Когда рушатся печати

      Зеркало в башне магов было отлито из зачарованного хрусталя и настроено так, чтобы свет из витражей ложился на отражение под идеальным углом. Стив Харрингтон ценил это почти так же высоко, как и древние фолианты по астральной геометрии. Он стоял перед ним, тщательно расчёсывая тёмные волосы, ловя каждый непослушный завиток и укладывая его с хирургической точностью. Его тёмно-синяя мантия Мастера была безупречна: ни пылинки, ни складки, серебряная вышивка по подолу блестела ровным, холодным светом. — Наставник, если вы потянете за эту прядь ещё раз, она отвалится, — голос Дастина прозвучал из угла, где молодой маг в светло-голубой ученической мантии перебирал стопку свитков. На его воротнике всё ещё виднелось пятно от вчерашнего эксперимента с реактивной пылью, а глаза горели тем самым неподдельным любопытством, которое Стив поначалу считал нарушением тишины, а теперь признал неизбежностью. — Магия требует концентрации, Хендерсон. Концентрация требует порядка. Порядок, — Стив решительно чикнул костяной расчёской, — требует, чтобы волосы не лезли в глаза при чтении формул. И чтобы ученик не отвлекал наставника философскими комментариями. — Я не комментирую. Я констатирую. Вы поправляете причёску уже седьмой раз за десять минут. Это не порядок. Это нервный тик.       Стив замер. — Я не нервничаю. — Вы нервничаете. Потому что сегодня день вашего санкционированного выхода во дворец. Архимаг подписал пергамент явно не думая, что у вас случится припадок из-за очередной прогулки.       Стив вздохнул, откладывая расчёску. Он знал, что Дастин прав. С тех пор как он отказался от титула маркиза и ушёл в башню, жизнь превратилась в чёткий алгоритм: заклинание, урок, отчёт, сон. Но в последнее время внутри этого алгоритма появилась странная переменная. Стоило ему вспомнить определённые черты лица, определённый смех, определённый взгляд, как в груди сжималось что-то тёплое и тяжёлое, от чего сбивалось дыхание и пальцы непроизвольно тянулись к вороту мантии. Он не знал, как это называется. Врачебные трактаты башни говорили о «магическом истощении» или «сезонной меланхолии». Стив списывал всё на усталость. На сквозняки в коридорах. На всё, кроме того, что это могло быть.       Он накинул на плечи тяжёлый чёрный плащ и плотно опустил капюшон на лицо. Правило академии было однозначным: маги не должны появляться на улицах без ведома архимага и закрытой головы, а наследники знатных родов, отвернувшиеся от титулов, тем более не должны привлекать внимание простолюдинов. Капюшон был щитом от сплетен, от сватов, от отцовских гонцов, которые ждали у ворот, чтобы напомнить о «долге крови». Но как только он переступит порог дворцовых ворот, в присутствии придворных, гвардии и знати, он имел полное право снять его. Внутри стен королевской резиденции скрывать лицо считалось не просто странным, а прямым нарушением этикета. Стив это знал. И всё равно каждый раз чувствовал себя преступником, когда натягивал ткань на лоб. — Пошли, — бросил он, шагая к двери. — Если мы опоздаем… Никто этого и не заметит.       Дастин ухмыльнулся, подхватил свою палочку, и поспешил за ним.

***

      Дворец третьего принца Эдварда больше напоминал шумную гостиницу для аристократов, чем строгую резиденцию власти. Как только Стив миновал главные ворота и ступил на мощёную площадку внутреннего двора, он остановился, откинул капюшон назад и глубоко вдохнул. Воздух здесь пах не дымом и пылью городских улиц, а воском, свежескошенной травой и пряным вином. Он быстро поправил ворот, стряхнул невидимую пылинку с плеча и прошёл дальше, стараясь держаться уверенно. Лицо его, обычно скрытое, теперь было на виду: чёткие скулы, тёмные глаза, идеально уложенные волосы, которые он, впрочем, тут же потрогал пальцами, будто проверяя, не сбились ли они от ветра.       На каменной лестнице главного крыльца, задрав ноги на ступеньку ниже, сидел сам Эдди. Принц был молод, но в его позе не было ни капли королевской чопорности. Плащ расстёгнут, ворот распахнут, на лице играла живая, чуть насмешливая улыбка, от которой вассалы морщились, а придворные дамы тайком вздыхали. Он лениво подкидывал золотой жетон, ловя его одной рукой. — Если ты продолжишь так сидеть, совет герцогов подаст прошение о смещении тебя за «недостаточную королевскую осанку», — заметил Стив, подходя вместе с Дастином. — Осанка — это для тех, кто боится, что мир развалится, если они перестанут быть прямыми, — Эдди усмехнулся, поймал жетон и спрыгнул на последнюю ступеньку. — Я предпочитаю жить в своё удовольствие. Проходите, маги. Жареный кабан вас ждёт, а вместе с ним и моя просьба о терпении. Братцы в северных провинциях опять спорят о границах, а мне нужно, чтобы кто-нибудь проследил, чтобы они не взорвали двор во время банкета.       Стив кивнул, чуть поморщившись. Он уже собирался пройти в зал, когда во внутренний двор въехали тренировочные отряды. Впереди, на высоком вороном коне, ехал лорд-командующий Билли.       Рыцарь был без шлема. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, выбились из-под кожаного ремня и легли на плечи в несколько прядей. Лицо было загорелым, на скуле свежий, ещё розовый шрам от тренировочного меча, а глаза — серо-голубые, острые, как клинок, — уже искали кого-то в толпе. Билли спрыгнул с седла раньше, чем конюхи успели подставить стремена, отстегнул перчатки и бросил их первому подвернувшемуся оруженосцу. — Барон, — кивнул ему Эдди с лестницы. — Надеюсь, ты не разбил мне ещё одну каменную статую. Каменщик ругался, что больше не станет работать в кредит. — Статуя сама упала, ваше высочество. Я лишь предоставил ей возможность познакомиться с землёй, — Билли усмехнулся, но его взгляд уже скользнул с принца и зацепился за тёмную мантию у входа.       Он направился прямо к Стиву. Походка была широкой, уверенной, сабатоны чётко отбивали ритм по каменной плитке. Придворные дамы, стоявшие у колонн, переглянулись. Билли известен во дворе не только как один из лучших мечников королевства, но и как неисправимый любезник. Он умел поцеловать руку так, что сердце замирало, и отпустить комплимент, от которого щеки горели. Но все знали: титул барона без земель — это красивая обёртка без подарка внутри. Ни одна аристократка не могла опуститься до брака с ним, а сам он никогда не задерживался ни с кем дольше, чем на один вежливый флирт. Дамы вздыхали, но отступали. Билли это понимал. — Ну вот, Харрингтон. Опять явился в своём официальном облачении, — голос прозвучал низко, с хрипотцой, в которой не было насмешки, только знакомая, привычная теплота. — Надеюсь, архимаг не запретил тебе дышать дворцовым воздухом. Или ты экономишь его для заклинаний?       Стив напрягся. Внутри всё сжалось, как пружина. Он не понимал, что это. Может, раздражение. Может, уважение к рыцарской прямолинейности. Он кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Барон. Вы опять нарушаете этикет. Представление перед старшими по рангу обязательно. — Простите за мою фамильярность. Сделать реверанс? — Билли шагнул ближе, запах кожи, стали и дымка костра смешался с чем-то терпким. Он наклонил голову, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты не был на турнире, на прошлой неделе. Я начинаю думать, что ты меня избегаешь. Или боишься, что я наконец угадаю, какой оттенок у тебя в глазах при разном освещении.       Стив моргнул. — Мои глаза не являются государственным секретом, барон. Но они и не предмет для обсуждения. А турниры мне посещать незачем. Или вас нужно страховать от падения с лошади заклинаниями?       Харгроув тихо рассмеялся, ухмыляясь. Принц стоял рядом, переводя взгляд с одного на другого, еле сдерживая улыбку. — Если вам так интересно, Мастер, меня очень тяжёло выбить из седла. В вашем присутствии есть смысл — победы, одержанные мной, моглы бы быть в вашу честь. — Обычно, победы одерживают в честь дам, лорд-командующий, — Харрингтон сглотнул. — Вы думаете, под моей мантией есть корсет? — Я думаю, что он бы тебе пошёл, — Билли игриво вздёрнул брови. — Увидимся за столом, Мастер. Надеюсь, ты не заколдуешь мою тарелку, если она будет слишком маленькой.       Он развернулся и пошёл внутрь дворца, не оглядываясь. Стив стоял неподвижно. Он не понимал этих разговоров. Неужели, Харгроув разгадал причину, почему его собственные пальцы сжимали край мантии до побеления костяшек. «Он просто шутит, — подумал Стив. — Рыцарская привычка. Или скука». Он глубоко вдохнул и пошёл в зал.       Билли, уже у входа в галерею, остановился, прислонился к каменной колонне и закрыл глаза на секунду. «Болван, и чего я жду? Он же даже не хочет на меня смотреть». Он поправил навершие меча и пошёл дальше. Остановиться он не мог. Никогда не мог.

***

      В большом зале уже гудели голоса. Длинные столы ломились от блюд, свечей и бокалов. Эдди, как обычно, сидел не во главе, а в центре, рядом с каминной нишей, где на низкой резной скамье уже устроилась Робин.       Она была в простом, но аккуратном платье цвета охры, лютня лежала на коленях, как старая подруга. Бакли не просто играла — она жила в музыке, и слова лились из неё потоком, когда она не была занята струнами. Сейчас она была занята только настройкой, но язык всё равно работал: — Мой дорогой принц, если ты ещё раз скажешь, что герцог Хоппер «просто перебрал», я сочиню песню, про то, что видела, как он пытался украсть жареную утку под предлогом «проверки качества соуса». Это не дипломатия. Это гастрономический шпионаж.       Эдди рассмеялся, откидывая голову назад. — Оставь его, Робин. Он безвредный. Как кот без когтей. Что ты думаешь он может тут устроить? — Не знаю. Но его визиты стали слишком частыми к одной даме, чьего имени мы называть не будем, но она сейчас опрокинула уже пятый кубок вина, и еле держится на скамье.       Эдди перевёл взгляд в угол, где сидела раскрасневшаяся леди Джойс Байерс. — Они оба одиноки, не вижу ничего предосудительного. — Конечно, ваше высочество, не видите. Вы и сами тайком бегаете… — А ну-ка, тише, — рассмеялся принц, и без какой-либо злости добавил, — в эту игру могут играть двое, моя птичка. Я твои секретики знаю.       Девушка смущённо захихикала. Ей нравилась компания Эдди, потому что он жил одним днём, несмотря на свой статус. С ним было легко говорить о чём угодно, и особенно о музыке, которой Бакли посвятила свою жизнь.       Дастин, сидевший рядом, подпирал щеку ладонью и внимательно следил за входом. — Я чувствую странные волны сбитой синхронизации энергий. — О чём ты? — всё ещё улыбаясь, переспросил Эдди. — Я только недавно научился чувствовать энергии других. Например, я «вижу» линии связи, между женатыми парами, или родственниками. Они имеют разные оттенки, в зависимости от самой связи. А сейчас, я чувствую, что две линии тянутся друг к другу, но не могут соедениться. Они исходят от Мастера Стива и лорда-командующего. Это странно. — Странно? — Робин перестала перебирать струны, подняла глаза. — Дружок, они уже давно танцуют медленный танец, не слыша, что нет музыки.       Стив вошёл в зал, уже без капюшона, как и подобало придворному гостю. Он занял место у края стола, демонстративно выпрямился и начал резать мясо с сосредоточенным видом человека, расшифровывающего древний кодекс. Через несколько минут Билли прошёл мимо, задержался, будто поправляя подсвечник на стене, и бросил: — Надеюсь, ты не представляешь чьё-то лицо, пока так жестоко делаешь разрезы.       Стив даже не поднял глаз. — Боитесь, что это «чьё-то лицо» — принадлежит вам? Нет, барон, я люблю наслаждаться вкусом, а не просто набивать себе брюхо.       Билли фыркнул, всё ещё делая вид, что пришёл сюда не за этим диалогом. — «Брюхо»? Мне, почему-то кажется, что ты на себя наговариваешь. Или же, под мантией всё-таки прячется корсет?       Стив наконец посмотрел на него. На мгновение их взгляды встретились. Стив растеряно моргнул, и поправил манжет, хотя тот и не сбился. — Вы неустанно пытаетесь залезть мне под одежду. Это какой-то новый способ проверки безопасности? Уверяю, никакого тайного оружия там нет. — Проверить стоило бы, — Харгроув наклонился ниже, нависая над столом. — Уверен, что какая-то волшебная палочка там хранится. — Я не пользуюсь палочкой со времён Академии, у меня посох, — маг кивнул в сторону, где стоял магический атрибут. — Так что, лезть под мантию нет нужды. — О да, Харрингтон, заметно по твоим напряжённым плечам, что ты давно не держал палочку, — рыцарь качал головой, посмеиваясь. — Не забывай, что о себе нужно заботиться. — Забота о себе и других входит в мои обязанности наставника, — нахмурился Стив. — Каждый вечер я вхожу в гармонию с энергией. — Прямо-таки, каждый вечер? — Да, — Харрингтон кивнул, не понимая этот странный тон. — И Дастина учу. — Ну, конечно, — Билли уже смеялся в голос. — Гармония с энергией звучит здорово. Не буду мешать твоей трапезе.       Мужчина в доспехах удалился, оставив Стива сидеть, глядя в тарелку. Внутри всё ещё холодило то странное пугающее нечто. Он не понимал, что это. Но точно знал: ему не хочется, чтобы Билли уходил. Этот низкий грудной смех вызывал мурашки по всему телу, и это было до ужаса приятно. — Вот! Я об этом, — Робин заговорила быстро, почти выпаливая слова, как обычно, когда её несло. — Он кидает намёки, как дрова в камин. А Стив сидит и гадает, зачем ему столько тепла. Билли думает, что его игнорируют, потому что не видит этот влюблённый взгляд в спину. Какая уж тут синхронизация энергий? Это катастрофа. Какого цвета там линия неразделённой любви? — Без понятия, но от этих двоих идут разные цвета. — Дастин задумчиво разглядывал пространство между рыцарем и магом. — Синяя от Стива, а от барона красная. Когда они стоят рядом, энергия пульсирует, и соединяется в фиолетовый. Но стоит им разойтись — связь обрывается. С точки зрения магического резонанса… Частота совпадает с фазой привязанности, но без осознанного фокуса. Если её не направить, она либо рассеется, либо… ну, создаст локальный магический всплеск от подавления.       Эдди подался вперёд, глаза заблестели. — Тогда надо придумать, как закрепить эти линии. Я обожаю фиолетовый цвет. — Однозначно, — Робин кивнула, делая глоток из кубка. — Пора прекратить эти разрывы материи от глупости влюблённых дураков.       Дастин тихо кашлянул. — Это не разрыв материи, это… — Какая-то твоя очередная магическая штука, которую я всё равно не пойму, — остановил рукой юношу Эдди. — Нужно придумать своднический план. — Надо дать им шанс побыть вдвоём подольше. Отправить их сделать что-то вместе, но чтобы это не выглядело подстроенным, а скорее, удачливой случайностью. — У меня есть идея, — улыбнулся Дастин, рисуя в воздухе светящуюся формулу. — Руины Солнечного хранилища. Печати нестабильны, требуется Мастер для стабилизации. Архимаг вчера изучал отчёты, и я подслушал. А для Руин нужен и опытный командир для сопровождения. Я могу подготовить лёгкий эмпатический контур, незаметный, он усиливает влияние эмоций между людьми. Заставляет чувства пылать. — А Стив не заметит, что ты колдуешь у него под носом? — Заклинание слишком простое, и не требует большого потока сил. Это как заставить перо писать самостоятельно под диктовку. И накладывается одним прикосновением на нужных людей.       Эдди рассмеялся, кивая. — Гениально. Немного магии, немного дороги и очень много необходимости наконец поговорить. Вы оба молодцы, но я буду делать вид, что это всё моя идея, когда всё получится. — «Если» получится, — возразил Хендерсон. — Да, если, — принц кивнул. — Ты и так делаешь вид, что все идеи твои, — фыркнула Робин, но уже начала наигрывать мелодию. Её мягкий голос пронёсса по залу:

«Два огня в разных углах горят,

Один боится дыма, другой — дождя.

Но если свести их в один камин,

Не будет пепла. Будет свет один.

Пыль и дорога ответы подскажут,

В тёмной роще, обнаружив пропажу,

Два огонька, сойдутся в цельное пламя,

Чувства свои меж собой разделяя.»

      Стив, сидевший у дальнего стола, даже не поворачивал головы в их сторону. Он был поглощён внутренними переживаниями — самодовольный барон никак не хотел уходить из его головы.

***

      На следующее утро башня магов встретила их непривычной суетой. Стив и Дастин уже ждали в приёмной верхнего яруса, когда в конце винтовой лестницы послышались тяжёлые шаги. Эдди шёл впереди, откинув капюшон королевского плаща и лениво поправляя ворот. За ним, чуть поотстав, но держась с той самой небрежной уверенностью, шёл Билли. Принц махнул им рукой, не останавливаясь, и кивнул в сторону массивной дубовой двери с гербом академии. — Архимаг ждёт.       Дверь отворилась без скрипа, впуская их в кабинет Скотта Кларка.       В комнате царил тот самый управляемый хаос, который Стив давно перестал воспринимать как беспорядок. Столы ломились от фолиантов, свитков и колб с переливающимися жидкостями. В углу тихо жужжал механизм, перемалывающий лунный кварц в тонкую пудру. Сам Скотт, человек с добрыми, чуть прищуренными глазами и вечно растрёпанными усами, копался в огромном атласе, бормоча под нос формулы стабилизации и периодически помешивая чай, который стоял на подносе и подогревался не огнём, а слабым магическим полем. — А, вот и все в сборе, — Скотт наконец оторвался от книги, поправил очки на переносице и тепло улыбнулся. — Прошу, располагайтесь. Чай, если хотите, на подносе. Он ещё тёплый. И не пейте из третьей колбы, там реактив для очистки посохов.       Эдди уселся на край широкого стола, закинув ногу на ногу. Билли остался стоять, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Стив и Дастин заняли места у длинного рабочего стола. — К делу, — Скотт разложил на столе карту, на которой красными чернилами было обведено древнее сооружение на восточной окраине королевства. — Руины Солнечного хранилища. По сути, это магическая дамба. Когда-то древние маги построили её, чтобы сдержать подземную реку воды, смешанной с чистой энергией. Печати, наложенные на камень, держат поток. Но время не щадит никого. Края контуров трескаются. Резонанс падает. Если дамба лопнет, энергия хлынет в низины и смоет пригородные кварталы вместе с виноградниками. Буквально.       Эдди перестал крутить в пальцах перо. Его взгляд стал серьёзнее. В отсутствие старших братьев, уехавших налаживать торговые пути и династические союзы, именно он нёс ответственность за подданных. Идея о том, что столица окажется под слоем магической воды, ему категорически не нравилась. — Понятно, — кивнул принц. — Риск неприемлем. Стив, ты наш лучший специалист по астральным узлам. Сможешь обновить печати? — Легко, — Стив ответил автоматически, чувствуя, как профессиональная гордость расправляет плечи. — Несколько часов работы. Четыре основных контура, двенадцать вспомогательных. Я справлюсь. — Отлично, — Эдди хлопнул ладонью по столу. — Значит, ты едешь. Но не один. Руины стоят на границе с землями Вольных кланов. А вы все знаете этих ребят, они будут нам «крайне» рады. Они не спрашивают разрешения, не платят пошлин и не любят чужаков с блестящими посохами. Нападают, грабят, убивают. И часто, это делают только от скуки.       Билли, до этого молча слушавший, усмехнулся, скрестив руки на груди. — Так что, Барон, — Эдди повернулся к нему, — соберёшь четвёрку проверенных воинов. И не новобранцев, что оружие уронят от вида Вольного. Сопровождаешь Мастера. Охраняешь периметр. Делаете вид, что вы просто туристы, если что. На драку сами не лезете — задача только предотвратить несчастные случаи.       Стив тут же нахмурился, чувствуя укол уязвлённой гордости. — Ваше высочество, с уважением, но я не нуждаюсь в няньках. Пара заклинаний иллюзии, защитный барьер и три зарядных кристалла. Я справлюсь с кучкой дикарей. Магия — это не только книжки.       Скотт мягко покачал головой, поправляя стопку свитков. — Стив, сын мой, магия — это прекрасно. Но ты не стена. А даже самая прочная стена не любит, когда в неё бьют тараном одновременно с трёх сторон. Лучше иметь в запасе козыри. А лучшим таким козырем в этом королевстве, как ни крути, остаётся лорд-командующий и его люди.       Эдди согласно кивнул, добавляя с лёгкой усмешкой: — К тому же, Харрингтон, если тебя съедят дикари, мне придётся слушать лекции от твоего отца о «неудачном выборе кадров». Я этого очень не хочу. Так что Билли едет с тобой.       Стив стиснул челюсть, но кивнул, чувствуя, как внутри, поверх раздражения, поднимается странное, тёплое волнение. Четыре дня. Два туда, два обратно. В дороге. С Билли. Только лес, костры и этот невыносимо притягательный рыцарь, который вечно сыпал двусмысленностями.       Он невольно поднял глаза. Билли стоял у косяка, и на его лице уже играла та самая ухмылка — широкая, наглая, но с каким-то тёплым блеском в серо-голубых глазах. Он встретился взглядом со Стивом и чуть приподнял бровь, словно говоря: «Ну что, Мастер, готов терпеть моё общество?»       Стив быстро отвёл взгляд, делая вид, что изучает карту. Сердце предательски дёрнулось. — Я тоже могу поехать! — вдруг выпалил Дастин, выпрямляясь на стуле. — Я знаю формулы стабилизации! Я могу нести резервные кристаллы! И я отлично лазаю по руинам! — Нет, — Стив ответил мгновенно, даже не задумываясь. — Ни за что на свете. Нет. — Стив, но я… — Хендерсон, — вмешался Скотт, его голос звучал по-отечески мягко, но с той самой академической твёрдостью, которую ученики боялись больше, чем двойки. — Ты проявляешь рвение, и это прекрасно. Но Руины — это не учебный полигон. Там нестабильный фон. Печати требуют сосредоточенности, а не энтузиазма. Стив справится с узлами самостоятельно. Тебе остаётся здесь, в башне. Будешь калибровать резонансные маяки и следить, чтобы мои колбы не взорвались.       Дастин насупился, но кивнул, понимая, что спорить с Архимагом бесполезно.       Эдди спрыгнул со стола, отряхивая плащ. — Значит, решено. Стив, Билли и четвёрка гвардейцев выступают послезавтра, на рассвете. Коней, провизию и карты подготовьте сегодня. Билли, ты отвечаешь за логистику. Стив, за магические штуки. Если кто-то опоздает хоть на минуту, я лично пришлю за вами оркестр с барабанами. — Будет сделано, ваше высочество, — Билли кивнул, не отрывая взгляда от Стива. — Будет, — эхом отозвался маг, чувствуя, как по спине снова пробежали мурашки.       Эдди уже направлялся к двери, но остановился в проёме, обернувшись. — И, господа? Постарайтесь не сжечь лес. — он подмигнул, рассмеялся и вышел, хлопнув дверью.       В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием магического поля под чайником. Скотт уже снова уткнулся в фолиант, бормоча про коэффициент преломления. Дастин вздохнул и начал собирать свои свитки.       А Стив и Билли стояли напротив друг друга. Рыцарь сделал шаг вперёд, его сапоги тихо стукнули по каменному полу. — Послезавтра, Мастер, — произнёс Билли низким, бархатным голосом. — Готовь тёплый плащ. В лесах ночью холодно, а я не пущу тебя в свой спальный мешок. Хотя, может и пущу, но если хорошо попросишь. — Я знаю, как выживать в лесу, барон, — ответил Стив, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И не собираюсь мёрзнуть. — Ну конечно, — Билли усмехнулся, развернулся и вышел следом за принцем.       Стив остался стоять у стола. В ушах ещё звучал смех Эдди. В груди — странный, лёгкий трепет. Четыре дня. Это будет интересно.

***

      Башня мага на рассвете всегда пахла озоном и старым пергаментом, но сегодня к этим запахам примешивался нервный пот. Стив стоял посреди своей комнаты, методично укладывая вещи в дорожный седельный мешок. Дастин крутился рядом, как заведённый механизм, и уже в третий раз зачитывал список вслух, водя пальцем по свёрнутому пергаменту. — Кристаллы? Спальный мешок? Книга с печатями? Сменный плащ? Обувь? Посох? — На месте. На месте. Знаю их наизусть, но беру для подстраховки. На месте. На месте. Стоит у стены. — Стив отвечал отрывисто, не поднимая глаз от застёгнутого мешка. Он постучал пальцем по трём розовато-прозрачным камням, лежавшим в бархатном чехле. Кристаллы весили почти ничего, но в каждом спала концентрированная астральная энергия — страховка на случай, если собственные каналы мага иссякнут в самый неподходящий момент. — Просто проверяю, — юноша вздохнул, сворачивая свиток. Он шагнул ближе, якобы поправляя лямку на плече Стива, и на долю секунды задержал ладонь на спине, прямо между лопаток. Маг не почувствовал ни жара, ни покалывания — Дастин был слишком аккуратен. Лишь лёгкое, почти незаметное дрожание воздуха, будто струна, тронутая невидимым смычком, и мимолётная тяжесть в грудине. Эмпатический контур был наложен. — Вот теперь ты готов, — Дастин отступил, улыбаясь слишком широко. — Смотри, не потеряй меня, пока будешь там. А то кто будет подсказывать, какая прядь на голове лежит криво? Путешествие — отличная возможность проверить, не разучился ли ты жить без своего идеального помощника.       Стив лишь хмыкнул, не сводя глаз с мешка. Он почти не слушал болтовню ученика, пока они спускались по винтовой лестнице к воротам башни. Внутри всё сжалось в тугую пружину. И дело было не в Руинах. Не в нестабильных печатях, не в диких кланах на границе. Дело было в четырёх днях. В тесном лагере. В Билли.       Стив знал, что рыцарь не упустит случая пошутить, заставить его покраснеть или напрячься. И с каждым новым воспоминанием в голове крепло подозрение: а что, если Билли уже понял? Что если всё это — его игра, тонкая, изящная издёвка над магом, который не умеет прятать дрожащие руки и судорожно поправляет манжеты от каждого взгляда? Стив стиснул пальцы на рукояти посоха. Нет. Он не позволит себе растаять. Он — Мастер. Он будет холоден, как мрамор.       Двор встретил их утренним гулом и шестёркой оседланных лошадей. Билли уже стоял в центре плаца, сменив тренировочную форму на походный доспех: тёмно-коричневая кожаная куртка поверх лёгкой кольчуги, стальные наплечники, меч в потёртых ножнах на бедре, серый плащ, скрученный за спиной. Четверо его воинов — Крис, Томми, Эйдан и Адам — чинно выстраивались рядом. Стив знал их лишь по обрывочным фразам в коридорах да по репутации: надёжные, молчаливые, видели всякое.       На ступенях крыльца, прислонившись к перилам, стояли Эдди и Робин. Они о чём-то тихо переговаривались, и принц то и дело прикрывал рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Робин подмигнула Дастину. Тот едва заметно кивнул.       Стив прошёл к единственной белой кобыле, которую ему готовили не первый раз. Лошадь фыркнула, узнав хозяина, и маг, не говоря ни слова, закрепил сумку на седле, проверяя подпруги. Пока он возился, Дастин уже направлялся к Билли. Стив краем глаза видел, как ученик остановился рядом с рыцарем, что-то шепнул, а затем несколько раз провёл ладонью по его спине, прямо поверх кожи куртки. Билли чуть сощурился, плечи напряглись на мгновение, но он не сказал ни слова, лишь кивнул, глядя куда-то поверх головы юноши.       Стив нахмурился. Что это было? Проверка доспеха? Глупый жест вежливости? — Эй, великий отряд! — голос Эдди прозвучал звонко, перекрывая утренний шум. Принц спустился по ступеням, останавливаясь в паре шагов от отряда. — Не взорвите мне хранилище, и вернитесь целыми! Все вы! Удачи.       Билли приложил кулак к груди в знак воинского салюта. Стив лишь кивнул, чувствуя, как слова застревают в горле.       Выезд состоялся, когда небо только начало розоветь. Туман ещё стелился по мостовой, скрывая стыки каменных плит, когда ворота отворились и отряд шагнул в предрассветную серость. Стив ехал в чёрном плаще, капюшон был натянут на лоб, скрывая лицо от редких прохожих. Он держал его до тех пор, пока последние городские стены не растворились за спиной, уступив место лесной чаще. Лишь тогда он откинул ткань назад, подставив лицо утреннему ветру. Воздух был холодным, пах хвоей и влажной землёй. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает плечи.       Первые часы пути прошли в относительном молчании. Отряд двигался быстро, но без спешки, подстраиваясь под ритм копыт по грунтовой дороге. Стив ехал чуть впереди, держа развёрнутую карту на коленях, сверяя её с показаниями компаса и едва уловимым магнитным потоком земли. Билли шёл маршем в хвосте, периодически выезжая вперёд, меняя коней, перераспределяя вьюки. Их диалоги сводились к сухим, выверенным отчётам: — Дорога чистая. — Привал через милю. — Вода в ручье пригодна.       Ни одного шутки, ни одной колкости, ни даже лишних долгих взглядов от барона не было. Стив почти поверил, что это продержится.       К закату небо окрасилось в оттенки меди и пепла, когда они свернули с тракта к подножию пологого холма. Лошадей расседлали, разбили лагерь у кромки старого дубового леса. Над поляной вихрем кружились золотые искры, освещая лица воинов, разбросавшихся поодаль на свёрнутых плащах. Томми, получив краткий приказ, уже занял позицию у кромки старых дубов, его силуэт слился с тенями. Остальные трое — Крис, Эйдан и Адам — мирно устроились у подножья холма, тихо переговариваясь о чём-то своём, пока жевали вяленое мясо и точили клинки.       Стив сидел у самого огня, склонившись над раскрытым фолиантом. Пальцы водили по выцветшим чертежам, губы беззвучно повторяли формулы стабилизации. Сотый раз. На всякий случай.       Билли подошёл беззвучно, несмотря на доспехи, и опустился рядом, заставив мага инстинктивно сжаться. Рыцарь перегнулся через плечо Стива, заглядывая в книгу. — И ты правда понимаешь эти каракули? — спросил он, тыча пальцем в сложный узел рун. — Выглядит как чертёж для пытки, которую придумал сумасшедший архитектор.       Стив не оторвал взгляда от страниц. — Я учился этому шесть лет, барон. Это не каракули. Это астральные координаты потоков.       Билли кивнул, будто это было совершенно естественно.       Заклинание Дастина, невидимое, как пыль в луче заката, уже начало работать. Оно мягко снимало внутренние заслоны, размывало страх показаться глупым или слабым. Эмоции, обычно запертые за железными дверями этикета и гордости, просачивались наружу, как вода через трещину в плотине. Рыцарь и маг об этом, конечно же, не знали.       Билли захотелось продолжить разговор. Слова выскользнули сами, мягко, без обычной насмешки: — А как ты себя чувствуешь? В целом. Сегодня. В лесу. Со мной.       Стив растерянно моргнул, наконец отрываясь от книги. Простой вопрос. Он должен был ответить «нормально» или «прохладно», но чары неумолимо подтолкнули язык, и Стив выпалил: — Хорошо. Рядом с вами мне всегда хорошо.       Оба замерли. Ветер зашуршал листвой. Где-то в чаще ухнула сова. Воины в трёх шагах мирно храпели. Стив и Билли уставились друг на друга с выражением людей, которые только что случайно признались в любви собственной тени. — Я… — Стив сглотнул. Его уши предательственно вспыхнули. — То есть… в смысле… климат благоприятный. И костёр.       Билли медленно кивнул, глядя на него широко раскрытыми глазами. Чары продолжали работать, не давая ему отступить в привычную броню сарказма. Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл, и выдал с пугающей искренностью: — Это взаимно. Поэтому я и подсел к вам так близко. Хотелось быть рядом.       Лица вытянулись ещё больше. Это уже было не просто неловко — это было катастрофически, эпически стыдно. Адам во сне повернулся на бок и буркнул: «Ещё жаркого…» Стив поспешно захлопнул книгу, будто она могла спасти его от стыда. Харгроув уставился в огонь, интенсивно разглядывая поленья, словно впервые в жизни видел, как горит дерево. Его рука непроизвольно потянулась к навершию меча, чтобы нервно его крутить.       Неловкая тишина повисла над ними, густая, как мёд. Оба отвели взгляды в разные стороны. Харрингтон начал судорожно поправлять край мантии, хотя тот лежал ровно. В голове у обоих крутилась одна мысль: «Зачем я это сказал?»       Прошло минуты три. Стив резко нахмурился, будто принимая тактическое решение, и рубанул: — А расскажите-ка про свой первый бой, барон.       Билли моргнул, медленно поворачивая голову. Взгляд его стал далёким, ушедшим куда-то в дым костра. И тут его прорвало. Словно плотину окончательно размыло. — Я был пятнадцатилетним дураком в слишком большом нагруднике, — голос прозвучал глухо, без привычной бравады. — Северные воины. Они пришли на рассвете, из тумана. Я даже не успел достать меч, как один из них уже летел на меня с топором. Я… я до ужаса боялся. Руки тряслись так, что я едва удержал поводья. Сердце колотилось где-то в горле, и мне казалось, что сейчас меня вырвет прямо на сабатоны. Но я встал. Я поднял щит. Потому что… — он замолчал, глотнул воздуха. — Потому что мой отец стоял в тылу. И если бы я струсил, если бы дрогнул… он бы не кричал. Он бы просто посмотрел на меня тем взглядом. Таким, будто я уже мёртв, но он ещё не получил счёт за похороны. Я держал строй. А внутри я молился всем богам, каких только знал, чтобы просто выжить и не опозорить его. — Билли выдохнул, провёл рукой по лицу, оставляя на щеке след от сажи. — Вот. Первый бой. Я тогда думал, что храбрость — это когда не страшно. Оказалось, это когда страшно до усрачки, но ты всё равно делаешь шаг вперёд.       Он поднял глаза на Стива. Взгляд был растерянным, почти испуганным. Словно он только что осознал, что вывалил всё это совершенно незнакомому человеку, который обычно лишь кивал в ответ на его шутки. — Я… не знаю, зачем я это сказал, — пробормотал барон, и в его голосе звенела паника.       Харрингтон не ответил. Он резко вскочил, обошёл костёр и встал за спиной рыцаря. — Что ты делаешь? — Билли напрягся, но не отвернулся.       Стив уже поднял руку. Пальцы коснулись спины, прямо поверх кожи куртки. Магическое зрение вспыхнуло в его глазах — мир окрасился оттенками синего и золотого. На спине Билли, в области лопаток, пульсировала тонкая, почти прозрачная руна эмпатического резонанса. Она мерцала, как пойманная в паутину звезда, мягко рассыпая вокруг невидимые волны. — Вот Хендерсон засранец, — прорычал Стив, и в его голосе не было злости, только обречённое понимание. — Я его убью. Я его собственным посохом в землю заколочу.       Пальцы мага задвигались, вычерчивая в воздухе обратные символы. Руна на спине блондина дрогнула, пошла трещинами и растворилась в ночном воздухе лёгкой вспышкой. Стив тут же перевёл взгляд на себя. Та же самая печать, тускло мерцающая на его теле под мантией. Он стиснул зубы, повторил жест над собой, и почувствовал, как невидимый груз свалился с плеч. Дыхание стало чуть ровнее.       Рыцарь обернулся, глядя на него с полным непониманием. — Что это было? Ты меня заколдовал? — Нет, — маг выдохнул, устало потирая переносицу. — Дастин. Мой ученик. Наложил на нас эмпатический контур. Он снимает внутренние барьеры. Человек начинает говорить то, что чувствует. Очень, очень честно.       Харгроув помолчал. Посмотрел на свои руки, потом на Стива. — И ты это… снял? — Снял, — кивнул Стив. — С обоих.       Рыцарь сидел ещё минуту, глядя, как огонь пожирает сухую ветку. — Ложись отдыхать, Мастер, — сказал он уже привычным, чуть хрипловатым голосом. — Завтра встаём до рассвета. К вечеру будем у Руин. Магу нужен отдых, а не бессонница у костра.       Стив кивнул, не найдя, что ответить. Слова застряли где-то между благодарностью и смущением.       Билли встал, отряхнул плащ. Оглядел лагерь, махнул рукой в сторону темнеющей опушки. — Томми! Смена! Иди спать, я постою.       Из теней послышалось сонное «Есть, милорд», и шаги удалились к спящим воинам. Харгроув остался у края света, опираясь на рукоять меча. Его силуэт застыл на границе огня и ночи, надёжный, как скала.       Маг развернул спальный мешок, но долго не мог уснуть. Он лежал, глядя в звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, и думал о том, что они сказали друг другу, и что не успели. И в груди, теперь уже без чужих чар, тепло пульсировало ровным, настоящим огнём.

***

      Солнце только начало подниматься над кронами, заливая лесную дорогу бледным золотом. Туман ещё лежал в низинах, цепляясь за корни вековых дубов, но отряд уже двигался. И в этом движении царило неловкое, тягучее молчание. Стив ехал, глядя прямо перед собой, но в голове безостановочно крутилась вчерашняя запись: «Рядом с вами мне всегда хорошо». Билли, скакавший впереди, мысленно прокручивал своё: «Это взаимно. Поэтому я и подсел к вам так близко». Оба делали вид, что увлечены пейзажем, хотя пейзаж состоял из одинаковых сосен, парящих над тропой мошек и периодически попадающих под копыта сухих веток.       Билли первым не выдержал. Внутренний голос скомандовал: «Хватит киснуть, Харгроув. Верни лицо». Он расправил плечи, и на губы медленно, как рассвет над горизонтом, поползла привычная, чуть наглая ухмылка. Он оглянулся через плечо, встречаясь со Стивом взглядом.       Харрингтон тут же заметил это выражение. Знакомое и опасное. Как предупреждение о грозе. Маг стиснул поводья, подъехал ближе и, стараясь, чтобы голос звучал сухо, как пергамент, спросил: — Отчего у вас такое довольное лицо, барон?       Билли уже не скрывал улыбки. Она раскрылась во всю ширину, обнажив ямочку на щеке. — Потому что вчера я наконец увидел на твоём лице что-то кроме растерянности и каменной маски. Это была злость. И знаешь… — он сделал драматическую паузу, глядя прямо в карие глаза, — это было чертовски красиво. Прямо как шторм в безлунную ночь.       Стив моргнул. Все тщательно выстроенные защиты рухнули за полсекунды. Уши предательски загорелись, пальцы судорожно вцепились в поводья. — Лучше бы вы следили за дорогой, — выпалил он, резко переводя взгляд на копыта своей кобылы. — Иначе мы въедем в первый же муравейник, и вам придётся объяснять королеве насекомых, почему её подданные оказались под копытами королевского командующего.       Билли рассмеялся, низким, грудным звуком, от которого у Стива всегда по спине пробегали мурашки. — Так это же ты меня спросил, Мастер. Я лишь отвечаю на запрос. Очень, очень честно.       Стив тяжело выдохнул, дёрнул поводья и притормозил лошадь, пропуская Билли вперёд. Он остался ехать позади, и решил, что до самого вечера будет молчать как рыба. Или хотя бы до того момента, пока Билли не решит прокомментировать цвет мха на камнях.

***

К вечеру небо всё ещё хранило остатки дневного света, окрашенного в оттенки меди и пурпура, когда тропа вывела их к Руинам. Место выглядело так, будто само время споткнулось здесь и решило больше не идти дальше. Обрушенные колонны, увитые плющом и диким виноградом, арки без крыш, каменные блоки, заросшие мхом, словно покрывали раны земли. Воздух был густым, пах сыростью, камнем и старой, застоявшейся магией. — Стоп, — Билли поднял руку. Его голос сразу стал другим: чётким, командным, без единой капли привычной развязности. — парни, осмотр периметра. Движение по двое, радиус пятьдесят ярдов. Здесь слишком тихо для такого места. Идеальная засада.       Воины кивнули, бесшумно рассредоточились, превратившись в тени среди руин. Билли остался у входа, сканируя взглядом каждую щель, каждую тень, руку держа на рукояти меча.Стив спрыгнул с седла, не говоря ни слова. Он подошёл к старому, раскидистому дубу, чьи корни вросли в каменную кладку, как вены, и опустился на траву. Закрыл глаза. Дышал медленно, втягивая в себя невидимые нити астрального фона, накапливая силы. Магия не терпела спешки. Она требовала тишины. И Стив был ей благодарен за каждую секунду покоя.       Прошло минут двадцать. Эйдан махнул из-за угла: чисто. Никого. Лишь ветер гулял среди обломков, шурша сухой листвой. — Идём, — Стив поднялся, отряхивая мантию.       Билли тут же оказался рядом, не отставая ни на шаг. Они двинулись вглубь, к главному разрушенному храму, за стеной которого уже слышался глухой, настойчивый плеск воды. Солнечное хранилище. Дамба.       Они вышли к огромной каменной стене, сложенной из блоков, покрытых вековыми трещинами. За ней, под толщей камня и древних заклинаний, бушевала подземная река. Стив разложил на ровном участке свои инструменты: гладкие рунные камни, раскрытый фолиант, флягу с водой. Он сделал несколько глотков, чувствуя, как влага смывает сухость во рту, затем взял посох. Дерево посоха было тёплым, отполированным годами, знакомым, как собственное дыхание.       Он коснулся наконечником стены. Кончик засветился мягким синим светом. Стив начал рисовать руны. Движения были плавными, точными, почти танцевальными. Посох вычерчивал в воздухе линии, которые тут же переносились на камень, вспыхивая астральным огнём. Он соединял руны полосами, выстраивая сложную геометрическую сеть, ловя каждый сдвиг энергетического потока, сверяясь с книгой лишь краем глаза.       Билли отошёл на пару шагов, прислонился спиной к колонне и просто смотрел. Он мог бы стоять так часами. Завораживали не сами руны, а движения мага. Уверенные, но не жёсткие. Стив не боролся с магией — он вёл её, как партнёра в танце, чувствуя её пульс кончиками пальцев. И в этот момент рыцарь вдруг провалился в воспоминание, которое не звал.

      Два года назад. Столица.

      Билли только что получил титул лорда-командующего. Он приехал в город, зная лишь лица своих гвардейцев да королевскую семью, с которой встречался лишь на парадах. В замке он чувствовал себя чужим среди шелков, шёпота за спинами и интриг, но лицо держал каменное. Вечером устроили пир в честь ещё одной дипломатической сделки. Зал гудел, вино лилось рекой, придворные улыбались зубами, а Билли стоял у колонны, мысленно перечисляя, как быстрее сбежать в казарму. И тогда двери отворились.

      Вошёл архимаг Скотт. А за ним — Стив. В безупречной тёмно-синей мантии, с идеально уложенными волосами и взглядом, серьёзным, как приказ. Билли тогда ещё не знал его имени. Но увидел эти карие глаза, чуть прищуренные от свечей, сдержанные плечи, и в голове пронеслась абсолютно иррациональная, но кристально ясная мысль: «Хочу его. Он выглядит как пушистый, очень красивый, но ужасно вредный котёнок, который ещё не решил, укусить меня или потереться о ногу». Рыцарь тогда даже поперхнулся вином, закашлялся, а когда поднял глаза, маг уже говорил с архимагом о резонансных частотах. И с того вечера Билли Харгроув, мастер коротких флиртов и длинных дистанций, понял одно: этот маг — его личная, самая сладкая, самая невыносимая головная боль.

— Стив, ты в норме? — голос Билли вернулся в настоящее, но маг не отреагировал. Он уже потянулся за первым кристаллом.       Сила, удерживающая дамбу, требовалась колоссальная. Он сделал больше половины, и уже чувствовал, как внутри всё сжимается, будто выжатый лимон. Пальцы слегка дрожали. Ему хотелось обернуться. Посмотреть на Билли. Просто убедиться, что он всё ещё стоит там, у колонны, с той самой невозмутимой уверенностью. Как будто присутствие рыцаря могло стать якорем, источником тихой, не магии, но силы. Но нельзя. Одна неверная линия. Один дрогнувший штрих — и вся сеть схлопнется. Придётся начинать заново, а на это энергии уже не хватит.       Стив стиснул зубы, сжал кристалл в ладони. Розовато-прозрачный камень вспыхнул, отдавая накопленную астральную энергию. Тепло разлилось по венам, выжженность сменилась ровным, контролируемым потоком. Он выдохнул и продолжил. Посох снова запел по камню.       Ему нравилось держать хаос под контролем. Нравилось, когда черточки, линии и узлы выстраивались в предсказуемую, безупречную систему. Магия подчинялась логике. Заклинания — формулам. Мир, в конце концов, должен был быть понятным, как таблица умножения.       Но Билли Харгроув был определением хаоса. Он влетел в жизнь Стива, как ветер в открытое окно, перевернув всё с ног на голову, разбросав свитки, сбив ритм дыхания и поселив в голове навязчивую, сладкую мелодию, от которой не спастись ни в академии, ни в собственных снах. И Стив уже два года не мог выкинуть его ни из головы, ни из сердца. И, честно говоря, начинал подозревать, что и не хочет.       Посох завершил последнюю линию. Руна вспыхнула золотом, вписалась в сеть. Дамба за стеной гулко отозвалась эхом, словно выдохнув многолетний вздох облегчения. Стив опустил посох.       Обратно к лагерю Харрингтон шёл как призрак, оставленный в мире без гравитации. Кристалл отдал всё, что в них хранилось, а его собственные магические каналы выжгло дотла. Два других он не стал использовать, приберегая на всякий случай. Ноги стали ватными, каждый шаг давался с трудом, будто он брёл по дну реки против течения. Воздух казался густым, пах дымом, влажной землёй и остывающим камнем. Впереди уже маячил тёплый оранжевый отблеск костра, но до него оставалась целая вечность.       Камень, скрытый под мшистым выступом, предательски скользнул под сапогом. Стив даже не успел вскрикнуть — мир качнулся, земля стремительно приблизилась. Но удара не последовало.       Чья-то рука в кожаной перчатке рванула его за полу плаща, резко дернула вверх и тут же прижала спиной к себе. Стив ощутил тепло из-под доспехов, твёрдую грудь, руку, обхватившую его за живот, крепко, но на удивление осторожно. Запах кожи, стали, костра и того самого терпкого, ни на что не похожего аромата, что всегда исходил от Билли, обволок его с головой. На секунду Стив замер. Сердце колотилось где-то в горле, чужое дыхание касалось затылка, а пальцы рыцаря несли в себе ту самую уверенность, которой магу так не хватало. Со стороны это выглядело почти неприлично для поляны у древних руин: барон, прижимающий к себе расслабленного, почти бессильного мага, как будто спасая не от падения, а от целого мира. Но длилось это всего пару секунд.       Стив моргнул, возвращаясь в реальность. Лицо вспыхнуло мгновенно. Он осторожно высвободился, поправил скомканную мантию, откашлялся и пробормотал, глядя куда-то на уровень сапог Билли: — Спасибо. — Для тебя, что угодно, Мастер, — отозвался Билли. В голосе не было привычной бравады, только тихая, почти осязаемая нежность, прикрытая игривой интонацией, как щитом. Он улыбнулся, но глаза остались серьёзными.       До лагеря они дошли молча. Воины уже успели всё организовать: костёр разведён, оружие сложено в аккуратные ряды. Эйдан точил клинок, Крис развешивал над огнём котелок, Томми и Адам тихо спорили о том, чья очередь чистить коней. Билли кивнул своим, снял перчатки и тут же повернулся к Стиву. — Ешь. Хоть кусок. Ты бледный, как мел.       Стив попытался возразить, что магам достаточно медитации и астрального резонанса, но язык не повернулся. Он сел на низкое бревно, взял протянутый ломтик вяленого мяса, медленно разжёвал, запил водой из фляги. Еда казалась пеплом, но желудок требовал топлива, а тело — покоя. Как только последний глоток коснулся губ, силы окончательно покинули его. Он разложил спальник, подложив свёрнутую мантию под голову. Сон накрыл его мгновенно, тяжёлый, глубокий, без сновидений.       Билли не отходил. Он сел рядом, подбрасывая сухие ветки в огонь, и смотрел. На то, как Стив, обычно безупречный, собранный, вечно напряжённый, теперь мирно сопит, слегка приоткрыв рот. На прядь тёмных волос, сползшую на лоб и окончательно испортившую ту самую «хирургическую точность» укладки. На расслабленные пальцы, больше не сжимающие посох. На грудь, ровно вздымающуюся в такт дыханию. И от этого зрелища в собственной груди расцветало что-то тёплое, опасное и очень настоящее.       Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел, чтобы дорога не вела обратно к воротам дворца, где снова начнутся этикеты, маски, расстояния и вынужденное молчание.       Билли вздохнул, поправил плащ и медленно встал. Пора было меняться с Томми. Но прежде он наклонился, потянул край спального мешка на плечи мага, задержав руку на секунду дольше, чем требовала вежливость. Пальцы коснулись ткани, чувствуя ровный жар дыхания. — Спи, — прошептал он в темноту, зная, что Стив всё равно не услышит. — Я буду рядом.       Ночь опустилась окончательно. Искры взмыли к звёздам, растворяясь в чёрном небе. Рыцарь заступил на пост, опираясь на рукоять меча, глядя на спящего мага и тихо, про себя, мечтая, чтобы рассвет не наступал никогда.