Притяжение

Внизу было темно, сыро и тихо. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, пахло сырой землёй, ржавчиной и чем-то сладковато-приторным — то ли гниющими корнями, то ли старым углём. Стены туннеля, прорванного червём, расходились в обе стороны — чёрные, с ровными, словно отполированными боками. Кое-где из породы торчали корни деревьев, пробившиеся сквозь камни, и ржавые обломки металла — то ли остатки старой крепи, то ли то, что червь проглотил и не смог переварить. Энджин приземлился на мягкую, влажную землю, сложил зонт и огляделся. Фонарик выхватил из темноты стены с влажными подтёками, свисающие с потолка капли воды блеснули, как мелкие стразы. — Красивое местечко, — пробормотал он, осветив своды. — Прям курорт. Он направил фонарик вверх и подал сигнал. Сверху послышался шум лебёдки. Энджин отошёл в сторону, давая Сири место для спуска. Она появилась из темноты — сначала ботинки, потом ноги, потом вся. Отстегнула карабин, сняла каску. — А мне ты каску не предложила, — с притворной обидой сказал уборщик. — Она только испортит твою причёску, — ответила Сири, усмехнувшись. — Но вообще-то ты прав, безопасность — превыше всего. Так что лучше открой свой зонтик. — Это как-то странно, не находишь? Ходить под землёй с зонтом. — Привыкай. Сири пожала плечами и включила рацию. — Приём, — сказала она, зажав кнопку. — Виктор, мы спустились. Приём. — Слышу тебя хорошо, Сири, — отозвался голос Виктора в динамике. — Вы точно справитесь там вдвоём или нужна помощь? Тут у меня есть парочка ребят, готовых в любой момент отправиться следом за вами. Приём. Энджин жестом попросил передать ему рацию. — Послушайте, это говорит уборщик. Мусорная тварь реагирует на шум, так что чем меньше народу, тем лучше. Тем более уничтожить её могут только гиверы. Если хотите помочь, то подготовьтесь поднимать людей — они могут быть ранены. Сколько человек выдержит этот трос за один раз? Приём. — Понял тебя, уборщик. Лезть на рожон не будем, — мирно ответил Виктор. — Трос выдержит где-то полторы тонны. Приём. — А что там с нашей шумовой ловушкой? Нол уже на месте? — внезапно вклинилась в разговор Сири. — Почти доехал. Ждём твоего сигнала, девочка. — Отлично. Пока что план такой: мы постараемся найти проход в шахту и освободить застрявших там людей. Проведём их по туннелю к лебёдке и вытащим. Если появится червь, я подам сигнал, и вы включите сваебойщик, чтобы отвлечь его шумом. Всё понятно? Приём. Сири говорила спокойным и ровным голосом, но Энджин нутром чувствовал, что ей страшно. На любом из этапов что-то могло пойти не так. Да что уж говорить, они даже не знали наверняка, живы ли застрявшие в шахте люди. Энджин удивился ещё на поверхности: никто из местных даже не допускал мысли о том, что рабочие погибли. Все верили в лучший исход. — Да, похоже, тут у вас и правда очень сплочённое сообщество, — тихо сказал он, когда Сири закончила переговоры. — Люди каждый день работают в опасности. Им не привыкать к такому. — Привыкать никогда нельзя, — ответила Сири, убирая рацию. — Иначе можно потерять бдительность. А здесь терять бдительность смерти подобно. — Все понял, Сири, — раздался из динамика голос Виктора. — Удачи. — Спасибо. Отбой. Сири закрепила рацию на поясе, достала из кармана штанов карту, развернула. — Можешь подержать? — попросила она Энджина. Он послушно подхватил уголки. Сири посмотрела на компас, сверилась со стрелкой. — Червь прорыл ход с юго-востока. Значит, шахта там. Идём. Она пошла вперёд, не оглядываясь. Энджин двинулся следом. Тишина давила. Только шорох шагов и редкое постукивание капель, падающих сверху. — Значит, для этого тебе нужен компас? Чтобы ориентироваться в шахте? — спросил он полушепотом. — Да. Шахтёры часто ими пользуются. В этом лабиринте легко потеряться. Впрочем, как и на свалке. — Ну, а как же аномалии? Особенно в заражённой зоне. Там ведь показания компаса искажаются. — Только не для меня. Мой компас — это дзинки. Он всегда показывает верное направление. — Ого, это удобно! Они шли, а туннель петлял, иногда раздваивался, но Сири уверенно выбирала нужный путь, сверяясь с картой и компасом. Она подобрала где-то кусочек угля и торопливо делала пометки, обозначающие повороты и развилки. Наконец стены расступились, и они оказались в просторной выработке. Здесь было холоднее, воздух казался более плотным, пахло угольной пылью и старой древесиной. — Это штрек, — сказала Сири, осветив стены. — Основная транспортная артерия. Сюда вагонетки с углём выходят. Энджин огляделся, присвистнул. Чисто механически полез в карман куртки, достал сигарету, сунул в рот. Щёлкнул зажигалкой. — Ты что творишь?! — Сири выхватила сигарету у него изо рта, затушила о стену. — Здесь метан может быть! Взорвёмся к чертям! — Да ладно, — отмахнулся Энджин. — Я же просто... — Просто хочешь отправить нас на тот свет? — Сири сунула потухшую сигарету ему в карман. — Курить будешь наверху. — А что, если я скажу, что это была проверка? — Энджин сделал серьёзное лицо. — Проверка твоей бдительности. — Свои проверки можешь устраивать в другом месте, — буркнула Сири, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Пойдём. — Пойдём. Энджин подхватил зонт и двинулся следом, напевая себе под нос какой-то мотивчик. Сири покачала головой. — А сейчас здесь работают? — спросил Энджин. — Работают, — кивнула Сири. — Не так интенсивно, как раньше, но уголь ещё добывают. И краску делают. И металл перерабатывают. Посёлок не выжил бы без этого места. — А почему такая… запущенность? — Денег нет. Нанять людей, починить всё сразу. Всё делаем своими силами, по мере возможности. Она указала рукой в сторону бокового прохода. — Здесь насосная станция. Мы откачиваем воду, чтобы подземные реки не затопили выработки. Я как раз хотела починить насос, искала детали на свалке. Но теперь, похоже, придётся это отложить. — В её голосе скользнула грусть. — Те детали, что я собрала, пришлось выкинуть, когда мы убегали от бури. Энджин представил себе, как всё это работало. Механизмы, гул моторов, стук отбойных молотков, голоса людей. Теперь — тишина, только капли воды отсчитывают секунды. — Ничего, — сказал он. — Найдёшь другие. — Найду, — ответила Сири, пряча обиду. — Но сейчас не до насоса. Они свернули в узкий лаз, и через несколько минут упёрлись в завал. Куча камней, скреплённых ржавой арматурой и слежавшейся породой, перекрыла проход намертво. Сири осветила своды — здесь было ещё темнее, ещё более сыро. — Это развилка, — сказала она. — Основной ствол уходит влево, туда — к подъёмнику. А правый рукав ведёт в забой, где они работали. Энджин постучал по камням. Глухо. — Долго разбирать. — И где они сейчас? — За этой стеной. Сири подошла к камням, прислушалась. — Папа! — крикнула она. — Ты здесь? Тишина. Потом кашель. — Сири? — голос был хриплым, но живым. Она узнала его сразу — столько лет слышала каждое утро. — Да, папа, это я. Ты цел? — Мы все целы, — ответил отец. — Кай со мной. И ещё трое ребят. Только вот... — Что? — Выхода нет. Этот ход единственный, а его завалило. Пробовали разбирать — камни сыпятся. Сверху, видимо, пустоты. Чуть выше — вода сочится. Если начнём копать, всё рухнет. Сири облегчённо выдохнула. Живы. Это главное. Но в груди всё равно саднило — они так близко, и всё равно так далеко. — Держитесь, — сказала она. — Мы вас вытащим. — Ты не одна? — спросил отец. — Со мной уборщик. Энджин. — Здорово, — донёсся из-за камней голос Кая. — А мы уж думали, помирать тут. — Не дождётесь, — отозвался Энджин, подходя ближе. Он осветил фонариком завал. Камни лежали плотно, в пазах застыла ржавая арматура. Сверху сыпалась мелкая крошка. — Если начнём разбирать здесь, всё обрушится, — сказал он, оценивая масштаб. — Я вижу, — ответила Сири. — Может, с другой стороны? — спросил Энджин. — Есть же другие штреки. — Есть, — Сири развернула карту. — Соседний забой, но стена там крепкая. Обычным инструментом её не возьмёшь. Только если у тебя случайно не завалялся бур. — Бур? — Энджин ухмыльнулся. — Нет, бура у меня нет. Он снял с плеча зонт и повертел в руках. — Но есть кое-что другое. Сири посмотрела на зонт, потом на него. В глазах — недоверие. — Ты серьёзно? — А ты сомневаешься? — Это зонт. — А вот и нет. Это мой дзинки - Амбрейкер. Очень многофункциональный, - ухмыльнулся Энджин. Сири хотела возразить, но передумала. Вздохнула, сверилась с картой. — Если идти в обход, по соседнему штреку, можно выйти к ним с другой стороны. Стена там тоньше, но крепче. — Значит, бурить там. Они двинулись в обход. Через десять минут упёрлись в стену. Сухую, монолитную, без трещин. — Здесь, — сказала Сири. Энджин осветил стену, выбрал место. Отступил на шаг, поднял зонт. Амбрейкер преобразился - на нем появились лезвия, а сам он стал вращаться с невероятной скоростью. Энджин направил его в стену. Камни крошились, отлетали в стороны. Пыль поднялась столбом. Сири отошла, следя за сводами. — Только чтобы не обвалилось. — Не должно, - заверил Энджин. Через несколько мгновений в стене образовалась дыра. — Порядок, — сказал он, убирая зонт. — Теперь можно вытаскивать людей. Сири заглянула внутрь. В темноте мелькнули тени. — Папа! — позвала она. — Вы там? — Здесь, — ответил отец. — Слышим. — Сейчас пробьём проход. Отойдите подальше. Она помогла Энджину расширить отверстие, и через несколько минут шахтёры начали выбираться — сначала отец, потом Кай, потом остальные. Грязные, уставшие, но живые. Торн выбрался первым. Высокий, чуть сутулый, с широкими плечами, привыкшими к тяжёлой работе. Седая щетина на щеках, густые брови, нахмуренные даже в спокойном состоянии. Но глаза — такие же, как у Сири, серо-стальные — смотрели тепло, несмотря на усталость. Он отряхнул пыль с куртки, размял шею. Следом полез Кай. Моложе, лет двадцать с небольшим, но уже такой же кряжистый, как отец. Русые волосы слиплись от угольной пыли, на скуле — свежая царапина. Дышал тяжело, но стоял крепко, не шатаясь. Похоже, отец в экстренных ситуациях только спокойнее становился, а Кай, наоборот, всё пропускал через себя. — Ты как? — спросила Сири, обнимая отца. — Нормально, — ответил Торн, отряхиваясь. — А ты? — Рада, что вы живы. Торн посмотрел на Энджина, потом снова на дочь. — Спасибо, что пришла. Без тебя бы мы... — Пап, я вообще ничего не сделала, — перебила Сири. — Это всё он, — она кивнула в сторону Энджина. — Я просто привела его к нужному месту. — Скромничает, — усмехнулся уборщик. — Не скромничает, — парировала Сири. — Констатирует факт. — Ну, если так, — Торн протянул руку Энджину. — Спасибо тебе, уборщик. — Не за что, — ответил Энджин, пожимая ладонь. — Это моя работа. — И всё же. Кай подошёл к Сири, хлопнул по плечу. — Ты у нас герой. — Мы ещё не выбрались, — напомнила она. — Рано радоваться. Энджин стоял рядом, складывая зонт. — Ничего себе, — усмехнулась Сири, глядя на него. — Парашют, бур... Какие ещё способы применения у твоего зонта? — О, — Энджин улыбнулся. — Представь себе, им можно укрыться от дождя. Сири фыркнула. — Никогда бы не подумала. Она засмеялась. Впервые за последние несколько часов. Энджин улыбнулся шире. Но смех оборвался внезапно. Где-то в глубине шахты послышался низкий, тягучий гул. — Что это? — спросил один из шахтёров, оглядываясь. — Землетрясение? — сказал другой. — Нет, — ответил Энджин, сжимая зонт. — Это не землетрясение. Сири подняла руку, призывая к тишине. — Это червь. Громадный мусорный зверь. Червь. Он прорыл туннели под посёлком. И сейчас он здесь, - прошептала она. — Червь? — переспросил Кай, не веря своим ушам. Сири уже хотела ответить, когда Энджин резко поднял руку, призывая к тишине. — Тихо. Все замерли. Гул повторился. Он вибрировал в камнях, отдавался в груди. — Чёрт, — выдохнул Энджин, сжимая зонт. — Я привлёк его. Зонт. Шум. Он услышал и ползёт сюда. — Сколько у нас времени? — спросил Торн. — Недостаточно, чтобы добежать до лебедки, — ответила Сири, глядя в темноту. — Мы вас вытащим, но сначала надо увести тварь в сторону. — У нас ещё остался динамит, — негромко сказал Торн. — В дальнем забое, за вторым поворотом. Мы его не трогали — берегли на случай аварии. — Вот и пригодился, — отозвался Энджин. — Отличная мысль, папа, — Сири кивнула. — Мы воспользуемся. — Веди, — сказал Энджин. Торн повёл их дальше в глубь штрека. Через несколько минут они свернули в боковой забой. В углу, прикрытый рваным брезентом, стоял ящик. — Вот, — Торн откинул край рваной мешковины. — Берите сколько нужно. Сири присела на корточки, открыла ящик. Внутри аккуратно лежали шашки, переложенные промасленной бумагой. Старые, пыльные, но судя по запаху — селитре и ещё чему-то резкому — всё ещё годные. — Хватит, — сказала она, взяв несколько. — А теперь слушайте план. Сири развернула карту, провела пальцем по схеме. — Здесь развилка. Пойдёте по правому туннелю, потом налево. Там выход. Энджин вас отведет. — А ты? — спросил Кай, нахмурившись. — Я задержу мусорного червя, — сказала Сири, глядя в туннель. — У меня есть «Полярис». Я заложу динамит в боковой галерее. Когда червь подойдёт — взорву. Свод обрушится. Это не убьёт его — мусорные твари неуязвимы для обычного оружия, только дзинки могут с ними справиться. Но он застрянет в камнях. Хотя бы на минуту. — Мне не нравится твой план, — возразил Энджин. — Слишком рискованно. Тем более ты сама заблудишься без карты. — Так - не заблужусь, - Сири достала из кармана куртки кусок угля — чёрный, крошащийся. Затем закатала рукав и перенесла схему с карты на предплечье — стрелки, значки, повороты. Уголь оставлял жирный след, но рисунок ложился чётко. — Что это ты делаешь? — спросил Энджин, наблюдая. — Страхуюсь, — ответила Сири, не поднимая головы. Она отдала карту Каю, взвалила на плечо сумку с динамитом. — Нет, — Энджин шагнул к ней, перехватил за плечо, разворачивая к себе. — Ты не боец, Сири. Ты механик. Я пойду. — Ты нужен им, — она кивнула в сторону отца и Кая и остальных шахтеров. — А если он доберётся до тебя раньше, чем ты успеешь отбежать? — Энджин повысил голос, сжал пальцы на её плече. — Если динамит сдетонирует слишком рано? Если червь вынырнет из-за поворота, а ты будешь возиться со шнуром? — Не вынырнет, — Сири положила ладонь ему на грудь — не отталкивая, останавливая. — Я успею. — Откуда такая уверенность? — Потому что у меня нет выбора, — ответила она тихо, почти шёпотом. — Или я задержу его, или он сожрёт нас всех. Я не собираюсь умирать, Энджин. Я просто выиграю нам время. Энджин смотрел на неё несколько секунд. Жёлтые глаза — напряжённые, злые, но в них читалось что-то ещё. Страх. За неё. Он разжал пальцы. Медленно, будто через силу. — Три минуты, — сказал он глухо. — Если через три минуты ты не появишься у лебёдки, я вернусь за тобой. — Договорились, — Сири усмехнулась уголком губ. — Я догоню. — Береги себя, дочка, - сказал ей Торн. — Всегда. Она развернулась и шагнула в темноту, держа в руке сумку с динамитом и длинный шнур. Вокруг — тишина, только где-то далеко, в глубине, урчал червь.