The Disorder of the Phoenix

Разумеется, первым уроком, который Гарри должен был вести в Хогвартсе, оказался его собственный курс. Он трансфигурировал мантию, подаренную Тедом, подогнав её под более азиатский стиль, к которому привык в Ильверморни. Изумрудные отвороты перекрещивались на груди, а торс обвивала широкая полоса ткани. Он вошел в двойные двери размашистым шагом, в глубине души ликуя от того, что был выше всех в кабинете, включая Рона. Гарри всегда был самым низким мальчиком на их потоке. Рон перерастет его, но это случится лишь через несколько лет. Рано утром Гарри убрал столы и наложил невидимые амортизирующие чары и защитные барьеры на каждую поверхность в помещении. Свои конспекты он положил на рабочий стол рядом со списком класса. Стоя за столом, он наблюдал, как бывшие одноклассники смотрят на него — выжидающе, ухмыляясь, готовые наброситься при первом же признаке слабости. Гарри мысленно вздохнул. Этот класс состарит его на десятилетия, он просто это знал. — Это Защита от Тёмных искусств — предмет, который я преподаю уже шесть лет. Я понимаю, учитывая обстоятельства... — Вы всё ещё думаете, что Тёмный Лорд возвращается? — спросил Симус Финниган. — Минус пятнадцать очков с Гриффиндора, — ровно произнес Гарри. В ответ среди гриффиндорцев и слизеринцев воцарилась ошеломленная тишина. Гарри заговорил в этой тишине: — Учитывая обстоятельства нашей общей истории, у вас может возникнуть желание относиться ко мне как к однокласснику. Я бы не советовал этого делать, потому что мне плевать на кубок факультета, на то, кто выиграет следующий матч по квиддичу, кто вам не нравится на уроках, не нравятся ли вам семьи ваших одноклассников, не нравлюсь ли вам я или сам предмет. Меня волнуют три вещи: ваша безопасность, предоставление вам инструментов для сдачи СОВ и ваша способность защитить себя от магии, будь она тёмной, светлой или случайной. Все они смотрели на него, по-прежнему выжидая. — Я буду оценивать вас по вашей работе на уроках. Классные задания будут преимущественно практического характера. Рука Гермионы резко взвилась в воздух. Гарри вздохнул: — Мисс Грейнджер, полагаю, вы собираетесь спросить о письменной части СОВ? Она вспыхнула, открыла рот, чтобы ответить, но в итоге просто кивнула. — Каждую неделю я буду задавать небольшие свитки, которые потребуют от вас изучения заклинаний и стоящей за ними теории. Я буду возвращать их вам с письменными комментариями и предложениями. Мне не так важно, насколько хорошо они написаны — хотя вам должно быть не всё равно ради ваших СОВ, — мне важнее видеть, что вы поняли то, что изучили. Если вам нужна помощь, вы можете поговорить со мной после уроков. Перед экзаменами у нас будет несколько повторительных занятий, на которых я дам обзор теории, — закончил Гарри, беря в руки список класса. — А теперь я разобью вас всех на пары. Человек, с которым вы окажетесь, будет вашим партнером только на уроках, и его успехи или неудачи никак не отразятся на вашей оценке. Вне класса вам общаться не обязательно, так что сведите жалобы к минимуму. — Мисс Гринграсс и мистер Лонгботтом. Мисс Булстроуд и мисс Браун. Мисс Дэвис и мисс Патил. Мистер Забини и мистер Томас. Мистер Крэбб и мистер Финниган. Мисс Паркинсон и мисс Данбар. Мистер Гойл и мисс Смит, — Гарри вздохнул, когда последние четверо уставились на него, словно метая взглядом кинжалы. Остальная часть класса, которая была поровну разделена между Слизерином и Гриффиндором, теперь наблюдала за происходящим, словно зрители на казни. Гарри сделал глубокий вдох: — Если кто-то из вас заговорит до того, как поднимет руку и я его вызову, это будет стоить двадцать очков. Мистер Уизли с мистером Ноттом, а мисс Грейнджер с мистером Малфоем. Нотт посмотрел на него с уверенным обещанием скорой смерти. Гермиона и Рон выглядели раздавленными. Малфой выглядел взбешенным. Три руки резко взвились в воздух. Гарри поднял палец, чтобы удержать их еще на мгновение: — Работая в парах, я смогу отслеживать, кто кого атакует. Я объединил вас либо с теми, кто, по моему мнению, находится на одном уровне мастерства... Если бы взгляды могли убивать, взгляд Нотта сразил бы Гарри наповал. — ...либо с людьми, чьи различия помогут друг другу. Учитывая нынешнее напряжение между вашими двумя факультетами, сомневаюсь, что возникнет недостаток в соперничестве, — три руки продолжали тянуться вверх. Гарри снова вздохнул и указал на Драко: — Валяйте, мистер Малфой, но выражайтесь лаконично, и если вы упомянете происхождение, я влеплю вам месяц отработок. — Почему Грейнджер? — Потому что, насколько я помню, мисс Грейнджер и вы — лучшие на своем потоке. Если только что-то не изменилось за ночь, и вы перестали пытаться соответствовать невыполнимым стандартам вашего отца, или мисс Грейнджер решила, что книги — это просто не для нее. Повисла секундная пауза. Рука Гермионы опустилась на колени. Рука Рона осталась поднятой. Гарри кивнул ему, разрешая говорить. — Как ты мог поставить меня с Ноттом? Мы же друзья, Гарри, — лицо Рона стало ярко-красным от нахлынувших чувств. — Профессор Поттер, — поправил его Гарри. Судя по выражению лиц учеников, его тон оказался явно холоднее, чем любой из них ожидал. — И мы не друзья. Когда я был моложе — возможно, но дружба рушится, и люди идут дальше. Что касается того, почему я поставил вас с мистером Ноттом: он лучше вас. — Прошу прощения! — почти закричал Рон. — Он лучше вас. Я видел его в дуэлях, и он продолжит надирать вам задницу до тех пор, пока вы не начнете относиться к этому предмету серьезно. Мистер Нотт сможет потренировать свою меткость и силу, которую он вкладывает в заклинания. И в качестве дополнительного бонуса — научится справляться с отвлекающими факторами. Рон, бывший тем самым отвлекающим фактором в данном уравнении, выглядел униженным. Теодор Нотт наконец поднял руку. — Мистер Нотт, — отозвался Гарри. — Вы позволите мне надирать задницу Уизли, сэр? — Вы достаточно умелы, мистер Нотт, так что если он будет слишком часто попадать в больничное крыло или получит увечья, я поставлю вам неуд, а в остальном мистеру Уизли просто придется научиться защищаться самостоятельно. Нотт даже усмехнулся ему. — Вы всё равно подстроите всё в пользу гриффиндорцев, вашего факультета, — сказал Драко. Гарри пожал плечами: — «Шляпа хотела отправить меня на Слизерин, так что я далеко не такой "золотой", как вы все считаете». Кроме того, Гриффиндор — не мой факультет. Я окончил факультет Пакваджи. — Что, во имя Мерлина, еще за Пакваджи? — спросил Рон. — Пакваджи — это существо-целитель из Северной Америки. Я бросил Хогвартс в конце шестого курса. Свой последний год я доучивался в Ильверморни, Пакваджи — один из их факультетов. А теперь хватит отвлекаться. Палочки наизготове, мы начинаем с основ, — Гарри взмахнул палочкой в сторону доски. Мел аккуратно вывел: «Экспеллиармус». — Это бесполезное заклинание, — выкрикнул кто-то. — Оно сработало достаточно хорошо, когда я применил его против Тома Реддла. Зачастую самые базовые заклинания могут оказаться наиболее адаптивными. Они дают вам время подумать над чем-то более мощным или сложным. Крайне важно, чтобы вы выучили как можно больше заклинаний, использование которых не потребует от вас размышлений. Те из вас, кто уверен в этом заклинании, тренируйте меткость. Обращайте внимание на то, сколько силы вы используете, сколько эмоций и сколько концентрации тратите, — Гарри сделал движение палочкой: — Вот такое движение. Если вы взмахнете слишком сильно, то либо промахнетесь мимо цели, либо выроните собственную палочку. И точно так же, как во время его первого опыта преподавания в Выручай-комнате, палочки взмыли в воздух, заклинания полетели вкривь и вкось, а ученики повалились на задницы. Гарри оказался ближе всех к Милисенте Булстроуд, чьи андрогинные черты лица были не такими неприятными, какими он сам себя заставил их считать, когда был в её возрасте. Он протянул ей руку, помогая подняться. Она приняла его руку, и её щеки порозовели, когда он с легкостью потянул её на ноги. — Вы наложили на пол амортизирующие чары, — нерешительно произнесла она. Гарри улыбнулся ей, отчего её щеки вспыхнули еще ярче: — Хорошо подмечено. Рад, что они оказались эффективными. Вы ведь не ушиблись? — Нет, профессор, — ответила она. — Я знатно её уделала! — ликовала Лаванда. Гарри покачал головой: — Нет, мисс Булстроуд, похоже, вложила в заклинание слишком много силы и отлетела назад сама, однако палочка осталась при ней, а её прицел был точен. Где ваша палочка, мисс Браун? Лаванда огляделась по сторонам. Гарри повысил голос, чтобы класс его услышал: — Следите за своими палочками, будь они в руке соперника, в вашем кармане или на другом конце комнаты. Класс вошел в ритм, и Гарри поймал себя на мысли, что эти люди нравятся ему в качестве учеников гораздо больше, чем когда они были одноклассниками. Слизеринцы относились к нему настороженно, а гриффиндорцы то и дело ждали, что он снова станет их застенчивым и опрометчивым ровесником. Но будучи профессором, Гарри научился отбрасывать личное — он хвалил и поправлял каждого одинаково, выделял студентов, которые предпочитали зрительный контакт и кивок прямому вызову, или тех, кого приходилось подталкивать. К концу урока все, включая Невилла, Крэбба, Гойла и Рона, неплохо освоили заклинание, и почти все, казалось, забыли, что их новый профессор ЗОТИ — тот самый знаменитый Мальчик-Который-Выжил. Уходя, они снова разделились по своим факультетам. Почти каждый из них улыбался. У студентов-магов была одна общая черта — магия. Гарри усвоил: чем больше практики он дает ученикам на занятиях, тем усерднее они стараются. Даже книжные черви обожали колдовать палочками. Весь фокус заключался в создании таких групп, где люди бросали бы вызов и подстегивали друг друга, но при этом ни один студент не затмевал бы остальных. Гермиона и Рон остались после уроков, чтобы поговорить с ним. — Гарри? — позвала Гермиона, пока Гарри набрасывал в блокноте заметки о прошедшем занятии. — В чем дело, мисс Грейнджер? — спросил Гарри, откладывая перо и поднимая на нее взгляд. — Мы друзья, Гарри, — заявила она, явно уязвленная тем, что он наговорил Рону. — Наша дружба развалилась после войны, мисс Грейнджер. — Не называй меня мисс Грейнджер, Гарри. Я Гермиона. Мы твои самые близкие друзья. — Вы были моими самыми близкими друзьями — в прошедшем времени. И я вынужден настаивать, чтобы вы называли меня профессором Поттером. — Мы же знаем тебя, приятель, — подал голос Рон. Гарри откинулся на спинку стула: — Несомненно, вы кое-что обо мне знаете, но время и война меняют людей. Если у вас нет вопросов по уроку, я вынужден попросить вас позволить мне закончить выставление оценок. И пока вы не спросили — вы оба сегодня сдали. — Ты весь урок позволял Нотту избивать меня! — взорвался Рон. — Но ты все-таки научился его разоружать — в конце концов. — Он мог меня покалечить! — Он не настолько глуп, чтобы делать это на глазах у профессора. Мистер Малфой был единственным, кому хватало наглости пытаться провернуть подобное дерьмо, но сегодня он был слишком сосредоточен на том, чтобы затмить мисс Грейнджер. Гермиона сердито уставилась на него. Он протянул ей лист: — Вот список заданий, которые пришли мне в голову. Не более одной стандартной страницы на каждую тему. Если вы не можете изложить это своими словами и не способны выбрать самые важные факты из описания, значит, вы недостаточно хорошо понимаете материал, чтобы ему обучать. Когда вы окажетесь в реальном мире, люди перестанут вас слушать, если вы не научитесь предварительно обрабатывать информацию. — Это твой совет из будущего? — спросила Гермиона. Гарри устал от этого разговора, эти двое могли бы задавать вопросы целый год. — Вы можете идти, иначе опоздаете на следующий урок. Они восприняли это как недвусмысленное указание уходить. Гермиона и Рон повернулись к выходу, но Гермиона остановилась, чтобы сказать: — Я знала, что ты будешь хорошим учителем, профессор Поттер. Гарри грустно улыбнулся ей: — Одно из немногих дел, которые мы сделали правильно. Хорошего дня, мисс Грейнджер, мистер Уизли. Тедди не отпускал Гарри во время обеда. Андромеда и Тед ушли пораньше на площадь Гриммо, чтобы встретиться с Нимфадорой и объяснить ей, что она стала мамой. — Как прошло ваше первое утро занятий? — спросила Минерва. — Чья это была глупая идея — собрать всех слизеринцев и гриффиндорцев в один класс? — спросил Гарри, поворачиваясь к ней лицом. Снейп усмехнулся: — Я задаюсь тем же вопросом уже много лет. Гарри встретился со Снейпом взглядом: — В зельеварении это имеет еще меньше смысла, чем в защите. Я хотя бы могу использовать их глупость против них самих. Но ожидание, пока всё закипит, острые предметы и один неверный ингредиент — и внезапно в классе оказывается бомба, даже при самых простых рецептах. Зельеварение — худшее из возможных мест для совместного обучения враждующих студентов. Снейп долго смотрел на него, прежде чем вернуться к еде. — Альбус — директор, — сказала Минерва. — Альбус не умный, — выдал Тедди, прежде чем откусить большой кусок от яблока. — Будьте вежливы, молодой человек, — строго произнесла Минерва, бросив взгляд на Гарри, который даже не попытался его поправить. — Как тебе Хогвартс, Тедди? — спросила Помона через голову Филиуса. Тедди откинулся еще дальше на колени Гарри: — Я хочу домой. Гарри прижал его к себе: — Всё будет хорошо, Тедди. — Но ты ведь ненавидишь Хогвартс, — сказал он, повернувшись, чтобы посмотреть на своего крестного. — Ты говорил, что здесь случаются плохие вещи. Гарри изо всех сил сдерживался, чтобы не нахмуриться — в Хогвартсе действительно случались ужасные вещи, но он не рассказывал Тедди о Тёмном Лорде. Он объяснил сыну в общих чертах, в смягченной форме, что его родители погибли на войне, поведал об ужасе Слизерина, о Турнире Трёх Волшебников (без упоминания последнего испытания) и об ограблении Гринготтса. Мальчик знал про Хагрида и его магических существ вроде Клювокрыла. Но Тедди понятия не имел, что существовало пророчество или Тёмный Лорд, который охотился за ними. Это было бремя, которое Гарри отказывался взваливать на семилетнего ребенка. Он планировал поведать ему всю историю целиком, когда тому исполнится одиннадцать, и раскрывать подробности по мере того, как сын будет задавать вопросы. Гарри поцеловал Тедди в макушку: — Через несколько лет мы вернемся в Америку, и ты будешь учиться в Ильверморни вместе со старшими ребятами. Тебе ведь нравится мисс Роум, помнишь? Ей сейчас как раз столько же лет, сколько и тебе. — Хогвартс — самое безопасное место на свете, — твердо произнесла Минерва. Гарри не смог сдержать смеха, он лишь крепче прижал Тедди к себе: — Мне жаль говорить вам это, Минерва, но мир гораздо шире, чем Соединенное Королевство. В мое время половина потенциальных учеников Хогвартса перевелась в Шармбатон — как чистокровные, так и маглорожденные. В две тысячи четвертом году здесь учится едва ли половина от того числа студентов, что есть сейчас. Губы Минервы сжались в тонкую линию. В этот момент в разговор вмешался Филиус: — А какой твой любимый предмет, Тедди? Тедди посмотрел на Филиуса с улыбкой: — Здравствуйте, мистер Флитвик, вы же знаете, что магические существа — мои любимчики. Филиус удивленно моргнул, глядя на сына Гарри: — Ты меня знаешь? — Вы часто бывали у нас дома, профессор Флитвик. Вы всегда желанный гость, — объяснил Гарри. На самом деле именно Флитвик обучил Гарри защитным барьерам и нескольким новым дуэльным трюкам. Они сблизились и стали друзьями после окончания войны. Филиус ушел на покой через год после её завершения, поскольку, как и Гарри, не мог продолжать бесконечно жить прошлым. — О, вот как. И какое же твое самое любимое магическое существо, Тедди? — Филиус всё еще пытался расшевелить приунывшего ребенка. — Кицунэ и фениксы, но теперь я думаю, что фениксы злые. Фоукс — чудовище. Гарри погладил сына по спине: — Наверное, всё дело в том, что он фамильяр Альбуса, — произнес он, и в этой фразе была лишь доля шутки. — Я его ненавижу, — буркнул Тедди. Гарри мысленно понадеялся, что мальчик говорит о птице, хотя... держаться настороже с Альбусом Дамблдором в любом случае было весьма полезно. — Тедди, ненависть — это слишком сильное слово. Бабуля, ты и я — мы все целы и невредимы, а сегодня вечером ты наконец-то встретишься со своей мамой. — Но ведь было очень больно, — тихо отозвался Тедди. Изумрудные глаза Гарри потемнели, став почти черными. — Вы никогда не видели свою мать? — встряла Амбридж. — От чего она умерла? — Тедди, — заговорил Гарри легким, непринужденным тоном, — мисс Амбридж только что продемонстрировала нам наглядный пример того, почему она является одним из самых грубых и отвратительных существ, которых кому-либо вообще имело несчастье повстречать. Тедди изо всех сил старался не улыбаться, глядя на отца, но не выдержал и хихикнул, когда Амбридж пригрозила снять у Гарри баллы факультета. — Вы не можете снимать баллы факультета с профессора, — отрезала Минерва, подмигнув Гарри: её впечатлило его умение перенаправлять столь взрывоопасные разговоры. Это немного поразило её — в текущем году сам Гарри был злым и вспыльчивым. И всё же, будучи взрослым, он, казалось, успешно управлялся со всеми ними. Она испытывала одновременно и гордость, и тревогу. Гарри Поттер был человеком, у которого никогда не было настоящего детства. Это побудило её спросить: — Сколько тебе было лет, Гарри, когда родился Тедди? — Семнадцать, — ответил Гарри. Нефритово-зеленые глаза Минервы расширились: — Ты был слишком молод, чтобы становиться отцом. Гарри улыбнулся, наклонившись и прижавшись щекой к макушке Тедди: — Мой сын — это самое лучшее, что когда-либо случалось со мной в жизни. Тедди развернулся, чтобы обнять отца. Его маленькие ручки обвили шею взрослого волшебника. За факультетскими столами раздался коллективный вздох. Гарри посмотрел на их аудиторию. Девочки тут же отвернулись, хихикая, пока мальчики недовольно хмурились на своих сентиментальных одноклассниц; Гарри нахмурился точно так же, как и они. Гарри взглянул на Минерву рядом с собой: — И они тоже так делают? Я думал, это свойственно только девчонкам в Ильверморни. Минерва закатила глаза, а Филиус по другую сторону от него закашлялся. — Вы привлекательный профессор, которому едва за двадцать. Многие студентки будут так на вас реагировать, — объяснила Минерва. — Ну да, но эти «реакции» я получаю всегда именно тогда, когда Тедди навещает меня на работе. Филиус ухмыльнулся: — Он твоя мини-копия, Гарри. Если позволишь заметить, Тедди, ты совершенно очарователен. Тедди снова устроился на коленях у Гарри, повернулся и притворно надулся на Филиуса: — Вы всегда называете меня очаровательным. — И благодаря этому ему почти всё сходит с рук, — сказал Гарри, к которому вернулась улыбка. — Не всё, — вставил Тедди, прежде чем закинуть в рот пирожное. Гарри взъерошил его волосы: — Большую часть времени ты хороший мальчик. — Избалованный, — пробормотал Снейп. — Не у всех аллергия на человеческое тепло, Снейп, — бросил Гарри, не поднимая глаз и подкладывая еще немного овощей на тарелку Тедди. Тедди без лишних вопросов отправил их в свою бездонную, словно пропасть, утробу. Минерва была вынуждена скрыть улыбку. — Как вы справились со своим классом, Поттер? — спросил Снейп. — Несмотря на свирепые взгляды, которые Уизли бросал на мистера Нотта, сегодня они не вцепились друг другу в глотки. — Я разбил их на заранее подготовленные пары из слизеринцев и гриффиндорцев. — Глупец. — Я счел это весьма забавным. Ваши слизеринские студенты довольно талантливы, за исключением мистера Крэбба, все они к концу урока довели заклинание до совершенства, — сказал Гарри. — У них есть подготовка вне школы, — заступилась Минерва, пока Снейп самодовольно ухмылялся. Гарри пожал плечами: — В начале урока они были примерно на одном уровне с гриффиндорцами. Думаю, они просто знают больше теории и лучше применяют её на практике — за исключением мисс Грейнджер, разумеется. — С кем вы поставили мисс Грейнджер? — спросил Филиус. Гарри ухмыльнулся: — С мистером Малфоем. А мистера Уизли я поставил с мистером Ноттом. — Вы идиот, — твердо заявил Снейп. — Они же убьют друг друга. — На самом деле всё прошло просто блестяще, — сказал Гарри, стаскивая одно из маленьких пирожных с тарелки Тедди. — Папа! — запротестовал Тедди. — И я сказал им, что если они убьют или покалечат друг друга, я поставлю им неуд, — добавил Гарри перед тем, как съесть пирожное. Оно было малиновым, любимым у Тедди. Его сын надулся на него, и Гарри протянул ему еще один кусочек фрукта. Обычно Гарри и Дромеда давали мальчику сладости только во время чаепития или после ужина. Лишь по праздникам он получал их за обедом. — Студенты не должны колдовать в классах, это опасно для безопасности детей, — вставила Амбридж. — Это вы опасны для безопасности детей, — отрезал Гарри. — Возможно, это удивит вас, Амбридж, но это магическая школа, где студенты используют магию для того, чтобы не погибнуть, когда они будут колдовать без присмотра. — А как насчет падений студентов? Или несчастных случаев? — спросила Амбридж. — Я бы предпочел, чтобы они совершали ошибки там, где я и Поппи сможем оказать им помощь. В их спальнях одноклассники могут и не сделать вовремя то, что необходимо. Что касается падений — именно для этого и были созданы амортизирующие чары. — Вы заколдовали свой кабинет? — спросил Филиус. Гарри кивнул: — Да, и вы можете прийти и проверить их. Филиус захлопал в ладоши так, словно ему только что преподнесли величайший подарок. — Вторая половина дня у вас свободна, Гарри, — сказала Минерва. — В расписании на сегодня у вас больше нет уроков. Гарри промычал: — Думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы зайти в банк и сделать кое-какие покупки. Тедди резко вскинул голову: — Мы идем в Гринготтс? А можно нам пойти посмотреть на дракона? Гарри наградил сына таким взглядом, который даже семилетний ребенок мог истолковать как «ни слова о том, что я ограбил банк». Тедди захихикал, наслаждаясь тем, что знает секрет, неизвестный больше никому из взрослых. — Никаких драконов. Но мы можем отправиться на Косой переулок, там все лавки целы, — сказал Гарри. Тедди еще ни разу не бывал на Косом переулке. Гарри подумывал как-то отвести его в магазин приколов Джорджа, но... как и многое другое, это слишком сильно угнетало Гарри — видеть шрамы и разрушения их общества. Его слава стала только более обременительной, а магическое сообщество сделалось недоверчивым вплоть до враждебности. Это действительно было не место для маленьких детей, чей крестный является спасителем. В 1995 году их появление произведет фурор, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось бы в их собственной временной шкале. — Ура! — обрадовался Тедди. — А я смогу встретиться с мастером волшебных палочек со странными глазами, и можно нам пойти в книжный? Я потерял все свои книги про магических существ. — Уверен, мистер Олливандер с удовольствием познакомится с тобой, а коллекция книг Ньюта никогда не будет плохим вложением денег, — сказал Гарри. — Но сначала в банк. С гоблинами нужно быть предельно вежливым. — Они опять будут угрожать, что съедят меня? — спросил Тедди. — С чего бы им угрожать съесть тебя? — поинтересовалась Помона. «Потому что я ограбил их и улетел на их драконе, попутно проломив крышу, а еще применил Непростительное к гоблину», — подумал Гарри. Вслух же он произнес: — Возникли разногласия из-за Меча Гриффиндора. — И разногласия действительно были, но истинная причина крылась совсем не в этом. — Тедд, ты закончил? Мы можем перекусить в Лондоне чуть позже, — сказал Гарри. Тедди кивнул, сползая с колен Гарри, пока стул отодвигался назад. — До свидания, мистер Снейп, до свидания, мисс Минерва, до свидания, мистер Флитвик, до свидания, мисс Помона. — Гарри взял Тедди за руку, и они покинули Большой зал. — Он вырос в весьма выдающегося волшебника, — заметил Филиус. — Его сын — настоящий сердцеед, — произнесла Помона. — Поверить не могу, что он удержал класс в узде, объединив их в такие пары, — сказал Северус. — Скоро я лишу его этой работы, — пробормотала Долорес. Минерве пришлось перевести дух, прежде чем сказать: — Фадж и Альбус наняли его. Вам от него не избавиться. — Он такой красавчик! — сказала Милли Пэнси, которая кивнула в знак согласия. — Кто бы мог подумать, что такой задохлик станет таким красавцем? Даже в очках он великолепен, — произнесла Трейси. — Его сын просто прелесть, — заметила Дафна. — Интересно, кто его мать? — задумалась Пэнси. — Гарри Поттер не привлекательный, — бросил Драко, ковыряясь в еде. — Чувак, — отозвался Тео, — этот мужик просто горяч. Это всем очевидно. — Он странно хорош в преподавании, — сказал Блейз. — Я ожидал, что он будет либо слишком замкнутым, либо заносчивым, либо вообще сольет весь урок в пользу гриффиндорцев. Но я, честно говоря, кое-чему научился. — Я рада, что мы снова колдуем на уроках, — произнесла Дафна. — Весело надирать задницы гриффиндорцам без последующих нотаций, — ухмыльнулся Тео. — Они едва не лишились сотни баллов за нытье и жульничество, — заметил Блейз. — Если не считать зельеварения, у нас вечно проблемы, даже если жульничали не мы. — Зачем вообще жульничать? Это же было всего одно заклинание и отработка меткости, — удивился Тео. — Вы видели, как он выставил щит вокруг Гойла, когда Финниган попытался бахнуть в него жалящим заклятием? — спросила Трейси. Блейз кивнул: — Он сотворил его с другого конца комнаты, стоя к ним спиной. Должно быть, услышал, как Финниган выкрикнул заклинание. — Даже так, это была чертовски быстрая реакция. Не думаю, что я хотел бы сойтись с профессором Поттером в дуэли один на один, — сказал Тео. — Надеюсь, он покажет нам, как использовать эти щитовые чары. Я не расслышал, какое заклинание он применил, — добавил Блейз. — Он применил невербальное заклятие, — мрачно произнес Драко. — Может, он позволит нам попросить об этом или покажет после уроков, — предположил Тео. — Он самый крутой профессор из всех, что у нас когда-либо были, — заявила Милли. Драко всплеснул руками: — У нас был всего один урок с ним! Ничего в нем нет особенного. — Он довольно крут, — пробормотал Винсент, уткнувшись взглядом в свою тарелку. — Вы можете в это поверить?! — взорвался Симус. — Мы лишились девяноста баллов! — По крайней мере, мы снова колдуем, — заметил Дин. — Он вообще-то классный, — произнесла Парвати. — Ты говоришь так только потому, что он горяч, — отрезала Лаванда. — Он всех нас чему-то научил. Раньше это был мой худший предмет. А сегодня было весело, — возразила Парвати. — Что он сказал вам двоим после уроков? — спросила Лаванда у теперь уже «золотого дуэта». Гермиона глубоко задумалась, а Рон сердито зыркнул на всех: — Он сказал, что в будущем мы не друзья, и велел проваливать. Гермиона подняла взгляд: — Он сказал это гораздо мягче, Рон. Он вел себя очень профессионально. — После всего, через что мы прошли — профессионально, Гермиона? Профессионально?! — закипал Рон. — Профессионально — это всё, чего мы удостоились за последние пять лет? — Он сказал, что наша дружба не пережила войну, — тихо произнесла Гермиона. — Значит, он всё-таки считает, что Сами-Знаете-Кто вернулся, — сказал Симус, скрестив руки на груди. — Даже если и так, не думаю, что он собирается нас в это втягивать, — со злостью бросил Рон. — Но разве взрослые не должны поступать именно так? — спросила Парвати. Все они уставились на нее, и тут подал голос Невилл — его голос звучал тихо, но твердо: — Когда это взрослые в нашей жизни ставили наше благополучие на первое место?