Граница дозволенного.

Солнце над Сентфором висело низко и нагло, заливая асфальт расплавленным золотом сентябрьского вечера. Город ещё не остыл после душного дня, и воздух пах бензином, нагретой пылью и чем-то сладким — то ли цветами из чьего-то палисадника, то ли духами Надин, которые она щедро распылила на себя перед выходом. Надин стояла перед зеркалом в холле своего дома и в сотый раз поправляла и без того идеально уложенные тёмные волосы. Они тяжёлой волной спадали на плечи, блестящие, почти чёрные, контрастируя с бледной кожей. Юбка — мини, на грани приличия, но в рамках школьного дресс-кода, который она соблюдала или старалась соблюдать. Чёрная, обтягивающая бёдра. Топ на тонких бретельках, открывающий ключицы и ровный загар. Серёжки-кольца, чуть заметно позвякивающие при каждом движении. — Надин, ты опоздаешь, — раздался голос матери из гостиной. Элинор Росс, как всегда, звучала спокойно и размеренно, будто диктор новостей. — Или ты ждёшь Руди? — Нет, мам, я сама, — отозвалась Надин, подхватывая с тумбочки клатч. — Руди на тренировке. Поппи позвала к себе, говорит, у неё там какие-то новости, от которых у меня, цитирую, «челюсть отвалится». — Я надеюсь, ничего криминального? — С Поппи? Всё что угодно может быть, — хмыкнула Надин и, чмокнув мать в щёку, выскользнула за дверь. Дом Россов находился в восточной части Сентфора, в районе, где особняки стояли на приличном расстоянии друг от друга, утопая в зелени ухоженных газонов. Семья Надин была обеспеченной — отец владел сетью автосалонов, мать занималась благотворительностью и иногда, от скуки, дизайном интерьеров. Единственная дочь, поздний ребёнок, обласканная вниманием и деньгами, но при этом не превратившаяся в капризную дуру. Надин знала себе цену, умела огрызаться, когда нужно, и редко позволяла кому-то садиться себе на шею. Она вызвала такси, потому что идти пешком до дома Хоуков было далековато, а ехать на автобусе — ниже её достоинства. Да и каблуки. Всегда каблуки. Даже в школу Надин умудрялась ходить на шпильках, балансируя по коридорам Сентфор-Хай с грацией, которой завидовали чирлидерши. Таксист, мужчина лет пятидесяти, всю дорогу косился в зеркало заднего вида, но молчал. Надин привыкла к таким взглядам. Она знала, как выглядит: тёмные волосы, острые скулы, глаза цвета крепкого чая, в которых пляшут чёртики, когда она улыбается. Фигура, ради которой она не пропускала занятия по пилатесу. — Улица Кленовая, семнадцать, — бросила она водителю, хотя адрес был вбит в приложение. Особняк Хоуков вырос перед ней через пятнадцать минут — трёхэтажный дом из стекла и бетона, спроектированный каким-то модным архитектором, имени которого Надин не помнила. Панорамные окна отражали небо, отчего дом казался горящим изнутри. Идеально подстриженные кусты вдоль подъездной дорожки, фонтан с каменными ангелочками, которые пускали воду из кувшинов, и гараж на четыре машины, одна из дверей которого была приоткрыта, обнажая край чёрного байка. Надин расплатилась и вышла, вдыхая вечерний воздух. Где-то лаяла собака. Пахло скошенной травой — садовник явно поработал сегодня. Дверь открыла Поппи Хоук, едва Надин нажала на звонок. Видимо, караулила у окна. — Ну наконец-то! — Поппи драматично закатила глаза и схватила подругу за запястье, втаскивая внутрь. — Я думала, ты никогда не доедешь. Ты вообще в курсе, что время — это ресурс, который не восполняется? — О Господи, Поппи, ты сегодня смотрела очередное мотивационное видео? — Надин стянула обувь и оставила их у порога, ступая босыми ногами по прохладному мраморному полу. — У вас тут как в морге. Кондиционер на максимум? — Отец опять забыл его выключить перед отъездом, а у меня руки не дошли. Они оба в какой-то командировке, Декс где-то шляется, так что я тут одна с этим ледяным склепом, — Поппи махнула рукой в сторону лестницы. — Пошли наверх, у меня есть мартини и сплетни. И то и другое — отличного качества. Пенелопа Хоук была младшей сестрой Декса и, по совместительству, главным источником хаоса в жизни Надин. Тёмные волосы, унаследованные от матери-итальянки, острый язык и патологическая неспособность хранить секреты. Она была на полгода младше Надин, но в их дуэте именно Поппи часто играла роль заводилы. Они дружили с восьмого класса, с тех пор как Поппи перевелась в Сентфор-Хай из частной школы и с ходу разругалась с половиной параллели, а Надин оказалась единственной, кто не побоялся сесть с ней за одну парту. Комната Поппи напоминала взорвавшийся магазин косметики пополам с библиотекой. Огромное зеркало в пол, туалетный столик, заваленный баночками и кистями, стеллаж с книгами — от классики до бульварных романов, — и кровать на которую Поппи немедленно рухнула, поджав под себя ноги. Поппи тут же протянула ей стакан — кажется, это был мартини. — Садись, — она похлопала по покрывалу. — Родителей нет, а Декс, если заявится, сам не без греха. Надин усмехнулась, взяла бокал и села в кресло напротив кровати. Мартини был ледяным, с оливкой на дне. Поппи знала толк в таких вещах. — Так что за новости? — Надин сделала глоток и прищурилась. — Ты сказала, у меня челюсть отвалится. Я жду. Поппи приподнялась на локтях и сделала театральную паузу. Её глаза, тёмные и блестящие, сияли предвкушением. — Кейтлин Эшфорд беременна. Надин поперхнулась. — Чего? — Того, — Поппи наслаждалась эффектом. — От Маркуса. Того самого Маркуса, который, цитирую, «никогда не встречался с этой дурой». Ну-ну. Вот тебе и не встречался. Три месяца уже. Кейтлин вчера призналась Дженни, та — мне, и теперь к утру понедельника это будет знать вся школа. — Ахуеть, — Надин отставила бокал и уставилась на Поппи. — Вот это да. Она же... она же из этих, из правильных. Мать у неё в церковном совете, отец — адвокат. — Вот именно, — Поппи хищно улыбнулась. — Представляешь, какой скандал будет? Мне почти жаль её. Почти. Но она в прошлом году назвала меня «вульгарной особой» за то, что я пришла на выпускной в платье с разрезом. Так что карма, настигла суку. Надин покачала головой. Кейтлин Эшфорд была из тех девушек, что носили юбки до колена, воротнички под горло и смотрели на таких, как Надин и Поппи, с плохо скрываемым осуждением. — Ладно, это и правда тянет на отвалившуюся челюсть, — признала Надин. — Бедный ребёнок. В смысле, тот, который внутри. Представляешь, какие у него будут родители? — Представляешь, какие у него будут бабушки? — фыркнула Поппи. — Миссис Эшфорд, наверное, уже заказывает мессу во искупление. Кстати... — она вдруг сменила тон. — Я тебе ещё кое-что не рассказала. — Что? — Декс расстался с Кларой. Надин моргнула. — Что? Когда? — Вчера. Или позавчера. Короче, не суть. Суть в том, что она закатила истерику прямо в гараже. Ор стоял такой, что соседи вызывали копов. Ну, почти, — Поппи драматично вздохнула. — Я сидела в гостиной и всё слышала. Она орала, что он её не ценит, что она устала от его вечных отъездов и от того, что он больше времени проводит с байком, чем с ней. А он... — Поппи сделала паузу, отпила мартини и продолжила: — Он просто стоял и молчал. А потом сказал: «Собирай вещи, Клара. Разговор окончен». Надин представила эту сцену. Декс Хоук — высокий, широкоплечий, с вечно тяжёлым взглядом из-под тёмных бровей — стоит, скрестив руки на груди, и цедит слова сквозь зубы. Она видела его всего пару раз мельком, когда забегала к Поппи, и каждый раз он производил впечатление человека, с которым лучше не спорить. — И она собрала? — спросила Надин. — Собрала. С чемоданом, с воплями «ты ещё пожалеешь». Хлопнула дверью так, что стекло задрожало, — Поппи хмыкнула. — Стерва она, конечно, редкостная, но смотреть на это было забавно. Декс потом ушёл в гараж и до утра оттуда не выходил. — Может, ему грустно? — Надин пожала плечами. — Дексу? Грустно? — Поппи искренне расхохоталась. — Ты плохо знаешь моего брата. Ему не бывает грустно. Ему бывает всё равно или его всё бесит. Других режимов нет. Надин задумалась. Она действительно плохо знала Декса. За все годы дружбы с Поппи они пересекались, может, раз пять. Старший брат, байкер, человек с репутацией. То уезжал куда-то с друзьями, то запирался в гараже, то пропадал на несколько дней. Родители Поппи вечно были в разъездах — у отца был бизнес, связанный с недвижимостью, мать работала в совете директоров какой-то корпорации, — так что дом Хоуков большую часть времени стоял пустым, как музей, в котором жили два подростка, предоставленные сами себе. — А где он сейчас? — спросила Надин, отпивая мартини. — В гараже, где же ещё, — Поппи махнула рукой куда-то в сторону окна. — Торчит со своим байком. Говорит, движок перебирает. Я туда не хожу, там пахнет бензином и мужским потом. Фу. Надин улыбнулась. Поппи была брезглива до смешного. Могла часами наносить макияж, но пачкать руки в масле? Ни за что. — Кстати, — Поппи вдруг оживилась и села прямо, — раз уж ты здесь, давай позовём Руди. Он писал мне полчаса назад, спрашивал, где ты. — Он мог бы и мне написать, — заметила Надин. — Он тебе писал. Ты не отвечала. Так что он начал написывать мне, — Поппи взяла телефон и показала экран. В мессенджере висело штук пятнадцать непрочитанных от Руди Брукса. — Видишь? Парень на взводе. «Почему она не отвечает? Где она? Вы вместе? Что вы делаете?» Ей-богу, Надин, этот парень дышит тобой. — Он просто волнуется. — Он просто влюблён, — поправила Поппи. — И это видно невооружённым глазом. Ты бы видела, как он смотрит на тебя в школе. Как голодный щенок на стейк. Надин вздохнула. Руди Брукс был её лучшим другом наравне с Поппи, и в этом-то и заключалась проблема. Он был кудрявым блондином с обезоруживающей улыбкой, капитаном баскетбольной команды, душой компании и, по совместительству, человеком, который сох по ней с девятого класса. Это было очевидно всем. Руди провожал её до дома после школы, таскал ей кофе по утрам, ревновал к любому парню, который приближался к ней больше чем на метр, но никогда не переступал черту. Он ждал. Ждал, что она сама заметит его, сама сделает шаг. А Надин не делала. Потому что любила его только как друга. И это разбивало ему сердце, а она это видела и ненавидела себя за то, что не может ответить тем же. — Ладно, позови его, — сказала она. — Только предупреди, что мы пьём мартини. Если он притащит пиво и чипсы, я его убью. — Руди и пиво? Он же спортсмен, — Поппи уже набирала сообщение. — Притащит протеиновый коктейль и будет уговаривать нас перейти на здоровое питание. Они рассмеялись, и смех этот эхом разнёсся по пустому дому, отражаясь от высоких потолков. Через сорок минут в дверь позвонили. Поппи, которая к тому моменту успела выпить ещё один бокал и теперь разглядывала старые фото на телефоне, лениво крикнула: «Открыто!» Но дверь не открылась. Звонок повторился. — Господи, да что ж такое, — Поппи сползла с кровати и потопала вниз, шлёпая босыми ногами по мрамору. Надин осталась сидеть в кресле, допивая мартини. Через минуту снизу донёсся голос Руди — громкий, взволнованный: — Надин здесь? Вы в порядке? Почему она не отвечала? — Боже, Руди, успокойся, она здесь, она в порядке, просто телефон в сумку закинула, — голос Поппи звучал раздражённо, как у старшей сестры, которая объясняет младшему брату очевидные вещи. Шаги на лестнице, и в комнату влетел Руди Брукс собственной персоной. Кудрявые светлые волосы растрёпаны, футболка с эмблемой баскетбольной команды Сентфорд-Хай слегка влажная после тренировки, на плече — спортивная сумка. Глаза — встревоженные, мечущиеся, — остановились на Надин и сразу потеплели. — Ты не отвечала, — сказал он вместо приветствия, подходя и плюхаясь на кровать рядом с креслом, где она сидела. — Телефон в сумке, — Надин виновато улыбнулась и потрепала его по плечу. — Прости. Ты с тренировки? — Да. Двойная нагрузка сегодня, тренер зверствует. Сказал, что если мы проиграем Уэстфорду в этом году, он нас лично закопает под баскетбольной площадкой, — Руди стянул с плеча сумку и бросил её на пол. — Чем это вы тут занимаетесь? — Пьём, сплетничаем, — Поппи плюхнулась обратно на кровать и пододвинула к Руди бутылку мартини. — Будешь? Только не говори, что ты на диете. — Я не на диете, я на режиме, — проворчал Руди, но бокал взял. Надин заметила, как его пальцы слегка дрогнули, когда он коснулся её руки, передавая бутылку. — И что за сплетни? — Кейтлин Эшфорд беременна, — хором сказали Надин и Поппи. Руди подавился первым глотком. — Да ладно?! От кого? — От Маркуса. — Того самого? Из футбольной команды? Который тупой как пробка? — Руди вытаращил глаза. — Охренеть. — Вот и мы так же отреагировали, — кивнула Надин. Руди присвистнул и откинулся на кровать, глядя в потолок. Кудри его разметались по покрывалу, и Надин на мгновение залюбовалась — он и правда был красивым. С открытым, честным лицом, спортивным телом, обаятельной улыбкой. Многие девушки в школе были бы счастливы оказаться на её месте. Но она не чувствовала того самого. Никогда. И это мучило её. — Слушайте, — вдруг сказала Поппи, отставляя бокал, — а может, закажем пиццу? Я зверски голодна, а в холодильнике только смузи и какая-то просроченная ветчина. — Пицца — это сплошные углеводы, — пробормотал Руди. — Ой, заткнись, Брукс, — Поппи уже тыкала в телефон, открывая приложение доставки. — Надин, что будешь? — Маргариту. И чтобы с базиликом. — Принято. Руди, ты как? — Четыре сыра, — вздохнул он, сдаваясь. — Но потом я буду жалеть об этом всю ночь. — Ты будешь жалеть о другом, — усмехнулась Поппи, оформляя заказ. — Например, о том, что до сих пор не признался кое-кому в своих чувствах. В комнате повисла тишина. Руди дёрнулся, как от удара током. Надин замерла, не донеся бокал до губ. — Боже, Пенелопа, уймись, — отозвалась Надин, расслабленно откидываясь в кресле. — Ну что? — она пожала плечами, ни капли не смутившись. — Вы оба взрослые люди, вам по восемнадцать, а ведёте себя как школьники. Ой, подождите, вы и есть школьники. Ну так пользуйтесь моментом. Надин закатила глаза, а Руди пошли красные пятна по шее, что было особенно заметно под воротником светлой футболки. — Поппи, ты меня порой поражаешь, — сухо сказал он. — Как ты вообще друзей не растеряла с таким языком? — А я не со всеми дружу, — она подмигнула ему. — Только с избранными. И избранные должны знать правду. Надин встала, чтобы разрядить обстановку. — Мне нужно в ванную. Схожу, приведу себя в порядок. А вы тут... не поубивайте друг друга. Она выскользнула из комнаты, чувствуя спиной взгляд Руди. В коридоре было темно, только в конце, у лестницы, горел тусклый ночник. Дом Хоуков был огромным и гулким, и Надин каждый раз поражалась, как Поппи не боится оставаться здесь одна. Хотя какая там одна — Декс же где-то здесь. Наверное. Ванная комната на втором этаже была размером с её спальню. Мрамор, огромное зеркало во всю стену и гидромассажная ванна, в которой, наверное, поместилось бы четыре человека. Надин включила воду, ополоснула руки и посмотрела на себя в зеркало. Щёки слегка раскраснелись от мартини. Глаза блестели. Она поправила волосы, провела пальцем под нижним веком, стирая крошечную точку потёкшей туши. Нормально. Когда она вышла из ванной, то вместо того, чтобы сразу вернуться в комнату Поппи, задержалась у окна в коридоре. Из него открывался вид на задний двор: бассейн с подсветкой, лужайка, гараж с приоткрытой дверью. В гараже горел свет, и оттуда доносилась музыка — что-то тяжёлое. Видимо, Декс был там. Надин постояла минуту, разглядывая темнеющее небо и звёзды, которые только начинали проступать, а потом повернулась и направилась обратно. И тут врезалась в кого-то. — Чёрт! — выдохнула она, отшатываясь. Перед ней стоял Декс Хоук. Высокий. На голову выше неё, а она была не из низких. Широкие плечи в чёрной футболке, перепачканной машинным маслом. Руки — тёмные от загара и того же масла, с выступающими венами на предплечьях. Тёмные волосы падали на лоб чуть влажными прядями. И глаза — тяжёлые, серые, как грозовое небо, — смотрели прямо на неё без тени улыбки. — Смотри, куда прёшь, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой, будто он только что курил или молчал слишком долго. — Я... извини, — Надин моргнула, всё ещё приходя в себя. — Я тебя не заметила. — Я заметил, — отрезал он и прошёл мимо, задев её плечом. От него пахло бензином, металлом и чем-то ещё — резким, отчего у Надин свело живот. Она обернулась, глядя ему в спину. Декс шёл по коридору, шагая уверенно и тяжело, как человек, который привык занимать собой всё пространство. Дверь в его комнату — дальняя по коридору — хлопнула, и всё стихло. Надин выдохнула и поняла, что всё это время не дышала. — Что за хрень, — пробормотала она себе под нос и пошла обратно в комнату к Поппи и Руди. В комнате всё было по-прежнему: Поппи сидела в телефоне, Руди смотрел в потолок с видом человека, который только что пережил ядерный взрыв. Надин вернулась в своё кресло и взяла бокал. — Я только что столкнулась с твоим братом, — сказала она Поппи. — А, Декс. И как он тебе? — Поппи подняла бровь. — Очаровал? — Он сказал мне «смотри, куда прёшь». — О, это он в хорошем настроении, — усмехнулась Поппи. — Обычно он вообще не разговаривает. Видимо, Клара и правда слилась, и он счастлив. — Он не выглядел счастливым, — заметила Надин, отпивая мартини. — Он никогда не выглядит счастливым. Это его обычное лицо, — Поппи пожала плечами. — Привыкай. — К чему привыкать? — вмешался Руди, приподнимаясь на локтях. В голосе его прорезалась та самая ревнивая нотка, которую Надин знала слишком хорошо. — Ты что, будешь тут часто бывать? — Я всегда тут бываю, Руди. Это дом моей лучшей подруги, — спокойно ответила Надин. — Ну да, конечно, — Руди потёр шею. — Просто... забей. Я ничего не говорю. — Вот и правильно, — Поппи хлопнула его по колену. — Не надо ничего говорить. Надо наслаждаться вечером. Пицца будет через двадцать минут. Но атмосфера уже слегка сгустилась. Руди сидел мрачнее тучи, и Надин знала, о чём он думает. О том, что в доме есть ещё один парень. Взрослый. Байкер. С этим его дурацким низким голосом и тёмными глазами. И что Надин столкнулась с ним в коридоре. И что теперь, может быть, она будет думать о нём. Руди ревновал. Всегда ревновал. Даже когда повода не было. А сейчас повод (пусть и крошечный) маячил где-то в конце коридора. — Ладно, давайте сменим тему, — Надин поставила бокал на тумбочку. — Поппи, расскажи про Кейтлин подробнее. Мне нужно знать всё. Когда узнала, кто ещё в курсе, как отреагировал Маркус. — О, Маркус, — Поппи оживилась. — Вот тут самое интересное. Маркус, говорят, заявил, что это не его ребёнок. Что Кейтлин с его слов, «спала со всеми подряд». — Вот мудак, — выдохнула Надин. — Полностью согласна, — кивнула Поппи. — Но Кейтлин стоит насмерть. Говорит, что он единственный. И что она готова сделать тест ДНК после родов. Представляешь, какой цирк? Они погрузились в обсуждение школьных сплетен, и это немного разрядило обстановку. Руди постепенно оттаял, даже пару раз улыбнулся. Когда приехала пицца, он вызвался сходить за ней и вернулся с тремя коробками, из которых поднимался горячий пар. — Божественно, — Поппи открыла коробку и втянула запах. — Вот ради этого стоит жить. Они ели прямо на кровати, расстелив салфетки, чтобы не испачкать покрывало. Руди рассказывал про тренировку — про то, как тренер гонял их до седьмого пота, про нового игрока, который оказался на удивление талантливым, про предстоящий матч с Уэстфордом. Надин слушала, но мысли её иногда улетали. Она вспоминала коридор. Тёмную футболку Декса. Запах бензина. Его тёмные глаза. Она встряхнула головой. Бред. Она просто выпила лишнего. Просто Поппи наговорила про расставание с Кларой, и теперь Декс казался ей... каким? Свободным? Да какая ей разница? Это же старший брат Поппи. Она знает его сто лет, и за эти сто лет он ни разу не посмотрел на неё как на девушку. «Смотри, куда прёшь». Он даже не назвал её по имени. Скорее всего, не помнит, как её зовут. К десяти вечера Руди засобирался домой. — Завтра тренировка в шесть утра, — сказал он с видом мученика. — Если я не высплюсь, тренер меня прибьёт. — Я вызову такси, — Надин потянулась за телефоном. — Я тоже поеду. — она обняла подругу. — Увидимся в школе? — Куда ты денешься, — Поппи зевнула. — Удачи с тренером-убийцей, Руди. Надин, завтра спишемся. Они вышли в коридор. Надин на мгновение оглянулась на дверь в комнату Декса. Там было тихо. То ли он спал, то ли сидел в наушниках, то ли его вообще не было дома. Дверь в гараж из холла была закрыта, свет не горел. На крыльце Руди повернулся к ней. — Надин. — М? Он помялся, будто хотел что-то сказать. Кудри его растрепались сильнее обычного, и в свете фонаря он был похож на печального ангела с картины эпохи Возрождения. Красивый. Трогательный. Отчаянно влюблённый. — Ты... ну... если что-то понадобится, звони, — сказал он наконец. — В любое время. — Руди, — она мягко улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Спасибо. Я знаю. Он накрыл её ладонь своей и на секунду задержал дольше, чем следовало. — Я серьёзно. И... — он запнулся. — Будь осторожна, ладно? — В смысле? — Надин прищурилась. — Просто... — он мотнул головой в сторону дома Хоуков. — Этот парень, брат Поппи. У него репутация, знаешь ли. Не самая хорошая. — Руди, я не планирую с ним общаться, — рассмеялась Надин, хотя смех вышел чуть более нервным, чем ей хотелось бы. — Мы просто столкнулись в коридоре. Всё. — Ну да, — Руди отпустил её руку и отступил на шаг. — Ладно, проехали. Спокойной ночи, Надин. — Спокойной ночи, Руди. Она села в такси и помахала ему рукой. Руди стоял на тротуаре и смотрел вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Надин знала, что он будет стоять так ещё минуту или две, глядя в след уже скрывшейся машине, а потом медленно побредёт домой. И всю дорогу будет думать о ней. И, возможно, о Дексе. Надин откинулась на сиденье и закрыла глаза. «Смотри, куда прёшь». У него был низкий, тяжёлый голос. Такой, что вибрирует где-то в груди. И плечи. И руки. И этот запах. Она резко открыла глаза. — Так, всё, хватит, — прошептала она. Таксист покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Дом встретил её тишиной и запахом выпечки — мать, видимо, решила побаловать себя и отца домашним печеньем. Из гостиной доносился приглушённый звук телевизора, слышался смех. Надин заглянула туда, пожелала родителям спокойной ночи и поднялась к себе. В комнате, оставшейся почти такой же, как в детстве — с книжными полками, постерами каких-то рок-групп и зеркалом во всю стену, — она разделась и упала на кровать. Телефон жужжал сообщениями: Поппи снова собрала ей свежие сплетни, Руди написал, что дошёл до дома. Надин ответила обоим, отложила телефон и уставилась в потолок. Она думала о том, что сказала Поппи про Декса и Клару. Про то, что он просто стоял и молчал, пока она орала. А потом сказал: «Собирай вещи, Клара. Разговор окончен». И ей вдруг стало интересно — что это за человек, который так спокойно закрывает дверь за прошлым? Который не спорит, не оправдывается, а просто ставит точку? И почему её это вообще волнует? Ответа не было. Только город шумел за окном, переливался огнями, дышал прохладой сентябрьской ночи. Где-то далеко проехал мотоцикл — рёв двигателя разрезал тишину и стих, оставив после себя звенящую пустоту. Надин перевернулась на бок и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Школа, уроки, привычная рутина. И никаких байкеров. Никаких.