Укрощение дикого зверя

В следующий раз они с Мэн Яо увиделись, когда прошло несколько суток. Сюэ Ян не считал их. Всё это время еду приносил один из младших адептов ордена Ланьлин Цзинь. У этого адепта было лицо, похожее на лицо одного заклинателя, виденного Сюэ Яном в детстве. Тот заклинатель был в сером плаще с огненно-красным подолом, и он, увидев Сюэ Яна, дал ему редиску. Сюэ Ян тогда не знал этого названия, поэтому не съел редиску, но ещё долго хранил подарок улыбчивого заклинателя. Сюэ Ян запомнил лицо на будущее. Разница между двумя лицами заключалась в том, что этот юный адепт был грустен и очень молод. Тот был старше и счастливее, хотя он явно не был богат: как Сюэ Ян узнал позже, редиска была одним из самых дешёвых овощей. Мэн Яо пришёл, чтобы поговорить. Он сел за стол, лицом к Сюэ Яну, и пригласил Сюэ Яна сесть. Было унизительно, что его приглашали в собственных покоях, но Сюэ Ян, помня о принятом решении, безропотно сел, ухмыльнувшись и вальяжно развалившись на подушке. Взгляд Мэн Яо скользнул по шее Сюэ Яна, которая оказалась открытой из-за позы. Мэн Яо сглотнул и посмотрел своим пустым взгдядом Сюэ Яну в лицо. «Ну же, говори!» — раздражённо подумал Сюэ Ян. И Мэн Яо правда заговорил. — Чэнмэй, — Сюэ Ян успел было подзабыть, как это мерзко звучит, — У меня к тебе просьба. Именно так и сказал, засранец! Как всегда, это просьба, но отказать возможности нет. Ха-ха. Когда Мэн Яо выучит, что это называется приказ? Сюэ Ян кивнул, ожидая, что Мэн Яо продолжит. — У меня есть пара чертежей и материалы, на чертежах всё написано. Попробуй что-нибудь сделать с этим, пожалуйста, — попросил Мэн Яо. Блестяще вежливый, как и всегда. — Хо-ро-шо, — с трудом выдавил Сюэ Ян, переступая через себя. — Вот и отлично! — Мэн Яо улыбнулся и хлопнул в ладони. — Большое тебе спасибо! С Сюэ Яном Мэн Яо вёл себя как будто свободнее, но всё это было маской. Это разом злило и льстило. С одной стороны, Мэн Яо — ублюдок, и Сюэ Ян всегда будет думать так, но с другой приятно, когда кто-то ведёт себя с тобой не так, как с остальными. Даже Сюэ Яну было знакомо это чувство. Чувство собственной исключительности и превосходства. Два отбитых на голову человека, которым не требуется человеческое общество. Было выражение: «Без социума может жить или Зверь, или Бог». Эта фраза прекрасно описывала их. Зверь и бог, две крайности бесчеловечности. Сюэ Ян, живущий почти на инстинктах, и Мэн Яо, крутящий людьми, как ему вздумается. Иронично, что теперь Бог пытался управлять и Зверем, а зверь подчинялся, делая вид, что управление работает. Почти анекдот. Зашли в таверну как-то раз… и стали регулярно там встречаться. Разве что таверны в их истории не было, и облик они имели человеческий. Сюэ Ян кивнул, продолжая неотрывно смотреть на Мэн Яо. Сюэ Ян хотел, чтобы Мэн Яо ушёл, но и не хотел. Победить врага можно только в его присутствии. Мэн Яо тоже смотрел на Сюэ Яна. Так задумчиво смотрел, что для полноты образа ему не хватало только белого цветка в ладонях, который он неосознанно вращал бы в пальцах. У него были гибкие пальцы, натренированные игрой на гуцине, и ему бы шёл этот цветок. А за окном всходило солнце. Оно поднималось, такое же равнодушное к миру, как и всегда, и в очередной раз его лучи освещали комнату. Они подсвечивали пыль в воздухе, и возникало фантомное ощущение тяжести дыхания. Сюэ Ян зашипел, когда чёртово солнце, желая выжечь ему глаза, оказалось напротив. Он зажмурился и отвернулся, чувствуя, как лучи, будто извиняясь, ласкают его руки с закатанными рукавами и шею. Приятно. Хотя его кожа с редкими шрамами пока что оставалась бледной после целого месяца под землёй, солнце грело. Не то чтобы без него Сюэ Яну было холодно, но… Уголки губ Мэн Яо дёрнулись, словно в попытке улыбнуться, и искривились в почти искренней усмешке, когда Сюэ Ян повёл себя, как самый настоящий зверь. Он посмотрел на Сюэ Яна насмешливо, а потом встал и вышел из комнаты, оставляя Сюэ Яна в блаженном одиночестве. Сейчас Сюэ Яну было чем заняться, но эта короткая встреча вымотала его, вытянула все силы. Мэн Яо как будто был энергетическим вампиром. Одним своим присутствием он вытягивал всю энергию из жертвы. Сюэ Ян не знал, чувствовали ли это другие, но он чувствовал это так явственно, что сомневаться в своих ощущениях было весьма и весьма нелегко. Сюэ Ян лёг на кровать, оставив на столе принесённые Мэн Яо бумаги, и скоро провалился в сон. Ему снился молодой юноша, который приносил ему еду. Снилось, как этого юношу с позором изгнали, выдвинув какое-то дурацкое обвинение, как юноша вернулся в свою деревню, как с ним плохо обращались. Здесь началось самое интересное. Юноша начертил символ своей кровью, произнёс слова призыва и упал, потеряв сознание. Когда он проснулся, его серые глаза заблестели по-другому, и в них появились красные искорки. Это был очень странный сон, решил Сюэ Ян, проснувшись. Адепт — тот же, что обычно, — принёс ему еду. Он выглядел спокойным, значит, ничего странного в Башне Кои не происходило. Адепт и сон вылетели из его головы, когда Сюэ Ян сел за бумаги, чтобы посмотреть их. На самом деле ему было интересно попробовать создать по описанию и чертежам тёмный артефакт, о котором его просил Мэн Яо. Конечно, Мэн Яо был засранцем, но это не было поводом отказываться от интересной работы. К тому же, отказ означал смерть, а Сюэ Яну умирать что-то пока не хотелось. Документы оказались отчётами о работе артефакта, который существовал в прошлом, но затем был уничтожен. Ответственные люди панически боялись этой штуки, стараясь взаимодействовать с ней поменьше, но их начальники якобы заставляли бедняг активировать нечто ужасающее. Какое-то оружие, которое уничтожало без жалости всё. Сюэ Ян с кривой усмешкой полез разбираться в описания и чертежи, только оказалось, что никаких чертежей нет и не было. Одни наброски с лицом человека, невероятно похожего на Сюэ Яна. Датированные тридцать вторым годом правления какого-то древнего правителя. У Сюэ Яна пересохло в горле, только воды поблизости не было. Тот человек был оружием. Хотел ли Мэн Яо, чтобы Сюэ Ян сделал это с собой? Вполне возможно. Описание создания было наполовину стёрто временем, его требовалось восстановить. Сюэ Ян принялся за дело, используя обратные стороны отчётов и единственную кисть во всей комнате. Чернила были любезно принесены Мэн Яо вместе с бумагами, но о писчих принадлежностях и пустых свитках он не позаботился. Сюэ Ян фыркнул, но взялся за дело. Ничто не могло остановить его, если Музы соизволили явиться к нему, недостойному их тёмному творцу. Сюэ Ян всматривался в текст описания, как безумный, произносил слова, кивал сам себе, мотал головой, соглашаясь со своими предположениями или отвергая их, снова кивал, бросался в припадке мнимого понимания к столу, писал что-то, придирчиво оглядывал, смотрел в описание, зачёркивал записанное и вновь принимался носиться по комнате, думая, соотнося, пребывая в этом бесконечном поиске верного ответа. Это продолжалось ровно до тех пор, пока не пришёл младший адепт с подносом и едой. Тогда Сюэ Ян остановился, чтобы непросвещённый не узнал страшную тайну. Впрочем, адепт, кажется, о чём-то догадался. Потому что в следующий раз, вечером, еду Сюэ Яну Мэн Яо принёс лично. На незаданный вопрос Сюэ Яна: «Почему ты просто не прислал другого адепта?» — Мэн Яо сказал: — В ордене не так много лишних людей. Узнал один — узнают и другие. Сюэ Ян лишь пожал плечами. Не то чтобы это имело значение лично для него, но в чём-то Мэн Яо был прав. Заметят же, если всех подряд убивать! Впрочем, Мэн Яо ушёл, оставив Сюэ Яна работать и спать. Весь их диалог состоял из одной этой фразы. Как только за Мэн Яо закрылась дверь, Сюэ Ян принялся есть. Он сам не заметил, как проголодался. Неудивительно, он же полдня метался по комнате, не вспоминая об отдыхе, а до переселения физической активности у Сюэ Яна было не особенно много. Почему-то весь этот день был ненастоящим, призрачным, как если бы вокруг Сюэ Яна была и готовилась лопнуть оболочка, из каких состоят мыльные пузыри. После еды его сморило, и Сюэ Ян было лёг спать, но уснуть почему-то не смог, и остался просто лежать. Отдых. Когда он уснул, Сюэ Ян не знал, но той ночью он видел сон-воспоминание, в котором Мэн Яо вылавливал его, ещё совсем юного, но уже очевидно не имеющего шансов сформировать Золотое Ядро, на улицах какого-то города. Мэн Яо предлагал следовать за ним. Сюэ Ян спрашивал, что это ему даст, а Мэн Яо расписывал все преимущества и выгоды. Сюэ Ян уже тогда разбирался в людях и видел, что Мэн Яо — пустой и бесчувственный психопат, поэтому хотел отказаться. Тем же вечером, после отказа, Сюэ Ян подвергся нападению и унизительному поражению, а затем издевательствам, поэтому на следующее утро сам, затолкав болезненную гордость куда подальше, нашёл Мэн Яо в какой-то таверне и просил, умолял принять его, смотря в холодные глаза. Сон начался сначала, только теперь Мэн Яо представал перед Сюэ Яном совсем другим, с живыми карими глазами, в которых отражались солнечные лучи. Сюэ Ян соглашался пойти за ним с первого раза, и это приводило к счастью. Утром Сюэ Ян о снах не вспомнил. Сюэ Ян сел за работу, принимаясь выводить какие-то формулы. Ему казалось, что он напал на след верного решения, и Сюэ Ян не мог оторваться от бумаги. Через время Мэн Яо принёс еду и остался побеседовать. Он наблюдал за тем, как Сюэ Ян ел — быстро, стремясь вернуться к работе, — а Сюэ Ян старался не поднимать взгляд на лицо Мэн Яо. Когда Сюэ Ян смотрел в глаза Мэн Яо, у него начинала болеть голова, потому что ему постоянно казалось, что эти глаза должны выглядеть по-другому. Сюэ Ян не знал как именно, но точно знал, что по-другому. Не так, как они выглядели. Мэн Яо тем временем что-то говорил, но Сюэ Ян не слышал. — Ты меня не слушаешь, так ведь? — ласковый укор в голосе Мэн Яо заставил Сюэ Яна вздрогнуть от неправильности всего происходящего. — Прости, — Сюэ Ян почему-то даже не злился, извиняясь, что было очень необычно, совсем уж нехарактерно для него. Мэн Яо замер, как будто тоже был удивлён. Сюэ Ян потерял уверенность в том, что Мэн Яо не был. Что, если он и в самом деле был? Сюэ Ян помотал головой. Он напрочь запутался в собственных рассуждениях. Мэн Яо встал и обошёл стол, опускаясь рядом с Сюэ Яном. Он приблизил к плечу Сюэ Яна руку, как будто хотел погладить, но Сюэ Ян резко наклонился в сторону, а затем лёг и перекатился, уходя от прикосновения. Встал на ноги. Кулаки сжались сами собой. Сюэ Ян не знал, почему конкретно так реагировал на любые попытки прикоснуться к нему, но он совершенно точно не хотел знать. И не был готов подпускать к себе Мэн Яо, который сейчас, уже выпрямившийся, стоял в стороне, грустно качая головой. Нет, просто качая головой! Стоило прекратить называть эмоциональными движения, которые Мэн Яо пытался выдавать за таковые. Сюэ Ян, рвано дыша, постепенно приходил в себя. Он видел безжизненные глаза Мэн Яо и не доверял ему. Равно как и себе. Что? Нет, Сюэ Ян совершенно точно верил себе. Только не совсем понимал. Всё стало так сложно, когда Мэн Яо решил вернуть Сюэ Яна. В подвале было легче. Мыслей было много, но ни одна из них не была конкретной, ведь у Сюэ Яна толком не было жизни и перспектив. А теперь они появились, и с ними надо было что-то делать, а для этого — что-то решать. С этим было сложно. Сюэ Ян не знал даже, какова ситуация в мире заклинателей сейчас. Мэн Яо держал его при себе уже полгода, даже если в подвале он пробыл всего лишь месяц. Всего лишь. Хах. Во время заключения так не казалось. Дни начали тянуться бесконечно, и Сюэ Ян почти уверился, что он умер, и его тело разлагается, такая стояла вонь. Ещё пару недель, и Сюэ Ян начал бы сходить с ума в своей камере бессрочного заключения в душной тюрьме имени Мэн Яо. В настоящем Сюэ Ян пристально смотрел на Мэн Яо, ожидая, когда он заговорит. Мэн Яо хотел что-то сказать, а Сюэ Ян не слушал. Мэн Яо обязательно повторит. Наверное, это было что-то, касающееся работы, которую Мэн Яо поручил ему. Мэн Яо сделал несколько шагов к Сюэ Яну, заставив его подобраться. — О, не волнуйся, я тебя больше не трону, — сказал Мэн Яо, поднимая руки. — Лишь хотел сказать, что я, — Мэн Яо наклонился к Сюэ Яну и шептал ему почти на ухо, — могу вернуть тебе Цзянцзай. Мэн Яо отстранился, а по телу Сюэ Яна пробежала дрожь при звуке имени меча. Цзянцзай. Его меч. Родной Цзянцзай, чёрный, как натура Сюэ Яна. Так приятно лежащий в руке, идеально дополняющий её! Настоящее оружие. Величайший дар судьбы. Милый самому чёрствому сердцу, горячо любимый Цзянцзай… Сюэ Ян хотел вернуть его так сильно, как никогда не хотел ничего в этой жизни. В горле пересохло. — Да, — хрипло выдохнул Сюэ Ян. Мэн Яо знал рычаги давления, как никто другой. Сюэ Ян не хотел выдавать свою реакцию, но жаждущее вернуть меч естество решило всё за него. Губы Мэн Яо изогнулись в улыбке. Сюэ Ян почувствовал себя в опасности. — Я сделаю это только тогда, когда ты сможешь выдержать прикосновение, — с мягкой улыбкой Мэн Яо оборвал все надежды, поставив невыполнимое условие. Сюэ Ян не понимал. Мэн Яо ведь лучше всех знает, что Сюэ Ян не переносит прикосновений. Мэн Яо этого и добился! Сюэ Ян не верил в наличие у себя того метафорического сердца, в котором у людей живут чувства, но оно вдруг заныло и заболело противной тянущей болью, которая раздражала. Хотелось вырвать себе это самое сердце, чтобы не смело болеть. Чувства ни к чему Сюэ Яну, который не является частью человеческого общества, так зачем проснулись сейчас? Мэн Яо, словно поняв, что переборщил, поспешил уйти. Сюэ Ян вернулся к бумагам, но скоро встал и подошёл к окну. Мысли были только о чёртовом Мэн Яо, который вводил Сюэ Яна в ступор снова и снова. Вёл себя то ласково, то жестоко, душил кормящей рукой, делал благо, желая зла. Сюэ Ян совершенно не понимал его и не понимал, как можно победить. Как сбежать попавшему в ловушку дикому Зверю, если охотник — Бог? Бог был злым. Сюэ Ян это знал совершенно точно. А за окном было видно аллею из высоких деревьев. Она как раз зеленела, наступало тёплое время года. Под голубым небом зелёная листва на коричневых ветвях смотрелась как-то особенно жизнеутверждающе. И маленькие птицы, вьющие гнездо. Они были свободны. Сюэ Ян отчаянно завидовал им. Ему бы хотелось быть птицей и не проживать тяжкую долю, выпавшую ему в человеческой жизни. Не связываться никогда с Мэн Яо, не становиться заклинателем, не… Сюэ Ян поймал себя на том, что не может представить жизни, в которой он не получил бы Цзянцзай. Не хочет. Возможно, все трудности стоило преодолеть хотя бы ради потрясающего чувства связи с мечом. Подумав об этом, Сюэ Ян впервые за долгое время улыбнулся. Теперь он почувствовал, что готов вернуться к работе, и, кинув последний взгляд на небо, сел за стол. Он сделает эту работу так, что у Мэн Яо не останется возражений, и он вернёт Сюэ Яну Цзянцзай! …Пустые надежды. Бред. У Мэн Яо всегда были аргументы. Но это была подходящая мотивация, и Сюэ Ян позволил себе верить в это, пока жизнь не отнимет надежду. Через время Сюэ Ян с ликованием вскинул голову: он наконец-то понял верное направление! Оставалось только найти верные фигуры и иероглифы для ритуального рисунка, который, кажется, выполнялся на коже. Это ничего не значило в сравнении с тем, какой уровень задачи был вначале. Сюэ Ян, правда, слышал, что около дюжины лет тому назад жил-был молодой заклинатель, гениальный настолько, что мог бы решить эту задачу быстрее в несколько раз, но Сюэ Ян, во-первых, не был гением, а во-вторых, не был обучен, как обучали других заклинателей. В-третьих, его мысли частично были заняты происходящим хаосом, Цзянцзаем и Мэн Яо. Пусть все, кто посчитает его глупым, сперва поживут в его шкуре, а потом принимаются судить. Мэн Яо принёс ему обед и поинтересовался ласковым голосом: — Как твои успехи? У Сюэ Яна волосы были взлохмачены, одежды сбились, глаза горели, а у Мэн Яо всё ещё были вопросы по поводу успехов Сюэ Яна в порученном деле. Мэн Яо был таким забавным в этом: он старался соблюдать человеческие традиции даже тогда, когда говорил с Сюэ Яном. — Ещё пара дней, — ответил Сюэ Ян, совершенно не злясь; такой его переполнял восторг. Мэн Яо прищурился и кивнул. Сюэ Ян на миг засмотрелся на глаза Мэн Яо, потому что они точно должны были быть другими. Ощущение неправильности царапало кожу Сюэ Яна изнутри, скользило под ней, извиваясь, мучительно щекотало. Затем Сюэ Ян моргнул, и всё прекратилось. Сюэ Ян мотнул головой и принялся за еду. Это был простой белый рис в дорогом зелёном чае. Мэн Яо знал толк в извращениях, но Сюэ Ян ничуть не возражал. Еда есть еда. Мэн Яо ушёл, а Сюэ Ян, доев, с новыми силами вернулся к своим записям. Найти нужный узор — это стало смыслом его жизни в эти часы. Сюэ Ян готов был продать душу дьяволу за успех… но у него не было души, а дьявол был его работодателем. Упс. Приходилось справляться самому. В конце концов, он был на финишной прямой! И Сюэ Ян искал. Это было сложно, потому что строилось по сути на одних ощущениях правильности и неправильности того или иного элемента, подобранного по ассоциации. Но энтузиазм оказался таким сильным, что с его помощью к третьему приходу Мэн Яо Сюэ Ян умудрился закончить экспериментальную версию узора. Впрочем, тогда Мэн Яо этот узор так и не увидел: Сюэ Ян так устал, что лёг спать, не дожидаясь Мэн Яо и не ужиная. Ему приснилось что-то страшное, но Сюэ Ян не запомнил этого, потому что проснулся от прикосновения руки Мэн Яо к своему плечу, и это было намного страшнее. Рукав одежд оказался задран, Мэн Яо прикасался к голой коже. Сюэ Ян резко сел на кровати, но Мэн Яо не отстранился, а провёл своей рукой ниже по руке Сюэ Яна, едва касаясь подушечками пальцев. Мэн Яо дразнил, его прикосновения вызывали у Сюэ Яна мурашки, а по венам разливалась жидкая боль, тягучая, как мёд, невыносимая. Сюэ Ян поймал себя на том, что не может пошевелиться, а Мэн Яо сосредоточенно водил пальцами по горячей коже, преследуя какую-то свою, не известную Сюэ Яну цель. Сюэ Ян всё чётче чувствовал зуд под кожей. Это раздражало, хотелось почесаться, возможно, отгрызть себе зубами конечность, которую одолела эта мерзость, как дикий зверь. — Идеально, — отстранённо прошептал Мэн Яо.