Necrosis

Я открываю глаза, но я не голая, не связана и даже не в постели с незнакомцем. Я сижу за столом в чужой кухне, стоят тарелки с едой и свечи, а я в платье. Очередное свидание мечты, которое обернется катастрофой. Дом большой, и первым делом я вскакиваю и бегу посмотреть к окну — уже темно. Ничего удивительного — легче совершить убийство ночью. Судя по приборам на столе, я здесь не одна, поэтому я хватаю нож и бегу к выходу. Но я никогда не была особо удачлива, поэтому в проходе сталкиваюсь с парнем. И все равно я не ожидала увидеть его так скоро, поэтому просто стою и глупо моргаю. У него светлые пушистые волосы, и он недоуменно смотрит на меня — наверно, потому что я крепко держу нож. — Что-то случилось? — спрашивает он. Кроме того, что меня пытаются убить, ничего. Я прячу нож за спину. — Мне нужно в туалет! — отвечаю я первое, что приходит в голову, но выходит так нервно, будто нож у него, а не у меня. — Послушай, — говорит он и берет меня за руку, ведет к столу. Нож он, видимо, даже не заметил. Он усаживает меня за стол и садится рядом. — Знаю, ты не приняла мое предложение. Но, пожалуйста, подумай еще раз. — Он берет мое лицо в свои руки. — Ты самая прекрасная девушка, которую я встречал. И я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Сложно понять, о чем фильм, когда включаешь с середины. Сюжет довольно прост и банален, но я уже видела спойлеры. А он достает коробочку, вытаскивает оттуда кольцо и собирается надеть на мой палец, но я сжимаю руку в кулак. Глупо будет тут же соглашаться, если я уже отказалась — такое поведение выйдет за пределы характера. Возможно, еще глупее будет отказываться — такое поведение приведет меня к смерти. — Обещай, что подумаешь, — не сдается он. — До завтра. Завтра меня тут уже не будет — меня вынесут вперед ногами. — Ты говорила, что не готова к замужеству, — подсказывает мне он. — Но также ты сказала, что не хочешь потерять меня. Даже талантливый сценарист не напишет гениальные реплики за одну минуту. А уж актриса из дешевых фильмов — тем более. Но вот, наконец, и мне удается придумать кое-что, и я отвечаю: — Я правда люблю тебя. Но ведь ты сам сказал, что я… — До завтра, — перебивает он мою гениальную реплику. — Ты останешься тут на ночь, как обычно, а утром скажешь, хорошо? — Он пытается сделать успокаивающий тон, как будто говорит с ребенком. — И больше я не буду на тебя давить. Оставим все как есть. Он, наконец, отстраняется, убирает свое дурацкое кольцо и возвращается к еде. Я кладу нож на место, но, если что, готова его схватить. Я не хочу оставаться тут на ночь, как обычно, потому что это значит только одно. Наверное, есть какая-то причина, почему девушка так упорно не хочет выходить за него замуж. Самая очевидная — что ее жизни грозит опасность. Только непонятно, какая причина ее нахождения здесь. — Я правда не хочу, чтобы между нами что-то поменялось, — говорит он, видимо, заметив, что я не ем. Между нами что-то поменялось, потому что это вообще не я. Сегодня я всего лишь пиратская копия. — Расслабься и покушай. Но призыв расслабиться обычно имеет ровно противоположный эффект, и я даже не могу пошевелиться. — Я старался, — говорит он с улыбкой, а я размышляю, не подсыпал ли он туда яд. Нехотя я приступаю к еде, а он так внимательно наблюдает за мной, будто в тарелке действительно яд. Но я не падаю на пол и не теряю сознание. Он заводит со мной повседневную беседу, и все становится еще сложнее, потому что мне придется отвечать, а в теме я не разбираюсь. Обычно я не разговариваю — в моих ролях это не предусмотрено, а чаще всего мой рот вообще занят. — Все еще переживаешь из-за развода родителей? — спрашивает он. Я как-то слишком быстро отвечаю: — Нет. — А потом поджимаю губы. Может, стоило ответить по-другому? — Им уже давно нужно было сделать это. — А я все-таки верю, что не стоит принимать поспешных решений, когда дело касается брака, — говорит парень, который пытается уговорить девушку выйти за него замуж. Я только надеюсь, что он не начнет мне угрожать. — Действительно нужно все взвесить, иначе это может привести к необратимым последствиям. Знаешь, как бывает? Если люди не подходят друг другу, то в ссоре один из них может убить другого. Мой рот обычно занят, и именно поэтому сегодня я говорю слишком много и совершенно не то, что хотела. Он смотрит на меня странно. А потом улыбается как-то лукаво и говорит: — А может, это значит, что один из них сумасшедший? Я начинаю думать, что он тоже знает, к чему все идет. Подумав, я говорю: — Тогда из нас двоих кто этот сумасшедший? — Он только открывает рот, чтобы ответить, как я добавляю: — Готова поспорить, что это ты. Он молчит и так пронзительно смотрит на меня, что я думаю, уж не подозревает ли он меня. Хотя, конечно, чтобы строить предположения о том, как в твою девушку вселился кто-то другой, нужно быть в не совсем здравом уме. В дверь стучат, и я подпрыгиваю. Помощь уже прибыла? Это мой второй парень или настоящий муж? Может, негодяй передо мной вовсе не негодяй, и самое интересное еще впереди? Он объявляет, что это доставка, и идет открывать. Мне не хочется снова стать свидетельницей разборок между любовниками, поэтому я хватаюсь за нож. Бегу к ящикам и готовлю ножи покрупнее. Тут и сковородка, чтобы, если что, ударить ей противника по голове. По опыту я знаю — моя смерть с косой всегда сначала вежливо стучит в дверь. А потом выламывает ее. И вот действительно из прихожей раздается грохот — как будто кто-то упал на пол, — но я не тупая героиня ужастика, поэтому не бегу проверять. Я хватаю сковородку и, как тупая героиня ужастика, ухожу глубже в дом, прятаться в шкафу или под кроватью. Точнее, искать окно, чтобы вылезти во двор. Из прихожей кричат незнакомым мужским голосом: — А где девка? — Судя по топоту и голосам, там человека три, не меньше. Я не могу поверить, что попала в такую глупую ситуацию. Если принц мечты уже умер, я следующая. Я иду к окну, но в комнату заходят, и я прячусь под лестницей. Их двое, оба в черном, с балаклавой и дробовиками. Кажется, теперь это не ужастик. Теперь это боевик. Меня решили попробовать в новом образе, и мне нельзя ударить в грязь лицом. Ограбление по-японски — такого у меня еще не было. — Куда она делась, мать ее? — кричит один из мужчин. — Что орешь? Я откуда знаю? — отвечают ему. — Я был занят ублюдком. — Джей! — кричит он, и я понимаю, что в прихожей еще один преступник. — Ты его вырубил? — Пока не шевелится, — кричат оттуда. — И мы же договорились, никаких имен! — Сучка, наверное, сбежала, — говорит тот, что поспокойнее. — Ну так найди ее! Не хватало, чтобы она притащила сюда полицию! Иди наверх, я осмотрюсь здесь! Надо мной скрипит лестница, а второй мерзавец входит в комнату. Бежать мне некуда — в прихожей третий. Страшнее всего было у Рана, — подумала она, а потом попала в место еще более кошмарное. С нездоровой тоской я думаю, что уж лучше бы я оказалась в грузовике Даби. Или на коленях у того здоровенного засранца (папочка!). Или где угодно. Там хотя бы был один злодей, а теперь их трое. Или четверо. А я по-прежнему одна. И никакая Ай меня не спасет. И никто не разбудит меня, потому что в такие моменты меня разбудить невозможно — так сказал Дазай. А Ай сказала, что я новая адская девочка, только с расширенными полномочиями. Переживаю все на собственной шкуре. Я выхожу из-под лестницы и возвращаюсь в кухню. Я босиком, и меня не слышно. Из-за угла вижу, что мой несостоявшийся жених лежит на полу уже связанный, а возле него преступник с дробовиком. На цыпочках бегу к окну — теперь сгодится любое. Вполне очевидно, что ни один из них не принц моей мечты, поэтому у меня есть шанс выбраться. Все это просто идиотское стечение обстоятельств. А потом я проснусь у себя дома. Или на остановке. Или в баре. Или где там меня снова вырубило. Но случайностей не существует, а существует предопределенность, поэтому, откуда ни возьмись, злодей хватает меня со спины и объявляет с торжеством: — Попалась, сучка. Я открываю глаза, но не у себя дома — меня вырубили прикладом, связали и бросили на пол вместе с женихом. Теперь это настоящая сказка, только кто будет спасителем, если принц в отключке? Один сторожит нас, чтобы мы не побежали — как будто это так просто. Он сидит, закинув ноги в грязных ботинках на стол, и ест нашу еду, запихивает ее через дырку в балаклаве. Голоса других двоих разносятся сверху — они рыщут по дому в поисках ценностей. — Оклемалась, сучка? — говорит он, заметив меня. Как обычно, у меня нет имени, и я просто сучка. — Слабенький ублюдок тебе попался. До сих пор не пришел в себя. — Он встает и направляется ко мне, а я тоже пытаюсь подняться, хотя это не просто со связанными сзади руками. — Как насчет того, чтобы уйти отсюда с реальным мужиком? Я не успеваю ответить — впрочем, не очень и хочется, — как в комнату с топотом забегает его напарник и кричит: — Ты что несешь, мать твою? Такого уговора у нас не было! — Видимо, он у них самый главный. — Да я же просто шучу, — отвечает тот, испугавшись. — Тронешь ее хоть пальцем, и я тебя сам пристрелю, — жестко продолжает он, размахивая дробовиком. — Уяснил? Теперь это действительно сказка, а я самая настоящая неприкосновенная принцесса. Даже разбойники пали от моего очарования. Оказалось, принц уже давно очнулся и развязал себе руки. Пока эти двое ругаются, он шепчет: — Я развяжу тебе ноги, и ты побежишь к соседям. Я их отвлеку. — А ты? — шепчу я, пока он развязывает меня. — Забудь обо мне сейчас. Главное — ты. Благородство принца поражает, но зато принцессой движет только холодный расчет, поэтому я молчу. И вот мои ноги развязаны, но мы все еще лежим и притворяемся, что это не так. Со второго этажа слышится крик — будто бы мерзавец нашел что-то интересное, — и главарь уходит. Наш охранник возвращается к столу. — Сейчас, — шепчет мне принц, и тогда я вскакиваю. Охранник бросается ко мне с матом, но я успеваю отбежать, потому что принц бьет его кулаком в лицо. Как героиня тупого ужастика, я спотыкаюсь в веревках, но хотя бы не падаю. И тем не менее, я теряю время, поэтому не успеваю выбежать из комнаты раньше, чем раздаются выстрелы. Я получила столько огнестрельных ранений, что, если бы это было на самом деле, я бы не смогла сосчитать все шрамы. Впрочем, ведь это и так на самом деле. Я падаю на пол лицом вниз — моя любимая поза. А ко мне подбегает принц с криком. — Мисаки! Мисаки! — Всегда у меня появляется имя, когда уже поздно. Со второго этажа спускаются напарники, и один из них вопит: — Какого хрена тут происходит?! Принц переворачивает меня, но я притворяюсь мертвой. Даже не открываю глаза. Все равно мне недолго осталось. Принц тормошит меня, берет мое лицо в свои руки; я чувствую, как он прижимается носом к моей щеке и вроде бы даже плачет. А потом он говорит: — Она еще жива! Быстро отвезите меня в больницу! — Нет уж, никуда мы не поедем. Нас тут вообще не было, — отвечают ему. А мой принц неожиданно повышает голос и кричит: — Какого хрена ты стрелял, ублюдок?! Ты вообще не должен был заряжать оружие! — Я же должен был припугнуть ее! Ты сам сказал! — оправдывается тот. — Неважно, что с девкой. Ты все равно обещал заплатить! Гони бабки, твою мать! — орет главарь. — Я с самого начала не хотел браться за это дело, — вмешивается еще один в панике. — Оно слишком дурно пахнет! Нанимать бандитов, чтобы впечатлить девчонку, это уже бред! Я лежу и не могу поверить своим ушам. Это была очередная мышеловка, а я мышка, которая бежала за сыром. Принц снова оказался жабой. Не удержавшись, я говорю: — Ну ты и подонок. — Хотя это даже не моя жизнь. Я всего лишь зритель, пораженный неожиданной концовкой. Принц, видимо, не думал, что я еще жива, поэтому смотрит на меня в отчаянии и отвечает нервно: — Все не так, как ты думаешь. Я люблю тебя… Мне смешно от их паники, поэтому я смеюсь. Это забавно — я скоро исчезну, а у этих негодяев будет куча неприятностей. Это здорово — ни за что не отвечать. После меня хоть потоп. Стрелявший нервно ходит по комнате, продолжая потрясать дробовиком и даже не боясь ранить кого-нибудь еще. Главарь все еще требует денег. Третий уже пакует веревки в сумку, как будто их действительно здесь не было. И самое ироничное, что никто не собирается меня спасать. Уже весь пол в моей крови, поэтому, когда принц пытается поднять меня, мои нервы сдают, и я говорю: — Послушай, придурок, положи меня на пол. Он смотрит на меня в замешательстве, а я думаю о том, что будет, если я запорю сцену. Я бы боялась наказания, если бы не отбывала его прямо сейчас. Но он все равно подхватывает меня и бежит к двери. Дорогу ему преграждает главарь — я вижу его вверх ногами, потому что моя голова свесилась. — Ты куда это собрался? Сейчас тут только копов не хватало, — говорит преступник. — Убирайтесь из моего дома. Я все улажу, и никто про вас не узнает, — отвечает мой не-принц. — Так дело не пойдет. Деньги вперед, — не унимается он. Нищий принц бережно кладет меня на полу в прихожей — впрочем, это бессмысленно, ведь я и так уже почти умерла. Он уходит в комнату, слышится их разговор и хождение туда-сюда. А потом разносится три четких выстрела. Я выползаю на улицу, потому что не хочу даже представлять, что будет, когда я останусь наедине с преступниками. Это моя самая долгая смерть. Когда уже все закончится? Будет обидно, если я все-таки спасусь. В доме больше не слышно никаких шагов и голосов, и я не успеваю испугаться, как за мной выбегает принц, который на самом деле жаба. Хотя он все-таки убил разбойников. Он находит меня, лежащую на ступеньках, и подхватывает, бежит к машине. Я начинаю засыпать — во сне, — поэтому говорю: — Ты не знаешь, что здесь происходит… И никогда не узнаешь… Он странно смотрит на меня, а потом кричит: — Не отключайся! Говори со мной! Он усаживает меня на сиденье, быстро садится за руль и выезжает, сбив бак с мусором. — Ты никогда не простишь меня за это, — говорит он, пока мы едем. Он постоянно проверяет, жива ли я еще. — Но… знай, что я люблю тебя! — Я тебя прощаю. Я открыла глаза и поняла, что я в подсобке в баре, а я лежала на полу. Распахнулась дверь. Ай, уже привыкшая находить меня, где угодно, сказала невозмутимым тоном: — Вот ты где. Ты ушла за шваброй полчаса назад. Я с трудом поднялась, взяла швабру и ведро и потащилась в зал — кого-то вырвало прямо у двери. — Я виделась с ними, — сказала Ай, пока я вытирала пол. — Теперь ты будешь девочкой из ада. Только в этот раз все по-другому. Если раньше ты была проводником, чтобы они не чувствовали боли, то сейчас они там, вместе с тобой.