С тобой или никак /Хулиган/

С каждым днём странности будто только прибавлялись. А всё потому, что Вильям теперь мало того, что преследовал брюнета и стабильно, на большой перемене, уводил на крышу, так ещё и заступался за Найла, когда замечал что тот столкнулся с его компанией. Если в коридоре Брайан или его прихвостни начинали что-то, Вильям появлялся будто из ниоткуда, вставая между ними и Найлом, не давая тем что-то сделать. А их это только больше веселило и внимание полностью переключалось на этого защитничка. Для Найла это было так же глупо, как и всё остальное. Что за спектакль? Вынуждает его делать, то что не хочет, давит морально своим присутствием и приследыванием, узнаёт где живёт, теперь ещё и делает вид будто защищает? Все мысли приходили только к одному - это огромная постанова и верить тут нельзя ничему, иначе кто его знает к чему это может привести. Этот хаос в голове от страха, недоверия и тревоги от происходящего накапливались. Нервы, натянутые как струны за эти две недели, начали звенеть от натяжения. Каждый взгляд, шаг за спиной, каждый протянутый пакет с едой были пыткой из-за ожидания подвоха, ожидания что ЭТО случиться точно сегодня. Хоть и сам не знал что конкретно будет под этим "это". И вот, на очередной большой перемене, когда рука Вильяма снова сомкнулась на его запястье, а Найл снова не сопротивляясь шёл следом - эмоции которые он сдерживал эти несколько недель стали предательски подводить. Он поднимался по лестнице на крышу, глядя в пол, тело слегка дрожало от накатывающихся слёз, от нехватки воздуха, он изо всех сил сжимал челюсти, втягивал воздух носом короткими, прерывистыми порциями. "Ну чёрт, а ну перестань! Они ведь только этого и ждут, что бы заснять на камеру, да знатно поржать", пытался вбивать себе в голову Найл, что бы не выпустить эмоций разом, к тому же при особах из этой компашки. Поднимаясь по шаткой лестнице на крышу, Найл чувствовал, как внутри все сжимается. Он изо всех сил старался дышать ровно, сжимал кулаки, чтобы Руки не тряслись. Он гнал от себя мысли, одинаковые, пожирающие его на ежедневной основе, но каждый раз они лезли в голову сами: а что, если сегодня они и правда подсыпали что-то? Что если каждый день подсыпают медленный яд? А что, если это последний раз, когда он поднимается на эту крышу? А что, если они там, наверху, все уже ждут? Что если снова хотят его избить толпой по приколу? И едва он переступил порог крыши, и ветер ударил ему в лицо, последняя, тончайшая нить контроля лопнула. Будто плотину прорвало. Сдавленный всхлип вырвался из его горла, слезы хлынули ручьем, горячие и соленые, заливая лицо. Он не смог их сдержать, не выходило, они просто хлынули как лавина. Его плечи затряслись от едва слышных всхлипов, он прислонился спиной к стене, съежившись, и просто плакал опустив голову, надеясь что этот позорный плачь не заметят. Ну как же не вовремя накопленные эмоции вырвались наружу. Звук всхлипа, тихий, но отчётливый, было прекрасно слышно, хоть и на ветреной, но достаточно тихой крыше. Этот неожиданный звук заставил Вильяма резко обернуться на источник его происхождения. На его, обычно излучающем какую-то надменность, лице появилось что-то абсолютно новое – полная растерянность. Чуть расширенные глаза смотрели явно с недоумением, а сам замер на месте, будто смотрел на какую-то необъяснимую загадку природы. Его губы чуть приоткрылись и обратно закрылись, будто сомниваясь в своих действиях, но всё же выдохнул: - Что случилось?.. В его голосе не было привычной ровности, не так, как это было всегда, когда он будто знал всё наперёд и всё для него было очевидно. Там была какая-то другая, новая нотка. Как, когда ты готовился к экзамену, уверен что знаешь обсолютно всё, какой бы билет не вытянул. Но вытягиваешь билет с вопросом, который ты вообще впервые в своей жизни видишь. Найл, сквозь слезы не мог разобрать, ему лишь видится это глупейшее выражение лица Вильяма, либо он реально на него так смотрит. Он слышал этот вопрос, который звучал так абсурдно, просто смешно, не к месту после всего, что было за эти пару лет и эти несколько недель. Что рыдания его на секунду лишь усилились, переходя в беззвучные, судорожные всхлипы. - Э… - глухой звук вырвался у Вильяма. Он несколько секунд просто стоял, глядя на плачущего Найла, его собственные руки слегка повисли в воздухе, будто он забыл, как ими пользоваться. Потом он неуверенно сделал пару шагов вперед, сокращая расстояние. - …ты чего?.. - его голос был каким-то приглушенным, сбитым. И тогда Найл увидел, как его рука медленно потянулась на встречу к нему. Она двигалась к его плечу, и это движение заставляло Найла лишь напрячься. В его перекошенном страхом сознании этот жест не сулил ничего хорошего. По своему опыту он мог предположить, что его сейчас схватят и как минимум встряхнут, что б нюни не распускал, либо наоборот что бы заставить ещё больше расплакаться. Сейчас прижмут к стене и кто знает, может наконец придется конец этому странному спектаклю. "Или, может, это проверка? Если сейчас отдернусь, то это станет поводом? Ну да, ведь они только больше заводятся, если сопротивляюсь". Мысли пронеслись вихрем, смешиваясь со слезами. Он замер, не в силах пошевелиться, как и всегда. Ну а что он может сделать против толпы? Хотя Вильям тут с ним один, но остальные могут поджидать внизу. В голове мелькали мысли, о том что Вильям ведь не поднимал на него руку, но черт его знает что он захочет сделать сейчас. Надеяться что такой человек будет добреньким к нему, это глупость которую он не мог допустить. Он смотрел с тревогой смотрел на приближающуюся руку, неосознанно сделав шаг назад. Его всхлипы на секунду стихли, он ждал хватки от этой приблежающейся руки.