Притяжение

Взрыв грохнул, когда они уже почти добежали до развилки. Земля вздрогнула, с потолка посыпалась пыль. Гул червя сменился скрежетом — тварь повернула на звук. В это время шахтёры шли быстро, но осторожно. Старались не шуметь, но и не мешкать. Кай держал карту, то и дело сверяясь с ней при свете фонарика. Торн придерживал раненого товарища. Впереди — Энджин с зонтом наготове. Гул червя раздавался то сзади, то с боков, отражаясь от стен. Тварь металась по туннелям, не понимая, куда идти. Камни иногда сыпались сверху, совсем рядом. — Он близко, — прошептал кто-то из шахтёров. — Не разговаривать, — тихо, но жёстко сказал Энджин. — Идём. Они свернули в правый проход. Гул на секунду стих, потом ударил снова — но уже дальше. — Похоже, уходит, — заметил Кай. — Не расслабляйся, — коротко бросил Энджин. Наконец впереди показался свет — над провалом, где стояла лебёдка, кто-то включил мощный фонарь. — Почти пришли, — сказал Энджин, вытирая пот со лба. — Сири всё ещё нет, — Торн покачал головой. — Я никуда без неё не полезу. — Ждём, — прошептал Кай. Ждали долго. Секунды растягивались в минуты, минуты — в часы. Энджин почти перестал дышать, вглядываясь в темноту. В голове крутилось одно: «Только бы успела. Только бы жива». Кай прижимал к груди карту, Торн не сводил взгляда с чёрного провала туннеля. — Идёт, — прошептал кто-то. Из темноты выскочила Сири — грязная, запыхавшаяся, с разодранным рукавом и чёрными подтёками пота на лице. Но живая. Энджин перехватил её за талию, помогая удержать равновесие. — Жива? — спросил коротко. — Как видишь, — выдохнула она, отстраняясь. Сири зажала кнопку рации. — Виктор! Мы на месте! Включай копёр! Приём. Тишина. Потрескивание. — Виктор?! Голос Виктора — взволнованный, сбивчивый: — Сири, беда! Копёр не заводится. Нол копается в моторе, говорит, контакты окислились... Мы пытаемся. Сири замерла. — Чёрт... Внизу, в глубине туннеля, послышался низкий, вибрирующий рёв. Червь. Он прорвался через обвал. — У нас нет времени, — сказала Сири, сжимая рацию. — Сколько ему ещё возиться? — Не знаю, — ответил Виктор. — Минуту. Может, две. Гул приближался. — Времени мало, — сказал Кай, вслушиваясь в гул, который снова начал приближаться. — Мы не успеем поднять всех по одному. Энджин огляделся. Посмотрел на зонт. — Есть идея. Он перевернул зонт, мысленно увеличил его размер. Ткань натянулась, каркас раздался в стороны, превращаясь в глубокую, прочную чашу. Энджин подцепил крюк троса и закрепил его на ручке. — Залезайте! — скомандовал он. — Быстро! — Это что, ещё и лифт? — Сири посмотрела на зонт-чашу с притворным изумлением. — Серьёзно? — Я адаптируюсь под ситуацию, — Энджин подхватил девушку под локоть, помогая забраться. И вдруг динамик рации ожил голосом Нола: — Есть! Заработало! Сверху, где-то далеко, раздался грохот — мощный, ритмичный, металлический. Сваебойный копёр ожил, вбивая сваю в землю снова и снова. Шум разнёсся по туннелям, ударил по стенам. Гул червя дрогнул. Стих на секунду. А потом начал удаляться — тварь поползла на звук, наверх, прочь от лебёдки. — Он уходит, — тихо сказал Кай. — Виктор, поднимай! - скомандовала Сири в рацию. Лебёдка заскрежетала, трос натянулся, и зонт медленно поплыл вверх. Люди прижимались друг к другу, молчали, только тяжело дышали, вжимаясь в мягкую ткань. Минута — и они наверху. Свет ударил в глаза, кто-то подал руки, помогая выбраться. Виктор первым подхватил Торна под локоть. — Живы, — выдохнул он. — Слава мусору, живы. — Только благодаря им, — кивнул Торн в сторону Сири и Энджина. Виктор виновато опустил глаза. — Прости, старина. Я не уследил. Думал, просто буря. А оно вон как… — Не извиняйся, — отмахнулся Торн. — Мы живы — и ладно. Сири сняла каску, тряхнула волосами — густая пыль посыпалась с них, закружилась в воздухе мелкой взвесью. Девушка шумно выдохнула, будто только сейчас позволила себе дышать по-настоящему. Она на секунду замерла, окинула взглядом пустой шахтный двор — ни детей, ни любопытных глаз. Взрослые увели всех в убежище. Хорошо. Одной проблемой меньше. Энджин подошёл, остановился рядом. — Где он? Она молча показала рукой на горизонт. Земля там вздыбливалась, словно под ней работал гигантский плуг. Огромный горб двигался по пустоши, оставляя за собой глубокую, рваную борозду. — Земля ходуном ходит, — сказал Кай, подходя ближе и щурясь от пыли. — Это червь прорывает туннель, — ровно пояснила Сири, не отрывая взгляда от чудовища. — Идёт на звук сваебойщика. — Нельзя, чтобы он ушёл под землю, — сказал Энджин. И добавил, поворачиваясь к ней: — Вернётся снова. Сири посмотрела на грузовик с лебёдкой. — Нужно догонять, — сказала она вслух. — Не хотелось бы возвращаться в эти туннели и искать его там. Она подошла к машине, забралась в кабину. Энджин — за ней. — Ты уверена? — спросил он, пристёгиваясь. — Могу поехать один. Сири не ответила. Только покрепче сжала руль. Она убрала подпорки, удерживавшие грузовик, и вдавила педаль газа в пол. Машина взревела — не двигателем, а какой-то дикой, надорванной душой, — и рванула с места. Вдалеке грохотал сваебойщик. Тяжёлые удары сотрясали землю. Мусорный зверь, привлечённый шумом, полз туда, как на приманку. Казалось, вся пустошь затаила дыхание. Даже ветер стих. — Держись, — бросила Сири, выжимая газ. Машину швыряло из стороны в сторону, кран раскачивался и скрипел, но чудовище — чёрное, извивающееся, оставляющее за собой рваные ямы — было уже совсем близко. Энджин покосился на Сири. Она сидела, вцепившись в руль, и смотрела прямо перед собой — не мигая, не отвлекаясь, будто боялась, что если отведёт взгляд, червь исчезнет. Или всё исчезнет. Энджин уже видел это выражение раньше. Суженные зрачки, приоткрытые губы, лёгкое напряжение в плечах. Не страх. Нет. Охотничий азарт. Так смотрят только уборщики, когда выслеживают крупную мусорную тварь. Когда кровь начинает бежать быстрее, а мир сужается до одной цели — монстра перед тобой. «А может, она и сама не знает, что уже стала одной из нас», — мелькнуло у него в голове. Он улыбнулся уголками губ. Земля взорвалась грохотом, который, казалось, расколол само небо. Сваебойщик, ещё минуту назад сотрясавший окрестности ударами, дёрнулся, накренился и с чавкающим скрежетом завалился набок. Обломки железа разлетелись в стороны, из разбитого двигателя повалил густой дым. Нол, сидевший за камнем с рацией, вскочил и побежал, спотыкаясь о камни. Из-под земли вырвалось чудовище. Огромное, длинное, с туловищем из спрессованного мусора, ржавых пластин и обрывков арматуры. Чешуйки на хребте шевелились, издавая металлический шелест. Голова твари вращалась, и вместо нормальной пасти там жужжали и сверкали буры и молотилки — инструменты, которыми он прокладывал себе путь под землёй. Червь замер на секунду, будто принюхиваясь, а потом развернулся к бегущему человеку. Земля под ногами Нола пошла ходуном. Сири выскочила из кабины и спрыгнула на землю, подбежала к краю воронки, подняла руку. Глаза засветились стальным блеском. Вокруг неё взлетели металлические обломки — гайки, болты, осколки арматуры, куски разбитого сваебойщика. — Эй, тварь! Как тебе такое? — крикнула она, обрушивая град снарядов прямо в гигантскую тушу, в бока, в чешую, в голову. Червь издал громкий скрежет и повернулся к новому источнику раздражения. Нол, шатаясь и оглядываясь, побежал дальше, в сторону посёлка. Чудовище дёрнуло головой — и в сторону грузовика полетели камни, вывороченные из земли. Один, размером с голову, пролетел совсем рядом с плечом Сири. Второй пришёлся по крылу кабины, выбив искры. — Сири! — Энджин прыгнул, схватил её за пояс, прижал к себе, прикрывая зонтом. Глыба ударила в Амбрейкер. Зонт выгнулся, но выдержал. Осколки разлетелись в стороны. — Ты отвлекаешь, я захожу сзади, — быстро проговорил Энджин, склонившись к её уху. — И не стой на месте. Так ты лёгкая мишень. — Я быстро, — бросил он, уже на бегу, перекатываясь, уходя из-под удара. Сири метнулась в противоположную сторону. Хвост обрушился на землю там, где они стояли секунду назад, выбив воронку. Тело чудовища дрогнуло, и Энджин рубанул зонтом — вращающиеся лезвия впились в хвостовую чешую. Металл заскрежетал, из разреза брызнуло густое масло. Кусок хвоста, покрытый пластинами и шипами, отлетел в сторону, корчась на земле, как отрубленная змея. — Нужно его задержать! — крикнул Энджин. Сири уже бежала к лебёдке. Схватила трос, намагнитила — конец взлетел, обвил голову червя, проскочил под брюхом, зацепился за выступы на броне. — Я держу! — ответила она. Трос натянулся, врезаясь в чешую, стягивая тварь с боков. Червь забился. Лебёдка заскрежетала, трос скрипел, дрожал. Чугунная опора на грузовике прогнулась, но держала. — Быстрее! — крикнула Сири, удерживая поле. — Не знаю, надолго ли его хватит! Энджин уже мчался по спине червя, цепляясь за чешуйки, подтягиваясь, перебрасывая тело. Под ногами ходила ходуном мусорная плоть, пахло гарью и горелым железом. Он оттолкнулся, кувыркаясь в воздухе, сложил зонт на лету, прицелился - и резко вонзил Амбрейкер в основание бура. Грохнуло. Ослепительная вспышка полоснула по глазам. Червь заорал — если этот скрежет можно было назвать криком — и дёрнулся в последний раз. Когда дым рассеялся, чудовище лежало неподвижно, почти разрезанное пополам. Из головы текла тёмная жидкость, бур затих. Энджин стоял рядом, отряхивая зонт. Сири подошла к нему, перевела дух, уперев руки в бока. В груди всё ещё колотилось, дыхание не выравнивалось — от бега, от напряжения, от того, что всё наконец-то закончилось. — А ты ничего, для уборщика, — сказала она, и в голосе прозвучало что-то тёплое, почти нежное. «Сказала это вслух?» — мелькнуло у неё в голове. Она вдруг поняла, что хотела сказать больше. «Спасибо». «Без тебя бы мы не справились». «Я рада, что ты был рядом». Но слова застряли в горле. Не потому, что она их боялась. Просто… вслух они звучали бы слишком громко. Она отвела взгляд, сделала вид, что поправляет ремешок компаса. — Правда? Это было раз плюнуть, — Энджин ухмыльнулся, но она заметила — он тоже тяжело дышит. И на секунду их взгляды встретились. «Всё. Мы сделали это. Живы», — подумал он. И вдруг остро, до боли в груди, захотелось сказать ей что-то важное. Что она смелая. Что он не забыл, как она осталась с динамитом в темноте. Что он… что она ему нравится. Он открыл рот — и ничего не сказал, только усмехнулся собственным мыслям. Он дал ей место в этом бою. Не как помощнице — как равной. И она заняла его, даже не заметив. «Теперь твоя очередь решать, Сири. Ты готова?». — Только не зазнавайся, — Сири улыбнулась, но тут же прищурилась, оглядывая его с ног до головы. — Слушай, из тебя бы вышел отличный шахтёр. У тебя и инструмент есть на все случаи жизни. — Теперь ты меня вербуешь? — Энджин скрестил руки на груди, пряча за этим жестом свою секундную растерянность. — Просто предлагаю вариант, — парировала Сири. — Если тебя уволят или типа того. — Нет, пожалуй, откажусь, — Энджин покачал головой. — Мне нравится быть уборщиком. Открытые пространства, воздух… — И бесконечные битвы с мусорными тварями, — поддела Сири. — В этом и есть всё веселье, — парировал Энджин. Они помолчали. Оба смотрели на поверженного червя, на дымящиеся обломки сваебойщика, на пустошь, которая наконец-то снова стала просто пустошью — без урчания под землёй, без страха, что сейчас всё рухнет. «Всё. Правда всё», — подумала Сири и почувствовала, как напряжение последних часов отпускает. Плечи обмякли, дыхание выровнялось. И вдруг захотелось есть. И смеяться. И просто стоять здесь, рядом с ним, и ничего не делать. — Ладно! — сказала она громко, почти выкрикнула, чтобы разорвать эту странную, тягучую тишину. — Идём, устроим пирушку и отдохнём наконец-то! Она взяла его за рукав и потянула за собой. Энджин не сопротивлялся. Только улыбнулся — устало, но искренне, — и пошёл следом.