All i see is darkness

Минхао сидел в полутёмной комнате с единственным источником света — настольной лампой, чей холодный свет падал на стопку фотографий. Среди них выделялся один снимок: молодой мужчина с равнодушным взглядом, как будто он видел слишком многое, чтобы удивляться чему-либо. Он провёл пальцем по гладкой поверхности фотографии, будто изучая лицо своей будущей жертвы, подобно хищнику. — Значит, это тот самый мальчишка, которому повезло выжить в ту ночь, — пробормотал Хао, чуть наклонив голову. Экран его телефона в кармане резко завибрировал, вырывая его из размышлений. Он с недовольным выражением лица, слегка лениво, потянулся за телефоном, и, достав его, взглянул на дисплей и принял вызов. — Что-то ещё? — спросил он коротко, и слегка раздражённо. — Только одна деталь, — голос заказчика был низким и размеренным. — Неизвестно его местоположение. Мы не уверены, где он сейчас. Может быть, в Шэньчжэне, а может, давно сбежал. Тебе придётся поискать. Минхао усмехнулся. — Это далеко не проблема. Но... вы же понимаете, что мои услуги не из дешёвых? — Деньги переведены. Главное, чтобы ты сделал это красиво. — Красота — моя специализация, — сказал он веселым голосом и тут же отключился. Сю снова повернулся к фотографии. Глаза Джунхуэя на снимке были словно стеклянные, почти кукольные — пустые, но вместе с тем отражающие что-то, что было спрятано глубоко внутри. Минхао любил такие лица. Очень. И на то была причина. Ведь они всегда говорили больше, чем сами их владельцы. *** Всё в нём было идеально выверено: от жестов до мыслей. Минхао мог с лёгкостью разорвать человека на части — не физически, а психологически. Это доставляло ему куда большее удовольствие. Взломать жертву изнутри, видеть, как они разрушаются, как их гордость, воля и надежда испаряются, оставляя за собой лишь пустынную пустоту. Его мысли уплыли в прошлое, к мастерской, которая была его собственным адом на земле. Там, где стены пропитались криками и кровью, а инструменты лежали в порядке, о котором мог мечтать любой хирург. Каждый инструмент имел своё предназначение, каждый звук, издаваемый блестящим, идеально отточеным металлом, был частью оркестра, которым он ловко дирижировал и управлял. Минхао представил, как приведёт туда его. Вэнь Цзюньхуэя. Если его не подводила память, именно такое имя и носил тот мальчик, который принес ему столько проблем. А ведь ему суждено было погибнуть в ту ночь в том доме, в том жестоком пожаре. Но ему повезло выжить. Однако в этот раз ничего не получится. Мужчина представил, как осторожно положит его на металлический стол, закрепит его запястья и лодыжки кожаными ремнями. Как будет медленно ходить вокруг него, заставляя сердце жертвы колотиться всё быстрее, пока страх не заполонит всё его существо. — Интересно, — прошептал Сю, снова взглянув на фотографию. — Как долго ты выдержишь, прежде чем начнёшь умолять? Для него работа была не просто способом заработать. Это было своего рода искусство. Он любил видеть, как люди ломаются. А больше всего любил их ломать. Сначала их глаза наполнялись гневом, потом страхом, а затем приходила неизбежная апатия, которая сигнализировала о том, что человек сдался. Но с Вэнем всё было иначе. Его лицо уже несколько выражало эту апатию. Он словно был сломан задолго до того, как Минхао получил заказ. — Это даже интересно, — сказал он себе. — Возможно, я смогу разбудить в тебе эмоции. Он встал, потянулся к своему ящику и достал оттуда один из его любимых инструментов — небольшой, идеально заточенный скальпель. Он переливался красивым серебряным светом под холодным, легким светом лампы, когда Минхао слегка покрутил его в руках, с наслаждением представляя множество способов, которыми он может использовать его на Джуне. Он медленно, смакуя каждую каплю ощущения металла против кожи своих пальцев, провёл одним из них по его лезвию, проверяя остроту. — Вопрос лишь в том, сколько времени тебе понадобится, чтобы показать своё настоящее лицо, — прошептал он и улыбнулся уголком губ. Это больше походило на гримасу, нечеловеческую и пугающую Он хорошо знал, что найти "мальчишку" будет нелегко. Но для Минхао сам процесс охоты был не менее увлекательным, чем финальный акт. Это было почти как шахматная партия, в которой он всегда был на шаг впереди. — Шэньчжэнь, значит? — пробормотал он, беря в руки карту города. — Хорошо. Игра начинается. *** Шэнь Сяотин какое-то время молча сидела за своим столом, обложенная вокруг фотографиями, которые, казалось, пытались сложиться в единый пазл. Но пока успехом не увенчались. На каждом снимке красовалось одно и то же — искажённые от страха лица, тела, лежащие и расположенные в, казалось, вовсе неестественных позах, багровая, почти вишневого оттенка, кровь, окрасившая всё вокруг. Глаза жертв смотрели в пустоту,широко распахнуты, а их пересохшие, потрескавшиеся и бледные губы, казалось, молчаливо взывали о помощи. Рядом стояла Даён, молча наблюдая, как девушка в очередной раз углубилась в изучение этих кадров. Словно понимая, что нужно прервать её размышления, девушка пододвинула к ней чашку горячего кофе поближе. — Ты так долго смотришь на них, что, кажется, скоро начнёшь видеть в них что-то большее, чем видим мы, — сказала она с еле заметной ноткой беспокойства в голосе. Сяотин едва заметно улыбнулась, принимая кружку. — Каждый из них — кусочек головоломки, — произнесла она, на мгновение отрываясь от фотографий. — И я хочу понять, что связывает эти кусочки между собой. — Может, это действительно он? — вмешался Джошуа, сидевший за соседним столом. Его голос был серьёзным, но с лёгкой тенью сомнения. — Кто «он»? — уточнила Даён, посмотрев на коллегу. — Наш старый друг, — ответил тот, опираясь локтями на стол. — Почерк тот же. Точность, отсутствие следов, почти абсолютная чистота работы. Шэнь нахмурилась, слегка напрягвшись, поднесла одну из фотографий ближе к лицу. — Почерк действительно похожий, но это может быть подражатель. Он ничего не оставил — ни отпечатков, ни крови, кроме той, что принадлежала жертвам. Даже самые опытные убийцы редко бывают настолько аккуратны. — Она выдержала короткую паузу, снова разглядывая фото, более внимательнее. — Если это действительно он,тогда значит, он вернулся. — И это плохо? — спросила Даён, немного нервно глядя на напарницу. Она поставила кружку на стол и сцепила пальцы в замок, сосредотачиваясь. — Да. Это очень плохо, по крайней мере потому что он не оставляет за собой ошибок. И если он вернулся, значит, у него есть цель. Мы просто ещё не знаем, кто. Хон поднялся, подошёл ближе и остановился рядом с её столом. — Если честно, я думаю, мы оба знаем, что это не просто подражатель. Но почему именно сейчас? — Он нахмурился, словно пытаясь найти ответ в собственной голове. — Возможно, ответ кроется в тех, кого он уже убил, — сказала Сяотин, подняв на него взгляд. — Или в тех, кого он ещё только собирается убить. Она провела рукой по своей шее, будто стараясь снять напряжение, накопившееся за последние часы. Её внутренний голос упрямо шептал, что они уже сталкивались с этим почерком. Тот самый случай несколько лет назад, когда убийца, которого они так и не поймали, исчез, оставив за собой лишь целую череду трупов. — Знаете, что самое странное? — нарушила тишину Даён. — Я чувствую, что он играет с нами. Он оставляет жертв, но будто бы нарочно стирает всё, что могло бы выдать его личность. Это как вызов. — Именно, — кивнула Шэнь. — Он всегда любил играть. Но раньше мы хотя бы знали, с кем имеем дело. А сейчас — нет. Джису задумчиво хмыкнул, глядя на фотографии. — Если это он, то нас ждёт серьёзная игра. Он никогда не делает ничего просто так. А если это новый игрок, то он явно хочет доказать, что может быть ещё лучше. Девушка ничего не ответила. Она уже знала, что их ждёт, если это действительно тот самый убийца. Знала и то, что у неё уже не осталось права на ошибку. Ни у одного из них. *** Джунхуэй сидел в своём маленьком рабочем кабинете, так же окружённый фотографиями, которые в хаотичном порядке были развешаны на стенах. На каждом снимке почти похожые картины — чёрно-белые сюжеты городских улиц, лицо бездомного, излучающее неожиданное тепло, отражения неонового света высотных зданий ШэньЧжэня в лужах после дождя. Но на отдельной, самой дальновидней полке лежал его самый личный и самый болезненный архив. В старой, потертой коробке из-под обуви были собраны снимки, которые он делал в разные периоды своей жизни. Трясущимися руками он достал один из них. Горящий дом. Его дом. Горящие балки рушились, пламя пожирало всё вокруг. И там, на обугленных остатках, едва различимые силуэты людей — его родителей. Это был единственный снимок, который он успел сделать в ту ночь, прежде чем потерял сознание. Джун долго смотрел на фотографию, едва сдерживая дыхание. Воспоминания накрыли его с головой. Словно это было вчера: запах гари, звук трескающегося дерева, крики родителей и страшный, низкий голос, зовущий его: — Мальчик, выходи. Глубоко вдохнув, Вэнь убрал фотографию обратно. Это была его личная пытка, которую он переживал каждый раз, когда возвращался в прошлое. Теперь он был фотографом, известным в узких кругах за свою способность видеть красоту даже в самых мрачных сценах. Возможно, потому что мрак был тем, с чем он жил всю свою жизнь. Но даже с этой работой он не мог оставить прошлое позади. Он поднялся и подошёл к окну, где догорали последние лучи закатного солнца. Ему всегда казалось, что оно горит так же, как горел его дом в ту ночь. Он вспомнил свой последний проект — серию фотографий, которую он делал в заброшенных зданиях. Они притягивали его. В этих мрачных стенах он находил странное, но в то же время, странно знакомое чувство дома. Отражение в стекле выдало его внутреннее состояние: лицо, измождённое недосыпом, глаза, полные грусти. Он закрыл шторы, отрезая себя от внешнего мира, и вернулся к своим снимкам. Вдруг телефон завибрировал, выдернув его из раздумий. Сообщение от неизвестного номера: «Интересное место, которое ты недавно выбрал для съёмок». Джун замер. Кто-то следил за ним. Он оглядел комнату, но ничего подозрительного не заметил. Руки дрожали, когда он снова взял телефон и ответил: «Кто вы?» Ответа, как и ожидалось, не последовало. Вэн задумчиво посмотрел на экран, чувствуя, как в груди медленно разливается еле ощутимая тревога. Но даже в этом он находил странное очарование. Возможно, это был просто очередной фанат его работ. А может, это был знак, что прошлое, от которого он так старательно бежал остаток своей жизни, наконец настигло его.