул после той бури. — У меня есть один знакомый в Хол Тауне, — Август уже схватил карандаш и принялся набрасывать что-то на клочке бумаги, не глядя на неё. — Лёгкие, крепкие, на заказ. Сделаем. Он замолчал на секунду, а потом, не поднимая головы, бросил: — А ты на чём ездишь? «О, нет... Сейчас начнется», - подумал Энджин, стрельнув взглядом в сторону Августа. — У меня мотоцикл-вездеход, - с нескрываемой гордостью в голосе объяснила девушка. — Не какая-то конкретная модель, скорее сборная солянка. Я собрала его из частей трех других мотоциклов, поменяла движок, приварила крепление для перевозки грузов. Август оторвался от бумаги. Его брови поползли вверх. — Серьёзно? Сама? — Готовые варианты мне не подходят. Если меня что-то не устраивает - я это переделываю и улучшаю, — усмехнулась Сири. Он хмыкнул, с новым интересом оглядывая её. — Со мной ты найдёшь общий язык. — Он отложил карандаш. — Надо как-нибудь моторы сравнить. Покажешь свои инструменты? — Покажу, если ты — свои. Они оба усмехнулись, и в этой короткой реплике проскочило что-то похожее на взаимное уважение. Энджин смотрел на них с ящика в углу. Вздохнул — негромко, почти беззвучно, но так, что этот вздох сказал больше, чем любые слова. Потом он поднялся, отряхнул штаны. — Я… пойду, наверное, — сказал он, чуть помедлив. — Дела. Сири даже не обернулась. — Да-да, иди. Мы тут закончим. Август махнул рукой, не глядя на него: — Дверь закрой, мне дует. Энджин вышел в коридор, притворил дверь за собой. Из мастерской всё ещё доносились их голоса — оживлённые, почти родные. Она что-то доказывала про ширину рукава, он смеялся и говорил, что она прирождённый конструктор. Энджин постоял секунду, прислонившись к стене. Потом усмехнулся, засунул руки в карманы и побрёл по коридору, оставив их обсуждать швы, вставки и моторы. Прошло около часа, когда Сири вышла от Августа, в ушах всё ещё звенел его голос — громкий, увлечённый, почти одержимый. Она улыбнулась своим мыслям и направилась к выходу из бокового коридора. Настроение было хорошее. Август оказался не просто портным, а настоящим фанатом своего дела, и их разговор про мотоциклы и инструменты прошёл на одном дыхании. Она чувствовала, что здесь, в штабе, у неё может появиться не просто работа, а… хорошие друзья. Она свернула за угол — и сразу заметила фигуру, стоящую у окна в конце коридора. Высокий, стройный, с длинными светлыми волосами, собранными в высокий пучок на макушке. Несколько прядей выбивались и падали на лицо, придавая ему чуть небрежный, но ухоженный вид. Форма уборщиков сидела на нём свободно — длинное пальто с широкими рукавами, напоминающими крылья, под ним белая рубашка и тёмно-синий галстук. Штаны широкие, мешковатые, на ногах — ботинки. Он стоял неподвижно, словно ждал кого-то, и, когда Сири приблизилась, повернулся к ней. Первое, что бросилось в глаза — шрам на правой стороне лица. Большой, неровный, похожий на ожог. Кожа вокруг него была стянута, но сам он, казалось, не обращал на это внимания. Его глаза — светлые, теплого оттенка, с необычайно густыми длинными белыми ресницами — смотрели спокойно, без тени напряжения. Под нижней губой тускло поблёскивало маленькое украшение — пирсинг. Сири невольно задержала взгляд на шраме, но быстро отвела глаза, чтобы не выглядеть невежливой. — Сири Кессел? — спросил он. Голос ровный, приятный, без тени высокомерия. — Да, — она остановилась. — А вы… — Тамзи Кейнс. Можно просто Тамзи, — он слегка наклонил голову, приветствуя. — Я как раз искал тебя. Сири удивлённо подняла бровь. — Я думала, ты приедешь позже. Семиу сказала… у тебя какие-то дела. — Отменились, — спокойно ответил Тамзи. — Неожиданно, но приятно. Теперь я здесь. Сири внутренне напряглась, но быстро расслабилась — ничего угрожающего в нём не чувствовалось. Он выглядел как человек, который привык быть спокойным и рассудительным. Не тот, кто будет кричать или давить. «Время покажет, — решила она. — Первое впечатление обманчиво. Но пока что… он мне нравится. Хотя какая-то тень внутри всё равно шевелится». Она улыбнулась уголками губ — вежливо, но без излишнего тепла. — Приятно познакомиться, Тамзи. «Посмотрим, что ты за человек. И почему я не могу отделаться от чувства, что ты видишь меня насквозь». — Энджин говорил, что ты назначен моим наставником, — сказала она, вглядываясь в его лицо. — Наставником? — Тамзи чуть приподнял бровь, потом мягко улыбнулся. — Ну, можно и так сказать. Скорее — тем, кто поможет тебе освоиться. Отряд «Жаждущие» — он небольшой, но у каждого свои привычки, свои правила. Я просто покажу, что к чему. Он сделал шаг в сторону, пропуская её вперёд, и мягким жестом пригласил следовать за ним. — Пойдём, — сказал он. — Я проведу тебе полноценную экскурсию. Покажу, где столовая, где оружейная, где лучше не появляться без дела. И расскажу, чего от тебя ждут. — Звучит разумно, — Сири кивнула и пошла рядом. Тамзи двигался спокойно, размеренно, не глядя на неё, но как-то… внимательно, что ли. Она чувствовала себя под защитой, хотя они едва были знакомы. — У тебя хорошая репутация, — сказал он как бы между прочим. — Энджин о тебе много рассказывал. И про мусорного червя, и про шахту. Ты не боишься рисковать. — Риск — это не всегда глупость, — ответила Сири. — Согласен, — Тамзи повернул голову и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Поэтому я рад, что ты с нами. Они свернули в главный коридор, и Сири почувствовала, что в этом спокойном, доброжелательном человеке есть что-то, что вызывает доверие. Может быть, его голос. А может — его манера говорить, не торопясь и без лишней суеты. «С таким, наверное, легко работать», — подумала она. — Тогда показывай, — сказала она вслух. — Где тут у вас столовая? Честно говоря, я ужасно голодная. Тамзи усмехнулся — уголками губ, почти незаметно — и пошёл быстрее, приглашая её за собой.