Притяжение

Ресторанчик, единственный в Слэгвилле, назывался «Шахтёрская кружка». Просторное помещение с низкими потолками, деревянными столами и стенами, увешанными старыми фотографиями, кирками и шахтёрскими лампами. Сейчас здесь было шумно, людно и пахло жареным мясом, свежим хлебом и чем-то сладким — то ли пирогами, то ли счастьем. Торн, уже умытый, переодетый в чистую рубашку, сидел во главе стола и то и дело хлопал Энджина по плечу, отчего тот каждый раз слегка подпрыгивал. — Ну, уборщик, — провозгласил Торн, поднимая кружку. — Ты, конечно, не подарочек, но парень... боевой! Энджин моргнул, не поняв, комплимент это был или упрёк. — Отец, — Сири прикрыла лицо рукой. — Ты мог бы просто сказать «спасибо». — А я что сказал? — искренне удивился Торн. — «Боевой» — это высшая похвала! Он отставил кружку, хитро прищурился и полез под стол. С характерным звоном на свет появилась мутная стеклянная бутыль. — А теперь, уборщик, — Торн понизил голос до заговорщицкого шёпота, который был слышен всему посёлку, — попробуй моё фирменное. — Папа, не надо, — Сири закатила глаза. — Ему умирать ещё не сегодня. — Молчи, дочка! — отмахнулся Торн. — Это не просто настойка. Это - «Земляной огонь». — Название внушает, — с сомнением протянул Энджин. — Пей давай, — Торн плеснул в гранёный стакан янтарной жидкости, на дне которой плавали какие-то корешки. Энджин взял стакан, понюхал. Спирт, перец, жжёная резина и... что-то сладкое. Мёд? Или патока? Он набрался смелости и сделал глоток. Ничего не произошло. А потом внутри него будто взорвалась динамитная шашка. Энджин выпучил глаза, изо рта вырвался не то кашель, не то рык. Из глаз брызнули слёзы, дыхание перехватило, а перед мысленным взором заплясали маленькие звёздочки. — Огонь, — прохрипел он. — Ваш папа заливает в меня чистый огонь. Сири смотрела на это представление с улыбкой. Затем Кай что-то прошептал ей на ухо, и они покатились со смеху, откинувшись на стульях. — Ай, ерунда, — Торн легонько стукнул его по спине, отчего Энджина прошибла новая волна кашля. — С непривычки. А так — отличная штука. — Ничего, Энджин, — усмехнулась Сири, протягивая ему кусок хлеба. — Если хочешь называться шахтёром, тебе надо выучить шахтёрскую норму. — Какую ещё норму? — выдохнул он, всё ещё вытирая слёзы. — Три глотка. Второй уже легче. — Ты в этом уверена? — Нет, — честно ответила Сири. — Но будет весело. — Надеюсь, доживу до третьего, — буркнул Энджин, косясь на бутылку с настоящим ужасом. Торн довольно хлопнул его по плечу, не обращая внимания на страдальческое лицо гостя. — Наконец-то! — провозгласил он, поднимая стакан. — Сири услышала мои просьбы. В доме появился мужчина, а не запчасть от экскаватора! — Папа! — взвыла Сири, закрывая лицо руками. Энджин, который всё ещё тяжело дышал после глотка и с надеждой сжимал кусок хлеба, вдруг поднял руку, привлекая внимание. — Торн... — прохрипел он, прочищая горло. — А можно мне... этого... с собой? Торн замер с кружкой у губ. — Чего? Настойки? — Два литра, — выдавил Энджин, и глаза его наконец перестали слезиться и загорелись уже другим — безумным, восторженным огнём. — Или три. — Ты в своём уме? — спросила Сири, не веря своим ушам. — Мой ум ясен как никогда раньше, — кивнул Энджин. — Но теперь понял, как буду убивать мусорных зверей. Сначала... — он кашлянул, — рюмку этой настойки, потом поднесу зажигалку - и огненное дыхание готово! Торн громко расхохотался, хлопнув себя по колену. — Вот это я понимаю — оценка! Дам, уборщик, дам. И не два, а целых пять литров. Чтобы ты нашим «Земляным огнём» всю Бездну перекурочил! — Пять? — Энджин оживился, забыв о кашле. — А хватит? — Не жадничай, — усмехнулась Сири, пряча улыбку в кружке. — Попробуй выжить после одного стакана. Энджин усмехнулся. Тепло разливалось по телу, усталость отступала. Кто-то из молодых парней включил музыку через старый динамик. Женщины захлопали, дети забегали между столами. Настроение было приподнятое, почти праздничное. К Энджину то и дело подходили жители. Благодарили, жали руку, хлопали по плечу. — Спасибо, дружище! — сказал пожилой мужчина. — Если бы не ты, не видать бы нам наших мужиков. — Это не только моя заслуга, — ответил Энджин, но мужчина уже отошёл к другим. Чуть позже к нему приблизилась молодая блондинка — светлые волосы, яркие глаза, лёгкая улыбка. Она остановилась напротив, чуть склонив голову набок. — Ты тот самый уборщик, да? — спросила она, не отводя взгляда. — Да, тот самый, — ответил Энджин, отставляя кружку. — Меня зовут Лина. — Она сделала шаг ближе, почти вплотную. — Я хотела поблагодарить тебя. За то, что спас наших. — Я делал свою работу, — пожал плечами Энджин. — Работу? — Лина усмехнулась, качнув головой, и её светлые волосы скользнули по плечам. — Вы там все так работаете? Геройствуете каждый день? — Ну, не каждый, — он сделал вид, что смущен. — Сегодня был особенный случай. Энджин почувствовал, куда клонит Лина: приглушённый голос, кокетливая поза, взгляд, который она бросала на него, словно аркан. — Особенный, — Лина подхватила слово, улыбнулась и шагнула ещё ближе. — Ты нам очень помог. Многие перепугались. Думали, всё, конец... Этот мусорный червяк ведь мог стереть Слэгвилль с лица земли! А тут внезапно явился ты, и вернул нам наш городок. Она поправила воротник его куртки — мягко, неспешно, словно проверяя ткань на ощупь. — И просто сделал своё дело, да? — Я обычный уборщик, — ответил Энджин, но не отстранился. — Ни капли, — Лина подняла на него глаза. — Ты смелый. И, что уж скрывать, очень симпатичный. — А ты, я смотрю, тоже смелая, — усмехнулся он. — Ещё какая, — она лукаво улыбнулась, провела пальцем по его руке — от локтя до запястья, лениво, не спеша. — Слушай, а ты часто бываешь в наших краях? Или так, случайно? — Случайно, — ответил Энджин, бросив быстрый взгляд на её пальцы. — Машина сломалась. — Повезло нам, — Лина не убирала руку. — А надолго? — Не знаю, — он пожал плечом, лениво улыбнулся. — Как починю — поеду. Либо попрошу кого-то из местных меня подвезти до города. — Жаль, — она вздохнула, театрально-грустно, но глаза смеялись. — А мы тут такие вечеринки редко устраиваем. Могла бы показать тебе... кое-что интересное. — Например? — Например, одно тихое место, — она подалась вперёд, почти касаясь губами его уха, чуть понизила голос. — Там спокойно. И никто нас не побеспокоит. — Звучит заманчиво, — Энджин вдохнул запах ее духов. Лина, видимо, сочла это разрешением. Она улыбнулась шире, подалась вперёд и легко чмокнула его в щёку. Помада оставила на коже яркий, огненный след. — Если захочешь составить компанию, — она чуть отстранилась, но не убрала руку с его локтя, — я буду рада. — Запомню, — ответил Энджин, и в голосе проскользнула привычная игривость. Лина улыбнулась, махнула рукой и упорхнула к подружкам, что-то шепча им на ухо и хихикая. Энджин проводил её взглядом, потом потёр щёку, вздохнул — скорее устало, чем с сожалением — и начал искать глазами Сири. Её нигде не было. Он оглядел зал, в котором всё ещё гудело, звенели кружки, кто-то затянул песню, тут же сбился и засмеялся. Увидел Торна, Кая, Мило, Тича. Маленький Бен уже спал на двух составленных стульях, укрытый чьей-то курткой. Энджин выбрался из этого тепла на холодную террасу — узкий балкончик, сколоченный из старых досок, с перилами, покрашенными когда-то зелёной краской, которая теперь облупилась и шла пузырями. Дерево под пальцами было шершавое, кое-где торчали занозы. Внизу — ограда, за ней пустошь, чёрная, без единого огонька. И тишина. После гула зала — почти звенящая. Тут Сири и стояла, облокотившись на перила, и смотрела в темноту. Одна. Энджин остановился на секунду, разглядывая девушку. Она теперь выглядела немного иначе - какой-то по-домашнему уютной и хрупкой. Сняла промасленную куртку, тяжёлые ботинки. На ней была короткая кофта с длинными рукавами — тёмно-серая, мягкая, чуть облегающая, с высоким воротом. Рукава спускались почти до кончиков пальцев, и она то и дело поджимала их внутрь, как делают люди, которым вечно холодно. Широкие штаны из плотной тёмной ткани свободно падали к щиколоткам. Она стояла босиком — носки, видимо, сняла где-то по дороге, и теперь её ступни белели на холодных досках террасы. Энджин подошёл ближе, встал рядом. Доски жалобно скрипнули под его весом. — Ты чего сбежала? — спросил он негромко. — Все там, веселятся. Сири обернулась, будто только что вернулась из своих мыслей. — Да так, — она отвела взгляд. — Задумалась просто. Шумно там… и душно. Она помолчала, потом добавила тише: — Иногда хочется просто… побыть одной. Хотя бы пару минут. Энджин кивнул, хотя она не видела. Оперся на перила рядом. — Я тебя понимаю. Они помолчали. Внизу, за оградой, чернела пустошь, но сейчас она казалась спокойной. — О чём думаешь? — спросил он. — Мы же вроде справились. Червь мёртв, твой отец и брат живы, посёлок цел. — Как раз об этом и думала, - подтвердила девушка. — Как-то это все внезапно что ли... Энджин помолчал, потом усмехнулся. — Обычный день уборщика, если честно. Сири с шумом выдохнула. — Обычный? — переспросила она тихо. — Для тебя — возможно. А для нас, здесь… это был ад. Настоящий ад под ногами. В её голосе не было злости. Только правда. Сири оттолкнулась от перил и медленно пошла по террасе, обходя Энджина со спины. Энджин оглянулся на неё, потом перевёл взгляд на горизонт. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Просто хотел сказать… я бы не справился без тебя. Сири молчала. — И я рад, что ты в порядке. Правда. — Что, не устал еще от нашего городка? Или уже хочешь сбежать? - спросила девушка, разглядывая доски у себя под ногами. Энджин вздохнул и задумался. — По правде говоря, после такого долгого дня, я мечтаю просто оказаться в своей комнате, лечь на кровать и проспать неделю. Сири вскинула голову и посмотрела на Энджина. Она хотела что-то спросить, но заметила, что на его щеке, чуть выше скулы, алел яркий след помады. Она узнала этот цвет. Конечно. — Смотрю, ты уже познакомился с Линой, — усмехнулась Сири, оценивающе присматриваясь.— Быстро же она поставила на тебе своё фирменное клеймо. Энджин поднёс ладонь к лицу, но она перехватила его руку. — Не трогай, только размажешь. Сири достала платок — простой, клетчатый, из кармана штанов, — сложила его треугольником и потянулась к его щеке. Пальцы дрогнули, когда она коснулась его кожи — горячей, с лёгкой щетиной. — Повернись-ка на свет, - сказала она, придерживая рукой его подбородок. Она провела платком по щеке, стирая помаду. Движение было машинальным, привычным — тысячу раз она так вытирала лица перепачканным братьям. Мило, Тичу, маленькому Бену. А потом её пальцы замерли. Она встретилась с ним взглядом. Серые глаза в жёлтые. Близко. Слишком близко. «Ох, что я делаю вообще?» — пронеслось у неё в голове. «Он же не брат. Он взрослый мужик. Уборщик. Чужой почти. Что он обо мне подумал?». Она почувствовала его запах — табак, горьковатый, терпкий, и что-то ещё, тёплое, почти сладкое. Духи. Или гель после бритья. Или просто его собственный. «И почему он так вкусно пахнет? Нет. Не думай об этом. Это неуместно. Всё. Хватит», - эта мысль заставила Сири отдёрнуть руку, она спрятала платок в карман, не глядя. «Но не хотелось, чтобы он ходил с этим пятном на полщеки, как дурак. Или как её собственность. Лина, конечно, молодец, но... ладно. Не моё дело.» — Готово, — сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она смотрела куда-то в сторону — на перила, на свои босые ступни, на пустошь за оградой. Только не на него. — Спасибо, — ответил Энджин тихо. Сири почувствовала, что он всё ещё смотрит на неё. Не отводит взгляд. Но не сказала ничего. — Может, пойдём в зал? — неуверенно предложил Энджин. — Твой отец, кажется, собирается произносить очередной тост. — Только не это, — обречённо простонала Сири, откинув голову назад. Затем повернулась к Энджину. — Может, лучше прогуляемся? — Куда? — К краю. Там, где мы паркуем старые машины, - она махнула рукой куда-то в неопределенном направлении, в темноту. Энджин не ответил, но и не возразил. Просто кивнул. Сири быстро надела стоявшие у крыльца ботинки и направилась через двор. Энджин последовал за ней. Они пошли вниз по улице, мимо домов, мимо гаража, мимо покосившихся фонарей. Света становилось всё меньше, темноты — всё больше. У старого грузовика, вросшего колёсами в землю, Сири остановилась, оперлась рукой о капот, подтянулась и села. Энджин устроился рядом. Перед ними лежала свалка. Огни посёлка остались за спиной, впереди — только мрак, редкие огоньки и бескрайняя пустошь, где недавно бушевал мусорный зверь. Сири сидела, обхватив колени. Энджин рядом, смотрел в темноту. — Это что, твое тайное место? - поинтересовался он. — Не такое уж и тайное, раз я тебе его показала. Но вообще-то у меня есть для тебя сюрприз, — она не поворачивалась, но голос звучал мягче, чем обычно. Девушка подняла руку с компасом и выставила ее вперед. Стрелка дёрнулась, потом начала вращаться ровно, быстро. Вокруг компаса появилось мерцание — сначала слабое, бледное, потом ярче. Компас немного изменил форму и преобразился, стал крупнее, на нем появились дополнительные выступы и детали, а на боковой стороне Энджин мельком заметил имя владельца дзинки - Сирра. Со стороны мусорных завалов послышался какой-то непонятный, едва заметный шорох, а затем звук, словно вся свалка сделала вдох и выдох. Все стихло. Вдруг по чёрному небу, над грудой металлолома, поползли бледно-голубые и зеленоватые волны. Они переливались, струились, и исчезали вдали. Энджин замер. Он видел много странного. Но чтобы мусорная куча засветилась, как живая, переливаясь холодным огнём — такого с ним ещё не случалось. — Это ты? — спросил он шёпотом, хотя ответ знал заранее. Сири кивнула, не отрывая взгляда от сияния. — Как ты это сделала? Она вздохнула, выпрямилась, и голос её стал почти лекторским: — Смотри. Мой дзинки управляет магнитным полем. Я могу сделать его постоянным — тогда металл просто притягивается или отталкивается. Или переменным — тогда внутри металла возникают вихревые токи. Я поднимаю высоко в воздух только мелкие металлические частицы. Если поле переменное, они нагреваются, ионизируют воздух и начинают светиться. Сначала тускло-красным, потом ярче. А если добавить мощность, то переходят в голубой и зелёный спектр. Это плазма, по сути. Ну, почти. Физи... Она запнулась. Повернулась к нему, посмотрела на его лицо — он внимательно слушал, но в глазах было лёгкое замешательство. — Ты же сейчас ничего не понял, да? — усмехнулась она, ткнув его локтем в бок. Энджин виновато развёл руками: — Я пытался. Сири рассмеялась. Звонко, искренне. Энджин отвёл взгляд, пробормотал: — Издеваешься, да? Хочешь казаться умнее меня? Сири ответила, все еще преодолевая смех: — Вовсе нет! Я уверена, что в каких-то вещах ты разбираешься гораздо лучше меня. Например, в уборке, - хихикнула девушка. Энджин почесал затылок, вздохнул: — Ладно, проехали. Но выглядит круто. Повисла тишина. Свечение медленно пульсировало, отражаясь в их лицах. — В Бездне мало чего красивого, — сказал Энджин после паузы. Голос у него был тихий, почти задумчивый. — Совсем мало. А здесь куча мусора светится как... не знаю. Как те самые звёзды, которых мы здесь никогда не видим. Он повернулся к ней. — Спасибо, что показала. Сири посмотрела на него — на его лицо, подсвеченное бледно-голубым сиянием, на его жёлтые глаза, которые сейчас не лениво щурились, а смотрели серьёзно и почти грустно. — Даже свалка может быть красивой, — сказала она тихо. — Если приложить немного энергии и включить воображение. — Или если рядом есть тот, кто умеет её такой показать, — ответил Энджин так же тихо. Сири убрала руку. Свечение не погасло сразу — оно мерцало ещё несколько секунд, будто не хотело отпускать этот момент. А потом свалка снова стала просто свалкой — чёрной, холодной, безжизненной. — Жалко, — тихо сказал Энджин. — Чего? — Что так быстро. Сири не ответила. Но подумала о том же. Они сидели молча, глядя в темноту. Ночь, редкие огни внизу, лёгкий ветер. И никто из них не решался встать первым.