I'm the One

2415 год

Юношеский трек "Шёлковый путь"

Объединённый Восток.

"-... Чарльз? Приём... Пш-ш-ш... Ответь... " Они называют его Чарльз на свой имперский манер. Хотя настоящее имя произносится, как Шарль, более мягко и музыкально, в отличие от формального "Чарльз", что больше напоминает кличку чертовой собаки Императрицы Оливии. А уж как нежно и трепетно называла его мама... В переводе с мёртвого французского языка "Шарль" означает "мужественный", "свободный", но тут произошёл серьёзный промах - парень, за все пятнадцать лет, не замечал за собой ни того, ни другого. Скорее, наоборот, он боялся всего вокруг: нервничал, плакал, но пошёл в эту чёртову спортивную школу; переживал, но выбрал гонки, где шансы покалечиться, или умереть, ждут за каждым поворотом. Ради семьи, которая инвестировала в его карьеру буквально все свои средства. Даже единственный дом заложила, чтобы Шарль имел хоть какое-то право на лучшее будущее. Будущее, в котором Шарль очень сильно сомневался. Леклеры, как потомки тех самых французов, что в далёкой истории, разжигали революции, обладают этим самым духом авантюризма. Потому, когда на свет появился единственный сын, его нарекли таким "благородным", по их мнению, именем, и возложили огромные надежды всей многочисленной "ла фамий Леклер". Лишив мальчика какого-либо самостоятельного выбора. И крест ответственности вместе с ним на шею повесили, с которым он обязан стать героем, и спасти их всех разом. Ну, или пойти в пилоты, как минимум, по совету деда, ведь гонки сейчас один из самых перспективных видов спорта. Если, конечно, ты не умрёшь по дороге, пока делаешь эту сраную карьеру. " - Не подведи нас, и покажи, чего стоят твои французские корни! " - дал ему напутствие отец перед тем, как передать в спортивную школу; " - Вся Лигурия за тобой!... " Напутствие, что должно было поддержать, но сделало только хуже. Франции уже три века, как не существует, но люди, пусть и смешались с другими, всё ещё несут этот самый "дух революций и протестов" через десятилетия. Однажды весь народ собрался, и устроил акцию "ночь разжигания костров", требуя свержения и пересмотра порядков, после чего случился военный конфликт, где колония потерпела закономерное поражение от Высших Сил, и с тех пор она является беднейшей на всем континенте. Новая Британия давила лигурийцев то жёсткими законами, то повышением цен, а то и публичными казнями. И теперь для любого из них невероятная удача оказаться там, где сейчас страдает один маленький Шарль... История своего народа Шарля мало волновала, да и каким-то "особым желанием свободы" он никогда не обладал. Всё, что он хотел - выжить. "-... Чарльз? " - Я не понимаю... - отвечает он, сильнее вцепляясь в руль машины, что перестала ему подчиняться на третьем круге. Шипение в ответ... Знакомый звук. Словно кто-то поставил сковороду на огонь, раскалил её добела, и плеснул масло, которое пошло рябью по поверхности. Только ещё резче, и слышится под сводом черепа, в самом мозге. По утрам, в родной колонии, бабушка жарила пончики, и масло шипело почти так же - громко, живо, заполняя кухню теплом и запахом сладкого теста. Только тут скорее паленым пластиком воняет, но Шарль продолжает игнорировать это. Ибо ему нужно доехать хотя бы до пит-стопа... Шипение... Помехи... "-... Мы... Теряем пилота, приём... " - пробивается в правое ухо. Левый ушной экран уже заглох, и от этого дисбаланса все звуки сосредоточились именно в правом, даря "чудесные" перегрузки. На ходу такое бывает, тем более, если твоих баллов хватило лишь на грубую китайскую поделку. Остальные уже поменяли экраны на нормальную "атлантику", но Шарлю приходится терпеть вот такие проблемы. Потому, что он отстал от них. Ещё на прошлогодних заездах. "- Чарльз, ответь... " Помехи... Шарль перестал следить за приборами на втором круге, и понятия не имел, на какой сейчас скорости мчится по трассе, и когда нужно будет заправиться, или поменять шины. Обычно об этом предупреждают старшие, которые в эти секунды лишь шипят ему в ухо, и паникуют. Шарлю вот не до паники. Ему даже подумать страшно о том, что у него крайне хреновые дела - можно сразу врезаться, и потерять балл, а то и два. Он с трудом пересилил себя и покосился влево, после чего покрылся испариной. Не столько от того, что в машине жарко, сколько от того, что его догоняет крайне неприятный тип. Тот, кого он боялся больше всех в этой гонке. "- Кто потерялся, и... делает... Макс, что...?" Какая разница, кого там потеряли, когда Шарль сам рискует потеряться, и оказаться в смертельной ловушке?! Он понимал, что только в его силах либо перегнать, либо позволить "типу" проехать дальше, и набить больше баллов, отняв их у него. Однако есть сложности - машину Леклера заносит к ограждению, и нигде не видно съезда в пит-стоп. "Бульдозер" реально висит на "хвосте", мигает фарами, и не даёт никуда свернуть, кроме как в ограду... Да и техника, будто назло, не особо поддаётся - зависает и сама по себе то отключается, то включается. - Чёрт побери!!! В тот момент, когда год назад, на утреннем построении, среди "своих" Шарль заметил крепкого блондина, которого раньше в учебке не видел, он понял - это тот самый... Появления которого ждали, и за глаза уже прозвали "бульдозером". Тогда он ощутил, как липкая, тягучая, как смола, опасность, подкралась к Шарлю, и холодными лапами обняла за плечи, зашептав, что ему пиздец. Новичок не сказал ничего. Даже когда Шарль, переборов страх и неловкость, подошёл поздороваться. К тому времени Леклера-младшего наконец-то перестали пугать гонки - всё же он со своих шести, до четырнадцати участвовал в них много раз, и видел смерти на дороге; он вот уже несколько лет не просыпался от кошмаров, связанных с этим чертовым спортом, и тихо радовался этому; не напрягали его и другие гонщики - они все катались без потерь около года. А вот именно этот светловолосый ровесник до дури напряг, вернув все негативные чувства разом. Потому, что земля слухами полнится. Об этом новеньком, разумеется, начали сочинять всякое, как то было со всеми, кто поступал к ним в течении учебного года, и сезона гонок. Но конкретно про него одно было хуже другого: от того, что тот самый Макс в Нижних Землях переубивал всех своих одногодок за один заезд, до "наверняка именно он и есть сынок богатеньких родителей, который пришёл за тем, чтобы всех нас выбить тоже", и так далее. То, что среди гонщиков есть дети богатых тоже обсуждали в перерывах между учебой, но никто не мог точно вычислить таких, ибо они подписывают договор о неразглашении, и очень хорошо прятали происхождение. Для интриги на совернованиях, и чтобы каждый подозревал своего соседа. Макс вполне мог прийти из Империи. Хотя бы потому, что ему дали хорошую машину. Все эти слухи, конечно, ничем не подтверждались, но никто в окружении Шарля не мог и опровергнуть их - они лишь наблюдали за тем, как Макс ведет себя на трассе, и опасались вступать с ним в конфликты. А вел он себя непредсказуемо и своевольно... Шарль же, каждый последующий день продолжал бояться и ловить панику от любого столкновения. Ведь он верил всему, ибо с детства был очень впечатлительным. Это огромный минус в подобном виде спорта. Он обходил новенького стороной, как мог, пока они, наконец, не встретились сегодня лоб в лоб, на этой вот трассе. Макс и здесь как-то странно посмотрел на Шарля, когда тот из вежливости поздоровался. Посмотрел, затем снисходительно похлопал по плечу, улыбнувшись уголком губ. Коренастый, розовощекий блондин, с острым взглядом, и крепкими ладонями - такой будет всеми силами вырывать себе самые высокие баллы. По нему сразу было видно, что он настроен только на высокие результаты. Полная противоположность Шарлю, который до сих пор везде терялся, и каким-то невиданным чудом всё ещё держался здесь. - Я не понимаю... - начинает было парень, силой уводя взбесившийся руль влево, и с большим трудом вписываясь в поворот почти идеально. Но так и не договаривает. Ему чертовски мешает собственный шлем, который, будто бы, сужается прямо на нём, как шагреневая кожа, и начинает откровенно душить; - Не понимаю... - повторяет он, прикусив сильно губу. Так нужно, чтобы не упасть в обморок, ибо боль трезвит. Избавиться бы от этой херни на голове, да вдохнуть полноценно, но он не может ни выпустить руль, ни снять - по регламенту за это сразу дисквалифицируют. " - Чарльз?...Пш-ш-ш-ш-ш..." - Да я не слышу! - Отчаянно выкрикивает парень, на секунду закрывая глаза, ибо от солёного пота их начало нещадно щипать. Ноги печёт невозможно, будто он и есть тот самый пончик, что прямо сейчас аккуратно помещают в раскалённый фритюр. И жар ползёт всё выше, охватывая голени. Кажется, огнеупорные ботинки, в таком пекле, не выдержали и начали прилипать к коже, хоть и предназначались для более высоких температур, нежели сейчас за бортом. Или под капотом, куда упираются подошвы. Он не чувствует уже ни педали, ни пол, но обо всём подумает позже, на пит-стопе, до которого остались считанные километры. Главное, выжать из этого корыта максимум, и показать хорошие результаты, чтобы взяли дальше. Заодно уйти от преследования "бульдозера", что вновь моргает ему фарой зачем-то. "-... Теряем..." Жарко, как в адском котле, и с каждой секундой всё труднее и труднее дышать. Кажется, он и правда варится заживо в этой груде металла и пластика, что приобрела свой разум, и начала беситься, как дикий бык. И страшно от того, что возможности исчезают одна за другой, как секунды. "- Бокс, бокс!!! Блять, Лек..." - Кричат в наушник сокомандники, и вновь их глушит шипение. Какой ещё бокс?! Он его не видел нигде! Шарль вновь пытается посмотреть влево, чтобы решить наконец, уступать, или нет, но из-под шасси валит густой чёрный дым, и следующий за ним сноп ярко-рыжих искр, что, словно белки, пробежали по двери, не говорит ни о чём хорошем. "Бульдозер" рядом. Он поровнялся с Шарлем, и пытается прижать того к ограждению. Крепкий удар в этот же бок. "- Макс!... Пш-ш-ш... Макс... Он что творит?..." Его таранят, и откровенно пытаются убить, вот что. Машину накоренило - совсем плохо дело, ибо впереди поворот. К тому же, оторвалось заднее правое колесо. Как ни выворачивайся в этой позиции, но машину уже конкретно занесло, а с другой стороны по прежнему жмут. Словно хотят ещё и раздавить до кучи. За мгновения человеческий мозг вряд ли успеет сообразить, как выйти из такой смертельной ловушки, скорее он полностью отключится из-за нехватки воздуха. И хочется надеяться на то, что это случиться прежде, чем машина на полной скорости влетит в ограду. Шарль переводит взгляд на приборную панель, но видит перед собой, такие же рыжие огоньки, которые понеслись наперегонки по салону... "- Макс???..." " - Ух ты, как красиво!... " - успел подумать Шарль прежде, чем закономерно врезаться. На удивление, удар смягчила подключившаяся "броня", не дав ей на такой огромной скорости сложиться втрое. Шарля подбролсило, но так же стремительно вернуло на место, ибо он уперся в потолок. Ремни безопасности растрескались ещё по дороге. Таранившая машина резко дала по тормозам, что было строго запрещено во время заезда, но Шарлю уже было всё равно. Капот открылся с громким хлопком, словно лопнувшая консервная банка, изрыгнув из себя пламя. Шарль по инерции закрылся руками, отпустив наконец руль, но это вряд ли его как-то убережет. Он фактически обречён, и вот-вот отключится так же, как и его движок; вспыхнет, как спичка и так же исчезнет из этого мира... " - Макс, вернись!" "- Тут... Пожар... Авария, приём, Чарльз!" Разные голоса наперебой пытаются докричаться, не понимая будто бы, что это уже тщетно. Когда нечто подобное случилось с Эстебаном три года назад - спасатели не успели, и парень сгорел до их приезда, не сумев ничего сделать. Видимо, пришла очередь Шарля, ибо все неудачники заканчивают примерно так... " - Макс, мать твою..." "- ... Вылетели, ждите... Медики рядом... " Связь в ухе сходит с ума, предавая дополнительные краски к картине катастрофы. Кто-то неизвестный начал бить по заблокированной двери машины, охваченной плотным дымом, потом колотить по стеклу. Впрочем, Шарлю думалось, что эть уже посмертные галлюцинации. "- Мы теряем пилота... Авария... " " - Пш-ш, Макс, мать твою! Вернись в гребаную машину... Я что тебе сказал??? " Броня из Поднебесной срабатывает в самых непригодных для того ситуациях, будто инженеры создавали её не для защиты пилотов, а для их консервации. Часто она покрывает машину либо от ударов о заграждение, либо вот в таких экстремальных условиях, усложняя работу тех, кто пытается вытащить разбившегося. Без специального кода разблокировать машину непросто, да и ввести его можно с панели в левом зеркале, или же под локтем Шарля, под рычагом скорости. Сейчас это сделать очень трудно, ибо, кажется, вся электроника коротнула, что и привело к возгоранию. Как то бывает, если твоя тачка напичкана китайской дешёвкой, на которую твоего ранга только и хватает. Неудачник... " - Макс... Тебя отстранят, придурок... " Шарль одними губами шепчет: - Прости, мам... Стекло наконец пошло трещинами спустя минуту, нехотя поддаваясь чужому напору снаружи, осыпавшись мелкими кристаллами на колени Леклера. Чья-то рука в чёрной перчатке пошарилась, и схватила Шарля за шиворот, как щенка выволакивая наружу через образовавшуюся. Это не спасатели - они бы действовали более аккуратно. Скорее, это другой пилот, но Шарлю уже было всё равно - он едва держался на грани отключки. И едва пролез, исцарапавшись по пути. Кто-то выругался вслух на неизвестном языке, и ещё одним грубым рывком потянул чужое, бессильное тело по гоночному покрытию. Шарль верно догадался - причина этому - ещё один юниор, что нарушил десяток правил, выскочив ради него наружу. И сейчас он просто дико зол от того, что кто-то третий толкнул его тачку прямо в ту, что итак торчит из ограждения, и спокойно свалил. Хотя он зажег аварийные огни. "- Макс!!!! Ты в полной жопе, идиот..." Помехи. " - Реально, какой тупой, " - проявилась мысль в туманной голове; " - Разве не знает, что его пошлют отсюда... Из-за меня... " Шарлю вцепились в плечи до боли, и потащили дальше в сторону. Он слышит сирены пожарников, слышит долбаные шорохи, и шум в ухе, чье-то тяжёлое дыхание... Но сам вдохнуть всё ещё не в силах. Как поднять руку, или как-то ещё привлечь чужое внимание. Всё было бесполезно. " - Неужели, и правда всё?... " - думал Шарль, сквозь запотевшее и помутневшее забрало шлема наблюдая, как на него плавно опускается ночное небо. И не может оторвать от него глаз. На Востоке оно такое темное, мистическое и притягательное... Видно каждую звезду, и приблизившуюся к Земле Луну. Все когда-то умрут, даже этот космос не вечен. Бессмертна только тьма... " - Макс... Пш-ш-ш..." " - Где второй пилот, приём?... " Мимо пролетают другие машины... Они всё ещё сражаются за баллы... - Он у меня, - кричит кто-то с жутким акцентом, и отвлекает Леклера от созерцания вечности; - У меня... Хах... Он у меня. " - Зачем?... " Шипение... Уронив того, кого спас, будто мешок картошки, неизвестный наступил Шарлю на плечо, обхватил его шлем, и резко потянул на себя. Едва голову не оторвав при этом, но, тем не менее, освободив его наконец. Шарль тут же распахнул глаза, вдохнул, немного придя в себя: над ним склонился другой гонщик с пронзительными, голубыми глазами, и, кажется, улыбнулся ему. Стащив чужую защитную балаклаву, он помахал ей перед пережившим аварию, и спросил: - Окей? Шарль и рад был сказать хоть что-то, но на улице лёгкие тут же словно в узел скрутило, отчего он болезненно раскашлялся. Свой шлем новичок потерял в схватке с броней и стеклом, и сейчас, собрав пот со лба грязной перчаткой, чем сильнее перепачкал своё лицо сажей, он кивнул, и улыбнулся шире. Как будто бы "бульдозер" ещё не знает, что за своё геройство его, наверняка, уже отстранили. Возможно, без права реабилитации. А вот Шарль знает, ибо ему все уши прожужжали об этом. - Глупо... - выдохнул Леклер, и новенький вроде бы наклонился к нему, чтобы переспросить, но того вновь разобрал тяжёлы, грудной кашель, заставив свернуться калачом на дороге от боли. Макс же отвлёкся на очередную проезжающую мимо машину, выпалив: - О, это Джордж! - завороженно выдохнув это имя, он поджал губы. - Точно, Джордж... Должно быть, он осознал, что на самом деле сейчас пожертвовал своей карьерой ради другого, и что его за это хвалить не будут. Но, кажется, это его не особо волновало. В небе, над их головами, проявилась таблица с результатами досрочно завершенного заезда, которую он внимательно изучил. Ферстаппен - дисквалификация. Леклер - дисквалификация. Хэмильтон - штраф... Это хуже, чем смерть.