Симптом

POV Чимин

С детства мне казалось, что со мной что-то не так. Не в каком-то трагичном смысле. Просто… остальные дети будто рождались уже умея дружить. Они легко собирались во дворе в шумные компании, играли в бейсбол, дрались, орали друг на друга, а потом через пять минут снова смеялись вместе. А я всегда чувствовал себя немного лишним. Когда соседские мальчишки звали меня играть, я часто делал вид, что слишком занят помощью отцу, лишь бы не выходить к ним. Мне было неловко разговаривать даже с родственниками. Я мог спокойно провести весь семейный ужин молча, а потом еще полночи переживать из-за одной случайно сказанной фразы. При этом я не был каким-то несчастным ребенком. У меня была хорошая семья. Отец — Эндрю Пак, кореец американского происхождения, человек с самыми спокойными глазами на свете. За всю жизнь я ни разу не слышал, чтобы он повышал голос на маму. Мама — Лили. Наполовину француженка, наполовину кореянка. Она смеялась почти над всем, любила старые пластинки и почему-то всегда умела понять, что у меня на душе, даже когда я сам этого не понимал. Мы жили на небольшой ферме недалеко от городка. Я помогал с животными с самого детства — кормил кур, бегал за поросятами, собирал яйца по утрам, расчесывал коров во время линьки, чинил с отцом заборы, таскал сено и даже помогал принимать роды у одной старой козы. Убирать навоз мне, кстати, тоже приходилось. И это почему-то пугало меня меньше, чем смерть. Когда отец впервые зарезал курицу прямо при мне, меня стошнило за сараем. Он тогда только похлопал меня по спине и сказал: — Пройдет с возрастом. Не прошло. Каждый раз, когда умирали животные, мне становилось не по себе. Наверное, поэтому мама всегда говорила, что я “слишком мягкий для деревенской жизни”. Все изменилось, когда мне было двенадцать. В соседний дом переехала семья Кимов. Дэхен — американец корейского происхождения, который обожал свою культуру настолько, будто лично отвечал за существование Кореи. И Дженна — шумная итальянка с сигаретой в зубах и привычкой смеяться громче всех в комнате. А еще у них был сын. Тэхен. С первой нашей встречи он вел себя так, будто мы дружили уже лет десять. Он болтал без остановки, хватал меня за руки, врывался в мою комнату без стука, таскал за собой по всему району и совершенно не замечал, насколько сильно нарушает мое личное пространство. И именно рядом с ним мне впервые стало легко. Очень быстро у Тэхена появилась целая компания друзей. А потом как-то в этой компании оказался и я. Летом мы все уходили в лес еще до рассвета. Брали дешевые фонарики, газировку, старые комиксы и шатались вдоль реки по несколько часов, будто нам принадлежал весь мир. Мы разводили костры. Ловили рыбу руками. Спали в палатках. Прыгали с поваленных деревьев прямо в воду. Пугали друг друга идиотскими историями про призраков, которые якобы жили где-то в лесу. Иногда мы просто лежали на спине возле железнодорожных путей и смотрели, как над деревьями медленно загорается рассвет. И именно тогда я впервые начал чувствовать себя… нормальным. Тэхен постоянно вытаскивал меня из моей головы. Называл ботаном. Заучкой. Стариком в теле подростка. Наверное, именно благодаря ему к восемнадцати годам я уже легко разговаривал с людьми, шутил, флиртовал и чувствовал себя уверенно почти в любой компании. Хотя иногда мне все еще казалось, что внутри я остался тем самым тихим мальчиком с фермы. Если бы двенадцатилетний я увидел меня сейчас — пьяного на вечеринке у Стифлера — он бы, наверное, умер от ужаса.

***

Дом Стивена Стифлера светился так, будто внутри снимали музыкальный клип. Музыка гремела уже с улицы. Кто-то орал на заднем дворе. Кто-то смеялся. Из открытых окон тянуло пивом, сигаретами и травкой. Стифлер, как хозяин вечера, лично встречал гостей у входа. — МОИ ЛЮБИМЫЕ ДЕГЕНЕРАТЫ! — заорал он, распахивая дверь. Чимин поморщился. — Господи, заткнись, ты громче музыки. — Да плевать! Заходите, бухло на кухне, презервативы в ванной, если кто-то из вас наконец потеряет девственность — я хочу знать первым! — Отсоси, — беззлобно бросил Чимин, пока Стифлер полез его обнимать. От него пахло пивом, дешевым одеколоном и еще чем-то сладким. — О-о-о, мой бро Чимини! Давно не виделись! Чимин отпихнул его от себя. — Убери руки, придурок. Стифлер только заржал и хлопнул его по спине. Позади них у входа стояли несколько первокурсников — слишком нарядные, слишком трезвые и явно нервничающие. Стифлер посмотрел на них выгнув одну бровь. — А вы еще кто такие? Рыжая девушка в огромных очках неуверенно улыбнулась. — Мы… эм… нас приглас— — Нет. Он захлопнул дверь перед их лицами. За дверью еще пару секунд слышалось растерянное молчание. Потом чей-то раздраженный голос: — Вот уебок. Чимин прыснул. — Ты ужасный человек. — Спасибо, бро. ~ Через час вечеринка уже окончательно превратилась в хаос. Музыка долбила так громко, что вибрировал пол. Хосок танцевал посреди гостиной с бутылкой пива в руке, будто родился для этого. Тэхен уже пытался флиртовать с какой-то девушкой возле лестницы. Юнги развалился на диване в дыму среди компании афроамериканских студентов и выглядел так, словно морально покинул этот мир еще минут сорок назад. Чимин смеялся, танцевал и чувствовал приятную легкость в голове от алкоголя. Именно поэтому он не сразу заметил Чонгука. Тот стоял у входа в гостиную, слегка растерянно оглядывая толпу, будто искал кого-то конкретного. А потом увидел Чимина. И сразу улыбнулся. Чимин сам не понял, почему мгновенно пошел к нему через толпу. Но дойти не успел. — ДЖЭЭЭЙ КЕЙ! Стифлер буквально врезался между ними, едва не сбив Чимина с ног. Пиво из его стакана щедро плеснуло Чимину на плечо. — БРО, ГДЕ ТЫ ШЛЯЛСЯ?! Стифлер одной рукой повис на Чонгуке, а второй продолжал размахивать стаканом. Чонгук тихо рассмеялся и что-то сказал ему в ухо, чтобы не кричать. Стифлер заорал от смеха. — АХ ТЫ УБЛЮДОК. ЛАДНО, ПОТОМ ЗАЙДИ НА КУХНЮ, Я ТЕБЕ КОЕ-ЧТО ПОКАЖУ. Он подмигнул и исчез в толпе так же внезапно, как появился. Чимин остался стоять с мокрым плечом и трубочкой от коктейля в руке. Чонгук посмотрел на него. Улыбнулся. И протянул руку. — Хочешь выйти подышать? Чимин даже не спросил зачем. Просто вложил свою ладонь в его и позволил вывести себя на улицу. На крыльце висел старый гамак. Воздух после дождя был холодным и влажным, а музыка из дома доносилась уже приглушенно. Чонгук усадил Чимина в гамак, а сам устроился напротив. И просто смотрел на него. — Да че ты все время молчишь и лыбишься надо мной?.. — засмеялся Чимин, слегка запинаясь. — Ты что, лучше меня алкоголь переносишь? Чонгук усмехнулся. — Я вообще не пью. — Чего? — И не курю. — Да иди ты нахуй. — В отличие от некоторых, я забочусь о своем теле. Чимин возмущенно толкнул его ногой в плечо. Чонгук потерял равновесие и рухнул в мокрую траву. Чимин тут же расхохотался. — Придурок! Чонгук поднял голову. И почему-то смотрел на него уже без улыбки. — Я серьезно, — тихо сказал он. — У тебя очень красивое тело. Но я говорил про здоровье. Чимин моментально смутился. — А… ой. Он отвел взгляд. И только сейчас снова заметил шрам на шее Чонгука. Даже в полумраке тот выглядел жутко. Чимин осторожно протянул руку и коснулся его пальцами. Чонгук замер. — Откуда это? Несколько секунд стояла тишина. Потом Чонгук спокойно ответил: — Несчастный случай в детстве. И мягко перехватил запястье Чимина своей ладонью. Большой палец медленно скользнул по его коже. Чимин посмотрел на него исподлобья. — Опять твои тупые секреты. Он выдернул руку. Чонгук медленно поднялся с травы и вдруг наклонился ближе, упираясь руками по обе стороны от Чимина. — А у тебя есть шрамы? — Есть один за ухом. В детстве наш петух— Сверху внезапно послышался шум. А через секунду на край гамака полилась струя чего-то. — БЛЯТЬ! Оба вскочили одновременно. На балконе второго этажа стояли два обдолбанных студента, которые под музыку пытались справить нужду прямо вниз. — ЭЙ, УБЛЮДКИ! — заорал Чимин. — Вы охуели?! Один из них сонно моргнул вниз. — Ой… бля… там люди… Второй заржал так, будто это было самым смешным в мире. И в этот момент Чонгук резко поднял голову. — Еще одна капля — и я поднимусь туда и заставлю вас вылизать этот чертов балкон языком. Его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Но оба парня моментально заткнулись. Один нервно сглотнул и быстро застегнул ширинку. — Да ладно тебе, чувак… — Я похож на человека, который шутит? — перебил Чонгук. Несколько секунд наверху стояла тишина. Потом оба скрылись с балкона. Чимин уставился на Чонгука. А затем неожиданно рассмеялся. — Ого… — протянул он, качнувшись на пятках. — А вот и неуязвимый мистер-пацифист наконец разозлился. Чонгук медленно перевел взгляд на него. И уголок его губ дернулся вверх. — Я не пацифист. — Да ну? А выглядишь как человек, который гладит белок в парке и жертвует деньги бездомным. — Ну, белок я люблю. Чимин снова расхохотался. И в этот момент со стороны дома внезапно раздался женский визг. Потом грохот. А следом дверь с треском распахнулась. — ОНА СКАЗАЛА, ЧТО У НЕЕ НЕТ ПАРНЯ! Тэхен вылетел на крыльцо в приспущенных джинсах и без футболки, едва не поскользнувшись на мокрых ступеньках. Следом за ним появился огромный футболист из университетской команды — двухметровый, красный от ярости и явно готовый убивать. — Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ, УШАСТЫЙ УБЛЮДОК! — ЧИМИН, БЕЖИ БЛЯТЬ! Тэхен схватил его за руку прямо на ходу. — Куда ты мен— Но договорить Чимин уже не успел. Тэхен потащил его вниз по улице со скоростью Флэша. Они неслись вдоль мокрой дороги, задыхаясь от смеха и адреналина, потом свернули в темные дворы между домами, перепрыгнули через какой-то забор и наконец затерялись среди узких переулков. Но Чимин успел обернуться. Чонгук все еще стоял возле дома. Смотрел им вслед. И улыбался. Когда их взгляды встретились в последний раз, Чонгук коротко подмигнул. А потом фигура Тэхена снова дернула Чимина вперед, и они исчезли за углом. ~ Чонгук еще какое-то время стоял возле крыльца, слушая доносящуюся из дома музыку. Веселье внутри продолжалось так, будто ничего не случилось. Он медленно сунул руку в карман куртки, достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду осветил его лицо. Чонгук сделал затяжку и поднял взгляд в темное небо. Дождь снова начинал моросить. Несколько секунд он просто стоял неподвижно, выдыхая дым в холодный воздух. Потом бросил окурок под ноги, растер его носком ботинка и вернулся обратно в дом. Юнги был уверен, что Хосок весил как минимум килограммов сто. — Прекрати на мне висеть, блять… — Ты ващпепамнимаеш бброо… — пробормотал Хосок с абсолютно стеклянным глазами. — Я ща уроню тя башкой в стену. Хосок что-то взвизгнув, сделал губы уточкой и потянулся, чтобы чмокнуть дуга. Юнги с отвращением закрыл ему лицо ладонью. — Фу. Не дыши на меня. Он оглядел комнату в поисках Чимина или Тэхена. Безрезультатно. Толпа продолжала орать, танцевать и бухать так, будто завтра не существовало. И тут взгляд Юнги зацепился за компанию парней возле кухни. Стифлер стоял там, громко ржал и курил вместе с несколькими студентами. Рядом с ним был тот самый парень, которого Юнги утром видел в коридоре общежития — высокий, снова весь в черном. Новенький. Стифлер достал из кармана какие-то таблетки и вытряхнул несколько штук себе на ладонь. Одну взял сам. Остальные протянул другим парням. Новенький тоже взял одну. Юнги нахмурился. Но уже через секунду Хосок чуть не рухнул вместе с ним на пол. — Боже, да твою мать… Юнги тяжело вздохнул, перехватил его поудобнее и решил, что справится сам. До общежития они с Тэхеном добежали уже задыхаясь от смеха. — Я тебя ненавижу… — простонал Чимин, хватаясь за бок. — Да ладно тебе! — Тэхен пытался отдышаться. — Ты видел его лицо?! Этот шкаф реально хотел меня убить! — Потому что ты полез к его девушке! — Она сама ко мне полезла! И вообще это не преступление — быть сексуальным! Чимин закатил глаза , но все же рассмеялся. Они еще минут десять спорили в коридоре, мешая спать половине этажа, пока сонный студент не высунулся из комнаты и не послал их нахуй. После этого Чимин наконец завалился в кровать прямо в одежде. И почти сразу уснул. ~ Он проснулся спустя несколько часов от какого-то странного шума или может шум ему приснился. Сначала Чимин даже не понял, где находится. Комната была темной и тихой. Только лунный свет мягко ложился на старый деревянный пол через окна, разрезая темноту длинными бледными полосами. Снизу тихо сопел Хосок. На противоположной стороне комнаты Юнги лежал как труп, а Тэхен во сне что-то невнятно бормотал и периодически пинал стену ногой. За окном шумел ветер. Чимин медленно сел, чувствуя неприятную сухость во рту. Голова уже почти не кружилась. Он сполз с кровати, на ощупь нашел стакан с водой и жадно выпил его почти залпом. Пол в коридоре оказался ледяным. Чимин тихо прикрыл за собой дверь и побрел в сторону общей ванной. Ночной этаж выглядел совсем иначе. Днем здесь постоянно кто-то бегал, смеялся, хлопал дверьми, спорил, слушал музыку. Сейчас же длинный коридор был почти беззвучным. Только редкие лампы у лестницы тускло мерцали желтым светом, а в окна лился холодный синий свет луны. Чимин уже почти дошел до двери ванной, когда вдруг нахмурился. На стене рядом с дверью было размазано несколько темных пятен. Кровь. — Фу… — тихо пробормотал он. Но ручка двери выглядела чистой, поэтому Чимин просто поморщился и толкнул дверь внутрь. Ванная встретила его шумом текущей воды. У дальней раковины возле окна стояла темная фигура. Человек молча смотрел на свое отражение в зеркале. Лунный свет падал ему на плечи. Чимин узнал Чонгука почти сразу. — Какого черта, чувак… Он подошел ближе — и тут же напрягся. Из носа Чонгука торчали смятые салфетки. Скула заметно покраснела. Костяшки пальцев были сбиты почти до крови. Чонгук встретился с ним взглядом через зеркало. И улыбнулся так, будто ничего особенного не произошло. — Вечеринка не очень закончилась, — спокойно сказал он. — Пытался успокоить одного футболиста. В итоге он успокоил меня. Чимин недоверчиво посмотрел на его руки. — Ага. Вижу. Он еще пару секунд стоял рядом, потом молча ушел в кабинку. Когда Чимин вышел обратно, Чонгук уже снял футболку. И на секунду Чимин просто застыл. Шрам на шее оказался гораздо больше, чем он думал. Тот уходил вниз через грудь и почти терялся возле живота. А спина… Вся спина Чонгука была покрыта тонкими длинными полосами старых шрамов. Некоторые выглядели совсем бледными. Другие — грубыми и неровными. Чимин почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он вдруг очень ясно подумал о том, что не все семьи были такими, как его. Не у всех были родители, которые разговаривали спокойно. Не у всех дома было безопасно. Не у всех детство заканчивалось просто неловкостью и застенчивостью. На секунду ему стало по-настоящему жалко Чонгука. Но одновременно Чимин понимал: если человек так упорно уходит от вопросов — значит, распрашивать нельзя. Поэтому он только натянул улыбку и легко хлопнул его по спине. — Прости, что тогда убежал не попрощавшись. Просто этот придурок Тэх— — Ты уже протрезвел? Чимин удивленно замолчал. Тон Чонгука вдруг стал слишком серьезным. Как у взрослого, разговаривающего с ребенком. — А… да. Вроде. Обычно я нормально переношу алкоголь, просто сегодня что-то… Чонгук хмыкнул и продолжил смывать кровь с рук под холодной водой. Чимин нервно переступил с ноги на ногу. — Вы что, прямо на улице дрались?.. Почему ты весь в грязи? — Упал пару раз. — Конечно. Чимин помолчал пару секунд. А потом тихо добавил: — Хочешь… я помогу? Он сам не понял, почему вдруг занервничал. Чонгук снова посмотрел на него через зеркало. Потом медленно развернулся. Вблизи он казался еще выше. Чимину пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. А потом Чонгук вдруг улыбнулся. Спокойно. Мягко. И протянул ему мокрую футболку. Чимин машинально взял ее. — Странно, — пробормотал он. — Походу тебе только по лицу досталось… Развернись. Чонгук тихо хмыкнул. И послушно повернулся спиной. Чимин осторожно провел тканью по его коже. И чем дольше смотрел на эти шрамы, тем сильнее внутри нарастало странное тяжелое чувство. Он даже почти не вытирал ничего толком. Просто водил рукой по чужой спине, слишком задумавшись. Чонгук, кажется, это понял. Потому что вдруг перехватил его запястье и резко потянул вперед. Чимин тихо ойкнул и буквально впечатался носом в его спину. Теплую. Чуть влажную после воды. — Да что ты творишь?.. — пробормотал он, тут же отстраняясь. Чонгук забрал футболку из его руки. И вместо ответа просто уставился в окно. Несколько секунд стояла тишина. Потом Чимин зачем-то заговорил снова. — Знаешь… я вообще тоже раньше был жутко молчаливым. Чонгук слегка повернул голову в его сторону. И Чимина понесло. Он начал рассказывать про ферму. Про Тэхена. Про то, как в детстве боялся разговаривать с людьми. Про школу. Про Стифлера. Про то, как вообще умудрился с ним не подраться за столько лет. Чонгук почти не перебивал. Только иногда коротко отвечал: — Мм. Или: — Верю. Или: — Ты не выглядишь застенчивым. Из-за этих коротких ответов Чимин почему-то начинал болтать еще больше. — Да нет, серьезно! Мы с тобой вообще-то похожи характерами. На это Чонгук вдруг тихо засмеялся. Чимин возмущенно ударил его кулаком по плечу. — Эй! Не смейся! — Прости. Но улыбаться он так и не перестал. Когда Чонгук наконец закончил отмывать руки, они вместе вышли обратно в коридор. И тут Чимин снова заметил кровь на стене. — Кстати… ты как вообще умудрился все тут заляпать? Чонгук спокойно посмотрел на пятна. А потом без единого слова начал вытирать их своей только что вымытой футболкой. — Господи, ты идиот… Чимин устало засмеялся. Потом зевнул и начал пятиться в сторону своей комнаты. — Ладно. Я дальше спать. Он лениво вытянул губы, изображая воздушный поцелуй. — Спокойной ночи, мистер пацифист. И развернулся, уходя по коридору. Чимин уже почти дошёл до двери своей комнаты, когда вдруг остановился. Почему-то хотелось обернуться. Он тихо хихикнул себе под нос, сам не понимая из-за чего именно — из-за всей этой странной ночи, из-за идиотских шуток, из-за того, как Чонгук с совершенно серьезным лицом вытирал стену собственной футболкой. Чонгук всё ещё стоял в конце коридора под бледным лунным светом и молча тер влажное пятно на стене, слегка хмурясь, будто это было делом всей его жизни. И почему-то от этой картины Чимину стало слишком смешно и… спокойно на душе. — Реально идиот… — пробормотал он себе под нос уже с улыбкой, заходя в комнату. Но уже буквально через несколько секунд дверь снова тихо открылась. Чимин выглянул в коридор с хитрой улыбкой, держа в руках старый мини-радиоприемник Тэхена. — У тебя что, недержание?.. — устало усмехнулся Чонгук, продолжая тереть стену. — Заткнись. Чимин сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене напротив него. В коридоре все еще пахло влажной штукатуркой, порошком и чем-то металлическим после крови. Он покрутил колесико громкости. Из динамика с тихим шипением заиграла музыка. Чимин сразу начал подпевать, едва слышно растягивая слова: — You’ll never make me staaaay So take your weight off of me… Чонгук поднял взгляд. И невольно улыбнулся. Чимин заметил это и довольно прищурился, продолжая уже громче: — I know yooour every move… So won’t you just let me be… Чонгук покачал головой, все еще улыбаясь, и продолжил вытирать стену. А Чимин полностью вошел в роль. Он специально сделал голос ниже и драматичнее, будто выступал на сцене перед тысячной толпой: — I’ve been here times before But I was too bliiiiind to see.. That you seduuuuce every man This time you won’t seduce me… Последнюю строчку он пропел особенно театрально, ткнув пальцем прямо в Чонгука. Тот тихо рассмеялся. И почему-то этот смех оказался для Чимина слишком приятным. — She’s saying THAT’S OKAY… На припеве Чимин уже вскочил на ноги. Он начал смешно двигаться под музыку, явно пародируя Майкла Джексона — дергал плечами, крутился на пятках и слишком серьезно вилял бедрами. — Hey, BABY, do what YOOUU please— Чимин начал кружить вокруг Чонгука, обыгрывая каждую строчку песни так, будто устроил персональный концерт только для него. — I have the stuff that you WAAANT… I am the THING that you need… Он остановился прямо перед Чонгуком и, не разрывая зрительного контакта, пропел почти шепотом: — She looked me DEEP in the eyes… После чего демонстративно обнял самого себя руками под следующую строчку: — She’s touchin’ me so to start… Чонгук уже смеялся почти беззвучно. Так сильно, что глаза превратились в узкие щелочки. И Чимин вдруг поймал себя на мысли, что впервые видит его настолько… обычным. На припеве он уже просто скакал по коридору, трясясь под бит и открывая рот под слова песни, пока Чонгук, прислонившись плечом к стене, наблюдал за ним с совершенно дурацкой счастливой улыбкой. А потом где-то рядом резко хлопнула дверь. — ЧЕТЫРЕ ЧАСА УТРА, БЛЯТЬ! — заорал сонный голос. — ЗАВАЛИТЕ ЕБАЛЬНИКИ, УРОДЫ! Оба тут же согнулись от смеха. Чимин быстро приглушил радио ладонью и, все еще хихикая, схватил Чонгука за руку. — Бежим. Они почти бегом пошли по темному коридору, стараясь не шуметь и постоянно срываясь на смех. Возле лестницы на этаж Чонгука Чимин наконец остановился. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, пытаясь отдышаться. Потом Чимин тихо прошептал. — Добрых снов. И, прежде чем Чонгук успел что-то ответить, развернулся и побежал обратно по коридору на цыпочках, прижимая радио к груди. Чонгук еще долго смотрел ему вслед. А потом медленно поднялся по лестнице к своему этажу. На его лице все еще оставалась эта странная, почти глупая улыбка. И как бы он ни пытался, перестать улыбаться у него так и не получилось.