Necrosis

Тринадцать раз. Не понимаю, как это возможно, но этот мерзавец раз за разом перезапускал мой разум, словно я какой-то компьютер, и я выбралась оттуда только с тринадцатой попытки (какая черная ирония!). Поэтому я просто удалю тринадцать писем. Я щелкнула наугад, но письма все равно появились — их нельзя удалить безвозвратно. Мои усилия не прошли даром — теперь Мария будет жить со своим влюбленным долго и счастливо, и они умрут в один день (наверное). Если бы не я, от Марии остался бы просто овощ, но я приняла удар на себя. Я не хотела рассказывать об этом Дазаю, но он все равно догадался, что что-то произошло, потому что я пыталась спросить издалека, что такое эспер. Похититель так и не представился, но Дазай узнал его по описанию. — Как забавно! Так вот, значит, чем он там занимается в свободное время? — Он искренне рассмеялся, но я не разделяла его веселья. Интересно, считаюсь ли я кем-то вроде эспера? Мы так и не узнаем, что умеет Мария. Придется ей спасаться самой. — Это совсем не забавно, — сказала я, не поворачиваясь. Я записывала все в свой собственный дневник смерти, чтобы ничего не забыть. — А что, если ты в какой-нибудь другой параллельной вселенной тоже похищаешь женщин? — Такое невозможно. Это просто смешно! — не обиделся он. Я выбрала заявку наугад, потому что сидеть и перебирать их мне уже надоело, и вот я тут. Это как во сне, когда тебе снится, что ты падаешь, а потом ты просыпаешься. И это нормально для сна, но не когда ты попадаешь в другую реальность. Я в машине, но не в багажнике и даже не на заднем сиденье лицом вниз. Я сижу на пассажирском сиденье и боюсь посмотреть, кто водитель. Уже темно, мимо проносятся небоскребы, но хорошо, что я хотя бы в Японии. — Сначала поедим, а потом поедем, ладно, кексик? Теперь я не просто зверушка. Я еще ничего не начала делать, но мне уже хочется выброситься из машины на полном ходу. Настроение сегодня — не рабочее. Жаль нельзя, как на настоящей работе, просто пойти домой, потому что ты, например, заболел. Я набираюсь смелости, чтобы взглянуть на него, и мне становится страшно — здоровяк, накаченный в спортзале, в черной рубашке, но она, кажется, ему мала. Такого я через прогиб точно не брошу. Заметив взгляд, он поворачивается, и я вижу у него шрам возле губ. — Что? — Он улыбается, но почему-то совершенно не располагает к себе. Или я, как всегда, просто делаю поспешные выводы, потому что я королева драмы. Впрочем, тяжело довериться людям, если предсказываешь будущее. Тут он, остановившись на светофоре, по-собственнически кладет мне ладонь на бедро и сжимает, а у меня все внутри каменеет. Так удачно на мне юбка, и мне остается только надеяться, что он туда не полезет. В заявке не было никаких подсказок о том, состоит ли девушка в отношениях, поэтому я не могу выбрать дальнейшие действия. Я знаю, что это не по сценарию, но все равно спрашиваю: — А куда мы едем? Стараюсь звучать как можно более непринужденно (ведь я актриса!), но он все равно бросает на меня недоуменный взгляд. — В ресторан, а потом ко мне. Забавно, как быстро работает человеческий мозг. Он только что это произнес, прошла всего секунда, но у меня в голове уже вырисовывается целый план действий. В ресторане я могу сбежать через окно в туалете. Если не получится, и мне придется ехать к нему домой, я могу незаметно стащить столовый нож на случай самообороны. А уж у него дома можно воспользоваться любым предметом, чтобы оглушить. Также я могу просто выпрыгнуть из машины и побежать (если он меня не свяжет). Обо всем этом я размышляю в течение одной секунды, вместо того, чтобы придумывать подходящий ответ. Все-таки я не нейросеть (пока что), и на размышления у меня уходит больше, чем семь десятых секунды. — Ты же сама хотела поесть. — Загорается зеленый свет на светофоре, и он так срывается с места, что я невольно хватаюсь за ручку двери. — Или можем сразу ко мне. — Нет! — вырывается у меня. — Я ужасно голодная. — Хотя меня сейчас стошнит. И от этого бешеного вождения, и от перспективы оказаться дома у незнакомца. — Как скажешь, кексик. Все ради тебя. — Ему, видимо, мой тон не кажется взвинченным, и он вместо того, чтобы сосредоточиться на дороге, берет мою руку и целует пальцы. Мне стоит большого труда сидеть смирно и не двигаться, и теперь меня подташнивает еще и от этого. Я решаю покопаться в телефоне дамочки, чтобы найти хоть какую-то полезную информацию. Меня зовут Миюки, но я не алкоголик — я сижу на сайтах БДСМ-знакомств. Этот человек записан как «Тоджи» с черным сердечком. Тут на мою удачу мы попадаем в пробку — даже у меня бывают хорошие дни. Надеюсь, мы простоим в ней хотя бы пару часов. — Кажется, это надолго, — недовольно бросает Тоджи и включает радио, потому что я не собираюсь с ним разговаривать. По новостям сообщают: «…По непроверенным данным убийство было совершенно японской бандитской группировкой, но полиция Японии до сих пор не делала никаких заявлений. В Госдепартаменте США также отказались давать комментарии. Напоминаем, что госпожа Марла Митчелл была гражданкой США, но проживала на территории Японии и занималась здесь благотворительностью. Она организовала…» Тоджи переключает скучную станцию, пока я сижу, зажав рот рукой, и не могу сосредоточиться на поисках в телефоне. Так значит, она не спаслась. Не было никаких шансов, что ее откачали. Тематический сайт, посвященный БДСМ-знакомствам — это словно еще одна параллельная вселенная внутри параллельной вселенной. Я убавляю яркость на телефоне, но Тоджи не смотрит на меня, а нервно смотрит на дорогу. Телефон даже не мой, но мне все равно почему-то неловко, что кто-то увидит, как я туда зашла. К тому же, последняя переписка здесь тоже с Тоджи, и уж его стыдиться точно не стоит. Переписка закончилась несколько месяцев назад, и я смею предположить, что здесь она нашла парня, и теперь они встречаются. Даже истории любви в ромкомах не такие увлекательные. У Тоджи вместо имени ник «Минетолог», а на аватар он поставил свое фото без рубашки — так и я поняла, что это он, хотя лицо там было видно плохо. Лицо — это вовсе необязательно. Описание страницы у него сразу заявляет о себе: «Ищу суку для поклонения моему члену! Обеспечу насилием три раза за ночь, если будешь послушной. А если не будешь, я тебя воспитаю». Я читаю это, и мне хочется помыться. Меня все еще подташнивает, хотя мы до сих пор не сдвинулись с места. Впрочем, ничего удивительного — все-таки это не седзе-манга, а у меня просто были слишком завышенные ожидания насчет этого типа. Хуже всего то, что он сидит рядом со мной. К концу подробнейшего описания, что в понимании Тоджи означает его ник, мне становится совсем уж плохо. После текста также идет набор замысловатых цифр, но не похоже, что это телефон. Как обычно, принц оказался на любителя, правда, Миюки, видимо, не жаловалась, поэтому единственная проигравшая сторона здесь — я. В мою смену всегда происходит все самое интересное. Полученная информация никак мне не пригодится, и я по-прежнему не знаю, что предпринять, хотя у меня есть несколько вариантов. «Начать первой признаваться в любви, чтобы успеть задобрить злоумышленника». «Сидеть молча и молиться богу смерти, что сегодня будет не страшно». «Отправить письмо на адскую почту с просьбой, чтобы они позволили мне отказываться от заявок после перемещения». Как зрителю низкопробного фильма, снятого студентами, мне любопытно, что будет дальше, и я заглядываю в их переписку. Последнее сообщение от Тоджи: «Хочешь прокатиться верхом?». — Учитывая контекст, мне почему–то кажется, что он имеет в виду не лошадь. Я больше не могу копаться в чужом грязном белье и заталкиваю телефон обратно в сумку. Это уже слишком. Такой роли у меня еще не было, но это нисколько не вызывает воодушевления. Интересно, что он сделает, если я просто вылезу из машины и уйду? Даже не придется выпрыгивать на ходу, потому что мы практически не двигаемся. В голове вырисовываются не самые радужные сценарии развития событий. Решив не дожидаться, пока что-нибудь произойдет, я просто говорю: — Знаешь, что? Мне надо идти. И поскорее выхожу из машины, спешно иду к тротуару, правда, куда идти, не знаю, — район незнакомый. В надежде, что, если я не вижу монстра, он тоже меня не увидит, я не оглядываюсь на Тоджи, но, оказывается, он выбрался из машины следом за мной. — Куда ты? — У него изумленный вид, и он хватает меня за руку. — Что случилось? Давай я хотя бы подвезу тебя до дома. — Я вырываю руку, а он продолжает: — Давай вернемся в машину. Мы создаем аварийную ситуацию. — Нам уже сигналят, правда, ехать тут некуда — пробка так и не заканчивается. Если я просто сбегу, я останусь тут навсегда. Я не вернусь домой, пока работа не будет выполнена, пока я не столкнусь с опасностью лицом к лицу. Поэтому мне приходится вернуться в машину. — Между прочим, я тут сгораю от любви, сучка, а ты решила так просто уйти, — заявляет Тоджи, пока усаживается на сиденье. Изумившись, я поворачиваюсь к нему. В одну секунду меня понизили с кексика до сучки. Но вид у него самодовольный, он произнес это с усмешкой, словно это был такой комплимент. — Ты все еще обижаешься, да? Поэтому такая молчаливая? — говорит он и берет меня за руку. — Кексик, я тебя уверяю, я больше не пользовался сайтом с тех пор, как встретил тебя. Хорошо, что другой актер догадался, что я не выучила роль, и начал мне подсказывать. Правда, никакой он не актер. — Хотелось бы, чтобы это было так, — говорю я в роли Миюки. Может, удастся устроить сцену ревности и драматично сбежать от него? — Я тебе доверяю. Вот и ты мне доверяй, ладненько? — отвечает принц БДСМ. — Так что давай забудем об этом и просто повеселимся сегодня. Мы и так редко видимся. Не хочу даже думать о том, как эти двое обычно веселятся. Мой ответ не нужен, потому что я никто. Просто картинка. Картонка, которая просто выполняет свою работу. Пока мы едем, я продолжаю копаться в телефоне, чтобы придумать дальнейший сценарий. В последних контактах, кроме Тоджи, еще какая-то женщина; судя по переписке, ее сестра. «Ты даже не представляешь, в какое дерьмо я залезла, чтобы достать деньги. Вам же точно хватит?», — пишет Миюки. «Пожалуйста, не переживай. Мать сказала, что на следующей неделе наш дом выкупят, и я тебе все верну. А чем ты там не занимаешься? Только не говори, что проституцией». «Ты дура? Хуже. Мне пришлось обмануть Тоджи. Он меня не простит». «Почему ты просто не расскажешь ему?». «Не знаю. Я его очень люблю, но не могу. Тогда он узнает о папаше». Дамочка такая же мутная, как и этот тип, и мне придется собственными силами выяснить, в какое же дерьмо она вляпалась. В ресторане тоже не происходит ничего странного, и это — странно. Обычно меня забрасывает в кульминацию, но в сегодняшнем фильме события развиваются слишком долго. Более того, заведение настолько дорогое, что здесь есть охранник, а еще довольно людно, и от этого ожидания неизбежного становится еще страшнее. Пока Тоджи читает меню, я осматриваюсь. С нашего места видно дверь в женский туалет, и, если там не окажется окон, сбежать будет трудно. Но не видно двери в мужской туалет — может, окна будут там? В самом крайнем случае можно изобразить сумасшедшую и ворваться на кухню — с этим у меня проблем не будет, ведь я и так сумасшедшая. А что сделает охранник, если ситуация выйдет из-под контроля? Вызовет полицию? — Ты вообще слушаешь? — доносится до меня голос Тоджи. Сегодня я — безалаберная актриса. Он уже не читает меню, а внимательно смотрит на меня, а я, оказывается, все это время сидела, сжав в кулаке салфетку. — Да, конечно. Мне просто нужно в туалет. У меня болит живот. — Я рывком встаю из-за стола так, что ножки скрипят по полу, а Тоджи снова в растерянности — видимо, дама его сердца никогда не сообщала такие подробности. Как всегда, моя импровизация приводит к созданию нового персонажа. — Подожди, Миюки! — В нетерпении он повышает голос, но не встает за мной. — Что с тобой? Тут уже даже самый последний упрямец заподозрит неладное, но вряд ли кому-то придет в голову, что Миюки временно недоступна. Оставьте сообщение или попробуйте перезвонить позднее. — Я сейчас вернусь, папочка. — Мне даже не сводит лицо, когда я это произношу, ведь когда-то в прошлой жизни я была фотомоделью. Я просто представляю, что меня сейчас снимают. Пока мы ехали, я бегло просмотрела их переписку, чтобы узнать их манеру общения, но было сложно найти хоть что-то, продираясь сквозь интимные фото и странные разговоры загадками. Видимо, у этих двоих какой-то свой тайный шифр, и даже адской девочке не по силам его разгадать. Но, хоть я и не лучший в мире детектив, я интуитивно догадалась, что речь о какой-то ролевой игре, правил которой я не знаю, потому что пришла в сознание только недавно. Найти выход из лабиринта на кошмарном уровне сложности не так просто, поэтому ни в женском, ни в мужском туалете нет окон достаточного размера, чтобы я могла пролезть. К тому же, они настолько высоко, что туда не забраться. — Вам помочь?! — В туалете несколько мужчин, которые могут мне помешать, поэтому я выхожу, но тут, как назло, прямо за дверью оказывается Тоджи. У него странное выражение лица. — Черт возьми, Миюки! — Кажется, он зол. К тому же, он уже давно не называл меня кексиком. — Это мужской туалет? — опомнившись, добавляет он. План проскочить незамеченной мимо его стола тоже провалился. Какого черта он караулит меня? Впрочем, ничего удивительного. У меня было достаточно времени подготовиться, но я им не воспользовалась. Тут он вдруг напирает на меня грудью, заставляя попятиться. Я пытаюсь обойти его, но он с такой силой упирается ладонью в стену возле моего лица, что я подпрыгиваю. Наклонившись к моему лицу, он показывает мне экран телефона и говорит мрачно: — Что это? Мне хочется отодвинуться, потому что он слишком близко, но я смотрю в телефон Миюки. Там переписка с контактом «Наруми», правда, последние сообщения наводят на мысли, что это не совсем ее подружка. «Я соскучился. Когда увидимся?». Миюки отвечает: «Скоро, Тетсу». Наруми-Тетсу пишет: «Ты подумала? Переедешь ко мне?». «Сначала мне нужно разобраться кое с чем». Забавно, что он копался в ее телефоне, пока она в туалете. Интересно, это я, как всегда, все испортила своим присутствием или она тоже рано или поздно попалась бы? — Это ты со мной хотела разобраться? — говорит Тоджи и злорадно смеется мне в лицо. — Поэтому ты так занята все время? — Понизив тон, он продолжает: — Я тебя спросил, кто это, твою мать? — Я уже не могу выносить его близость и отворачиваюсь, но он больно хватает меня за подбородок. — Отвечай! Не справившись с эмоциями, он с силой разбивает телефон о стену, и я инстинктивно нагибаюсь и закрываю голову руками. Поскольку я и сама не знаю, кто это, не могу придумать подходящий ответ. Даже у голосового помощника может быть сбой, если он не доработан. Извините, я ничего не нашла по вашему запросу. Тоджи, в отличие от меня, лучше знал, что искать в телефоне дамочки. А я зачем-то читала переписку с ее сестрой. Но я не успеваю ответить, как он продолжает: — И что ты делала в мужском туалете, черт побери?! Он там?! Наконец, он отступает и с таким грохотом распахивает дверь туалета, что она ударяется о стенку. Мужчина внутри дергается от звука, и поскольку там больше никого нет, Тоджи бросается к нему и хватает за воротник. Рядом с таким вышибалой несчастный выглядит совсем уж маленьким. — Так это был ты?! Тоджи обрушивает свой гнев на ничего не подозревающего мужчину — видимо, он уже совсем ничего не соображает от ревности, — а для меня это прекрасная возможность сбежать. Даже оплошность можно использовать в своих целях. Я бегу вон из ресторана, но Тоджи не гонится за мной. Пока. В дурацкой маленькой сумочке нет ничего для самообороны, кроме ключей. Собираю волосы и бросаю сумку в мусорный бак. Закатываю рукава платья, просовываю ключи между пальцами, как кастет, хотя драться я не готова даже морально, ведь этот противник не из моей весовой категории. Когда я уже на другом конце улицы, из ресторана в бешенстве выбегает Тоджи — даже отсюда слышно, как он гремит дверью. Я сворачиваю за угол, но он успел заметить меня, поэтому бежит сюда. Я надеюсь, что он будет преследовать меня на своей настолько огромной тачке, что у нее даже есть ступенька, потому что она не проедет по таким узким улочкам, но он, видимо, не настолько глуп, как я. — Миюки! — слышу я его крик где-то позади. Сюжет всегда возвращается в одну и ту же точку — я убегаю от преследователя в подворотне. Впрочем, я даже не против. Никогда не думала, что нападение может стать спасением. Зато нам не придется веселиться, что бы это ни значило. Во всем можно найти положительные моменты. Бегает он довольно быстро — все-таки не зря он финальный босс. На своих двоих я не спасусь — дамочка уже задыхается так, словно у нее паническая атака. И у меня, кажется, тоже. Даже если делал это сотню раз, это не значит, что тебе совсем не страшно. Но я не успеваю даже подумать о том, чтобы спрятаться, как из-за угла выскакивает Тоджи и рывком хватает меня за талию, прижимает к стене. — Далеко собралась? Никуда не пойдешь, пока мы не поговорим. Насколько адекватно будет сейчас начать клясться ему в любви? Он нависает надо мной, и я не могу смотреть ему в лицо, но тогда он тянет меня за хвост, чтобы я подняла голову. В подворотне никого, кроме нас, — люди, будто сговорившись, куда-то исчезли. Сегодня удача не на стороне Миюки. Хотя бы потому, что кто-то отправил ее имя на адскую почту и явилась я. — Это не то, чем кажется. Я не могу заставить свой голос звучать ровно, и вру я действительно глупо, потому что сама не знаю правду. Я опираюсь ладонью ему в грудь, но он и не думает отодвигаться. Во второй руке все еще зажаты ключи, но как я вообще собиралась с ним драться? — Я просто запуталась. — Нужно иметь большую силу воли, чтобы в такой ситуации еще сочинять реплики на ходу. — Запуталась?! — Это только больше бесит Тоджи, поэтому я пытаюсь припомнить хоть какой-нибудь сопливый фильм про любовь, чтобы украсть фразы оттуда, но перед глазами стоят только предыдущие придурки. Его лицо так близко, что мне хочется, чтобы он просто отодвинулся. Я хочу поскорее оказаться дома, поэтому изображаю из себя актрису в роли Миюки: — Пожалуйста, не бросай меня, папочка! — Мой тон становится настолько слащавым, что мне самой противно, но Тоджи внезапно успокаивается. Наверное, подействовало их стоп-слово — папочка. — Я тебя люблю, — говорю я, чтобы добить его. Наконец, он отпускает мои волосы и делает шаг назад, а я все еще сжимаю за спиной ключи. Высоченный, такого здоровяка я точно не смогу побить какими-то ключами. Неподалеку бак с мусором — если изо всех сил толкнуть Тоджи, можно попробовать оглушить его. — Поговорим об этом дома. — Он уже не зол, но его спокойный тон не предвещает ничего хорошего. Уже нужно начать бояться? Лучше бы я продолжила скандал. Но все-таки я здесь ради спасения Миюки, если можно спасти того, кто уже мертв. Он тащит меня по улице за руку, как непослушного ребенка, но я ни в коем случае не должна оказаться у него дома. Обычно это тот данж, который не пройти, особенно если ты одна. Особенно, когда ты даже на своем высоком уровне так и не научилась играть. — Ты же простишь меня? Пока мы идем к машине, точнее, я тороплюсь вслед за его широким шагом, я лихорадочно пытаюсь придумать хоть что-нибудь. Как зрителю мне интересно, что бы он сделал, если бы я сказала, что хочу расстаться. Впрочем, пусть дамочка сама разбирается со своими проблемами, а я пойду по безопасному пути. Если она выживет до завтра. — Посмотрим, — хмуро отвечает он, и мне становится даже жаль бедолагу, который влюбился не в ту девушку. Впрочем, чего он хотел от сайта БДСМ-знакомств. В машине всю дорогу он молчит. Может, я уже спаслась? Может, меня скоро вырубит, но не от удара тупым предметом по голове, а потому, что работа закончена? Пока мы едем, я пытаюсь заснуть. Мне кажется, что у меня почти получилось, но тут машина тормозит, и Тоджи говорит внезапно: — Я нашел в твоем телефоне кое-что еще. Где деньги с моего банковского счета? Фильм еще не закончен, но зато все становится на свои места. Теперь становится ясно, зачем дамочке этот мутный тип, с которым она изменяла — наверное, он и есть то самое дерьмо, в которое она вляпалась, раз уж Тоджи она любит. Как и Тоджи, я чувствую себя обманутой. И зачем я так рисковала? Хотя план побега провалился, я все равно выскакиваю из машины, но реакция Тоджи быстрее — он хватает меня почти сразу же. Скрутив мне руки сзади, он зажимает мне рот рукой и тащит в подъезд. — Идем домой. Ты же хотела помириться, — говорит он мне в ухо. По тону кажется, что ему весело. В отличие от меня. Я пытаюсь вырваться, но это также глупо, как и мои надежды когда-нибудь разгрести адскую почту. Уже темно, некому даже вызвать полицию. Впрочем, если Миюки воровка, я не хотела бы сейчас разбираться еще и с полицией. Ведь тогда меня арестуют, и это не закончится никогда. — Никто не спасет тебя, — говорит он, втолкнув меня подъезд, и жестоко улыбается. Я пытаюсь выйти обратно на улицу напролом, но такого шкафа ничем не сдвинуть, и он почти не отшатывается от моих толчков. Тогда я замахиваюсь ключами, но он ловко ловит мое запястье. Слышно, что из-за моих криков захлопывается дверь в квартире на первом этаже — им уже надоела ссорящаяся парочка, впрочем, как и мне. Хоть я и вырываюсь, он заносит меня в квартиру, зажав рот рукой, и бросает на пол. Я не успеваю подняться, как он тянет меня за хвост в другую комнату. Поза лежа — самая уязвимая. Особенно на полу. — Зря ты это затеяла. Отвечай, где деньги, и, может, я буду с тобой добрым, кексик, — сообщает он с насмешкой, пока я барахтаюсь на полу. Тут уже точно нет никаких вариантов спасения, потому что я не могу знать, где деньги. Я в таком отчаянии, что мне удается вырваться из его хватки и встать. Я даже не понимаю, где мы, потому что свет горит только в коридоре, а я уже не соображаю. Хватаю стул, хорошо размахнувшись, разбиваю его об его плечо с такой силой, что стул разваливается, а Тоджи падает на кровать. Теперь это просто самооборона. Но он не теряет сознание и, к моему ужасу, начинает хохотать. Не успеваю сориентироваться, как он тянет меня на себя за бедро, но мне удается провести болевой захват и скрутить ему руки за спиной. — Мне нравится, — заявляет он и пытается повернуть голову, чтобы увидеть меня, а я чувствую себя в ловушке. Что бы я ни делала, все это кажется ему забавным. К тому же, я не смогу долго удерживать его, хоть и сижу сверху. Короткое платье задралось, колготки порвались на коленях — самое невыгодное положение для боя. Я крепче вжимаю его в матрас. — Сегодня захотела быть сверху? Но мы ведь так не договаривались. — Послушай, Тоджи, я не знаю, где деньги, ясно? — Обидно, что впервые за долгое время я говорю правду, но мне все равно не поверят. Сегодня я актриса наоборот. — Какая же ты сука, — говорит он лицом в подушку. — А я тебе поверил. Как идиот. Будь это какой-нибудь ромком, я бы расстроилась, что какая-то нехорошая девушка разбила хрупкое сердце этого несчастного. Но я не в кино и не могу начать бросаться поп-корном. К тому же, я надеюсь, что парочка помирится, потому что все не так просто, как обычно бывает в сериалах. — Деньги нужны моей матери, но я не знаю, для чего. Но Тоджи в ответ с горечью смеется и отвечает: — Вот как? А ты говорила, что твоя мать умерла. Лучше мне вообще молчать, потому что я никак не помогаю. Таинственная жизнь этой женщины так и останется для меня загадкой, потому что я сейчас умру. — Но я… Мне правда… было хорошо с тобой! Ты просто не знаешь, в каком я отчаянии! — Может, мне пойти на пробы в театр? Интересно, взяли бы меня. Я продолжаю удерживать его, как преступника, хотя преступница сегодня я. — Даже не пытайся, сука. Не верю. Ты все равно отсюда не уйдешь. Видимо, все это время он поддавался, потому что одним легким движением он сбрасывает меня на пол, но я успеваю схватиться за лампу. Он встает, и я тоже встаю и с такой силой швыряю лампу в него, что провод выдергивается из розетки, и бегу прочь из комнаты. Его невозможно вырубить, и я, подгадав момент, наваливаюсь на дверь, чтобы ударить его, но он все равно не падает. Сколько ударов выдержит этот громила? Мне даже становится его жаль. Все-таки это не мне угрожают, а какой-то там Миюки, о которой я завтра забуду, как о страшном сне (надеюсь). — Ты же знаешь, что тебя ждет наказание? И не как обычно, когда тебе нравится. Будет больно, — сообщает он за дверью. Я держу ее изо всех сил, упираясь ногами в стену, чтобы он не вышел, но он продолжает ломиться. — Ты просто не знаешь, зачем мне нужны были деньги! — И я тоже не знаю. — Потому что ты не сказала. Но ты могла бы попросить, и я дал бы тебе, сколько нужно. — Наконец, он вроде бы успокаивается, а я размышляю о том, хватит ли мне сил быстро передвинуть тумбочку, чтобы подпереть дверь. Очередная ошибка приводит меня к проигрышу. Оказалось, он открутил ручку, и, почувствовав его пальцы, я дергаюсь, а он, оттолкнув меня вместе с дверью, выходит из комнаты. — Прости! Мне очень жаль… — Я начинаю пятиться, а он медленно идет мне навстречу и уже не улыбается. Ему больше не весело. — Мне тоже. Больше никогда… и никому не поверю. Я бегу к выходу из квартиры, но он, догнав, хватает меня за волосы, тянет обратно. Перед глазами все темнеет — кажется, он ударил меня головой о стену. А потом я просыпаюсь. Очередная миссия провалена.