Притяжение

Слэгвилль лежал на отшибе — там, где заканчивались даже самые убогие карты и начиналась ничейная земля. С одной стороны его подпирали скалы — ржаво-серые, с осыпающимися склонами, изрезанные старыми штольнями. С другой — пустошь уходила к горизонту, ровная, как стол, усеянная обломками и чахлыми кустами, пробивающимися сквозь мусор. Только одна дорога, грунтовая, разбитая, вела отсюда куда-то ещё — к Хол Тауну, городку ремесленников, где можно было разжиться инструментами, красками или новостями. Но здесь, в шахтёрском посёлке, новости не ждали. Они приходили сами — в виде мусорных зверей, штормов, или, как сегодня, чего-то похуже. Край заражённой зоны начинался сразу за последними домами. Воздух там был тяжелее, земля — мертвее, и местные знали: далеко в ту сторону лучше не соваться. Но буря не спрашивала разрешения. Она пришла оттуда, из глубины свалки, и отступила только после того, как перепахала посёлок. Посёлок встретил их тишиной. Не той спокойной, утренней — а настороженной, будто всё живое попряталось по щелям и затаилось. Дорога, ведущая к домам, была иссечена ямами. Кое-где земля просела, обнажив корни деревьев и камни. Покосившиеся столбы линий электропередач висели на спутанных проводах, некоторые валялись прямо на обочине. Энджин заметил обломки заборов, разорванные клочьями бумаги, прибитые ветром к кустам. Знакомое зрелище. Он видел такое не раз — после налётов бандитов, после особо крупных мусорных зверей, после штормов вроде этого. Но каждый раз внутри что-то неприятно сжималось. Не жалость даже — скорее усталая злость на то, сколько раз мир умудряется больно ударить по тем, кто и так живёт на обочине. «И всё равно лезут в шахты, строят дома, рожают детей, — подумал он. — Не сдаются. Сколько их тут уже — и все стоят». Он взглянул на Сири — она молчала, вцепившись в руль. Он почему-то подумал, что это её упрямство, наверное, такого же свойства — не отступило, не сломалось. В посёлке было пусто. На улицах — ни души. Двери домов заколочены, ставни закрыты. У некоторых зданий крыши были сорваны, в стенах зияли дыры. «Как после бомбёжки, — подумал Энджин. — Но бомб тут не было. Буря? Или что-то другое?». Внутри нарастало нехорошее предчувствие. Слишком тихо. Слишком пусто. — А где все? — Попрятались, — ответила Сири и показала рукой на восток. — Шахта там, на отшибе. Там работает мой отец. Поехали. Они свернули, объезжая груду битого шифера, и направили мотоцикл вверх по грунтовке. Дорога пошла на подъём, и звук долетел до них раньше, чем они увидели людей. Сначала — далёкий, неразборчивый гул. Потом начали выныривать отдельные голоса — мужской, резкий, другой, усталый, третий, срывающийся на крик. Чем ближе они подъезжали, тем плотнее становилась звуковая стена. К моменту, когда показались первые фигуры, уже можно было разобрать отдельные фразы. «Спорят, — подумал Энджин. — Громко. И не могут договориться». Шахтный двор встретил их гомоном голосов. Сейчас все толпились у старого административного здания, похожего на облупленный бункер с выбитыми окнами. Здесь было людно — мужчины в промасленных робах, женщины в платках и фартуках, подростки, притихшие у стен. Они о чём-то спорили, перебивая друг друга, жестикулировали, разводили руками. Кто-то сидел на крыльце, опустив голову. Стоял гул — взволнованный, тревожный. — Я говорю, надо спускаться! — крикнул молодой шахтёр в сдвинутой на затылок каске. — Люди там! Они задыхаются! — Спускаться? — возразил пожилой мужчина с окладистой бородой, нервно теребя засаленную куртку. — Ты видел эту дыру? Червь там, внизу! Он мигом тебя сожрёт! — А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока они умрут? — Я предлагаю послать гонца в Хол Таун! Вызвать уборщиков! Это их работа! — Пока гонец дойдёт, пока уборщики соберутся... — вмешалась женщина в клетчатом платке. — Там уже будет некого спасать! — А если червь всё ещё там? — спросил кто-то из толпы. — Уборщик хотя бы знает, как с ним драться. А мы полезем — только зверя разбудим. — У нас нет времени ждать уборщиков! — крикнул молодой шахтёр. — А если червь вернётся, пока вы будете копаться в завале? — не унимался бородатый. — Кто тогда полезет спасать вас? Спор разгорался. Женщины тревожно переглядывались. Кто-то качал головой, кто-то сжимал кулаки. — Сири! — крикнул мальчишка, стоявший на крыльце. — Сири приехала! И вдруг голоса стихли. Все головы повернулись в одну сторону. Сири и Энджин стояли у мотоцикла. Она — бледная, с поджатыми губами. Он — спокойный, сосредоточенный. Энджин чувствовал на себе десятки взглядов. Высокий, светловолосый, в своем длинном сером плаще с эмблемой Уборщиков, с татуировками на шее и руках, со старым потрёпанным зонтом, который он держал так естественно, будто это продолжение его самого, он резко выделялся на фоне местных жителей. Ни суеты, ни лишних движений. Просто стоял и ждал. — А это кто с ней? — прошептал кто-то. — Уборщик... — ответили из толпы. — Нашёлся уборщик. — Почему один? Их же целая организация... — Слушайте, это не важно! Уборщик здесь! Значит, будут они спускаться — не мы! Спор утих. Люди расступились, давая дорогу. Они все так же смотрели на него — кто с надеждой, кто с любопытством, кто с плохо скрываемым страхом. Сири не обращала внимания. Она шла вперёд, расталкивая толпу локтями, не давая себе застрять в круговерти вопросов. — Что случилось? — спросила она громко, перекрывая шум. — Где папа? Энджин шёл следом, стараясь не отставать. Взгляды прожигали спину. Из толпы выбежали мальчишки. Первым — высокий, худощавый, лет шестнадцати, с такими же, как у Сири, иссиня-чёрными волосами, только коротко стриженными. Следом — совсем ещё пацан, веснушчатый, с оттопыренными ушами. И маленький, лет шести, вязаный свитер ему был явно велик, рукава закатаны, а сандалии на босу ногу. Братья. Это читалось сразу — в линии скул, в разрезе глаз, в той особенной, неуловимой схожести, которая бывает только у родных людей. Первым подскочил старший. — Сестра! Ты вернулась! — голос его срывался, но он старался держаться. — Что стряслось? — спросила Сири и опустилась перед самым младшим на корточки, взяла его за плечи. — Ты цел, Бени? Бен кивнул, шмыгнул носом, но губы уже дрожали. — Там... папа там, — выдавил старший, указывая рукой в сторону провала. — И Кай. Шахта обвалилась. — Это все Червь! — вставил еще один из братьев, средний, шмыгая носом. — Огромный! Вылез из-под земли и всё сломал! Сири выпрямилась, перевела взгляд на взрослых. Те заговорили наперебой, будто только и ждали её вопроса. — Буря пришла внезапно, дочка, — сказал пожилой шахтёр в засаленной куртке. — А с ней — этот зверь. Мы таких не видывали раньше. — Он повалил башню, — добавила женщина в платке. — Потом ушёл обратно вниз. И всё обрушил. Остался провал в земле, но мы туда никого не пускаем. — Главный ствол завалило, — подхватил другой. — Там сейчас и отец твой, Торн, и Кай, и ещё трое шахтёров. — Связи с ними нет, — вздохнул кто-то. — Провода оборваны, рация молчит. — Буря уже кончилась несколько часов назад, — женщина покосилась на тёмное небо. — А мы всё равно боимся. Вдруг он вернётся? Сири слушала, сжав губы. Потом спросила старшего из братьев: — Мило, покажешь, где этот провал? — Вон там, за вагонетками, — махнул рукой Мило. — Метров сто. Сири кивнула и пошла в ту сторону. Энджин — за ней. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как сзади послышался топот. Бен и Тич уже бежали следом, путаясь в ботинках, шмыгая носами, но явно не собираясь оставаться. Сири резко остановилась, развернулась. — Стоять. Голос у неё был не громкий, но такой, что младшие братья замерли на месте, как вкопанные. — Тич, Бен — вы чего сюда попёрлись? — Сири обвела их взглядом, сердитым, но не злым, скорее усталым. — Здесь не место для игр. С нами идет только Мило. — Мы хотим помочь, — буркнул Тич, насупившись. — Помочь? — Сири подошла к брату, поправила ему воротник, зачем-то вытерла с щеки уже высохшую слезу. — А ну повернись и быстро обратно. — Но Сири! — начал Бен. — Никаких «но». Я кому сказала? Энджин стоял чуть поодаль, наблюдая. Братья мялись на месте, переглядывались. Взрослые тоже замерли, ожидая, чем кончится этот короткий, но жёсткий разговор. — Там гигантский мусорный зверь, — сказала Сири спокойно, но твёрдо. — Он может быть внизу. А может, рядом с поверхностью. И если он вылезет, пока вы будете торчать у дыры... Она не договорила. — Сестренка, я не хочу, чтобы ты уходила, - Бен всхлипнул, прижался к ней. Сири обняла его, чмокнула в макушку, потом встала. — Идите к взрослым, — велела она. — Оба. И не подходите к провалу. Обещаете? Бен кивнул, шмыгнул носом. Тич вздохнул, но спорить не стал. — Обещаем, — буркнул он. Сири повернулась к женщинам, стоявшим у здания. — Присмотрите за ними, пожалуйста. Нельзя, чтобы они сейчас были рядом. — Конечно, детка, — отозвалась одна из них. — Иди уже. Сири кивнула, развернулась и снова зашагала к провалу. Братья остались стоять, глядя вслед. Бен вытирал слёзы тыльной стороной ладони, Тич сжимал кулаки и смотрел в спину сестры так, будто хотел запомнить каждое её движение. Энджин шёл рядом, поглядывая на обступившие их со всех сторон людей, которые уже не спорили, а просто смотрели, как они идут к провалу. — Это все твои братья? — спросил он негромко, чтобы никто больше не слышал. — Сколько же вас всего? Сири не сбавила шага, только усмехнулась краешком губ. — Пятеро. Я страшая. Затем Кай - он у нас гениальный сварщик, но часто работает с отцом в шахте. Мило подросток — серьёзный, но ещё ребёнок. Тич — любопытный, вечно лезет куда не надо. И Бен... — она вздохнула. — Бен маленький. Ему труднее всех. Энджин кивнул. Ему показалось, что в голосе Сири проскользнуло что-то тёплое и в то же время усталое. — Ты за ними присматриваешь? — Приходится. Когда мама... когда ее не стало... я вроде как взяла на себя ответственность за них. Отец ведь работает с утра до ночи. Сам понимаешь, как тяжело прокормить такую ораву, — ответила Сири, стараясь держать голос ровным. Ей с трудом далось упоминание матери. Заставить себя произнести слово «умерла» до сих пор казалось ей невозможным и невыносимым. Энджин не стал спрашивать больше. Не сейчас. Вместо этого он просто сказал: — Ты отлично справляешься. — Надеюсь, — улыбнулась девушка. — Но иногда они сводят с ума. Люди расступались, давая дорогу. Огромный провал чернел посреди утоптанной земли, огороженный ржавыми леерами. Края были вздыблены, покрыты паутиной трещин. Дна не видно — только чернота. Сири опустилась на корточки, заглянула внутрь. Энджин встал рядом, присвистнул. — Ничего себе нора. — Червь её прорыл, — ответила Сири, не оборачиваясь. — Значит, он где-то там, внизу. Или ушёл дальше. Кто-то из толпы протянул сложенный в рулон план шахты. Сири присела и развернула его прямо на земле, придерживая края. — Где были папа и Кай, когда всё случилось? - спросила она у брата. Мило присел рядом, ткнул пальцем в разветвление штреков. — Здесь. Главный ствол, третья развилка. Они проверяли крепления после взрыва. — Взрыва? — Сири подняла голову, обвела взглядом шахтёров. — Чего вы там взрывали? Из толпы вышел немолодой мужчина в засаленной куртке, почесал затылок. — Расширить хотели. Там жила крепкая, старая техника не брала. Решили рвануть по-тихому, чтобы новый забой пройти. Заложили пару шашек, всё как положено. А он, черт, видимо, и пришёл на звук. — Так вы знаете, что червя привлёк взрыв? — спросил Энджин тихо, подходя ближе. Шахтёр развёл руками. — Да кто ж знал, что он там, внизу? Всегда же тихо было. Ну, рванули — и пошло... Энджин переглянулся с Сири. — А буря? — Сири резко повернулась, в упор глядя на рабочих. — Вы же видели, что начинается шторм. Почему не отменили? Из-за спин вышел начальник смены — коренастый мужик с красным лицом и цепким взглядом. — Буря, Сири, она там, наверху была, — начальник махнул рукой в сторону неба. — А внизу работа. Её не видно и не слышно. Мужики сказали: «нам не мешает». Да мы уж всё подготовили к подрыву, заряды заложили, людей отвели. Не бросать же всё к чертям из-за того, что сверху ветер поднялся? — Не бросать? — Сири повысила голос. — А теперь что? Люди под завалами, червь рыщет где-то под землёй. Стоило оно того, Виктор? Виктор крякнул, потупился. — Не знал никто, Сири. Не знали. Она отвернулась, сжала край ржавого леера. В груди клокотало, но времени на разборки не было. Она выдохнула, заставила себя успокоиться. — Выходит, это из-за взрыва червь и появился. Он почуял вибрацию, пришёл на шум. И буря... она тоже шумела, звала его. Стихия плюс взрыв — двойная приманка, - подытожил Энджин. В серых глазах Сири мелькнула тень — не то обида, не то досада. — Значит, сами всё и устроили, — сказала она негромко, и в голосе её послышалась усталая горечь. — Сами разбудили, теперь самим и расхлёбывать. — Так-то оно так... — вздохнул шахтёр. — Но некого уже винить. Спасать надо. — Спасать будем, — Энджин шагнул вперёд, встал рядом с Сири. — Только теперь понятно, почему червь здесь оказался. Он пришёл на звук. Значит, если мы создадим шум в другом месте, он пойдёт туда. Сири медленно кивнула, не отрывая взгляда от темноты. В её голове уже прокручивался план. — У нас есть старый гусеничный сваебойный копёр. Он вроде на ходу еще, - сказал Виктор, угадывая мысли девушки. - Мы можем отогнать его подальше и запустить, шум должен привлечь эту тварь. — План хороший, но прежде... надо спуститься. Посмотреть, что там на самом деле. И найти людей, застрявших в шахте, - добавил Энджин. Сири снова взглянула план проходов. — Если идти по норе, которую вырыла эта мусорная тварь... — она вела пальцем по запутанным линиям штреков, шевелила губами, прикидывала расстояния. — Можно попасть в шахту с другой стороны. Обойти завал. Она подняла голову. — Лебёдка? — Да, — ответил кто-то из мужчин. — Мы всё проверили. Грузовик с лебёдкой подогнали, вон он стоит. Мы же сами спускаться планировали, пока вы с уборщиком не появились. Рации, каски, фонарики - все готово. Просто скажите, что нужно делать - мы сделаем. — Хорошо. Нужно спешить, - кивнула девушка, осматривая стоявший неподалеку грузовик, оборудованный стрелой с краном и мощной лебедкой. Сири недавно ремонтировала ее, так что в работоспособности сомневаться не приходилось. Но вот сваебойщик... Мило побледнел. Он переводил взгляд с чёрной дыры на сестру, и лицо его становилось всё более испуганным. — Сири... ты что, хочешь спуститься? — Кто-то должен. — Но там червь! Он может быть... — Поэтому я и пойду, — твёрдо сказала Сири, и в голосе её прозвучало что-то такое, что спорить было бесполезно. Из толпы вновь выскользнул маленький Бен. Он прошмыгнул под локтями взрослых и вцепился в куртку Сири. — Не ходи, Сири! Пожалуйста! — голос его дрожал, слёзы уже снова катились по щекам. Сири развернулась, присела перед ним, обняла, крепко прижала к себе. — Я должна, маленький. — Она погладила по взъерошенным волосам. — И что ты тут делаешь? Я же сказала идти в безопасное место. — Прости, Сири, я виновата! — из толпы выступила женщина, та самая, которой Сири поручила присмотреть за детьми. — Не удержала их. Они просто неуправляемые. Так переживают за тебя и за брата с отцом... Сири вздохнула, но злиться не стала. Время было не для того. — Он тебя съест! — пискнул неугомонный Бен, хлюпая носом. — Не съест. Я буду не одна. Она кивнула на Энджина. Бен покосился на уборщика, шмыгнул носом. Лицо у него было испуганное, но в глазах уже затеплилась слабая надежда. — А он... он сильный? — Очень, — серьёзно ответила Сири. «Надеюсь, я не вру», — мелькнуло у неё в голове. Она видела, как уборщик дерётся с мусорными тварями, но гигансткий червь размером с небоскреб — совсем другое дело. Однако Бену не нужно было знать об этом. Энджин присел перед Беном, взял его за плечи, оказался с ним на одном уровне. — Слышал я про вашего червя, — сказал он доверительным тоном, чуть понизив голос. — Говорят, он большой и страшный. Бен кивнул, вытирая слёзы кулаком, размазывая грязь по щекам. — Но знаешь, в чём его слабость? Бен помотал головой, затаив дыхание. — Он ещё не встречался с уборщиком, — Энджин подмигнул. — А я таких мусорных монстров каждый день побеждаю. Сири смотрела на эту сцену краем глаза, делая вид, что проверяет карабин. Но на самом деле слушала. И невольно уголки её губ дрогнули. Он говорил с Беном не как взрослый с ребёнком — не свысока, не сюсюкая. Как равный с равным. Серьёзно, с долей шутки, без дурацких обещаний, которые невозможно сдержать. «А он умеет. Не ожидала», — подумала Сири. Бен шмыгнул носом ещё раз, уже не так горько. Всхлипнул, но слёзы вроде остановились. — Правда? — Абсолютная. — Энджин выпрямился, потрепал мальчишку по голове. — Так что отойди-ка на безопасное расстояние, и я покажу тебе фокус. Он улыбнулся. Бен, поверив, отступил на пару шагов и спрятался за старшим братом, Мило, выглядывая из-за его плеча. Энджин выпрямился, подошёл к краю провала. Внизу — тьма, холодная, тягучая. Сири протянула ему фонарик. — Мигни три раза, когда спустишься, хорошо? Я сразу за тобой. — Договорились. Энджин взял фонарь, проверил, включён ли. Зачем-то покрутил зонт, словно настраивая его, как антенну. Ни тени сомнения. Ни капли страха. Он стоял на краю чёрной дыры так же спокойно, как час назад — на пороге её убежища с бутылкой пива. «Неужели он вообще ничего не боится?» — подумала Сири. — «Или просто не показывает». Энджин шагнул в пустоту. Зонт раскрылся над ним — широкий, надёжный, как крыло. Сири на секунду задержала дыхание. «Отличный выходной, — подумал он, планируя вниз. — Сначала буря, потом червяк. Спасибо, Сири, за увлекательную экскурсию». — Сири! Он умеет летать! — крикнул Бен, забыв о слезах, выскочил из-за брата и захлопал в ладоши. — Да. Умеет. Сири улыбнулась, провожая взглядом парящего уборщика. Фигура его становилась всё меньше, пока не растворилась в черноте. Девушка стояла у края, сжимая в руке фонарик, и думала о том, что, возможно, недооценила этого расслабленного, вечно ироничного типа в старой куртке. Под маской ленивого безразличия скрывался кто-то совсем другой. Кто-то, кто не дрогнул перед чернотой, кто нашёл нужные слова для её брата и кто сейчас летел вниз, в неизвестность, не требуя за это благодарности или обещаний. «Может, я зря так резко ответила ему про уборщиков», — подумала Сири. — «Может, он не такой, как все». Сири надела каску, затянула страховку. Потом повернулась к людям. — Вы все должны уйти отсюда. Как можно скорее. — Сири обвела взглядом рабочих, братьев, женщину, что не уследила за детьми. — Знаю, вы переживаете, но мы планируем выманить червя наружу. Здесь находиться никак нельзя. Пусть останется только Виктор, он управляет лебёдкой. И еще нужен второй человек, чтобы отогнать сваебойный копёр вон к той скале. - Сири указала рукой на огромный валун в отдалении. — Я сделаю, - отозвался один из рабочих, его звали Нол. - Не слишком ли далеко? Эта мусорная тварь точно услышит? — Да, но включай всё по моей команде. И сразу же уходи оттуда подальше. Вот, возьми рацию. Я передам сообщение Виктору, а он - тебе. Сигнал тут не очень хороший. Спасибо тебе, Нол, - сказала Сири, передавая рабочему рацию. Тот лишь кивнул и поспешил к своему транспорту. Люди замялись, но спорить не стали, начали расходиться, уводя детей. Виктор кивнул, взялся за рычаг. Стрела крана повернулась, и трос от лебёдки повис над краем пропасти. Сири ловко подсоединила трос к своей страховке, проверила карабины - всё надёжно. — Сири! — крикнул Бен, когда его уже уводили за руку. — Ты победишь? — Конечно, маленький, — ответила Сири. — Жди. — Только осторожнее! — добавил Мило, оглядываясь. — Обязательно. Из толпы шагнул вперёд немолодой шахтёр — тот самый, кто говорил про взрыв. — Сири... — он замялся, почесал затылок. — Там твой отец и брат. Но ты не обязана идти сама. Может, я спущусь с уборщиком? Я эти штольни как свои пять пальцев знаю. Сири посмотрела на него. На секунду ей показалось, что он действительно готов это сделать. — Спасибо, дядя Корн, — сказала она тихо. — Но мы с уборщиком уже всё обсудили. Там нора червя — не наши штреки. Ты там заплутаешь. А у него зонт и дар, который может пригодиться. Шахтёр хотел возразить, но Сири перебила: — Лучше приглядите здесь за всеми. И проследите, чтобы никто не лез к провалу. Он нехотя кивнул, отступил обратно в толпу. Сири повернулась к провалу. Внизу было темно. Тишина. Она ждала. Секунды тянулись мучительно долго. И вот в глубине трижды мигнул фонарик. — Порядок, — сказала Сири себе под нос. — Я пошла. Лебёдка заскрипела, трос натянулся, и Сири медленно поплыла вниз, в чёрную пасть, навстречу неизвестности.