Ты знаешь, как нам перестать грустить

Руслана уже конкретно мажет, когда на очередной стримерской тусовке ему подливают алкашки в стакан. Он уже не разбирает чужие лица, что конкретно пьёт и сколько сейчас времени. Сознание откровенное плывет, мир вокруг размывается и от полноценной картинки перед глазами остсется лишь ослепляющий свет, который так и наровит вызвать очередной тик. Руслан никогда не вел себя пьяным развязно, скорее наоборот. Он был из тех людей, которые разом вспоминают все свои проблемы и впадают в пьяную истерику со слезами и соплями вперемешку. В отличии от друзей и знакомых Тушенцов в одиночестве сидел на кожаном диване где-то в углу и пытался собрать мозги в кашу, прикладывая все усилия, чтобы не расклеиваться. Но стоило перед глазами вспыхнуть рыжей макушке, которой, по хорошему и чужим заверениям, здесь быть не должно, Руслана накрыло. Перед глазами начала плыть пелена горячих слез, нос потёк следом. Лицо, наверное, уже покраснело. Челюсть в моменте свело болезненным тиком, Тушенцов впечатлся в спинку дивана головой и пульсирующая боль разлилась по затылку. То, что было дальше, он помнил слабо. Истерика захлестнула с головой, когда на голову легла чужая массивная и тёплая ладонь. Запах до боли знакомый витал где-то рядом. Руслан уткнулся носом в мягкую ткань худи, которая сразу стала мокрой от слез. Пальцы нежно вплетались в его волосы, массировали болезненный затылок. Тушенцов не помнил, о чем ему говорили и не мог вспомнить, что отвечал сам. В голове всплывали лишь короткие фразы: «ну что ты сопли развел, а?» , «я никуда не ухожу, чшш» - когда Руслан с отчаянием вцеплялся в рукав, думая, что его сейчас оставят. Рука прошлась по спине, пересчитывая позвонки. Тут Тушенцов, не выдержав, поднял замыленный взгляд выше, чем ключицы, и столкнулся с бледно голубыми омутами. На щеку опустилась свободная ладонь, большой палец с татуировкой стер слезу. Их идиллию нарушил чей-то отвратительно громкий голос. Руслан уткнулся обратно в плечо, а теплые руки опустились куда-то на поясницу, прижимая ближе. Он не вслушивался в разговор. Был это Илья, или Коля, или кто-то еще из сегодняшней тусовки. Он не разобрал. Но через пару минуту его подняли с насиженного места, бормоча что-то про такси. Дальше воспоминания обрываются, Тушенцов помнит только мягкие поглаживания по голове, спине, коленке. Запах одеколона витал по салону, мягкие губы прижимались к виску. Руслан будто пьянел по второму кругу. Слезы перестали течь, но нос все еще бесяче шмыгал при каждом вдохе и выдохе. В свою квартиру он шел спотыкаясь, постоянно боязливо хватая человека рядом за рукав, как будто его собираются бросить где нибудь на пол пути. Вставить ключ в замочную скважину не получалось унизительно долго и это сделали за Тушенцова, от чего его уши налились пунцом. Квартира встретила его оглушающей тишиной. Свои кроссовки он кое-как стянул и большая татуированная рука схватила Русланову, таща в сторону спальни. Тогда он даже не задумался о личности человека, что знает планировку его питерской квартиры наизусть. Валяясь на кровати, Руслан пытался схватиться за ускользающее тепло, хватая «незнакомца» за руку, сплетая пальцы. Глаза закрывались, но пьяная пелена постепенно исчезала, черты чужого лица стремительно складывались в одну общую картину. —Останься, Дань... — Руслан глупо шмыгнул носом, его ладонь сжала такая родная, чуть шершавая, с татуировкой «DARK» на костяшках. Кашин улыбнулся, растрепал и так расстрепанные каштановые пряди. —Протрезвеешь - напишешь, Русь. — Он склонился к кровати, в знакомом только им жесте коснулся губами виска. Теперь глаза Тушенцова намокли не из-за пьяного бреда, а осознания, что они снова потеряют друг друга из виду. — Не надо плакать, ты сильный, я знаю. — Даня принялся гладить его по волосам, сидя на краю кровати. Руслан сначала позорно хныкал, бессвязно просил остаться, вытерал слезы кулаками. Он не заметил, как обессиленно закрыл глаза, засыпая. Последнее, что он чувствовал, перед тем как просто отключиться — теплые губы на лбу и как прогнулась кровать, когда Кашин уходил. Днём Руслан проснулся с диким похмельем, обрывиствми воспоминаниями и почему-то стаканом уже тёплой воды и таблеткой на прикроватной тумбочке. В себя его привел пиликнувший мобильник. dkincc, 13:17 «привет, протрезвел? позвони, поговорим»