С тобой или никак /Хулиган/

Рука Вильяма зависла в воздухе, в сантиметрах от его плеча. Найл видел, как тот смотрит на его лицо, наверное, на его перекошенные от плача черты, на полные паники глаза. И что-то в этом взгляде Найла, языке тела или в чем-то еще, заставило Вильяма остановить руку на пол пути. "Он видит, что мне страшно, теперь он точно...", он ждал, что эта замершая рука все же обрушится на него грубой хваткой либо шлепком. Но вместо этого рука медленно, как-то неловко, отпрянула назад, и сам Вильям сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. Это было так неожиданно, что Найл на секунду затаил дыхание, уставившись на него сквозь мокрые ресницы. - …эм… - начал Вильям, и его голос звучал странно глухо, неуверенно. Он снова моргнул, глядя куда-то мимо Найла, будто ища подсказку на бетонных плитах что же ему делать. - Дать воды?.. Найл не мог и не хотел отвечать, его горло было сжато спазмом, язык казался ватным. Он знал, что бы он сейчас не сказал - голос сорвётся и он будет выглядеть ещё более жалким, чем даже есть сейчас. Брюнет просто стоял не в силах понять, в какую сторону повернётся эта кошмаро странная и неловкая ситуация. Почему этот парень будто заметил что ему некомфортно и сам отодвинулся? Он так сильно хочет влиться в доверие? Что же они такое придумали? Вильям не дождался ни единого звука либо жеста от Найла, который показал бы, нужна ли ему вода. Так что он сам повернулся к своему рюкзаку, лежавшему неподалеку, расстегнул его с какими-то лихорадочно-неловкими движениями, порылся внутри и достал полупустую пластиковую бутылку с водой. Он потянулся, чтобы протянуть ее Найлу, но его рука снова замерла на полпути, будто он вспомнил что-то. — Э… или сок, который я купил?.. — он бросил взгляд на пакет с едой, всё ещё лежащий на парапете. Этот вопрос, этот нелепый выбор между водой и соком, ещё одна странность, которую Найл снова не может понять как воспринимать. Что за почти заботливая мелочь, как это глупо. "Думает в уязвимом положении у него больше шансов влиться мне в доверие? Или… или это часть чего-то? Вода может быть отравлена. Сок… сок тоже. Всё, что исходит от рук этой банды может быть отправлено, либо добавлена какая-то мерзость. Но если откажусь… что тогда?". Вильям ведь уже отступил, не тронул его, но если Найл отвергнет его «заботу», не примет эту странную подачку, не разозлит ли его это? Голубоглазый продолжал стоять застыв на месте, решая эту головоломку в голове, пытаясь найти хоть какой-то правильный выход и решение. Пока на его щеках сохли соленые дорожки слез, а перед ним стоял его мучитель и предлагал напитки, глядя куда-то в сторону с каменным, но каким-то растерянным лицом. Он не решался вымолвить хоть что-то, его взгляд метался от бутылки с водой к пакету и обратно к лицу Вильяма, выискивая в нем хоть какую-то подсказку, хоть намек на то, как ему поступить, чтобы не стало еще хуже. Вильям так и замер, вытянув руки. В одной - собственная бутылка с которой он обычно пил, а в другой — упаковка сока, которую он купил в магазине, яркая, с веселой картинкой. Он стоял и ждал выбора, взгляд блондина был прикован к Найлу, будто изучал выражение чужого лица, но не давил, просто хотел понять. Найл чувствовал на себе этот прямой, не отводящийся взгляд на своём лица, от котого шёл холодок по коже. Как же часто он чувствует от него этот взгляд на себе. Найл метнул глаза к бутылке: вода выглядела чистой, кажется личная бутылка. Но её можно было подменить, да? Или добавить что-то без цвета внутрь, он ведь устал бы? Взгляд обратно скользнул к соку, думая о том что в него можно добавить всё что угодно. Хотя.. упаковка закрыта, но ведь это можно было как-то сделать? Он не мог выбрать, его страх был конкретным и острым: прикоснуться к чему-то из этого значит добровольно принять вариант одной из возможных подстав, которая может принести последствия. Это было равносильно самостоятельно подписать собственный приговор. Он переводил взгляд с одной руки на другую, с бутылки на упаковку сока и обратно, и с каждым движением глаз его внутренняя паника только росла, а время тикает. Он стоял, парализованный нерешительностью, в ловушке между двумя одинаково страшными вариантами, под пристальным, непонятным взглядом того, кто эту ловушку и расставил. Он видел, как Вильям, простояв так, казалось, целую вечность, едва заметно пошевелил губами. Прозвучал тихий, едва уловимый вздох, кажется не злой и не раздраженный, а какой-то... уставший? Но Найл не мог в это поверить, ему точно просто показалось. Затем руки Вильяма опустились, убирая вода и сок. Он снова стоял перед Найлом безоружный, его выражение лица было трудно понять, но в его позе, в том, как он слегка наклонил голову, было что-то, чего Найл раньше никогда кажется не замечал. - Что я могу сделать?.. - вопрос прозвучал тихо, почти сдавленно. Он не был похож на привычные команды, раздражение, недовольство, безразличие либо колкости. Он точно ощущался искренним, хотя Найл и не мог объяснить что конкретно ему это подсказывает. Прошлые мысли Найла замерли уступив место другим: "Что он может сделать? Уйти, исчезнуть, оставить меня в покое, прекратить этот чёртов театр и больше никогда меня не трогать." Но он не мог сказать и этого, слова застряли в горле, скованные страхом, что любая просьба, любое высказанное вслух желание будет немедленно использовано против него. Что Вильям сделает вид, что понял, а потом сделает все наоборот, насмехаясь над его доверчивостью. Он молчал, глотая слезы, глядя на Вильяма и в его голове так и не находилось ответа, который казался бы безопасным.