The Disorder of the Phoenix

Гарри попросил о частной встрече со своим поверенным в Гринготтсе. Тедди был очень вежлив с гоблинами, и, судя по всему, даже они не могли устоять перед его щенячьим взглядом. — Путешествия во времени — штука странная, и поскольку при помощи магии крови мы можем лишь доказать его родство с семьями Тонкс и Люпин, это вовсе не обязательно подтвердит, что они были его родителями. К примеру, они могли бы оказаться дядей с тетей или четвероюродными кузенами. По сути, он сирота и не имеет права ни на один из семейных фондов, — объяснил гоблин Пескосей. — Как мне усыновить его официально? — спросил Гарри. Тедди снова сидел у него на коленях. Руки Гарри покоились на ногах Тедди, пока ребенок нервно обводил пальчиками его костяшки. — Насколько официально? — спросил Пескосей. — Что вы имеете в виду? — Вы хотите, чтобы он стал вашим подопечным или вашим законным первенцем, наследником вашего состояния, Лорд Поттер? — Тедди — мой сын, все, что у меня есть, перейдет к нему. — А если вы произведете на свет собственную кровь? — нажал Пескосей. — Тогда я составлю завещание, чтобы все мои дети были обеспечены, но Тедди — мой сын. Он носит мое имя. — Вы сказали, его полное имя Эдвард Римус Поттер, официально Эдвард Римус Люпин? — Да, — ответил Гарри. — Если он примет ваше имя, чистокровное имя, его законным именем должно стать Эдвард Гарри Поттер. Гарри нахмурился: — Мне не пришлось брать имя Сириуса, когда мой крестный погиб. — Вы просите не о том, чтобы стать его крестным, вы просите о том, чтобы стать его отцом. Если вы предпочитаете привлечь мистера Люпина и подписать отказ от своих родительских прав, ребенок может сохранить свое имя, — беспристрастно произнес Пескосей. Гарри сжал колени Тедди. Он не мог отдать Тедди Римусу. Возможно, с его стороны было чудовищно не дать Римусу шанс, даже не поговорить с родным отцом своего сына. Но Тедди был сыном Гарри, единственным спасением Гарри в его полетевшей под откос жизни. — Тедди, — позвал Гарри, — ты не против, если я изменю твое имя? Маленький мальчик посмотрел на него огромными, испуганными глазами: — Я не хочу жить с Римусом, пожалуйста, папа, пожалуйста, пожалуйста, не отдавай меня. Гарри обнял Тедди, укрывая его своей мантией и своим телом. — Я никогда тебя не отдам, сын мой. Я буду жульничать, воровать, нарушу любой закон во Вселенной, чтобы остаться с тобой. — Я хочу быть Эдвардом Гарри Поттером. Гарри расслабился, но Тедди все еще цеплялся за его руки так крепко, как только позволяло его маленькое тело. Пескосей закончил оформление документов, и потребовалось лишь немного крови Гарри и прикосновение Тедди к свидетельству об усыновлении. — У меня есть гипотетический вопрос, сэр, — произнес Гарри, когда все было улажено. — Да, Лорд Поттер? — спросил Пескосей. — Какова политика банка в отношении темных предметов, содержащих частицы человеческой души? — Частица души лишает человечности. — Значит, если бы я сказал вам, что такой предмет находится в одном из сейфов? — Я бы спросил, в каком именно сейфе, и упомянутый предмет был бы уничтожен. — Беллатриса Лестрейндж, чаша Хаффлпаффа. Не прикасайтесь к ней голой кожей, — сказал Гарри. — Мы прекрасно знаем, как обращаться с проклятыми предметами. Гарри встал и глубоко поклонился гоблину. — Папа, а теперь мы можем покататься на тележках? — Да, юный Поттер, можете, — ответил Пескосей. Тедди и Гарри на славу повеселились в тележках, которые везли их вниз, к сейфу Поттеров. Тедди показалось, что он услышал рев из самой глубины банка. Когда они выбрались наружу, Тедди сказал своему отцу: — Папа, ты должен освободить слепого дракона. — Что ж, похоже, мы задержимся в Европе на какое-то время. Отличный способ скоротать время, — сказал Гарри, беря Тедди за руку, пока они шли по Косому переулку. — Лорд Поттер, вы изменились, и вы исправили то, что исправить невозможно, — поприветствовал его Олливандер. — Бузинная палочка, — с легкостью перевел Гарри странное приветствие. Луна Лонгботтом была единственной, кто еще часто навещал его из прежних времен. — Кстати говоря, Том Реддл постучит в вашу дверь примерно через год и потребует ее. Пожалуйста, просто скажите ему, что она у Альбуса. Этот человек и сам о себе позаботится. Вы не должны страдать из-за его амбиций. Олливандер захлопал своими огромными глазами, напомнив Гарри Хедвиг. — Я буду иметь это в виду, ну а кто это с вами? — Эдвард Гарри Поттер, — быстро выпалил Тедди. Гарри нахмурился, глядя на него сверху вниз, — тон его сына был почти паническим. Гарри коснулся плеча Тедди, не совсем понимая, в чем дело. — О, что ж, для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Поттер. Скажите, стал ли ваш отец великим волшебником, как я и предсказывал? — Он самый лучший, — ответил Тедди, поворачивая голову к одной из полок. Он указал пальцем на коробку на самой верхней полке. — Вот та. — Прошу прощения? — переспросил Олливандер. — Это моя палочка, — сказал Тедди, и его глаза вспыхнули глубоким каштановым цветом, совсем как у Дромеды. Олливандер улыбнулся и направился к своей лестнице. Но прежде чем он успел поравняться с полкой, коробка сама слетела оттуда, раскрываясь на лету, а палочка скользнула прямо в вытянутую руку Тедди. На мгновение вспыхнули золотые и серебряные искры, на несколько секунд ослепив Гарри. — Категорически нет, — было первым, что произнес Гарри. — Но, папа… — Палочка выбирает волшебника, Лорд Поттер. — Это незаконно, и министерство не должно поймать меня на том, что я обучаю своего семилетнего ребенка магии с использованием палочки. Если я не могу научить тебя ею пользоваться, то она представляет для тебя гораздо большую опасность — ты не только можешь навредить себе, Тедди, но если она попадет в чужие руки, то может причинить много вреда. Тебе пока нельзя иметь палочку. Олливандер подошел ближе, разглядывая палочку в руке Тедди: — Рябина, тринадцать и семь восьмых дюйма в длину. Рябина благоволит чистым сердцем. Это один из моих величайших шедевров. Не то чтобы слишком уникальный, но из всех созданных мною палочек ни одна не была так тонко гармонизирована. Эта палочка надежна, непоколебима, но в то же время обладает потенциалом невероятной силы и обучаемости. Гарри не удержался: — А какая сердцевина? — Перо чудесного феникса, которого Альбус Дамблдор назвал Фоуксом. Тедди выронил палочку: — Я не хочу её. — Его лицо превратилось в маску отвращения, а волосы вспыхнули вызывающим неоново-зеленым оттенком. Он поднял обе ладони и отступил от злополучной палочки. Гарри наклонился, чтобы подобрать её, прежде чем Олливандер успел приложить к этому усилия. Гарри почувствовал прилив связи, но никаких искр не последовало, и он сомневался, что эта палочка выдержит все то дерьмо, через которое он протащил свою палочку из остролиста. — Одно из перьев Фоукса также является сердцевиной моей палочки, Тедди. — Да, но рябина и феникс — более мягкое сочетание, чем остролист и феникс. Рябиновая палочка говорит о великой силе. Прошли десятилетия с тех пор, как палочка сама слетала с полки, и лишь трижды до этого палочка откликалась на кого-то в столь нежном возрасте. Но, несмотря на силу, эта палочка не была создана для конфликта между светом и тьмой. Это палочка, призванная вести своего хозяина по более долгому пути открытий и вглубь мира природы, — сказал Олливандер. — Но если честно, мистер Олливандер, что вы хотите, чтобы я с ней сделал? — спросил Гарри. Олливандер открыл было рот, но Тедди перебил его: — Я не готов. Я пока не хочу палочку, я просто хотел познакомиться с вами. Олливандер улыбнулся юному Поттеру. — Она твоя, и, возможно, ты к ней не готов, но она готова к тебе. Я вижу, ты метаморф, кто была твоя мать? — Нимфадора Тонкс, — ответил Тедди. — Ах, потомок рода Блэков. Я могу сохранить эту палочку для тебя, пока ты не подрастешь, хотя она может попытаться последовать за тобой, и ты можешь обнаружить, что она нужна тебе раньше, чем остальным. Может быть, не сегодня, не завтра, не в следующем месяце и не в следующем году, но раньше, чем в одиннадцать, — произнес Олливандер, и его голос звучал гипнотически. — Могу я приобрести эту палочку и еще один чехол на предплечье? Я буду носить ее при себе, пока она ему не понадобится. — Что вы почувствовали, когда взяли ее? — Тепло, но также и ощущение, что она не станет терпеть такое же обращение, какому я подвергал палочку из остролиста. — Остролист любит приключения, — улыбнувшись, сказал Олливандер. — Но да, такое решение на какое-то время сработает. Однако, учитывая сильную привязанность палочки к вашему сыну, я бы посоветовал вам не использовать ее без крайней необходимости. Даже не тренируйтесь с ней, она сама узнает о вашей нужде, когда — и если — придет время. К тому времени как они покинули лавку, Тедди снова принял облик мини-Гарри. В книжном магазине все прошло куда спокойнее, но это подняло Тедди настроение. Гарри поймал себя на желании скупить едва ли не весь магазин. Прошло много времени с тех пор, как у него было столько лишних денег, к тому же он будет скучать по своей библиотеке из будущего. Гарри наложил чары облегчения веса на два новых чемодана для них обоих. Они купили новые мантии и новые ингредиенты для зелий. На полдник они остановились выпить чаю — Гарри взял чашку Эрл Грей, а Тедди ел мороженое со вкусом сахарной ваты. Гарри предупредил его, чтобы тот не вздумал менять цвет волос под стать своей еде, они и так привлекали слишком много внимания. Гарри планировал отправиться в магловский Лондон, чтобы купить Тедди удобную одежду и другие вещи, вроде обычной зубной щетки, которая не считает нужным комментировать внешний вид твоих зубов. Нарцисса Малфой застыла на улице возле одной из продовольственных лавок, глядя на куда более взрослого Гарри Поттера. Читать о чем-то в газете — совсем не то же самое, что увидеть это вживую. Но вовсе не странность путешествующего во времени Мальчика-Который-Выжил заставила ее войти в заведение. Это был улыбающийся мальчик, сидевший напротив него. Внешне он был копией своего отца, хотя его волосы лежали колечками, а не птичьим гнездом. Однако в жестах ребенка было что-то, что напомнило ей о ее младшей сестре, о ее собственном сыне. Она не могла точно определить, что именно сделал ребенок, но какая-то сила заставила ее подойти поближе. Гарри Поттер, должно быть, заметил ее приближение, потому что встретился с ней взглядом, едва она вошла. Он поприветствовал ее искренней, теплой улыбкой. Она едва не сбилась с шага. — Миссис Малфой, — позвал Гарри. — Присаживайтесь к нам. — Он жестом привлек внимание служащего: — Еще один Эрл Грей, пожалуйста, два кусочка сахара, без молока. Нарцисса чопорно опустилась на край стула, стоявшего между Гарри и его сыном. — И откуда вам известны мои предпочтения в чае, Лорд Поттер? — Я человек из будущего, — с усмешкой ответил он. — Миссис Малфой, это мой сын, Эдвард Поттер. — Привет, тетя Цисси, — улыбнувшись, сказал Тедди, после чего хрустнул своим рожком мороженого. — Тетя Цисси? — повторила она. — Нимфадора Тонкс — его мать. Она погибла на войне, и Андромеда помогала мне растить его, — объяснил Гарри. — Мы с ней сблизились настолько, что он называет меня тетей Цисси? — Ей хотелось оскорбиться, но вовсе не эта эмоция переполняла ее. — Я несколько раз спас жизнь Драко, а вы пощадили мою. Ваш муж получил пожизненный срок, а Тед Тонкс тоже погиб. Думаю, справедливо будет сказать, что вы… потеряли интерес к своей обиде на Дромеду. Служащий поставил перед ней чай. — Мы часто видимся? — спросила Нарцисса. Сердце у нее щемило при мысли о воссоединении с сестрой. Наряду со здоровой долей тревоги по поводу приближающейся войны и роли ее мужа в ней. Гарри покачал головой: — Только в день летнего солнцестояния. Прошлый год был первым, когда вы приехали навестить нас в Штатах. — Вы переехали в Северную Америку? — Она сделала глоток чая. Прикрыв на мгновение глаза — чай был именно таким, как она любила. — Нас здесь ничего не удерживало, — сказал Гарри. — Мы проиграли войну, — констатировала она. — Мы все ее проиграли. Нарцисса встряхнулась, глядя сверху вниз на мальчика, который действительно приходился ей родственником. Он как раз доел свое мороженое: — Возможно, однажды я смогу навестить тебя и твоего отца, чтобы выпить еще по чашке чая, Эдвард. Тедди посмотрел на нее, его зеленые глаза трансформировались, подстраиваясь под серо-голубые глаза Нарциссы: — Мне очень нравятся твои истории про приключения семьи Блэк. И ты можешь звать меня Тедди. Она улыбнулась ему: — Думаю, мне это тоже доставит удовольствие, Драко они никогда не интересовали. Он хотел слушать только о семье своего отца. — Ты лучший рассказчик, папа всегда половину упускает. Гарри вздохнул: — Я все еще считаю, что истории Блэков не совсем подходят для детей, но, полагаю, ущерб уже нанесен. — Да! — приободрился Тедди. Нарцисса рассмеялась. Они допили чай, беседуя о поместье Малфоев во Франции и о доме Поттеров в Массачусетсе. Нарцисса расспрашивала Гарри о том, нравится ли ему преподавать, а Гарри спросил, как продвигаются ее исследования в области прикладной астрономии. Час спустя они расстались — Тедди успел заказать еще одно мороженое. Нарцисса чувствовала себя так, словно только что обрела частичку своей семьи, а не попила чаю со своим заклятым врагом. Гарри и Тедди прибыли на площадь Гриммо с нагруженными чемоданами и изрядной долей опасения. Гарри не волновался из-за встречи Тедди с Нимфадорой. При всей его перенятой внешности, с точки зрения характера он был сыном своей матери. Они разделяли одну и ту же любовь к жизни и неиссякаемое обаяние. Гарри задавался вопросом, что бы он сделал, если бы сегодня вечером встретил Лили Поттер. Обнял бы ее, поблагодарил или, возможно, накричал за то, что она умерла? Если бы Гарри было семь лет и Лили снова появилась в его жизни — он бы вцепился в нее и ни за что не отпускал. Но с другой стороны, у Тедди домашняя жизнь была куда более защищенной, чем у самого Гарри. У Тедди уже была семья, которая любила и хотела его, Нимфадора станет лишь дополнением к этому. Именно встреча с Римусом беспокоила Гарри. Гарри и Дромеда говорили с Альбусом о том, чтобы отложить это знакомство. Если о своей матери Тедди вырос, зная множество историй благодаря воспитанию бабушки со стороны матери, то о Римусе Тедди не знал почти ничего. Все, что Гарри действительно мог рассказать Тедди, — это то, что его отец был храбрым, умным человеком, которому выпала тяжелая жизнь. То, что его родной отец был хорошим профессором и дружил с отцом Гарри, значило не так уж много. Гарри знал это лучше кого бы то ни было — он сам знал Сириуса всего три года, и по сей день, когда он думал о своем отце, первым, кто приходил ему на ум, был Сириус, а не Джеймс. Римус оставался смутным воспоминанием из рассказов в жизни Тедди, и в отличие от Гарри, Тедди никогда не оплакивал родителей, которых совершенно не помнил. — Не шуми сильно, Тедди, у портретов здесь скверный характер. Тедди кивнул, держась за мантию отца. Когда они вошли в мрачное помещение, сердце Гарри сжалось от нахлынувшего чувства вины и скорби. В первый раз он совершил так много ошибок. Ошибок, которые стоили Сириусу жизни. Но его сердце переполнилось нежностью, когда он увидел, кто его ждал. — Сириус, — выдохнул Гарри, когда улыбающийся крестный заключил его в медвежьи объятия. Гарри сжал его в ответ, задерживая объятия дольше, чем планировал. — Гарри, — прошептал Сириус и отстранился. — Посмотри на себя. Ты вырос точной копией своего отца, хотя, думаю, ты прибавил еще пару дюймов в росте, ну и глаза Лили. Прошло много времени с тех пор, как кто-то сравнивал Гарри с его родителями. — Сириус, я так по тебе скучал. Улыбка Сириуса дрогнула, и он открыл рот, чтобы что-то спросить, но тут заметил Тедди. Он присел, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком: — И поглядите, еще один Сохатик, и у тебя тоже глаза твоей бабушки. — Я волк, а не олень, — заявил ему Тедди. Сириус улыбнулся мальчику: — Наверное, Гарри рассказал тебе все мои секреты? — Вы Грим, но держу пари, я смогу от вас убежать. Гарри тоже присел, балансируя на носках. Все еще шепотом он представил их друг другу: — Тедди, это мой крестный, Сириус Блэк. Сириус, это Эдвард Поттер, также известный как Тедди. Тедди, должно быть, забыл, что Сириус был крестным Гарри, потому что мальчик заново оглядел волшебника, который, как он знал, был другом Римуса. Сириус поднялся, у него заныли колени. Тедди протянул руки к Сириусу, ясно давая понять: «возьми меня на ручки». С усмешкой Сириус уступил его требованию. — Тонксы на кухне, остальные члены Ордена прибудут еще примерно через час или около того. Тедди положил голову на плечо Сириуса. Гарри подумал, что мальчику, пожалуй, пора вздремнуть. Прошлой ночью он плохо спал, а сейчас на него свалилось слишком много новой информации. — Может, Тедди, мы вздремнем перед ужином? Тедди не сразу ответил. Он посмотрел на Гарри грустными глазами: — Я хочу встретиться с мамой. — Тогда на кухню, — прошептал Сириус и пошел вперед, Гарри двинулся следом. Сириус опустил Тедди на пол, и Гарри вошел в комнату позади них. Тед, Дромеда и Нимфадора стояли у стола, Римус стоял по другую сторону стола. Гарри не смог сдержать свирепого взгляда, когда увидел Римуса. Дромеда тоже сердито смотрела на этого человека. — Римус, — недоуменно спросил Сириус, — что ты здесь делаешь? — Гарри не сказал тебе, что он мой сын? — спросил Римус, и его голос перешел на низкий рык. — Что? — переспросил Сириус, окончательно запутавшись. Нимфадора упала на колени, протягивая руки к своему сыну. Но Тедди подбежал к Гарри, обхватив руками его ноги, используя Гарри как щит между собой и Римусом. Гарри проигнорировал Римуса, не зная, что еще делать. У него было отчетливое ощущение, что все это катится к чертям в тартарары. Тедди дрожал, прижимаясь к его ногам. — Тедди, — ласково позвал он, — подойди, поздоровайся. Это все, чего от тебя ждут. Они просто хотят с тобой познакомиться. — Он боится меня, — ужаснулся Римус. — Ты рассказал ему, что я оборотень? — Конечно, рассказал, — огрызнулся Гарри. Гарри потянулся вниз, чтобы прижать Тедди к себе, одновременно опускаясь на колени. — Тедди, что случилось? Тедди трясся и прятал лицо в мантии Гарри. — Ты настроил моего собственного сына против меня, — закипал Римус. — Я запутался, — подал голос Сириус. — Он похож на Гарри. — Он такой же, как я, — завороженно произнесла Нимфадора. — Метаморфомаг. — Мой собственный сын боится меня, — повторил Римус. — Это не имеет к тебе никакого отношения! — огрызнулась Дромеда. — Что ты сказал, Тедди? — спросил Гарри, так как ребенок что-то пробормотал ему в грудь. Тедди отстранился, и из его зеленых глаз брызнули слезы: — Ты обещал. Гарри нахмурился, погладив своего крестника по голове: — Что я обещал, Тедди? — Ты обещал, что я буду твоим сыном, что я смогу остаться с тобой, — хлюпая носом, произнес он. Гарри обнял его: — Ты всегда будешь моим сыном. — Но я хочу остаться с тобой, — заплакал Тедди, отстраняясь от Гарри, чтобы видеть его лицо. — Гоблины изменили мое имя, ты обязан меня оставить. Сердце Гарри сжалось. — Конечно, ты остаешься со мной. Ничто и никто не заберет тебя у меня. Несмотря ни на что. Мне плевать на гоблинов или злых оборотней, ты мой сын, Тедди, и у тебя просто нет выбора — оставаться со мной или нет. — Ты изменил его имя? — спросил Римус, и его голос был пропитан яростью. — Ты официально усыновил его в этой временной шкале, даже не посоветовавшись со мной. Тедди разрыдался. В ответ Гарри поднял ребенка на руки и вынес его из комнаты, не оборачиваясь. Андромеда с яростью набросилась на Римуса: — Да как ты смеешь?! Портрет в прихожей начал выкрикивать непристойности, но Андромеда с легкостью перекричала свою тетку. — Сегодняшний вечер был не о тебе и не о твоих чувствах! — Он настроил моего собственного сына против меня! — крикнул в ответ Римус. — Он не твой сын! — закричала Андромеда. — Тебе следовало бы стоять на коленях перед Гарри. Он сделал все для этого мальчика. В семнадцать лет! В семнадцать лет он взял на себя ответственность за младенца. От меня было не так много помощи, как должно было быть, после того как мою дочь и мужа убили на той богом забытой войне. А Гарри? Он увез нас из страны, сдал экзамены в иностранной школе и научился заботиться о ребенке. Он устроился работать профессором, чтобы прокормить нас, потому что гоблины арестовали все его активы. Ты-то уж точно не оставил после себя никакого наследства в плане финансов. — Да, великий и ужасный Поттер! Но почему мой сын в ужасе от меня? — Он не тебя испугался, Римус, — тихо произнесла Дора, но ее голос прозвучал громко в наступившей тишине после того, как замолкла кричащая мать Сириуса. Должно быть, Тед успел задернуть шторы. — Он до смерти испугался потерять Гарри. Ему, по сути, не было дела до нас обоих. Андромеда положила руку на плечо дочери. — Он только вчера здесь оказался. Для семилетнего ребенка это слишком много новой информации. — Он изменил его имя, — сказал Римус. — Я не смогу вернуть его по закону, даже если бы захотел, верно? Андромеда зарычала на него: — Если ты думаешь, что когда-нибудь заменишь Гарри в качестве отца, ты глубоко заблуждаешься. Гарри посвятил свою жизнь, всего себя Тедди. Ни один родитель никогда не любил ребенка сильнее, чем Гарри любит своего крестника. Сириус выглядел так, словно его ударили под дых. Нимфадора выскользнула из комнаты, оставив мать рвать и метать, устраивая Римусу головомойку. Она направилась к спальням, которые приготовили для Гарри и ее матери. Но ни в одной из комнат их не оказалось. — Они пошли на чердак, — сообщил ей портрет Финеаса Найджелуса Блэка. — Спасибо, — бросила она, поднимаясь еще выше по дому. Она тихонько постучала в дверь и открыла ее, когда никто не ответил. Увиденное разбило ей сердце. Тедди и Гарри спали в загоне у Клювокрыла. Гиппогриф покосился на нее, но остался неподвижен. Гарри свернулся калачиком вокруг Тедди. Щечки ребенка все еще были мокрыми от слез, а на мантию Гарри текли слюни. Выглядело все так, словно они оба зашли проведать гиппогрифа и просто отключились от изнеможения. Вид взрослого волшебника, проявляющего такую заботу о своем крестнике, их близость друг с другом — все это вдребезги расколотило представления Доры о том, чего она хотела от жизни. Сместило ее внутреннюю ось координат в понимании того, кем она стремится быть.