Укрощение дикого зверя

Он многого добился. Из никому не известного дикого мальчика, у которого не было дома, который не умел ни читать, ни считать, Сюэ Ян стал чудовищем, молва о котором ходила по всей Поднебесной. У него было собственное духовное оружие, он знал много об этом мире, научился читать, мог себе позволить покупки. Мог, да не позволял, предпочитая в отместку этому миру брать желаемое безвозмездно. Когда-то его использовал всякий, кто хотел, и не платил ему за это ни гроша, не обращал внимания ни на его улыбки, ни на слёзы. Теперь он, Сюэ Ян, будет делать всё, что взбредёт ему в голову, и не думать о таких мелочах, как чужое мнение или закон. Сюэ Ян не собирался просить прощения за то, каким монстром вырос, ведь люди не спешили извиняться за то, что воспитали в нём этого монстра. Тёмный путь Сюэ Ян выбрал, потому что в нём самом не было ни капли эмоций, подходящих для практики пути меча. Золотое Ядро Сюэ Яну удалось сформировать лишь благодаря судьбоносной встрече с Мэн Яо, более известным как Цзинь Гуанъяо. Мэн Яо дал Сюэ Яну возможность использовать светлую ци, Мэн Яо сделал Сюэ Яну такой роскошный подарок, снабдив его мечом. Цзянцзай верно служил Сюэ Яну, хотя их связь была странной и неправильной. Все последователи пути меча скажут так. Мэн Яо подарил Сюэ Яну немалую власть, позже — порекомендовал отцу. Когда Говношань наконец-то нашёл свою смерть, не менее постыдную, чем жизнь, Мэн Яо стал главой ордена Ланьлин Цзинь, а Сюэ Яна попросту спрятал от мира в подвалах Башни Кои. Мэн Яо спустился к Сюэ Яну лично только через девяносто подносов с едой. По чувствам своего тела Сюэ Ян заключил, что в день ему выдавали еду трижды. — Чэнмэй, Чэнмэй, — протяжно произнёс Мэн Яо. Мэн Яо находил ироничным это имя, которое сам же и дал Сюэ Яну. Он любил использовать его. Сюэ Ян это имя ненавидел. Откликаться на него поначалу он не собирался, находя это мерзким и унизительным для себя, но постепенно осознал, что придётся. Мэн Яо вбил в Сюэ Яна это имя своим вкрадчивым негромким голосом, вежливыми фразами, угрозами, шантажом и манипуляциями, конфетами, которые не просто обещал, но и давал. Мэн Яо нашёл способы заставить Сюэ Яна, такого гордого и сильного, покориться ему. Сейчас Сюэ Ян не ответил. Мэн Яо предал Сюэ Яна, и вести себя, словно позорно преданная псина, ластиться к ногам этого гада и высовывать язык Сюэ Ян отказывался. Мэн Яо не заслужил его преданности. Сюэ Ян не готов был признаться, что не только зол, но и разочарован, потому что это означало бы, что у Сюэ Яна успели появиться ожидания, что Мэн Яо очаровал его. — Чэнмэй, — голос Мэн Яо зазвучал ещё мягче и нежнее, — не злись на меня. Это была вынужденная мера, ведь ты, не обученный манерам, мог бы испортить мне репутацию, и тогда ордену Ланьлин Цзинь пришёл бы конец. Ты прекрасно понимаешь, что я не мог поступить иначе, — Мэн Яо присел рядом с решёткой. Сюэ Ян сидел около дальней от решётки стены. Расстояние было небольшим, лечь Сюэ Ян мог бы только вдоль этой стены, но чтобы свободно сидеть, места ему хватало. Из позиции, в которой находился Сюэ Ян, было прекрасно видно глаза Мэн Яо. Тёплые, их бы солнцем осветить для пущего эффекта, они, в отличие от светло-розовых губ, не улыбались. Губы у Мэн Яо выглядели нежными, не тронутыми жизнью. У самого Сюэ Яна были не такие. Сюэ Ян облизнулся, вспоминая, как так вышло, что его губы бледные, полные шрамов, трещин и царапин, сухие и, наверное, такие же отвратительные для обычных заклинателей, как он сам. А Мэн Яо придвинулся к решётке ещё ближе и посмотрел на Сюэ Яна серьёзно, уже не улыбаясь. — Сюэ Ян, — позвал он. Это имя Мэн Яо использовал первый раз. В его голосе не было ни лести, ни фальши. Только желание услышать ответ, смешанное с лёгким раздражением. — Мэн Яо, — откликнулся Сюэ Ян, улыбнувшись или, вернее, оскалившись. — Подойди, — и нельзя было понять, просил Мэн Яо или приказывал. Сюэ Ян подошёл, медленно сел и приготовился атаковать на всякий случай. — Какой же ты дикий, — Мэн Яо снова улыбнулся, — спорим, ты испугаешься, если я прикоснусь к тебе? Сюэ Ян утробно зарычал. Он не мог проиграть или дать слабину, потому что чудовищам это несвойственно. И Сюэ Ян кивнул. Рука Мэн Яо в свете единственного факела была плохо видна. Когда его пальцы коснулись тыльной стороны ладони Сюэ Яна, Сюэ Ян с трудом подавил в себе дрожь. Все прикосновения — это боль. Сюэ Ян знал эту истину, и он, осознавая своё поражение, ждал, когда Мэн Яо причинит Сюэ Яну эту боль. Пальцы Мэн Яо на руке Сюэ Яна, нервируя, двигались, но прикосновение было лёгким, почти невесомым по меркам Сюэ Яна, и боли всё не было. Сюэ Ян напряжённо ждал. Когда Мэн Яо дошёл до плеча и коснулся ключицы, где из-за выреза ханьфу вновь начиналась голая кожа, Сюэ Ян не сдержался, вздрогнул и ударил его по руке, отползая и забиваясь в угол своей клетки. Мэн Яо мягко рассмеялся. Его смех не был звонким или хриплым. Тихий, действительно мягкий, он скорее шуршал, но Сюэ Ян не мог найти подходящее сравнение, чтобы описать это шуршание. — Хватит! Уходи! Проваливай! Сюэ Ян не использовал свой голос уже давно, поэтому звучал, как и в начале визита Мэн Яо, хрипло, однако уже успел вновь привыкнуть к словам, поэтому его реплика была наполнена силой. Мэн Яо посмотрел на Сюэ Яна с мягким укором, и в то же время словно смеясь, мол, да, как есть дикий, я же говорил. Мэн Яо был прав. Сюэ Ян после того, как лишился мизинца на левой руке, никому не верил. Исключений решительно не было. Конечно, Сюэ Ян дикий, каким ещё ему быть в этом мире, среди этих людей? Здесь иначе не выжить. — Ты не сможешь избавиться от меня, — Мэн Яо смотрел ласково-ласково, и в голосе его звучал мёд, только Сюэ Ян не верил. Верить Мэн Яо было невозможно в принципе, даже если забыть обо всех уроках, которые преподала Сюэ Яну жизнь. Мэн Яо, скорее всего, за свою жизнь не сказал ни единого честного слова. Если бы это было так, Сюэ Ян бы ничуть не удивился. Сюэ Ян молчал, смотрел на Мэн Яо, в эти глаза человека, ставшего демоном при жизни, и внезапно ему стало смешно. Сюэ Ян захохотал, а Мэн Яо моргнул, сбитый с толку. Это Сюэ Ян заметил благодаря тренировкам с ци, которые научили его внимательности, и людям, которые научили его постоянной бдительности. И значение слов, которые говорил Мэн Яо, Сюэ Яну не нравилось. Сюэ Ян прикрыл глаза. — Ты же не просто так сюда пришёл, верно? — с улыбкой, пропитанной тьмой, спросил Сюэ Ян. — У меня для тебя новое место, если только ты соблаговолишь согласиться жить там, — с лёгкостью перешёл к делу Мэн Яо. Сюэ Ян только кивнул. Хотя на ненавистное имя он сегодня не отозвался, а преданности Сюэ Яна Мэн Яо достоин не был, едва ли Мэн Яо хотел убить его или поместить в максимально дискомфортные условия. Если до их пор кормил, будет кормить ещё, пока не восстановится Стигийская печать. Скорее всего, место будет лучше этого. А ещё Сюэ Ян знал, что если с именем Мэн Яо позволил ему выбирать, чувствовать себя главным, то с чем-то, что имеет значение для Мэн Яо, Сюэ Яну не следует бороться. Методы переубеждения у Мэн Яо были убийственно рабочими, даже если Сюэ Ян был ему нужен как тёмный заклинатель. Новым местом оказалась другая тюрьма. В этой был камин, была кровать и одеяла, даже кран, бочка и запас согревающих воду талисманов. И окно. Поистине императорский номер! Только в комнате стоял закрытый шкаф, в котором лежали инструменты для разного рода пыток. — Я надеюсь научить тебя доверию, — прокомментировал этот шкаф Мэн Яо. Сюэ Ян понял, что Мэн Яо — отбитый на голову. Такой же, как сам Сюэ Ян. — Ты думаешь, что сможешь контролировать меня с их помощью? — едва ли не прошипел Сюэ Ян, тыча пальцем в набор инструментов, который можно было видеть за прозрачными дверцами. — Или что я не разобью эти дверцы, и не найду среди прочего нож? — Ты не сделаешь этого, — спокойно сказал Мэн Яо. Сюэ Ян почувствовал азарт. Впрочем, сперва Сюэ Ян, уставший и немного замёрзший за целую луну пребывания в подземелье, желал не нарушать правила и играть, ходя по грани, а расслабиться. Мэн Яо ушёл, закрыв металлическую дверь, а Сюэ Ян набрал в бочку воды и приложил согревающий талисман, параллельно изучая узор. Талисман был одноразовый, Сюэ Яну пришлось своей кровью дорисовать черту, чтобы исправить это, а ещё мог согреть воду только до стадии кипятка. Это быстро исправить Сюэ Ян не мог, а специального пространства для исследований не было. Разнести Башню Кои из-за согревающего талисмана Сюэ Ян был пока не готов. Сняв с себя одежду и опустившись в воду, Сюэ Ян ощутил блаженство. Как давно у него не было возможности нормально помыться, и всё из-за этого предателя Мэн Яо! Теперь, когда его кожа и волосы наконец вновь намокли после стольких дней, Сюэ Ян почувствовал себя намного лучше. Он откинул голову назад, на бортик бочки, и расслабился, не заметив, как уснул. Открыл глаза Сюэ Ян уже будучи одетым и лежащим на кровати. Его даже заботливо укрыли одеялом, так что до одури хотелось выпотрошить этого камикадзе. Впрочем, было ясно, кто это сделал. Вернее, чьи слуги — этот не стал бы марать руки о кого бы то ни было, тем более о Сюэ Яна. Сюэ Ян рывком сел, осматривая комнату. Помимо пыточного шкафа в комнате не было никакого оружия, даже самого тупого кухонного ножика. Только миска супа на подносе, стоящем на столе, да ложка, лежащая рядом. Бочка стояла не там, где вчера, и была пустой. На ширме висело полотенце. Внутри Сюэ Яна клокотала злость, смешанная с чем-то ещё. Мэн Яо, поганая тварь! Сам вручил меч и сам отобрал. Меч был сделан специально для Сюэ Яна. Это Сюэ Яну было известно. Цзянцзай был создан с учётом того, что Сюэ Ян использовал только правую руку для боя. Цзянцзай был идеального веса и длины, острый и чёрный, он подходил под саму суть Сюэ Яна. Его изготавливал опытный мастер, весьма талантливый несмотря на свою малоизвестность. Поразмыслив, Сюэ Ян подошёл к столу. Суп пах вкусно. Пусть сильного голода Сюэ Ян не испытывал, не стоило отказываться от еды. Представится ли ему возможность поесть снова, никогда нельзя знать заранее. Сев за стол, Сюэ Ян принялся есть. Суп обжигал внутренности, язык нещадно жгло, но было вкусно, и Сюэ Ян не стал ждать, пока остынет. Интересно, в Ланьлине действительно подают такие сладкие супы — прежде супов в местной кухне на памяти Сюэ Яна не было, — или Мэн Яо отдал приказ сделать это специально для Сюэ Яна, пытаясь заработать извинения? В этом была вся суть Мэн Яо. Политик, дипломат, конечно, каким ему ещё быть? В его биографии были и опровергающие такие выводы факты, но Сюэ Ян вполне допускал искажение правды с течением времени. Да и кто, как не Мэн Яо, сумеет обелить себя? Доев, Сюэ Ян занялся заточкой черенка ложки, потому что разбивать шкаф в первый день своего заключения было бы глупо: Сюэ Ян слишком хорошо помнил спокойный голос Мэн Яо, который говорил, зная, что лучше Сюэ Яну действительно не переходить ему дорогу. А ложка Сюэ Яна устраивала: в опытных руках оружием могло стать примерно что угодно, а Сюэ Ян был достаточно опытен. Ещё неизвестно, что будет, когда придёт Мэн Яо. В том, что он придёт, Сюэ Ян не сомневался. На Сюэ Яне были цзиньские одежды, значит, он снова нужен Мэн Яо. Сюэ Ян криво улыбнулся. Как жаль, что в один из дней Мэн Яо найдёт лишь пустую комнату. Сюэ Яну повезло: замок на окне был из знакомых ему. Поэтому Сюэ Ян смог, используя ложку, открыть окно. Это позволило выяснить, что Сюэ Ян находился всего лишь на третьем этаже. В случае побега можно не париться, травмы заживут быстро благодаря золотому ядру, потому что будут несильными — высота ничтожная для заклинателя. Сюэ Ян закрыл окно и стал ждать. Без Цзянцзая он бежать не собирался. Да, Мэн Яо дал ему меч, но Мэн Яо посягнул на свободу Сюэ Яна, а значит, все его былые заслуги обернулись ничем. Мэн Яо действительно пришёл через какое-то время. Время, за которое Сюэ Ян успел полностью обдумать план побега. — Сюэ Чэнмэй, — на лице Мэн Яо было слишком явное раскаяние. Сюэ Ян не верил. — Ты очнулся. Я, — он сделал паузу, — я очень рад. Как ты себя чувствуешь? — эта обеспокоенность настораживала. Сюэ Ян приподнял брови. — Так ты снова забыл моё имя? Мне, наверное, должно быть лестно, — руки сами собой сжались в кулаки, и Сюэ Ян вскочил с кровати, на которой сидел. — После стольких ёбаных лет! Имена каких-то жалких глупцов ты, значит, запоминаешь, да?! А я этого не достоин?! — Сюэ Ян сорвался на крик. — Ещё и разыгрываешь волнение, как будто я не в курсе твоей сути! Как же ты бесишь, чтоб ты знал! Сюэ Ян должен был сдержаться, но это лицо, такое искреннее и с таким привычно пустым взглядом, выводило на эмоции лучше любых провокаций. — Сюэ Чэнмэй, — мягко сказал Мэн Яо, выглядя расстроенным, — но прошла неделя с того вечера, когда мы встретились в прошлый раз. Ты не просыпался, я правда взволнован. Мэн Яо подошёл ближе, протянул руку и коснулся рукава одежд Сюэ Яна. Сюэ Ян ударил Мэн Яо в грудь кулаком другой руки, но Мэн Яо, дёрнувшись, не отлетел, как бывало, когда он старался казаться слабее, чем есть. Хотя бы в этом он не притворялся перед Сюэ Яном. Сюэ Ян внезапно заметил, что волосы Мэн Яо были в беспорядке. Это было безумно, неправильно, невозможно, поэтому Сюэ Ян застыл. Тем временем Мэн Яо обхватил руками запястье Сюэ Яна, прощупывая пульс и что-то проверяя в духовных каналах — Сюэ Ян так и не понял, что заклинатели таким образом узнают, и как они это делают. — Странно, — пробормотал Мэн Яо, — всё в порядке. — Не морочь мне голову! — низко прорычал Сюэ Ян. — Говори прямо, в кои-то веки. — Чэнмэй, — поднял Мэн Яо обеспокоенный взгляд и мягкую неуверенную улыбку, которыми злил до ненависти, — я говорю тебе правду. Я уже давно не лгал тебе, Чэнмэй. В медовой речи Сюэ Яну слышалась сталь. Сталь как намёк, что Сюэ Ян перегибает палку, что пора покориться, что игра началась на новом уровне. И Сюэ Ян сдался, хотя смотрел загнанным волком, скептично и зло. — Да. Я верю тебе, — Сюэ Ян опустил голову, сжав руки в кулаки. Отросшие за месяц заключения ногти впились в ладони, Сюэ Ян почувствовал, как выступила кровь, и ощутил её запах. — Так-то лучше, Чэнмэй, — улыбка стала тёплой, глаза оставались пустыми. — Ложись в постель. Тебе всё ещё требуется время на реабилитацию после такого потрясения, потому что твои духовные меридианы, хотя и находятся в порядке, нестабильны. Сюэ Ян вгляделся в безразличные глаза Мэн Яо и подчинился. Подчинился, несмотря на то, что Мэн Яо его предал, а страх не был знаком Сюэ Яну. Было бы так просто сказать, что Сюэ Ян боится Мэн Яо, и забыть об этом, вот только это было бы неправильно. Это было бы такой же ложью, как всякое слово, вылетающее из уст Мэн Яо. Отсутствие умысла не оправдывает поступок, сделанного не воротишь, сказав, что это случайность. Мэн Яо не понимал этого. Как философ-софист, он убеждал других в истинности лжи и ложности истины, не заботясь о том, что сам мог утонуть в своих суждениях. Сюэ Ян был проще. Он убивал, расчленял, пытал, использовал, скрывался, совершал преступления, бежал, дрался, но никогда не отрицал этого. Сюэ Ян всё делал открыто и честно, просто честность не равнялась чести. Сюэ Ян не мог понять, что за игру затеял Мэн Яо на этот раз. Прежде Мэн Яо мог выразить беспокойство о Сюэ Яне, но не выходил за границы своей притворной вежливости. Новый уровень игры настораживал и заставлял нервничать, пускал мурашки по телу, возрождал зарытую под землю чувствительность. Проснувшись, Сюэ Ян не мог вспомнить, как и почему он уснул. Во многом задачу усложнял пристальный взгляд Мэн Яо, без движения стоявшего в дверном проёме. Взгляд нервировал, посылал по коже Сюэ Яна мурашки. Мэн Яо был похож на куклу. Его едва заметно подведённые тушью безжизненные глаза, казалось, не моргали. У него сегодня была идеальная причёска. Каждая прядка была на своём месте в этом плавно стекающем по плечам и спине узком водопаде оттенка тёмного каштана. Поистине роскошная, расшитая золотыми нитями одежда главы самого богатого на территории Цзянху ордена скрадывала его рост, скрывала неширокие плечи, приближала Мэн Яо к прославленному образу совершенного заклинателя, который был высок, силён, умён и добр. Сюэ Ян усмехнулся. Ошибочка вышла. Каким бы ни был нынешний глава Ланьлин Цзинь, он уж точно не являлся добрым. — Ох, Чэнмэй, ты проснулся, — пропитанный мёдом голос зазвучал, ядом заполняя разум, — я так рад. Позволь мне проверить тебя. Мэн Яо потянулся к руке Сюэ Яна. Сюэ Ян тут же вскочил, отпрыгивая и не позволяя дотронуться до себя сразу. Только не когда Сюэ Ян лежит. Только не в постели. Только не в самом уязвимом положении, когда он не сможет противопоставить Мэн Яо совершенно ничего. Мэн Яо насмешливо посмотрел на Сюэ Яна — изобразил насмешливость — и подошёл к нему снова. Медленные движения почему-то вызвали в Сюэ Яне странное чувство. Перед глазами встала такая же сцена, только в другом месте. Маленький Сюэ Ян стоит в углу таверны, к нему медленно-медленно приближается высокий сильный заклинатель, протягивает свои руки, чтобы… чтобы… Сюэ Ян плотно закрыл глаза. В голове зазвучал чужой голос. Голос требовал, чтобы Сюэ Ян не двигался, не мешал осуществлять задуманное. Поэтому Сюэ Ян сумел найти в себе силы, чтобы широко распахнуть глаза и дёрнуться в сторону, уворачиваясь от прикосновения. Мэн Яо удивлённо выдохнул. Сюэ Ян не знал, зачем он продолжал изображать эмоции перед Сюэ Яном до сих пор. — Чэнмэй? Что такое? Я просто хочу проверить, в порядке ли ты, — снова тревога в голосе. Сюэ Ян тихо и угрожающе зарычал. Лицо Мэн Яо стало выглядеть расстроенным, как будто Сюэ Ян разочаровал его своим недоверием. Как будто у Сюэ Яна были весомые причины доверять Мэн Яо, как будто Мэн Яо был кем-то особенным по-хорошему, а не по-плохому. — Чэнмэй, подойди, пожалуйста, — поджатые губы, чуть ссутуленные плечи, пародия на неуверенность и искреннюю просьбу. Только глаза Мэн Яо продолжали следить за Сюэ Яном, расчётливо, внимательно, по-змеиному. Сюэ Ян сделал шаг вперёд, затем два назад и снова один вперёд. Он колебался. Он хотел бы обмануть Мэн Яо, втереться к нему в доверие, чтобы выторговать свой меч, но не умел расслабляться и не надеялся обвести вокруг пальца бога лжи. Была и ещё одна проблема: Сюэ Ян не знал, как выглядит доверие, а если бы это и было ему известно, он был слишком диким, чтобы играть. С другой стороны, Сюэ Ян мог бы продемонстрировать игру в подчинение. Это наверняка тоже устроит Мэн Яо. Сюэ Ян будет притворяться, что, пусть и не верит лжи, слушается. Возможно, он будет прикидываться, что боится. Как получится. И с этими мыслями Сюэ Ян сделал решительный шаг вперёд, смотря на Мэн Яо волком, недоверчиво и зло. Сюэ Ян больше не был жертвой односторонней игры.