Ключи от рая

Напомаженый и чисто выбритый брюнет, вертелся на стуле и откашливался, наконец решившись озвучить проблему: — Не могу определить... откуда исходит этот странный запах — обнюхивал себя инженер, у которого никак не выходило приступить наконец к завтраку: быть может где-то под половицей, эпидемия крысиной чумы? — Это от него - безапелляционно ткнул пальцем Пирсон в Уитмена — как вернулся из Корнуолла, так весь дом пропах нечищеными клетками зверинца. — Я сменил с тех пор тьму одежды, принимаю ванны без конца, трусь люфой и сизалью с мылом, рискуя сам себя освежевать! - оправдывался тот — а вонь всё не исчезает. Видимо случайно, толкнул какого-то колдуна в толпе, вот и результат его проклятия. — Не бывает ни колдунов, ни проклятий — вставил викарий, зорко следящий, чтобы ни одна овца из стада его небесного отца, не заплутала в дебрях невежественных суеверий. Он был рад любой вони, это позволяло отказаться от части того со стола, что он непременно бы отправил себе в рот в другое время! Он сбрасывал жиры медленно, но теперь, появился сильнейший из всех природных стимулов, ускорить процесс... Из-за одного знакомства, Реджинальда Пьюрфоя посетило тщеславие, которое взяло его за грудки и требовало выглядеть наилучшим из возможного образом. То есть, стать лучшей версией себя. Он даже оглядывал время о времени своё лицо, в отражении зеркальных панелей и находил его вполне благообразным, даже неотвратительным. Одним словом, не способным сквасить молоко или отпугнуть какую-нибудь мисс... — А демоны, демоны бывают? — поинтересовался у него Уитмен скрывая улыбку — я читал, будто можно выписать у церкви такого человека, что способен изгнать злой дух из бесноватого. Называется экзорцизм! У меня есть подозрения, насчет молодого хозяина соседского Ravenscroft. Поступив с открывшейся ему порочащей Флаэрти информацией, как те японцы, к которым нужда не заглядывала в двери и что к рыбной ловле оттого, относились философски, часто практикуя принцип: «поймал-отпусти», Уитмен сделал новое предложение Сирилу Флаэрти Несговорчивому - очередное и щедрое. Оно стоило бы владельцу Brentwood manor репутации умного человека — попади в руки, кого-то из лондонских дельцов-— но, он снова получил отказ. Буквы в словах ответа, то старательно выводили фигуры контрданса, перечисляя расчёты, то словно бы устав притворяться — пускались в сельскую польку, размашисто заворачивая немыслимые вензеля, в самых неожиданных местах текста. Это выдавало в авторе, натуру страстную и даже авантюрную, скованную тисками порой совершенно нелепых законов чопорного общества, напрочь лишенных здравого смысла. Уитмен, улыбался себе под нос. Вобще, он был даже благодарен за вмешательство Флаэрти Сумасшедшего там, в ресторане... Да и вобще, он забавный малый и вовсе не дурак... Правда голыми руками не возьмешь! Стоит попытаться зайти с фланга... где его вполне разумные и приятные сёстры, могут понять все выгоды для их семейства... Приехал его управляющий мистер Хайд и не издавал за общим столом ни звука, кроме звука приборов о фарфор, да иной раз звука прихлëбывания из бокала. Приятный малый! И между прочим, ни разу за годы его не подводил: бухгалтерские книги и сами деревни — в полном порядке, как и огромный дом с садом, слуги не жалуются. А ведь сколько историй, когда такие же оборотистые хваты, разоряли и хозяйство и владельца. Его управляющий, кажется тоже происходит из разорившихся мелкопоместных... К тому же, он успевал справлять хозяйственные дела, ещё парочки совсем небольших поместий, имел хороший дом в городе, определенный достаток и вес в обществе. И прекрасно относился, к семейству должников по соседству! —— всё ещё не отправив тех в долговую тюрьму. Мало того, делал предложение кому-то из сестер, да брат снова уперся! Чего же надо этому птенцу ощипанному? Ждёт кого-то, не ниже лорда?! Нет, Уитмен возьмётся за это. Батюшка их дышит на ладан, очень уж стар. Нынче всё больше лежит в своём саду, когда бесплатная небесная печка, пригревает его дряхлые кости, да уж совсем перестал понимать, в этом мире находится, или уже в том. А уж после того как Бог окончательно определит его, всех младших расфасуют по приютам, старшие — отправятся на съемные комнаты с клопами. Ведь незамужние леди, не могут становиться опекунами. Нет... нужно понять, кто из них самая разумная и оказать поддержку Хайду, в деле повторного сватовства. Он ему уже пообещал. Отправятся с предложением, сразу как Уитмен, разведает почвы для этого проекта. Инженер Хьюз, рассказывал управляющему Хайду и гостившим теперь у них нотариусу с помощником — из Бристоля — о поездке по Индии. Конечно он привёз чай Ассамский, Цейлон и Дарджилинг. Ведь с лёгкой руки герцогини Бедфорд — близкой подруги английской Королевы, все причисляющие себя к уважаемым людям, должны были непременно устраивать, так называемое пятичасовое чаепитие, позволяющее не умереть голодной смертью в ожидании ужина. И обменяться одними и теми же сплетнями всласть, по десятому кругу! Перемена хотя бы листа в заварнике, уже ощущалась существенным разнообразием. Грубые китайские чаи, давно остались за бортом приличных домов, хотя для рабочего класса он был доступен не всегда. Солодовый вкус ассамского, тонизировал не хуже кофе и прекрасно сочетался с молоком, что превратилось в английскую традицию, Дарджилинг был лёгким с цветочно-мускатным ароматом и назывался оттого чайным шампанским, даже спасающим от меланхолии — если верить назначениям врачей! Цейлон зрел на погибших кофейных плантациях и имел вкус цитрусовый и яркий-— он выигрывал у индийских сортов в свежести. Однако Чарльз, командуя экономкой Уитмена, сварил им нечто странное, используя вместо воды молоко и набросав туда кучу специй, как злая колдунья в снадобье. Он объявил это чаем масала — прекрасно знакомого Уитмену, как чай уличных продавцов — но Хьюз утверждал, что он весьма изыскан и царит в богатых домах, региона Авадах. Толченые стручки кардамона, ибрирь и корица, гвоздика и черный перец, фенхель и мускатный орех полетели в его котел. В период географических открытий, он бы мог считаться богачом, наравне с индийскими навабами! Сахара, по местному колориту, было добавлено столько, что свело зубы всем дегустаторам, оставшимся впрочем весьма довольными полученным гастрономический опытом. Когда наконец покончили с рассказами и угощением инженера, эстафету перехватил Генри, отчего-то разговорчивый нынче меньше, против своего обыкновения. Пирсон поведал, что прогуливаясь вдоль курортных пансионов, познакомился с одной чудесной молодой леди и её, ну очень милым братом. Просто два ангела! Такая характеристика, мигом исключила Флаэрти младшего Несносного, из числа подозреваемых и Уитмен вернулся к своей газете, слушая теперь о приключениях друга — вполуха. Он ослабил внимание, совсем не вовремя для себя и очень вовремя, для наполеоновских планов Сирила! Тот уже приступил к первой фазе под кодовым названием «Добыть холостяка!» и разрабатывал очень привлекательный ходячий инвестиционный портфель, в лице его друга Генри Пирсона, взяв за наживку Сибиллу. Дело у охотника видно шло, поскольку последний сделался мечтательным, даже взявшись за написание стихов, которых писать не умел! Отвлекись Уитмен от колонки новостей с биржи, заметил бы, как преподобный Пьюрфой Худеющий, навострил свои пунцовые уши, слушая описания красот загадочной мисс, имя которой Пирсон упорно не называл, впав видимо в превентивную ревность. У викария, тоже появилась сердечная тайна от друзей. Он с облегчением убедился, что предмет увлечения Генри, совсем иные брат с сестрой, чем его. Он тоже имел возможность волшебного знакомства, где честь сестры, строго охранял брат. Правда не такой милый как у Пирсона, а консервативный, словно мужской аналог их моралистки-Королевы и с обличающим ястребиным взглядом, прожигающим душу и будто видящим в ней, пока только зреющие грехи.