Металлическое сердце тоже может биться

- Господин, завтрак готов, - размеренный голос разбудил Вильгельма. Он с трудом открыл глаза и прищурился от резкого солнечного света пробивающегося сквозь шторы. Голова гудела, а тело дрожало от слабости. - Господин, завтра готов, - немного громче повторил молодой человек в черном костюме, склонившись в вежливом поклоне. - Я слышал тебя с первого раза, - недовольно поморщился Вильгельм, приподнимаясь с кровати, - а ты... - Люциус, дворецкий этого дома, - молодой человек выпрямился. Вильгельм попытался встать с кровати, но от слабости тело не слушилось, и он упал опять на кровать. - Точно, эта девченка, - Вильгельм попытался сфокусировать взгляд на Люциусе, - всмысле миледи, гхм. Видимо, если я в таком состоянии, хорошо мы вчера повеселились, только я плохо помню подробности, - он почесал затылок, - не подскажешь, дворецкий, миледи громко кричала? Кстати где она? Я не против освежить вчерашние воспоминания, - губы Вильгельма расползлись в самодовольной ухмылке. Кулаки Люциуса сжались, и все тело напряглось, пытаясь сдержать порыв ярости и сохранить лицо. - Прошу, завтрак накрыт внизу, спускайтесь как будете готовы, - Он закрыл за собой дверь в гостевую комнату. Внизу Вильгельма ждал засерверованный стол. Столовая оказалась неожиданно огромной для поместья, в котором, судя по тишине, жило всего несколько человек. Высокий потолок терялся в полумраке, между темных дубовых панелей тянулись латунные трубы отопления, тихо постукивающие от проходящего внутри пара. На дальней стене мерно тикали часы размером почти с человеческий рост - старые, черные, с тусклым бронзовым маятником. Вильгельм невольно поежился. Дом был роскошным, но слишком тихим. Не слышалось: ни служанок, ни поваров, ни шагов. Только глухой стук механизмов где-то глубоко внутри стен. На столе его уже ждали блюда из шпината и печени, чему он удивился. - Надо же, - пробормотал он, опускаясь на стул. - А ваша госпожа знает толк в лечении похмелья, - Он взял вилку, но рука дрогнула от слабости. Странно. Словно он не пил всю ночь напролет, а несколько дней провалялся в горячке. Люциус стоял неподалеку, неподвижный, как тень у стены. В утреннем свете дворецкий выглядел еще моложе. На вид ему было не больше двадцатипяти. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, черный костюм сидел безупречно, серебряная цепочка часов поблескивала у жилета. И только серо-голубые глаза казались слишком холодными для человека его возраста. - Машина уже ждет вас у главного входа, господин, - спокойно произнес он. - Уже выгоняете? - Миледи не любит затяжных прощаний. Вильгельм усмехнулся. - А жаль. Обычно после таких ночей дамы становятся куда любезнее. Люциус ничего не ответил. Это раздражало. Вильгельм демонстративно откинулся на спинку стула и осмотрел зал. - И все-таки странный у вас дом. Тихий слишком. Где слуги? - В поместье достаточно рук. - Угу. Вильгельм отправил в рот кусок печени и скривился. Во рту оставался металлический привкус. - Слушай, дворецкий… а что вчера вообще было после вина? - Вы прекрасно провели вечер. - Да это я понял. Но я вообще ничего не помню после спальни. - Значит, вечер действительно был удачным. Вильгельм хохотнул. - А ты забавный. Он поднялся из-за стола, чуть пошатнувшись. Слабость все еще не проходила. - Я сам найду миледи, - заявил он. - Нехорошо уезжать, не попрощавшись. - Госпожа отдыхает. - Тем более. Со мной ей отдохнется лучше. Я знаю, что говорят про твою госпожу. Обидно наверное не получать молодого женского тела, когда оно так близко, и так доступно Вильгельм направился к коридору. И тут впервые за утро Люциус сдвинулся с места. Быстро. Слишком быстро. Он мягко, но твердо перехватил мужчину за локоть. Улыбка осталась на его лице. Только глаза стали ледяными. - Я бы не советовал идти туда, господин. Тот раздраженно выдернул руку. - Это еще почему? - Потому что вы гость. - И? - А я отвечаю за порядок в этом доме. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вильгельм был выше и шире в плечах, но почему-то впервые за утро почувствовал неприятное напряжение. Будто перед ним стоял не худой молодой дворецкий, а что-то гораздо опаснее. Тишину нарушил тихий металлический щелчок. Позади них стоял Люмен. Высокий автоматон почти касался головой арки прохода. Его темный металлический корпус тускло поблескивал в полумраке, а единственный голубой глаз спокойно смотрел на гостя. Вильгельм вздрогнул. - Проклятье… - выдохнул он. - Эта штука умеет ходить бесшумно? - Люмен проводит вас к машине, - произнес Люциус. - Да ладно тебе, я просто хотел... — К машине. На этот раз в голосе дворецкого исчезла вся вежливость. Вильгельм раздраженно цокнул языком, но спорить почему-то не стал. Когда тяжелые входные двери закрылись за гостем, поместье снова погрузилось в тишину. Люциус медленно выдохнул. Потом привычным движением поправил перчатки. И начал методично закрывать шторы, одну за другой. Тяжелая темная ткань отрезала солнечный свет, погружая комнаты в привычный сумрак. Золотые полосы на полу исчезали, уступая место теплому дрожащему свету газовых ламп. Где-то внутри стен зашипел пар. Люмен бесшумно вернулся в холл. - Он уехал. - Хорошо. Люциус на мгновение прикрыл глаза. Он направился к лестнице. Наверху поместье становилось еще тише. Только часы. Тик. Тик. Тик. Люциус остановился у высокой двери из черного дерева. Несколько секунд просто смотрел на нее. А потом тихо постучал. - Госпожа. Тишина. Он осторожно открыл дверь. Комната утопала в полумраке. Плотные шторы были задернуты, и лишь тусклый свет лампы освещал огромную кровать под темным балдахином. На белых простынях неподвижно лежала Элеонора. Длинные черные волосы рассыпались по подушке, ее тонкая рука безвольно свисала вниз. Ее кожа в полумраке казалась почти мраморной. На мгновение Люциус замер, будто пытался запечатлеть ее образ. Он осторожно опустился возле кровати. - Госпожа… Ресницы Элеоноры дрогнули. Медленно. Будто пробуждение давалось ей с трудом. - Доброе утро Люци, который сайчас час?.. — тихо спросила она. - Три часа дня. Элеонора медленно села на кровати. Шелковая ткань мягко соскользнула с плеча, и Люциус тут же отвернулся засмущавшись. Эллеонора видела как в темноте краснеют его щеки. - Эль, ты что не одета? - С годами перестаешь переживать о таких вещах как смущение, - улыбнулась она, - если хочешь можешь подглянуть, а то так и останешься девственником - Эль, хватит говорить такие вещи! - Не смущайся, я же у тебя все видела, помнишь, когда купала тебя в детстве, когда ты только появился в моем доме. Твоей будущей невесте повезет, - хихикнула она, скрывшись за ширмой. - Эль!, - теперь щеки Люциуса полыхали от смущения. - Гость уехал?, - спросила она, надевая платье - Да Она вышла из-за ширмы в элегантном темном бархатном платье с латунными застежками, украшенным тонкими цепочками. Потом она вдруг внимательно посмотрела на Люциуса. - Ты злишься. Он молчал. Элеонора знала его слишком хорошо. - Люци? - Он говорил о тебе неподобающим образом. - И поэтому ты едва не сломал ему руку? Люциус спокойно поднял взгляд. - Я себя сдерживал. Несколько секунд Элеонора просто смотрела на него. В полумраке комнаты ее глаза казались почти золотыми. Неестественными. Красивыми до тревоги. - Ты слишком остро реагируешь на подобные вещи, - тихо произнесла она, садясь за туалетный столик, - поможешь с волосами? - А ты позволяешь таким как он слишком многое, - Люци бережно расчесывал длинные темные волосы гребнем, - Ты знаешь какая у тебя в округе репутация? - Мне все равно. Лучше скажи, ты все подготовил?, - повернулась она назад - Да, и перестань крутиться Люмен бесшумно появился в дверях. Голубой глаз тихо мерцал в темноте. - Прибыла корреспонденция. Элеонора устало прикрыла глаза. - Оставь. Люмен положил на столик у двери несколько конвертов и газет и исчез так же бесшумно, как появился. Люциус мельком проглядел бумаги - Что-нибудь интересное? - спросила Эллеонора нанося легкий макияж - Похоже пропажи людей в нижнем городе участились Элеонора на мгновение замерла с кистью в руке. В зеркале дрогнуло отражение ее янтарных глаз. - Опять? - тихо спросила она. Люциус развернул газету чуть шире. Старые страницы пахли типографской краской и сыростью. На первой полосе красовалась очередная пугающая статья: «Третье исчезновение за неделю. Инквизиция начала расследование в Нижнем городе.» Ниже шло описание: молодой рабочий, двадцать лет, найдено только пальто возле канала. Люциус нахмурился. - Все мужчины. Молодые. И пропадают рядом с промышленным кварталом. Элеонора медленно отвела взгляд от зеркала. - Тела нашли? - Нет. - Тогда люди снова придумают монстров. - Уже придумали. Он положил газету на столик. - В этот раз говорят о «ночном мяснике». Элеонора тихо вздохнула. - Люди любят страшные сказки. - Особенно когда инквизиция начинает задавать вопросы. Тишина. Где-то внизу глухо зашипели трубы отопления. Люциус вдруг заметил: Элеонора больше не красится. Смотрит в одну точку. О чем-то думает. - Эль? Она медленно подняла взгляд. И впервые за утро в ее глазах мелькнула тревога. Настоящая. Но сказать она ничего не успела. Внизу раздался тяжелый стук в двери. Три удара. Громких. Металлических. Люциус и Элеонора одновременно переглянулись. Люмен появился в дверях почти мгновенно. - Посетители. - Кто? - спокойно спросила Элеонора. - Инквизиция. Комната будто похолодела. Люциус сразу выпрямился. - Сколько? - Пятеро. Элеонора медленно поставила кисть на столик. На ее лице снова появилась привычная спокойная улыбка. Слишком идеальная. - Как я выгляжу? Люциус раздраженно выдохнул. - Эль. - Что? - Сейчас не время шутить. Она поднялась со стула. Темное платье мягко зашуршало по полу. - А когда оно было?

***

Главный холл встретил их привычным полумраком. Шторы были плотно закрыты, и лишь газовые лампы отбрасывали теплый дрожащий свет на черный мрамор пола. Огромные часы у лестницы мерно тикали, нарушая тишину. Тик. Тик. Тик. У дверей уже стояли трое мужчин в темных длинных плащах и двое вооруженных сопровождающих. На груди каждого поблескивал серебряный символ солнца. Инквизиция. Старший выглядел лет на сорок: суровое лицо, седые виски, механический монокль поверх левого глаза. Он внимательно осматривал поместье, будто пытался заметить что-то скрытое под слоем роскоши. - Слишком много часов для одного дома, — заметил инквизитор. Люмен, возникший рядом совершенно бесшумно, склонил металлическую голову. - Госпожа любит точность. Инквизитор скользнул по автоматону настороженным взглядом. - А ты? - А я люблю госпожу. Повисла пауза. Когда Элеонора спустилась по лестнице, инквизитор чуть склонил голову. - Графиня Вейл. - Господа инквизиторы, - мягко улыбнулась она. - Какой неожиданный визит. Люциус остановился на ступень выше нее. Молча. Но не сводя глаз с гостей. Старший инквизитор это заметил. - Простите за беспокойство, миледи, - произнес он. - Мы расследуем серию исчезновений в Нижнем городе. - И решили начать с меня? - Ваше имя… нередко упоминается. Улыбка Элеоноры стала чуть тоньше. - Люди много болтают. - Особенно о красивых женщинах. - Тогда вам стоит арестовать половину города. Один из младших инквизиторов едва заметно усмехнулся, но старший остался серьезен. Его взгляд вдруг остановился на Люциусе. Слишком долгий взгляд. - А это? - Мой дворецкий, - спокойно ответила Элеонора. - Люциус. Инквизитор медленно кивнул. - Молод. - Это преступление? - Для дворецкого - редкость. Люциус почувствовал, как внутри медленно поднимается раздражение. Особенно от того, как этот человек смотрел на Элеонору. Слишком внимательно. Слишком цепко. Будто пытался разобрать ее по частям. - Вы ведь принимаете у себя гостей и устраиваете балы? — продолжил инквизитор. - Иногда. - Молодых мужчин. - И это тоже не преступление. Один из сопровождающих вдруг развернул блокнот. - Вильгельм Хартман. Эдвард Ройс. Феликс Браун. Все посещали ваше поместье незадолго до исчезновения других молодых людей в городе. Тишина. Люциус медленно сжал челюсть. Элеонора же даже не изменилась в лице. - Господа, - мягко произнесла она, - если каждый мужчина, побывавший в моем доме, станет поводом для расследования, вам придется поставить палатку у ворот. Младший инквизитор кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Но старший продолжал смотреть на нее неподвижно. А потом очень спокойно спросил: - Вы верите в чудовищ, миледи?