Necrosis

Я прихожу в себя и понимаю, что заснула в кафе. Как кукла, в которую только что вставили батарейки, я обнаруживаю себя сидящей на диване. Только я не в платье и туфлях — я в толстовке и кедах. И домика у меня нет тоже. Я принцесса на новый лад. Я пью по четыре кружки кофе в день, но кошмары все равно продолжают мне сниться — просто реже. Напротив меня пустой стакан, и я понимаю, что я здесь не одна. Пока еще есть время, я вскакиваю, но из-за угла появляется парень, и я обливаю его кофе, который он держал. — Извини! — тем не менее, говорит он, хотя это я на него налетела. Я не собираюсь извиняться, а собираюсь сбежать, пока еще жива, но прямо из воздуха появляется официантка, и я, столкнувшись с ней, переворачиваю поднос, который она несла. На меня уже все смотрят, потому что шум из-за этого переполоха привлек внимание. Сегодня я девочка из дорамы, которая создает неприятности одним своим существованием. Я тупая героиня из седзе-манги. Они всегда ставили мне невыполнимые условия. Как обычно, сбежать практически невозможно. Официантка тоже передо мной извиняется, а этот парень с кофе говорит: — Уже уходишь? Я надеялся, мы еще посидим. Тут он вдруг заметно краснеет и делает такие грустные глаза, что я остаюсь, хотя я знаю, что все они — тоже актеры. Они только притворяются нормальными людьми, но при этом спокойно ходят среди нас. Но ведь не мне их судить. Я возвращаюсь за стол, а парень снимает толстовку с пятном кофе. Теперь на нем футболка голубого, пижамного цвета с котом, и он нервно теребит кольцо в ухе, не решаясь ничего сказать — он сразу отворачивается, встретившись со мной взглядом. Я не понимаю, что я здесь делаю — впрочем, ничего нового. — Пойду возьму еще кофе! — Он вскакивает из-за стола, как только я открыла рот. Торопливо он уходит к кассе, поскальзывается прямо возле знака «Осторожно! Скользкий пол!», а потом оглядывается проверить, заметила ли я. Мне с трудом верится, что недотепа может быть убийцей, но ведь все так обычно и начинается. У них у всех собственные образы, и никто не знает их настоящих — кроме меня. Я больше не пытаюсь сбежать, а лезу в карман за телефоном. Смотрю на себя во фронтальную камеру. У меня длинные светлые волосы, потому что сегодня я — Рапунцель. Найдется ли принц, который будет взбираться по моей косе? В последних сообщениях этот парень по имени Мацуно Чифую, и я понимаю, что они сегодня видятся впервые после переписки, затянувшейся на три месяца. Как кстати я попала сюда именно в этот момент — неужели все самое интересное случится на первом свидании? Он возвращается за стол с двумя стаканами кофе, а я все еще сижу в телефоне. Чифую по-прежнему молчит, как рыба — в сообщениях он намного более разговорчивый, чем в жизни. Я тоже молчу, потому что не хочу сегодня отыгрывать роль. Сегодня я актриса, которой нужен отпуск. Я быстро пролистываю сообщения, чтобы сказать хоть что-нибудь — сложно поддерживать осмысленную беседу, если ты очнулся во время разговора. Но тут всеобщее внимание привлекает громкий рев мотоцикла на улице. Парень паркуется, загородив выход, и заходит, шумно открыв дверь. В кожаной куртке и высоких ботинках, длинноволосый, как металлист — на него все смотрят, а он, к моему ужасу, самоуверенным шагом направляется прямо к нам. — Привет, ангелочек. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Этот тип возвышается над нашим столиком с довольной улыбкой. Раньше, чем я успеваю ответить, он, не стесняясь, забирает стул у посетителей по соседству и ставит его к нам третьим — они не в силах даже возмутиться, и просто смотрят, поразившись. Перевернув стул спинкой вперед, он усаживается на него, как на коня. Я просто смотрю на него, не зная, что предпринять. Но ясно только одно — вот он, настоящий принц. Стоило сразу догадаться, что Чифую для меня слишком хорош. Не заметив Чифую, который потрясен так же, как и я, принц упирается локтями о спинку и говорит: — Я увидел тебя в окне и зашел поздороваться. Ты как? — Он откидывает свои волосы, как из рекламы шампуня, и я думаю о том, что теперь он своим мотоциклом заблокировал мне выход. А еще он сидит в узком проходе между столами прямо рядом со мной, и я не знаю, как вылезу отсюда. — Было неплохо пять минут назад, — отвечаю я и почему-то поглядываю на Чифую. Обычно меня не пытались спасти, и вряд ли это произойдет сегодня. Байкер нахально улыбается, словно я сказала что-то смешное, а я вижу в телефоне чат с ним, сразу после Чифую. Она переписывалась с ним еще вчера, и его зовут Баджи Кейске. Он спрашивал, чем она будет занята в выходные, а она ответила, что пойдет на свидание. «Ты же не испортишь все, как обычно?». «Когда это я все портил?». — Она припоминает ему, как он заявился на ее прошлое свидание под видом лучшего друга и напугал ее парня таким сильным рукопожатием, что тот подпрыгнул. Она даже думала, что Баджи ему угрожал. Бегло просмотрев предыдущие сообщения, я понимаю, что они расстались, но продолжают общаться, потому что ей то и дело что-то нужно — то отвезти ее, то помочь с вещами, то забрать собаку, то что-то починить. Дамочка до сих пор не может определиться с выбором, и сегодня мне придется решить за нее ценой своей жизни. Она упрекает его в том, что, вообще-то, они расстались несколько месяцев назад, но, когда ей нужна помощь, он номер один в списке претендентов. Она даже просит у него деньги. Впрочем, возможно, это очередная ролевая игра, правила которой невозможно понять, когда ты только что пришел в сознание. Только в этот раз в роли игрока выступает не парень, а девушка. Они не могут быть просто друзьями, но снова быть парой она почему-то тоже не согласна. Почему, предстоит выяснить мне. Сегодня я актриса, которая играет детектива. Я Нэнси Дрю. Чифую, наконец, говорит, обращаясь к Баджи: — А ты вообще кто? Баджи поворачивается к нему, как будто только что увидел, и тот так смущается, что мне становится неловко тоже. — Ее будущий муж, — заявляет он с поразительной уверенностью. — Мне больше интересно, кто ты. — Вид у него угрожающий, как будто он сейчас встанет и затеет драку. Мне нужно вжиться в образ ангелочка, поэтому я говорю: — Вообще-то мы как раз собирались уходить. Не растерявшись, Баджи отвечает: — Вот как? Но ведь я тоже уже ухожу. — Он встает, но, к моей полной неожиданности, берет меня на руки и вытаскивает из-за стола. — Пошли домой. Невозмутимо он выносит меня из кафе, как жених невесту, пока я не знаю, что мне делать, и все провожают нас заинтересованными взглядами. Ему даже плевать, что на столе осталась моя сумка. Он ставит меня возле мотоцикла и говорит, как ни в чем не бывало: — Залезай. Покатаемся. А потом поедим мороженое. — Ты издеваешься? — вырывается у меня, потому что я не чувствую себя Рапунцель. Потому что мне страшно. Я не хочу садиться на чертов мотоцикл и смотрю по сторонам, думая, что делать. Сейчас светло, тут много людей. Что будет, если я просто побегу? Он побежит за мной? Тут из кафе, наконец, выходит администратор и просит Баджи отогнать мотоцикл. А я, воспользовавшись заминкой, просто убегаю в неизвестном направлении. Но Баджи не гонится за мной. Я все бегу, натыкаюсь на людей, бегу дальше, а его все нет. Но я не успеваю порадоваться спасению, как Баджи догоняет меня на мотоцикле. Он едет наравне с моим шагом, и ему, видимо, даже не кажется, что я сумасшедшая, потому что он говорит спокойно: — Ты же хотела больше свободы, Мика. И я тебе ее предоставил. Но пора возвращаться домой. Нет никакого смысла бежать, когда преследователь на транспорте, поэтому я останавливаюсь. Я поворачиваюсь к нему и говорю: — Ты не можешь так вести себя. — И кто меня остановит? Ты? — Он смеется, и это действительно смешно. Куда уж мне с ним управиться? Я просто подопытная мышка, домашний кролик, и не смогу выбраться из клетки, особенно, когда хозяин наблюдает. — Хватит выпендриваться и лезь на байк, ангелочек. — Он тянет меня за руку. — Я с тобой не поеду. — Мика! — У него такой настойчивый тон, будто он сейчас взбесится. — Зачем тебе этот придурок, когда у тебя есть я? Мы же родственные души. Сама говорила. — Он так рад этому факту, что не может скрыть торжествующей улыбки. — К тому же, он больше не позвонит тебе. — Почему? — Потому что будет заблокирован. — Мне нечего ответить на эту наглость, поэтому он добавляет довольно: — Садись. У меня для тебя сюрприз. Знаю я их сюрпризы. Так или иначе все заканчивается тем, что я оказываюсь в багажнике машины. В полиэтиленовом мешке. Связанная и с пулей в животе. Сюрприз будет только для меня, потому что для меня это очередная возможность начать заново. Но не для девушек. Возможно, их даже не могут похоронить, как подобает, потому что их объявляют пропавшими без вести. — Мы не можем быть просто знакомыми, ты и сама это знаешь, — продолжает он. — Поцелуй меня или ударь. Решай прямо сейчас. У меня сводит живот, как будто эта дамочка перед тем, как я попала сюда, съела что-то просроченное. Я не хочу ничего решать и не хочу быть свидетелем чужих драм, но выбора у меня нет. И уж точно я не хочу целоваться. Я все еще оглядываюсь по сторонам, и Баджи, чтобы я не сбежала, встает с мотоцикла и берет меня за руки. Болтает ими как-то невинно, по-детски, а, заглянув мне в лицо, почему-то сразу смущается, отвернувшись. — Я тебя люблю, — сообщает он, а у меня остается все меньше шансов на побег. Ударить его прямо сейчас будет точно слишком неадекватно даже для неадекватной Мики. — Надо было раньше сказать, да? Ты говорила, что у меня проблемы с выражением эмоций или типа того… Ну, вот! Я это сказал! — Он отпускает мои руки с возмущенным видом, будто я вынудила его говорить. — Потом не говори, что такого не было. — Будет обидно, если выжившая Мика вернется в свое тело и действительно ничего не вспомнит. — Я тоже тебя люблю, — пытаюсь я хоть как-то спасти положение, но у Баджи такой ошеломленный вид, что я понимаю, что я опять не следовала сценарию. Это как играть роль с завязанными глазами и с затычками в ушах сразу после удара по голове. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю. Лучше бы я и дальше молчала в тряпочку, потому что он берет мое лицо в свои руки и собирается поцеловать. Но, видимо, у меня такой растерянный вид, что он останавливается прямо возле моих губ и спрашивает: — Или мы еще не помирились? — Он на меня дышит, и я чувствую запах мятной жвачки. Я не обладаю правами администратора и не могу решать. Я всего лишь гость, потому что мне не дали пароль. — Спроси об этом завтра еще раз, и я отвечу. — Завтра здесь будет настоящая Мика. Или ее здесь больше не будет никогда. — Ну смотри, ловлю на слове. — Будет обидно, если завтра Мики уже не будет в живых. Но я все равно надеюсь, потому что он так улыбается, что я не верю, что она может сегодня умереть. Хотя лучше не надеяться, потому что надежда — это смерть. Я надеюсь, и поэтому пишу ей заметку на телефоне: «Он сказал, что любит тебя». — Удаляешь своих дебилов, пока я не увидел? — ухмыляется Баджи, заметив, что я в телефоне. — Даже до завтра не успеешь? Я начинаю понимать, что от меня требуется, поэтому подыгрываю ему: — А ты своих сучек удалил? Довольный, он меня обнимает, прижимая мою голову к своей груди. Мне везло несколько раз, и я спасалась даже там, где это казалось невозможным. Я просыпалась в самый неожиданный момент, потому что они там так посчитали нужным. Самоубийства и несчастные случаи они признали недействительными — больше нечем объяснить то, что эти девушки до сих пор живы. Они там хотят, чтобы я старалась, как можно лучше, иначе они переместят меня в ту ветку, где я не спаслась от Сасори. И я не встречу Дазая и Ай, потому что буду лежать в чемодане мертвой. А еще тогда я не буду новой адской девочкой. Баджи надевает на меня шлем и говорит: — Притащил его только ради тебя, ангелочек. Сам он без шлема усаживается на мотоцикл, и я говорю: — А ты? — Зачем он мне? — самоуверенно отвечает он и так резко трогается с места, что мне приходится схватиться за него. — Только не включай мамулю, и давай просто покатаемся. Ненавижу ездить в шлеме! — Но все-таки безопасность превыше всего, — продолжаю я, ухватившись за его подсказку. — Если ты умрешь сегодня, то не узнаешь, помирились мы или нет. — А еще очень подло заявлять такие вещи, зная, что сегодня умру я. — Хитрая. Но все-таки я не умру, пока не узнаю этого. Сегодня мне уже не страшно из-за мотоцикла — мне страшно из-за того, что со мной может что-то произойти. Хотя странно бояться по этому поводу, потому что это для меня так же нормально, как просто простудиться. — Все мне завидуют, — заявляет он, когда мы останавливаемся на светофоре, и люди из автобуса оборачиваются на нас. Мне становится не по себе, и я думаю, что уж лучше бы я тоже стояла в этом переполненном автобусе. Мы так долго едем, что я позволяю себе насладиться этим, хотя делать этого не стоит. Он, к тому же, молчит, и я представляю, что его здесь нет. — Я каждый день скучаю по тебе, — говорит он, и я понимаю, что он все-таки тут. — Я тоже. — Раздельно нам быть еще хуже, чем вместе, да? — Определенно. — Я просто соглашаюсь со всем, потому что все предрешено. Мы останавливаемся возле гаража, заходим — он тянет меня за руку, — и я вижу свой сюрприз. Это мотоцикл. Баджи говорит довольно: — Мой близнец. Ты же всегда хотела научиться. Я буду твоим учителем. Мне хочется сбежать отсюда с криком — я умею кататься только на четырехколесном велосипеде, но теперь мне предстоит забраться на мотоцикл. И все еще остается вероятность того, что Мика трагически разобьется. — Сейчас? — вырывается у меня. Почему-то я боюсь больше, чем перед прыжком из окна. — Тоже решила отложить на завтра? Что ты задумала, ангелочек? Он проводит пальцами по моим волосам и заглядывает в глаза, поэтому мне приходится ответить: — Сюрприз. — Мике, если она очнется завтра, будет так же весело, как и мне сегодня. Я не хочу садиться на мотоцикл, поэтому пытаюсь придумать хоть что-нибудь. Я говорю: — Ты должен мне мороженое. — Но выходит так нервно, будто у него пистолет. — Я должен тебе весь мир, — заявляет он серьезно. Он берет меня за руку, и я делаю глубокий вдох. Я пытаюсь представить, что я на медитации. Я в позе дерева, и меня вообще здесь нет. — Ладно, пошли есть мороженое. — Мы выходим на улицу и идем пешком. Он держит мою руку, но думает о своем, а потом вдруг говорит: — Завтра мы будем самыми счастливыми, правда? — Улыбаясь, он смотрит перед собой. Я молчу, потому что кто я такая, чтобы рушить его надежды? Почему-то мне хочется расплакаться, хотя это вообще не мое дело. Если принимать работу близко к сердцу, можно сойти с ума, но где гарантия того, что это еще не произошло? Мы идем так долго, что мне кажется, что проходит целая вечность. Это дорога в никуда. Она все тянется и тянется, как моя бесконечная повторяющаяся жизнь. Баджи заходит в кафе, а я остаюсь на улице и думаю сбежать. Угрозы в нем практически так же мало, как в несчастном принце номер один. Хотя он был все-таки номером два, раз его отшили. Но вряд ли я попала сюда только для того, чтобы научиться ездить на мотоцикле и поесть мороженое. И уж тем более я не в поиске принца мечты, потому что один у меня уже есть. Все происходит даже быстрее, чем выстрел из пистолета — там хотя бы успеваешь понять хоть что-нибудь. Ты просто моргнул, и вот ты уже на земле, но только в тебя не стреляли. Лежа на асфальте, я вижу, как уезжает байкер. Он держит биту, и до меня постепенно начинает доходить — он ударил меня ей по голове на полной скорости и поехал дальше, не остановившись. Слышится женский визг, а я лежу лицом в своей крови. Кто-то кричит, чтобы вызвали скорую, а я не могу пошевелиться. С грохотом распахивается дверь кафе, возле которого я упала, и оттуда выбегает Баджи — я узнаю его по голосу, потому что кто-то, объявивший себя врачом, говорит, что меня нельзя трогать. Баджи не понимает, что происходит, и я в общем-то тоже. Разве что меня ждет самый очевидный исход — я сегодня умру. Хотя очевидный он только для меня — Баджи все еще надеется. Прохожие рассказывают ему, что меня ударил битой какой-то мотоциклист. — Кто это сделал?! — кричит он. Он сидит возле меня на коленях и убирает мне волосы с лица, заглядывает в глаза, нагнувшись, спрашивает, как я. У меня так болит голова, что непроизвольно идут слезы, — вполне очевидно, как я. Они с Микой завтра не будут счастливы, и все потому, что я просто стояла. Мне даже не нужно ничего делать, чтобы умереть, потому что убийца всегда найдет свою жертву. Я, как всегда, поняла все неправильно и оборонялась не от того. — Это Кисаки? — продолжает Баджи, но я молчу, потому что не знаю, кто это. Потому что это уже неважно. — Зачем ему это?! Ты вообще не при чем! Уже неважно, что я скажу, поэтому я говорю то, что он хотел услышать: — Мы помирились. — Хотя это уже неважно, я думаю, что Мика тоже этого хотела. — Ты обещала сказать завтра! — нервно отвечает он. — Завтра уже не настанет. — Тебе нельзя разговаривать! У тебя шок! — Потом он резко срывается на крик: — Где сраная скорая?! — Похоже, что у меня шок? — Если бы он только знал, сколько раз я через это проходила, он бы знал, что шокировать меня уже невозможно. — Мне просто холодно. Он снимает куртку и укрывает меня, а потом вскакивает с места, потому что слышно сирены скорой. Меня кладут на носилки, но я уже практически отрубаюсь. Баджи запрещают поехать со мной. Пока носилки затаскивают в кузов, я вижу вдалеке девушку, похожую на Эму. Возможно, это галлюцинация или сон — во сне, — но она, выронив сумку, бежит в нашу сторону и спрашивает, что случилось. Следом за ней еще и Майки, и тут я уже не уверена, что это сон. — Мы гуляли неподалеку. Что происходит?! Эма тоже хочет поехать, но и ей запрещают. Баджи ссорится с фельдшером, уже, кажется, приготовившись пустить в ход кулаки. Эма, тоже нервная, пытается его успокоить. Майки стоит в стороне и отрешенно смотрит на меня. Последнее, что я слышу от Майки перед тем, как носилки заталкивают в кузов, это: — Они перепутали ее с Эмой… — Побледнев, он смотрит на меня, как на привидение, и не знает, что скоро я им действительно стану. Я не понимаю, что это значит, хотя значить это может только одно. Я не героиня, но все-таки сегодня я спасла человека ценой своей жизни. Как и раньше, я всего лишь жертва несчастного случая. Это мое амплуа. Растолкав фельдшеров, которые удерживали его за руки, Баджи запрыгивает следом. Времени ждать нет, поэтому машина трогается. Никто не знает, что спешить некуда. Никто не знает, что час уже пробил, и мне остается только, как обычно, дожидаться пробуждения. — Все будет хорошо, слышишь? — Я слышу, но молчу, потому что это не так. — Берегите Эму, ладно? — отвечаю я. — Без тебя мы не справимся! — говорит он и пытается выдавить вымученную улыбку, но я вижу, что у него стоят слезы в глазах. Он говорит что-то еще, но я его не понимаю. Врачи, кажется, приступают к оказанию первой помощи, а я уже сплю. Прощай, принц.