С тобой или никак /Хулиган/

Разгар перемены, школьники столпились в очереди в столовую. Кто просто желая по скорее поесть, а кто успеть купить пиццу, пока ещё всю не раскупили. Шум, гам, всё как всегда бывает в столовой. Только вот одному, извечному бедолаге, снова не повезло. Прижали к стенке, пока за толпой учеников учителя и работники столовой их не могли увидеть. Найл замер, прижавшись спиной к холодной стене в углу столовой. Эти сволочи снова окружили его, приметив что у него с собой сегодня есть какие-то деньги. Хоть и редко когда у него были карманные, а если были, то считаные копейки. Которых всего на чай либо компот обычно хватало. Но парни не брезговали и этим, от этого скорее было только больше потехи и причины для смеха. — Ну чё, раскрывай карман, оборванец, — усмехнулся Брайан, самый крупный из них, блокируя собой проход между столами. За его спиной маячили ещё двое. И… Вильям - его извечная причина для слез. Если эти подонки были просто жестоки действиями, то этот же экспонат действал словами и натиском. Говорил порой такое, что неделями не вылазило с головы, даря очередной комплекс. Найл опустил глаза, чувствуя, как подкатывает тошнота. — У меня ничего нет, — пробормотал он, пытаясь просунуться в щель между Брайаном и стулом. Сильный толчок в грудь вернул его на место. — Не ври. Мы прекрасно слышали звон монет. Насильно забрать? Сердце Найла бешено застучало, вроде ничего нового, всё как обычно, но каждый раз как в первый, так тревожно от этих придурков. Унижение было привычное, но от этого не становилось легче. Он медленно, сунул дрожащие пальцы в карман и высыпал несколько монеток на собственную ладонь. Они выглядели жалко и убого. — И это всё? — фыркнул один из парней. — Бля, ну ты как всегда нищеброд. — Оставь его, — раздался сзади ровный, какой-то безразличный и прекрасно знакомый голос, голос Вильяма. Найл внутренне сжался, ведь когда Вильям говорил «оставь», это редко значило, что всё закончится. Чаще это был лишь предлог к продолжению, только уже с ним одним. Вильям шагнул вперёд, задев Брайана плечом. Он обвёл Найла своим привычным, холодным взглядом. Найл же почувствовал как от этих глаз заставших на нём тошнота в животе, от тревоги и страха, усилилась. "И что теперь?" — Отдай всё, что есть, — сказал Вильям тем же ровным тоном, будто не терпящим возражений. Нет, это точно был приказ. Бездумно, повинуясь инстинкту самосохранения, Найл протянул ладонь с монетами. И Вильям взял их с свою руку. На мгновение их глаза встретились, и Найл увидел в этих глазах снова этот взгляд. Он никогда не мог объяснить его, но всегда чувствовал его своей кожей. Не злорадство, не жестокость, что-то иное, что было невозможно описать, но присущее всегда, когда он смотрит на Найла. И от этого пробирало до мурашек. Затем Вильям резко развернулся. Его движения были быстрыми и точными. Он грубо схватил Брайана за запястье, вывернул его ладонь вверх и с силой всыпал в неё монеты. — Подавитесь, — бросил Вильям. Его голос прозвучал негромко, но чётко и колко, будто ножом разрезал гул столовой. Наступила мертвая тишина. Брайан тупо смотрел на свою ладонь с мелочью, затем на Вильяма. Его лицо изобразило полное, абсолютное непонимание. Один из его приятелей выдавил хриплое, растерянное: — Чё, блять? Но Вильям уже не смотрел на них. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья Найла, железной хваткой, не оставляющей выбора. Резкий рывок и Найл понесся за ним, спотыкаясь на ходу. Он не успел даже осмыслить произошедшее, голове гудел один сплошной белый шум. Его вели куда-то силой. "Куда? Зачем? Наказание? Месть за что-то? Может, они хотят утащить куда-то, где не будет свидетелей?". В мыслях пронеслись воспоминания недавних нескольких побоев, украденные и испорченные вещи, насмешки — всё смешалось в липкий, мерзкий ком в горле. Они вырвались из столовой в полупустой коридор. Вильям не останавливался, его шаги были быстрыми и решительными. Вдруг Найл почувствовал, как ему в свободную, болтающуюся руку что-то суют. Купюра? Он чуть не выронил её от неожиданности. — Держи, — бросил Вильям через плечо, не замедляя хода и не отпуская его запястье. Этот жест окончательно сбил Найла с толку. Он машинально сжал бумажку в кулаке. Это определенно была ловушка. Тактика "доброго и злого полицейского", только в одном лице. Сейчас затащат куда-нибудь и засмеют на камеру, что он "взял подачку". Они поднимались по лестнице,повернули в узкий служебный коридор, ведущий к чердачной лестнице. Сердце Найла готово было выпрыгнуть из груди, ведь уже было очевидно что он ведёт его на крышу. "Почему? Они в край с катушек слетели?.. Неужели хотят сделать что-то реально жестокое?" Вильям остановился перед старой, облупленной дверью с массивным висячим замком. Он достал из кармана что-то, Найл не рассматривал, ловко вставил это "что-то" в замочную скважину и повернул несколько раз. Раздался щелчок. Вильям сдернул замок, отворив скрипучую дверь и свежий воздух ударил в лицо холодом. Рывок за руку снова заставил Найла сделать шаг вперед. Он оступился на пороге, и вот он уже на серой бетонной плитке крыши, а дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной. Вильям, наконец, отпустил его запястье, но от этого не стало легче. Ведь они были одни, там, где другие их не увидят. А значит Найл был в полной власти у одного из тех, кто третий год делал его школьную жизнь невыносимой. В особенности сейчас, в начале этого учебного года. Кажется от безнаказанности они только осмелели. Найл вжался в стену будки с вентиляцией, не в силах пошевелиться, ожидая расплаты за непонятную провинность, новую причину для смеха, а может ожидая что-то куда хуже этого. Ветер свистел в ушах, усиливая чувство полной отрезанности от этого мира и обречённости.