Притяжение

День был серым, обычным, но Энджину воздух показался почему-то теплее. И никого вокруг — ни Семиу, ни прохожих, ни других уборщиков. Только он и мотоцикл, который подкатил к воротам. Сири заглушила двигатель, сняла шлем, встряхнула волосами. На ней был тот самый комбинезон, расстёгнутый сверху, рукава завязаны вокруг пояса, майка облегает тело. Она улыбнулась — мягко, почти застенчиво. Такой он её никогда не видел. — Привет, — сказала она, подходя ближе. Засунула руки в передние карманы, чуть качнулась — движение лёгкое, почти девичье, не похожее на её обычную сдержанность. — Привет, — ответил Энджин. Он чувствовал какую-то необыкновенную лёгкость во всём теле. Будто тяжесть отпустила, будто он парил. Даже дышалось иначе — глубже, свободнее. — Ну что, покажешь мне штаб? Я слышала, это прямо неприступная крепость. Сири с любопытством глянула за его плечо на здание штаба уборщиков, на башню, возвышающуюся в центре. В её глазах — не восхищение, а спокойное, почти хозяйское любопытство. — Конечно, идём, — кивнул он и открыл дверь. Они пошли по коридору. Вокруг — ни души. Редкая удача. Тишина, только их шаги и дыхание. Сири шла рядом, иногда касалась его плеча, иногда задевала рукой. Случайно? Нет. Не случайно. И от этих прикосновений внутри разливалось тепло — тягучее, опасное, такое, от которого хотелось закрыть глаза и просто плыть по течению. — А здесь что? — спросила девушка, кивая на одну из дверей. — Столовая, — ответил Энджин. — Кормят средне, но голодной не останешься. — А если я привередливая? — Тогда будешь питаться в городе, — усмехнулся он. — Или готовь себе сама. — Это вряд ли. Мой максимум — это бутерброд с колбасой. — Она хихикнула — легко, почти беззаботно. — Из меня ужасный повар. Спроси любого из моих братьев. Отцу не верь, он всегда меня хвалит по поводу и без! Они прошли дальше. Сири остановилась у широкой двери с металлическими вставками. — А тут что? — Гараж и автомастерская, — Энджин толкнул дверь, пропуская её внутрь. — Возможно, тут будет твоё будущее рабочее место, если не передумаешь. Сири огляделась. Запах масла, железа, старых покрышек. Инструменты разложены по стеллажам, в углу — подъёмник, на стене — плакаты с устройством двигателей. — Пахнет как дома, — сказала она, вдохнув поглубже. Глаза её чуть прикрылись — будто она вернулась в детство, в Слэгвилль, в отцовскую мастерскую. — Рад, что тебе здесь нравится, — ответил Энджин. Она повернулась к нему, улыбнулась. Эта улыбка была спокойной, домашней — не той, что на публику, а той, которую дарят только тем, кому доверяют. — А где твоё любимое место в штабе? Мм? — Везде, где разрешено курить, — ухмыльнулся Энджин. Сири ещё немного постояла, любуясь гаражом. Словно ждала чего-то. Энджин смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она была в простой чёрной майке — в той самой, из бара, что обнажала её крепкие рельефные руки. На левом плече, чуть выше сгиба локтя, он заметил крошечную родинку. Потом ещё одну — на запястье, рядом с компасом. Кожа светлая, почти бледная — долгие месяцы в Слэгвилле под землёй давали о себе знать. И на этом светлом фоне особенно заметны были шрамы — мелкие, белесые, въевшиеся в пальцы, в тыльную сторону ладоней. «Рабочие руки, — подумал Энджин. — Те, что не боятся грязи и порезов». И почему-то это заводило его сильнее, чем любые женские уловки. Он заставил себя отвести взгляд и неловко кашлянул. — Нравится? - спросила Сири. — Что? — переспросил он, чувствуя, как голос сел. — Верстак. А ты про что подумал? — Да, — соврал он, хотя смотрел не на верстак. Она прищурилась, заметив его взгляд, и её лицо ожило: уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке, а на щеках выступил слабый румянец — то ли от жары в помещении, то ли от неловкости. — Ты какой-то странный сегодня, — сказала Сири. Энджин чувствовал, что она видит его насквозь. Каждую его потаенную мысль. — Я всегда странный, — ответил Энджин, пряча глаза. — Пойдём, покажешь мою комнату? — спросила девушка, качнув головой в сторону. Они покинули гараж и двинулись дальше. Коридор сворачивал, потом снова выпрямлялся, и наконец Энджин остановился у одной из дверей. — Это здесь. Твоя комната, — сказал он. — Если решишь остаться. Она подняла бровь, но ничего не сказала. Просто толкнула дверь и зашла внутрь. Комната оказалась небольшой, но светлой. Кровать, стол, пустые полки. Пахло свежевыкрашенными стенами и деревом. Сири провела пальцем по подоконнику. — Даже пыли нет, — удивилась она. — Для меня старались? — Для всех новеньких. Нельзя же испортить первое впечатление, — ответил Энджин, закрывая дверь. Сам не заметил, как сделал это. Просто рука сама потянулась — и вот они уже вдвоём, и коридор остался за стеной. Сири повернулась к нему. Он замер. Она смотрела на него иначе. Не как на друга — как на мужчину. В её серых глазах горело что-то необъяснимо притягательное, от чего у него перехватывало дыхание. Она медленно шагнула к нему. — А ты всегда такой заботливый? — спросила она тихо. — Только с теми, кто не боится работать руками, — услышал он свой голос. — Тогда я в твоём списке. Она коснулась его щеки. Пальцы — тёплые, чуть шершавые. Он должен был отстраниться. Он знал, что должен. Но не мог. — Сири… — Не говори ничего, — прошептала она и поцеловала его. Это не было нежным. В её поцелуе не было робости — только голод, который копился неделями с того самого вечера в баре. Она вжалась в него всем телом, и он сдался. Энджин притиснул её к стене — тяжело, жадно, ловя ртом её губы, её дыхание, её тихий стон, когда его пальцы впились в талию. Она вцепилась ему в плечи, царапая ткань куртки, притягивая ближе, так близко, как только возможно. Он сорвал с неё майку — или она сама стянула её? Он не помнил. Помнил только её грудь под его ладонями, её шею, которую он покрывал поцелуями, её тело, выгибающееся навстречу. Когда его рука скользнула под расстёгнутый комбинезон, Сири запрокинула голову и застонала — хрипло, отрывисто, будто этот звук вырвался помимо её воли. Он подхватил её, она обвила его ногами, он отнёс её на кровать. Пружины жалобно скрипнули, когда они упали вниз. Волосы Сири рассыпались по подушке. На миг Энджин застыл, глядя в её серые огромные глаза. — Я боялся, что ты не приедешь, — сказал он, сам не зная, зачем это говорит. — Я здесь, — прошептала Сири. — Я здесь... И тут он проснулся. Всё произошло мгновенно — как удар под дых. Энджин сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле, он был весь мокрый, в ушах шумело. — Какого хрена... — прошептал он, проведя рукой по лицу. В комнате было темно, пахло табаком и старым деревом. Рядом никого. И никогда никого не было. Он откинулся на подушку и уставился в потолок. — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он чувствовал. Он всё ещё чувствовал её руки на своей шее, её губы на своих губах, её тело под своими ладонями. Вкус. Запах. Его пальцы дрожали. «Это просто сон, — сказал он себе. — Просто дурацкий сон». Но внутри всё кипело. Он никогда так не просыпался. С ним никогда такого не было. Энджин закрыл глаза, попытался выровнять дыхание. Бесполезно. «Ты с ума сошёл, — мысленно обругал он себя. — Она ещё даже не приехала, а ты уже…» Он не договорил. Потому что правда была хуже: он хотел, чтобы это был не сон. Он хотел, чтобы это случилось на самом деле. И от этого желания становилось страшно. Он повернулся на бок, свернулся клубком, но сон не возвращался. За окном медленно светало. Сегодня Сири должна была приехать в штаб. Энджин злился на себя, на своё тело, которое до сих пор помнило её прикосновения, на свой разум, который подкинул ему это наваждение. Но где-то глубоко внутри — там, куда он боялся заглядывать, — он понимал: он ждал этого дня сильнее, чем был готов признаться. Даже сейчас. Даже после этого сна. Он так и не смог успокоиться, пришёл заранее. Стоял у входа, прислонившись к стене, и курил. Взгляд был устремлён вдаль, на дорогу, которая вела к воротам. Каждый раз, когда вдали показывался какой-нибудь транспорт, он напрягался — но это была не она. Всякий раз он выдыхал и нервно затягивался снова. В голове крутились обрывки сна: её горячие ладони, сбитое дыхание, глаза — близко-близко, её голос, шёпот: «Я здесь». Он до сих пор чувствовал вкус её губ. И злился на себя за то, что не мог забыть. — Она же не ведёт себя так, — сказал он себе, почти умоляюще. — В реальности она другая. Не кокетничает. Не вздыхает. И уж точно не полезет ко мне с поцелуями. ...А во сне она была… Он выдохнул дым. — Не надо об этом думать, — приказал он себе. Но мысли всё равно текли в эту сторону. Он смотрел на пустую дорогу и ждал. — Ты уже час тут стоишь, — раздался за спиной сухой голос Семиу. Она вышла из штаба и остановилась рядом, скрестив руки на груди. — Я вышел подышать, — ответил Энджин, не оборачиваясь. — Три раза за час? — усмехнулась она. — У тебя лёгкие не железные. — У меня перекур. — Перекур? — Семиу подняла бровь. — Ты даже не работал сегодня. Стоишь здесь и сверлишь глазами горизонт, будто от этого она быстрее появится. Энджин наконец повернулся к ней, раздражённо: — Я просто… встречаю. Семиу рассмеялась, покачала головой. — Энджин, ты как маленький. Она уже взрослая девочка. Приедет — никуда не денется. Хоть бы окна протёр, чтобы от тебя была какая-то польза. Он не ответил. Сделал последнюю затяжку и затушил окурок. Семиу прищурилась, глядя на дорогу. — Ладно. Хватит спорить. Она уже близко. Энджин напрягся, выпрямился. — Откуда ты знаешь? — У меня сверх-зрение, забыл? — она усмехнулась. — Вижу её мотоцикл. Минуты две — и будет у ворот. — Я… — он поправил воротник, провёл рукой по волосам. — Я и не волновался. — Конечно, — Семиу хлопнула его по плечу. Внутри Энджина всё дрожало. Он думал о том, как она выглядит сейчас. Устала ли после дороги? Злится ли на него за то, что не позвонил? Помнит ли тот вечер в баре? И снилось ли ей что-то похожее — такое же жаркое, такое же невозможное? «Нет, скорее уж её больше беспокоит, как звучит двигатель, чем я», — пронеслось у него в голове. Достал из кармана зажигалку, покрутил в пальцах, убрал. Вдалеке послышался рёв мотора. Сердце ухнуло куда-то вниз. Сири подъехала к воротам, заглушила двигатель, сняла шлем и тряхнула головой, убирая пряди с лица. Коричневая кожаная куртка, великоватая в плечах, потёртая на локтях. Под ней тёмная футболка, простые штаны, дорожная пыль на ботинках. Всё как всегда — и всё иначе. Она выглядела… по-другому. Не такой, как в его сне. Реальнее. Серые стальные глаза, бледная кожа, следы шлема на щеках, сбившийся хвост. Но красивая. Даже красивее, чем он запомнил. Энджин заставил себя улыбнуться. — О, встречающие, — Сири усмехнулась, переводя взгляд с него на Семиу. — Два человека — это перебор. Или боитесь, что я сбегу? — Я просто вышла на разведку, — сухо ответила Семиу. — Я тоже, — добавил Энджин, отводя взгляд. Сири перевела взгляд с одного на другого. — Ага. Оба сбежали из штаба в одно и то же время. Совпадение. Семиу усмехнулась, но в глазах промелькнуло что-то вроде уважения. Она подошла ближе, протянула руку. Женщина была высокой, подтянутой, с тёмной кожей и короткими светлыми волосами, торчащими небрежным ёжиком. Жёлтые глаза за круглыми очками смотрели цепко, с лёгкой усталостью человека, который видел слишком много глупостей и не надеется на их исчезновение. Сири невольно подумала, что такая в любой момент может достать линейку и ударить по рукам. — Семиу Гриер. Администратор, — представилась она, пожимая руку Сири. Рукопожатие было коротким, сухим, деловым — ни секундой дольше, чем требовал этикет. — Я здесь отвечаю за порядок и за то, чтобы такие, как он, — она кивнула на Энджина, — не развалили штаб по кирпичику. Энджин попытался изобразить оскорблённое достоинство, но вышло не очень убедительно. — Сири Кессел. Механик, — ответила Сири, выдерживая взгляд жёлтых глаз за очками. — Знаю, — Семиу внимательно посмотрела на неё поверх очков. Очки чуть сползли, и она поправила их движением, которое показалось Сири почти автоматическим — привычка, выработанная годами. — Энджин о тебе рассказывал. Не всё, конечно, но достаточно. Сири бросила короткий взгляд на Энджина. Тот замер, стараясь не выдать эмоций. Она помолчала, потом добавила, чуть склонив голову: — Я не люблю лентяев. И безответственных болванов, которые считают, что работа может подождать. Сири снова посмотрела на Энджина. Тот сделал вид, что не слышит, и уставился в стену, но уши его слегка порозовели. — Ты, надеюсь, не из таких, — Семиу перевела взгляд обратно на Сири. — Это я могу гарантировать, — усмехнулась та, и в усмешке проскользнула твёрдая уверенность. Семиу кивнула, удовлетворённая. На секунду её лицо смягчилось — почти незаметно, уголком губ, — и она развернулась. — Ладно, я ухожу. Энджин, дальше сам. Она скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий запах духов — не сладких, а терпких, с горчинкой. Сири повернулась к Энджину. Он всё ещё смотрел в сторону, чем-то явно взволнованный. — Что, боишься её? — спросила Сири. — Кто, я? — он наконец посмотрел на неё, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Нет. Просто… уважаю. — Угу, — не поверила Сири. — Видно. Энджин хотел возразить, но передумал. Потому что это было правдой. Семиу он действительно уважал. Не из страха — из чувства странного, почти детского восхищения. Она могла заставить его сесть за отчёты без напоминаний, не боялась говорить правду в лицо, и он по-настоящему доверял ей. Пожалуй, единственный человек в штабе, чьё мнение о нём имело значение. Не потому, что он хотел ей понравиться. Просто если бы Семиу разочаровалась в нём — это значило бы, что он облажался по-крупному. А этого он допустить не мог. — Пойдём, — сказал он, встряхнув головой. — Босс ждёт. — И он знает, зачем я здесь? — Знает. Я… говорил о тебе. — И что ты ему сказал? — спросила Сири, чуть наклонив голову. Энджин отвёл взгляд, провёл пальцами по краю чокера. — Сказал, что ты гивер. Что твой дзинки — компас — не сбивается даже в заражённых зонах. Что ты уже не раз выходила в пустоши и знаешь, как там выживать. — Ты рассказал ему про компас? — Сири нахмурилась, но без злости. Скорее с удивлением. — Пришлось, — пожал плечами Энджин. — Чтобы он понял, зачем ты здесь. Сири замолчала, переваривая. — Ты добавил про мою семью? — спросила она тише. — Нет, — покачал головой Энджин. — Это не моё. Ты сама расскажешь, если захочешь. Сири кивнула. — Спасибо. — Не за что. Заходи. Фойе штаба встретило Сири прохладой и полумраком. Высокий потолок терялся где-то наверху, пол был выложен тёмной плиткой, в которой отражались редкие лампы — тусклые, будто их давно не меняли. В дальнем конце, за массивной стойкой, сидела Семиу — прямая, с острым взглядом поверх очков. Рядом с ней на столе стояла тарелка с недоеденным обедом и торчала вилка, которую она, казалось, готова была метнуть в любой момент. — Проходи, — коротко бросила она, кивая в сторону длинного коридора. — Босс ждёт. Сири шагнула вперёд. Она бросила взгляд на стопку журналов на краю стола Семиу. Поверх лежал «Ржавчина и блеск». Крупные буквы на обложке гласили: «Неприличные позы для тех, кто устал прилично выглядеть». Ниже виднелся ещё один — «Сладострастие», с подзаголовком: «Раздеть её взглядом: практикум для начинающих». Сири подавила усмешку и поспешила отвернуться, чтобы Семиу не заметила её взгляда. «Надо же, — подумала она. — Эта женщина выглядит такой суровой, что, кажется, может загипнотизировать одним взглядом. А у неё… такое». Сири чуть покачала головой. Выходит, у каждого есть свои слабости. Даже у самых неприступных. Пол под ногами глухо отзывался на каждый шаг. Коридор тянулся далеко, теряясь в полутьме, по обе стороны — чередующиеся двери, некоторые приоткрытые, за ними — смутные силуэты комнат, голоса, редкий смех. Пахло старым деревом, металлом и ещё чем-то неуловимым — то ли пылью, то ли временем, которое застыло в этих стенах. Сири шла медленно, разглядывая плакаты на стенах — схемы мусорных зверей, списки запретных зон, предупреждения о необходимости масок. Всё строго, функционально, без лишних украшений. Как и сам штаб. Наконец, они остановились возле дверей в кабинет Корвуса. Энджин хотел что-то сказать в напутствие, но слова встали поперек горла. — Я... — начал он, но Сири уже махнула рукой, даже не обернувшись. — Не пропаду, Энджин. Жди здесь. Она толкнула дверь в кабинет и скрылась за ней. Энджин остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь. И только тогда позволил себе выдохнуть. Кабинет начальника уборщиков оказался просторным, даже неожиданно. Высокий потолок, вдоль стен — массивные книжные шкафы из тёмного дерева, забитые папками, бумагами, старыми отчётами. Между ними, на стене, висела картина: вид Бездны с острыми скалами, уходящими в серую мглу — не яркая, не броская, но от неё веяло чем-то далёким, почти забытым. В центре комнаты — диван и низкий журнальный столик. Сам босс сидел за рабочим столом, заваленным бумагами. Горела настольная лампа, рядом — старый телефон, чёрный, тяжёлый, как в музее. Пахло старыми бумагами и кофе — густым, терпким, таким, какой в Бездне могли позволить себе единицы. Когда Сири вошла, он не поднял головы сразу — давая ей время осмотреться. Сири огляделась. Ничего лишнего. Всё на своих местах. — Садись, — сказал он спокойно, откладывая карту. — Сири Кессел. Она села напротив, выпрямив спину. Корвус поднял на неё глаза. — Я — Арха Корвус. Глава Уборщиков. Голос низкий, спокойный, без тени пафоса. Он не ждал, что она упадёт в обморок. Просто назвал себя — и всё. В кабинете было тихо — только часы мерно тикали на стене. Сири ожидала увидеть кого-то старшего, солидного, но перед ней оказался молодой мужчина. Высокий, почти два метра ростом, с мощной, внушительной фигурой, обтянутой комбинезоном. Его тёмная кожа, казалось, вбирала в себя тусклый свет ламп, делая черты лица ещё более резкими. Густые чёрные дреды были собраны в аккуратный хвост на затылке. Корвус смотрел на неё спокойно, без напряжения. Глаза — светло-серые, почти прозрачные — не выражали ничего. Ни строгости, ни любопытства. Просто наблюдение. Но в этом спокойствии чувствовалась уверенность человека, который привык принимать решения и не сомневаться в их правильности. «Таким не врут, — подумала Сири. — И таких уважают». — Энджин о тебе рассказывал, — сказал Корвус, и его голос, низкий, слегка хрипловатый, разнёсся по кабинету, заполняя паузы между тиканьем часов. — Твой компас. Правда, что он не сбивается даже в аномальных зонах? Сири чуть расслабилась — разговор начался с того, что она понимала. — Правда. Я проверяла. Я часто забиралась поглубже в Зараженную зону, чтобы найти редкие детали или ценный мусор. Корвус кивнул, задумавшись. Ткань его куртки натянулась на широких плечах. Руки в белых перчатках лежали на столе неподвижно. — У нас есть зоны, куда даже опытные отряды заходят с риском. Навигация там не работает. Компасы врут, стрелки пляшут. — Он посмотрел на неё. — А твой — нет. Это редкая удача. — Это не удача, — поправила Сири. — Это же дзинки. — И ты знаешь, как это работает? — Думаю, дело в маме. В том чувстве и мыслях, что она вложила, когда подарила мне его. Это трудно объяснить, — призналась она, но в голосе зазвенело любопытство. — Но я хочу понять. Всё, что вокруг, можно разобрать, изучить, понять причину. А потом… может, исправить. Корвус чуть прищурился. — Ты считаешь, мир нужно исправлять? — Я считаю, что он сломан, — ответила Сири спокойно. — Как старый механизм. Кто-то когда-то запустил его, а теперь он барахлит. Но если разобраться, что внутри, можно заменить детали. Или хотя бы понять, где поломка. Корвус усмехнулся — коротко, но без холода. — Энджин говорил, ты механик. Это слышно. — Я механик, — согласилась Сири. — И я не люблю, когда что-то работает неправильно без объяснения. Он откинулся на спинку кресла, разглядывая её. — Ты доверяешь Энджину? Вопрос застал её врасплох. — Да, — ответила она, не задумываясь. — Почему? — Корвус наклонил голову. — Ты знаешь его? Сутки? Двое? Он мог солгать, приукрасить, скрыть что-то. Вы почти не знакомы. Сири замерла. Он был прав. Она ничего не знала об Энджине по-настоящему. Откуда он родом, почему стал уборщиком, что скрывают его татуировки. Но внутри, где-то глубоко, она чувствовала иначе. — Не знаю, — сказала она наконец честно. — Просто… чувствую. Он не из тех, кто врёт ради выгоды. И не из тех, кто бросает в беде. Для меня этого достаточно. Корвус долго смотрел на неё, потом кивнул. — На интуицию тоже можно положиться. Иногда она не подводит. Он замолчал, давая ей переварить, потом кивнул на кофейник в углу. — Возьми чашку. Кофе хороший. Сири улыбнулась, встала и налила себе чёрную, густую жидкость. Кофе пах так, что слюнки текли. Она сделала глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Горько, терпко, с ореховой ноткой. — Необычный, — сказала она. — Достать его непросто, — заметил Корвус. — Но ты пей, не стесняйся. — Можно ещё? — спросила Сири, уже поднимая кофейник. — Можешь забрать весь, — усмехнулся Корвус. — Но тогда мне придётся сварить новый. А я не люблю ждать. Сири рассмеялась — легко, почти по-домашнему. — Спасибо. Я буду приходить. — Приходи, — кивнул Корвус. — Но по делу. Она допила кофе, поставила чашку на стол. — Что дальше? Корвус откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на неё поверх сложенных пальцев. — Ты будешь в отряде «Жаждущих». Команда Тамзи и Делмона. — Он сделал паузу. — Тамзи — надёжный напарник. Спокойный, расчётливый. Делмон — горячее, но толковый. Ты их дополнишь. Он чуть наклонил голову. — Твои навыки — механика, навигатора, умение работать руками — это не должность. Это инструменты. Они помогут тебе там, где другой уборщик зайдёт в тупик. А ты найдёшь выход. Корвус перевёл взгляд на её компас. — Ты способна вести отряд туда, где остальные собьются с пути. Чинить то, что другие сочтут безнадёжным. И, возможно, замечать то, что другие не видят. Сири слушала, не перебивая. — Ты найдёшь этим качествам новое применение, — закончил Корвус. — — Я поняла, — ответила Сири. Корвус посмотрел на неё долгим взглядом. Сири встала. — Корвус… у меня к вам будет одна просьба. Он поднял голову. — Какая? — Позже, — она улыбнулась. — Когда освоюсь. Корвус чуть заметно усмехнулся. — Хорошо. Приходи, когда будешь готова. Сири кивнула и вышла в коридор. Энджин ждал её, прислонившись к стене, руки в карманах, с видом человека, которого происходящее не касается. Когда дверь открылась, он выпрямился, даже не заметив этого. — Ты всё ещё здесь? — спросила Сири. — Некуда было идти, — пожал он плечами. Энджин всматривался в её лицо, пытаясь понять, чем закончился разговор. Не выглядела расстроенной. Не злилась. Спокойная, чуть задумчивая. Значит, всё в порядке. — Ну что, выгоняют? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Почти, — улыбнулась Сири. — Босс сказал, что я слишком умная для уборщиков. — Это точно, — выдохнул он. — И что он решил? Сири выдержала паузу. — Он согласился меня принять. К отряду «Жаждущих». Что бы это название ни значило… Энджин кивнул, пряча взгляд. Помолчал секунду. — «Жаждущие», значит, — повторил он, беря себя в руки. — Хороший отряд. — Ты так считаешь? — Сири заметила, что он не смотрит на неё. — Конечно, — он пожал плечами, натянуто улыбнулся. — Тамзи надёжный, с ним не пропадёшь. А Делмон… ну, Делмон есть Делмон. — Корвус сказал, что я нужна там, где меня не ждут, — тихо добавила она. — Значит, так и есть, — Энджин, наконец, посмотрел на неё. В глазах не было обиды. Только разочарование, которое он быстро спрятал. — Главное, что ты с нами. Она молчала. Потом протянула руку. — Мы будем видеться. Не каждый день, но будем. Договорились? Он пожал её руку. Ладонь была тёплой, чуть шершавой. Точно такой, как во сне. — Договорились. Короткое молчание. Он не отпускал её руку. Она не убиралa. «Идиот, — подумал он. — Что ты делаешь?» — Энджин… отпусти, — тихо сказала Сири. Он отдёрнул ладонь, будто обжёгся. — Прости. — Всё нормально, — Сири убрала прядь волос за ухо, оглянулась по сторонам, будто запоминая коридор. — Пойдём, покажешь мою комнату? Энджин почувствовал, как к лицу прилила кровь. Комнату. Ту самую. Из сна. Где они целовались, где он прижимал её к стене. Где… Он мотнул головой, прогоняя видение. — Да, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Конечно. Они пошли по коридору. Энджин старался не смотреть на неё. Метался взглядом то в пол, то в потолок, на таблички на дверях — куда угодно, только не на Сири. Та шла рядом, чуть впереди, и он краем глаза видел её тёмные волосы, ровную спину, лёгкую походку. «Всё, забудь. Это был просто сон», — приказал он себе. Они дошли до комнаты. Энджин замер у двери, сжав ручку так, что костяшки побелели. — Это здесь, — выдавил он, затем открыл дверь. Комната оказалась точь-в-точь как во сне: та же кровать, застеленная свежим бельём, те же пустые полки, маленький столик у окна. Пахло чистой тканью и деревом. Сири зашла внутрь, огляделась. — Энджин, — она повернулась к нему. — Ты точно в порядке? У тебя вид такой, будто ты сейчас в обморок грохнешься. — Нет, это я… просто не выспался, — выкрутился он. — Шею отлежал. Сири шагнула к ближе нему. В её серых глаза мелькнуло беспокойство. — Сильно болит? Может, размять? — она протянула руку к его плечу. Энджин вздрогнул и отшатнулся, будто его ударило током. — Нет-нет, не беспокойся! Само пройдёт. У меня просто… шея такая. Слабые места, знаешь. Сири подозрительно прищурилась. — Ну, смотри. Руки у меня сильные. Может, зайдёшь всё-таки? На кровать приляжешь, я быстренько тебя обработаю, пять минут — и будешь как новенький! Энджин замер на пороге. — Я… потом, — он сделал шаг назад. — У меня дела. — Какие? — в голосе Сири зазвенела усмешка, а глаза блеснули озорством. Она уже поняла, что он врёт, и ждала, какую нелепость он выдумает. — Отчёты, — он пятился к выходу, стараясь не смотреть на неё. — Много отчётов. Важных. Срочных. Сири усмехнулась и скрестила руки на груди. — Ты врёшь как дышишь. — Да, — признался он, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Но мне всё равно нужно идти. Он развернулся и почти побежал по коридору, даже не притворив за собой дверь. И уже на полпути услышал её смех — звонкий, искренний, какой бывает только тогда, когда человеку действительно хорошо. «Смеётся надо мной», — с досадой подумал он, но обиды не было. И тут же поправил себя: «Нет. Просто радуется. А я здесь ни при чём. Ну, почти». Сири смотрела ему вслед, качая головой, но улыбка не сходила с её лица. — Странный он какой-то сегодня, — сказала она пустой комнате. Потом оглядела стены, потолок, пустые полки, которые ждали, когда их заполнят, и кровать, застеленную свежим бельём. И — рассмеялась. Громко, взахлёб, запрокинув голову. В этом смехе выплеснулось всё: и усталость от долгой дороги, и облегчение от того, что она наконец-то здесь, и какое-то щемящее, почти детское счастье. — Ну, здравствуй, моя крепость. Наконец-то! — выдохнула она, падая на матрас и раскинув руки в стороны. — У меня своя отдельная комната! Своя. Не угол в общей спальне, не койка в шахтёрской казарме. Никто не лезет с разговорами, когда она работает. Никто не спорит из-за кровати, не ворует инструменты, не раскидывает по всей мастерской отвёртки, которые она раскладывает в идеальном порядке. И не надо каждое утро, шаря руками в темноте, искать чистые носки в общей куче. — Это победа, — сказала Сири потолку. И сама удивилась тому, как спокойно и уверенно это прозвучало. За окном — серая Бездна, грязные облака, редкие огни, которых почти не видно сквозь смог. Но здесь, в этой маленькой комнате с выкрашенными недавно стенами и запахом дерева, было тепло. И тихо. И, кажется, впервые за долгое время — по-настоящему её. Из коридора донёсся строгий голос Семиу: — Не шуми! — Я не шумлю, — прошептала Сири и прижала подушку к лицу, чтобы не закричать от счастья. Но внутри всё ликовало: она сделала это. Она здесь. И это только начало. Она была уверена — впереди ждёт что-то важное. Не просто работа, не просто миссии, а что-то, ради чего стоило уезжать, стоило возвращаться и стоило верить в себя. Она не знала, что именно. Но чувствовала — всей кожей, каждой клеткой — что всё правильно.