Овертайм для двоих

Кирилл устало прикрыл глаза и откинулся затылком на холодную стену камеры. Отец, видимо, решил преподать ему очередной «воспитательный урок» и специально привезёт документы только утром, оставив сына ночевать в кутузке. Прекрасно. Настроение и без того было паршивым. Лиза уехала минут пять назад. Забрала Олега — спокойного, правильного, чертовски удобного для неё. И это почему-то ударило сильнее, чем сам факт задержания. По самолюбию. По гордости. По чему-то давно забытому внутри. Он хмыкнул себе под нос и провёл ладонью по лицу. Не зря говорят: «начинаешь ценить только тогда, когда теряешь.» Полгода назад девушка смотрела на него так, будто кроме него никого не существовало. А сейчас всю свою нежность, улыбки и заботу отдавала другому. Его же товарищу по команде. И самое отвратительное — он понимал, что давно должен был отпустить её. Смириться. Перестать цепляться за прошлое. Но почему-то внутри всё равно неприятно скребло. Он открыл глаза и посмотрел в маленькое окно под потолком. Ночное небо было тёмным и пустым. До утра ещё слишком долго. Тишину участка нарушал только гул старого вентилятора и редкие голоса за дверью. Именно тогда в голове появилась неожиданная мысль. Настолько неожиданная, что Кирилл даже усмехнулся. «Нет. Она точно его пошлёт.» С учётом времени — особенно. Но перспектива торчать здесь до самого утра нравилась ему ещё меньше. Поднявшись со скамьи, он подошёл к решётке и окликнул дежурного: — Командир, можно ещё один звонок? Полицейский недовольно посмотрел на него поверх очков, явно собираясь отказать. Но фамилия Егоров в этом городе значила слишком много. Через минуту в руке Кирилла уже был телефон. Найдя нужный контакт, он на секунду замер. Палец завис над экраном. Слишком поздно. Слишком глупая идея. Да и она скорее сбросит вызов, чем станет слушать, почему её бывший парень звонит среди ночи из обезьянника. Но, вопреки здравому смыслу, он всё-таки нажал на вызов. Третий гудок почти растворился в тишине ночного участка, и Кирилл уже собирался убрать телефон от уха, мысленно послав себя к чёрту за эту затею, как в трубке наконец послышалось сонное: — Если ты умереть собрался, Егоров, то имей совесть делать это не в час ночи. Голос девушки был хриплым после сна и до раздражения знакомым. Парень невольно усмехнулся, опуская взгляд в пол. — Ну слава богу. Я уже решил, что ты меня в чёрный список кинула. На том конце сразу недовольно выдохнули. — Егоров, если ты звонишь мне ночью ради своих тупых шуток, я тебя лично добью. — Какая ты добрая, Воронцова. И продолжил раньше, чем Дана успела начать очередную тираду. Провёл рукой по затылку и устало прислонился плечом к решётке. — Сейчас только ты можешь мне помочь. После этих слов повисла короткая пауза. Слишком короткая, чтобы она успела испугаться. Но достаточная, чтобы удивиться. — Уже страшно, — пробормотала девушка. Кирилл раздражённо выдохнул. — Сходи на вахту, возьми запасные ключи от моей квартиры. Документы лежат на тумбе в прихожей. Привези их в местное отделение. Несколько секунд она молчала, явно пытаясь понять, что вообще происходит. — Егоров… — наконец медленно произнесла она. — У меня сейчас очень много вопросов. — Потом задашь. — Но ответ у меня уже есть. Кирилл прикрыл глаза, уже догадываясь, что услышит дальше. — Даже не сомневаюсь. — Не пошёл бы ты? Парень закатил глаза и запрокинул голову к потолку. — Да ладно тебе. Я же не прошу ехать через весь город. Просто поднимись на этаж выше. — Свою новую подружку попроси. Вот теперь её голос окончательно проснулся. И этот привычный холодный сарказм он узнал бы из тысячи. Но лишь, тихо выругался себе под нос. — Ты серьёзно сейчас? — Более чем. — Воронцова… — Нет, Егоров. — лениво протянула девушка. Но парень слишком хорошо её знал, чтобы не услышать за этим раздражение. И почему-то именно это его задело сильнее всего. В трубке послышался тихий шорох одеяла. — Вызывай своего богатенького папашу. Это вроде его любимое занятие — вытаскивать тебя из проблем. И связь оборвалась. Кирилл ещё несколько секунд смотрел на экран телефона, словно надеялся, что она перезвонит. В целом… именно этого он и ожидал. Невесело усмехнулся и опустил голову. — Вот же дура… — пробормотал он, хотя прекрасно понимал, что заслужил этот отказ. И в который раз он убедился, что они не зря расстались. Выдерживать характер Даны дольше пяти минут было невозможно. Колкая, упрямая, вечно смотрящая так, будто именно он испортил ей жизнь. Хотя, возможно, так и было. Но хуже всего было то, что полностью исчезнуть друг из друга они всё равно не могли. Семейные праздники. Совместные ужины. Постоянное «ну вы же взрослые люди».  И никуда не денешься. Их отцы дружили ещё со школы. Вместе строили бизнес, вместе проходили через проблемы и, кажется, ещё с рождения детей решили, что однажды обязательно породнятся. Если бы у Воронцова родился сын — Кирилл был уверен — их бы просто заставляли дружить. Но появилась Дана. И всё сразу пошло по другому сценарию. Сначала безобидные шутки взрослых про «будущих жениха и невесту», потом совместные поездки, семейные отпуска, а дальше как-то само собой получилось, что в десятом классе они действительно начали встречаться. Правда, довольно быстро выяснилось: быть рядом — не значит подходить друг другу. Они слишком часто ссорились. Слишком больно били по слабым местам. Слишком хорошо знали друг друга. И, наверное, впервые в жизни Кирилл был даже благодарен, что их родители приняли расставание спокойно и перестали лезть в отношения. Вот только от необходимости терпеть присутствие Даны это всё равно не спасало. Прошло около получаса. Он поудобнее устроился у стены, сложил руки на груди и прикрыл глаза. И уже почти смирился с этой мыслью, что ночью его ждёт исключительно холодная скамейка, отвратительный запах дешёвого кофе из коридора. А там уже и отец со своими нравоучениями, документами и недовольным лицом. Если уснуть — время пойдёт быстрее. Главное — дотянуть до утра. Он уже начал проваливаться в тяжёлую полудрёму, когда резкий стук по решётке заставил его вздрогнуть. — Егоров! — недовольно рявкнул дежурный. — Подъём. Радуйся, ночевать дома будешь. Кирилл нахмурился и резко сел: «Неужели отец всё-таки решил смилостивиться?» Он быстро поднялся и подошёл к двери камеры, но, выглянув в коридор, неожиданно замер. Возле стола дежурного стояла Дана. Спокойно подписывала какие-то бумаги, придерживая одной рукой стаканчик с кофе. Сонная. Раздражённая. И явно недовольная тем, что вообще здесь находится. На улице стоял тёплый сентябрь, поэтому вместо идеально собранных образов на ней был простой спортивный костюм светлого цвета и лёгкая кофта, наброшенная поверх топа. И это выглядело… непривычно. Кирилл слишком привык видеть Дану Воронцову безупречной — словно она даже мусор выносит так, будто идёт на обложку журнала. А сейчас перед ним стояла девушка с собранными в небрежный хвост волосами и раздражённым взглядом. Будто его звонок выдернул её прямо из сна и она даже не стала тратить время, чтобы выглядеть «как обычно». Домашняя. Настоящая. Почему-то именно эта мысль неожиданно зацепила его сильнее, чем сам факт её приезда. И несколько секунд просто молча смотрел на неё. Потому что был уверен — на двести процентов — что она не приедет. Что пошлёт его, перевернётся на другой бок и спокойно уснёт. Но вот она здесь. Из-за него. Кирилл настолько растерялся, что даже не заметил, как Дана закончила с документами и подошла к решётке. Глаза внимательно пробежались по нему сверху вниз. После чего девушка тихо хмыкнула. — Рот прикрой, Егоров. Только тогда Кирилл понял, что действительно стоит перед ней с совершенно ошарашенным выражением лица. И это, кажется, невероятно её забавляло. Выйдя на улицу, Кирилл сразу сунул руки в карманы кофты и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. После душного участка даже пустая сентябрьская улица казалась чем-то приятным. Он лениво перевёл взгляд на Дане, которая уже направлялась к машине, и невольно усмехнулся. — А знаешь… — протянул он, оглядывая её с ног до головы. — Впервые вижу тебя такой. Девушка остановилась и вопросительно вскинула бровь. — Какой? Парень чуть склонил голову набок, откровенно рассматривая её спортивный костюм, кроссовки и растрёпанные волосы. — Нормальной. Она медленно сложила руки на груди. — Егоров, если ты ещё рассчитываешь, что я тебя подвезу, то желательно хотя бы первые пять минут не раздражать меня своим существованием. И, не дожидаясь ответа, пошла дальше к машине. Кирилл только тихо хмыкнул и двинулся следом. Догнав её у водительской двери, он неожиданно обогнал девушку, открыл перед ней дверь и с показным пафосом поклонился: — Прошу, мадам. Девушка закатила глаза так выразительно, что он едва сдержал смешок. — Господи, какой же ты клоун. Но всё-таки села в машину. Он обошёл её с другой стороны и устроился на пассажирском сиденье, снова украдкой взглянув на девушку. Та недовольно поправляла рукава кофты, даже не смотря в его сторону. И почему-то Кирилл всё ещё не мог до конца поверить, что она действительно приехала за ним среди ночи. Машина мягко тронулась с места, выезжая с почти пустой парковки возле отделения. Кирилл сразу развалился на пассажирском сиденье так, будто ехал не в чужой машине, а как минимум в собственной. Несколько секунд он молча рассматривал девушку, пока та сосредоточенно следила за дорогой. И это почему-то казалось ужасно смешным. Он ещё раз оглядел девушку и усмехнулся: — Не думал, что доживу до дня, когда увижу тебя без твоего вечного «дорого-богато». Девушка бросила на него холодный взгляд. — А я не думала, что буду вытаскивать бывшего парня из полиции среди ночи. Мы оба сегодня страдаем. Кирилл довольно ухмыльнулся. — Признайся, ты просто соскучилась. — Признайся, ты просто нарываешься. — и снова посмотрела на дорогу, а потом спокойно добавила, — И пока ты находишься в моей машине, Егоров, будь добр вести себя нормально. Тот тут же поднёс руку к груди и с показной серьёзностью кивнул: — Весь во внимании. Дана устало закатила глаза. — Ничего не трогать. — А тебя можно? Она резко повернулась к нему. Тот сидел с абсолютно невинным лицом, хотя в глазах уже плясало привычное веселье. — Господи, какой же ты идиот, — процедила девушка. — Зато стабильно. Но она лишь раздражённо выдохнула и продолжила: — И вообще, желательно молчать всю дорогу, чтобы твоё присутствие здесь вообще не ощущалось. Парень поднял руки в знак капитуляции. — Всё-всё, понял. Тишина. Спокойствие. Гармония. Несколько минут в салоне действительно было тихо. Только негромко играло радио и мелькали огни ночного города за окнами. На светофоре Дана притормозила и мельком посмотрела на парня, который уже окончательно устроился в кресле как дома. — А дядя Серёжа почему тебя сам не забрал? Вопрос прозвучал спокойно, почти безразлично. Парень едва заметно напрягся, но тут же лениво пожал плечами. — Не дозвонился. Про то, что отец специально решил оставить его ночевать в участке в качестве воспитательной меры, Кирилл благоразумно промолчал. Потому что эта ненормальная, вполне могла психануть и реально отвезти его обратно. Девушка лишь коротко кивнула. Похоже, ответ её устроил. Но тишина снова затянулась, и уже через минуту Кирилл усмехнулся: — А ты чего вообще приехала? — В смысле? — Ну… — он повернул к ней голову. — Мне всегда казалось, что мои проблемы приносят тебе искреннее удовольствие. Девушка коротко взглянула на него. — Это я сделала исключительно из уважения к твоему отцу. Не льсти себе. — она прищурилась, сворачивая на знакомую улицу, — Так что не надо сейчас придумывать себе лишнего. Улыбка парня стала только шире. — А я уже почти решил, что твои чувства ко мне вернулись. На этот раз девушка посмотрела на него так, будто всерьёз выбирала место, где закопать тело. — Егоров, помолчи эти десять минут. Просто сделай мне подарок. Он лениво пожал плечами. — А то что? Дана неожиданно улыбнулась. Слишком спокойно для хорошего исхода. — В лучшем случае я высажу тебя прямо здесь. Кирилл тихо усмехнулся. — А в худшем? Она тяжело вздохнула, будто разговаривала с ребёнком. — В худшем, — протянула, не сводя глаз с дороги, — я отвезу тебя обратно в отделение и попрошу дядю Серёжу устроить тебе там отдых на пару дней. И наконец повернулась к нему и мило улыбнулась: — И ты прекрасно знаешь, что он меня послушает. Кирилл театрально рассмеялся и откинул голову на сиденье. — Господи, Воронцова… Как же я соскучился по твоему отвратительному характеру. — Это взаимно, Егоров. Очень взаимно. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Даже музыка в салоне играла едва слышно, растворяясь в тишине ночного города. Девушка сосредоточенно смотрела на дорогу, иногда поправляя рукав кофты, а Кирилл лениво наблюдал за ней боковым зрением. Странно. Раньше его никогда не интересовало, как она выглядит уставшей. Или злой. Или сонной среди ночи. Раньше он вообще слишком мало замечал её. Из машины они вышли так же молча. Дана первой направилась к подъезду, на ходу нажимая кнопку сигнализации. Кирилл шёл следом, сунув руки в карманы и невольно разглядывая девушку. Лифт встретил их привычным гулом и жёлтым тусклым светом. Она встала у зеркальной стены, сложив руки на груди, и внимательно следила за цифрами на табло, будто это было намного интереснее разговора с ним. Парень какое-то время молчал. А потом вдруг спросил: — Слушай… Девушка даже не повернулась. — М? Он сам не понял, зачем вообще решил это сказать. Но вопрос уже крутился в голове слишком давно. — А почему ты меня тогда бросила? На секунду она будто даже растерялась. Смотрела на него чуть удивлённо, вскинув брови, словно не ожидала услышать именно это. А потом тихо усмехнулась.  — Егоров… — протянула она с сарказмом. — Тебе не кажется, что ты немного опоздал с этим вопросом? Года так на четыре. Он закатил глаза и прислонился плечом к стенке лифта. — Да я не для выяснения отношений спрашиваю. Просто интересно стало. Он не собирался признаваться, что последние несколько часов в голове слишком часто всплывала Лиза. И слишком неприятная мысль: «А что если Лиза ушла от него по той же причине?» «Может, проблема всегда была в нём?» Дана ещё пару секунд внимательно смотрела на него. А потом спокойно пожала плечами: — Потому что ты был невыносимым. Кирилл усмехнулся. — Очень содержательно. — Хочешь подробнее? — девушка наконец повернулась к нему полностью. — Ты слушал только себя. Постоянно психовал. Считал, что все должны подстраиваться под тебя. — она чуть прищурилась, — И вёл себя как придурок. Лифт тихо звякнул, останавливаясь на её этаже. Двери медленно открылись. Она уже шагнула в коридор, но перед тем как уйти, всё-таки обернулась и с лёгкой усмешкой добавила: — Хотя почему «вёл»? Ты и сейчас им остался. Парень только фыркнул. — Спасибо, Воронцова. Очень помогла самооценке. — Обращайся. Она развернулась и пошла к своей двери, а Кирилл так и остался стоять в лифте, провожая её взглядом. Пока двери медленно не закрылись между ними. И почему-то впервые за долгое время ему действительно стало интересно, какой он со стороны.