I'm the One

1.

2415год

Три месяца после аварии на юношеском треке “Шёлковый Путь”

Школа Кинг Линн, Новая Британия.

Двигатель запустился с короткого щелчка стартера и сразу вышел на высокие обороты. Низкий, плотный рёв пробудившегося зверя V20, раздавшийся в наушниках заставил Джорджа улыбнуться. Три машины одновременно вылетели на трассу в доли секунды, после которых включилась радиосвязь: "- Покатили, пацаны! Ха-ха! Наконец-то!" - первый из них, радостно хохоча, вывернул руль на повороте. "- Вы тоже рады, что вся эта херотень с парами закончилась, и у нас наконец хоть какая-то практика?" "- Охренеть, как можно кайфовать от гребаного, задроченного сим-рейса?" - вторит ещё один голос по связи, приближаясь к чужой машине. "- Вот бы на настоящий заезд попасть уже, и тогда-а-а-а… " Обучение пилотов уже два века как построено по принципу шестьдесят процентов теории на парах, тренировки, включая сим-рейсинг, и лишь тридцать строгой практики на трассах для юниоров в сезон с мая по ноябрь; система баллов рассчитана так, что самый успешный пилот-отличник может позволить себе лучшие запчасти, машину и условия, посему за всё шла активная, и порой жесткая борьба. Но некоторым борьба за отметки давалась хуже, чем практика. Оторваться они могли лишь в симуляторах, где все были более менее равны. " - Можно и нужно кайфовать от задроченного сим-рейса в котором я уже вам обоим жопы надрал!" - торжествующе прокричал парень, добавляя скорости. Джордж сделал этот же поворот точнее и аккуратнее, не заходя за линии, но пока отставал на секунду. Он выдохнул, и дал савойцу Карлосу Саинзу ещё немного порадоваться бодрому старту. " - Хах, ну ты и хрен, конечно, Карлос! Ровнее держись, черт побери! Хуле тебя мажет по всей дороге?!" - Второй хоть и смеется, но тоже прибавил хода; "- Ладно, это только первый круг, так что дам тебе немного форы, кусок придурка." Передачи отщёлкивались почти без пауз, сухо и жёстко, с характерными ударами трансмиссии, и ощущается так же, как в настоящем болиде. Создатели симулятора продумали всё, до мелочей, вроде камешков на трассе, специфических запахов топлива и работающих приборов, или усадки руля под форму ладоней пилота, отчего грань виртуальной реальности и настоящего стиралась. Даже отражающиеся от тонированного бронестекла лучи солнца били по глазам бликами ровно так же, как в жизни. Разве что тут нельзя этой самой жизни лишиться. " - Всё для вас, пацаны! Всё для вас! Смотрите и учитесь у лучших! Юху-у-у-у!" Фиолетовая точка на мониторе преодолела треть загруженой карты, белая и голубая - преследовали её по пятам с переменным успехом. Саинз и правда ехал довольно "грязно", словно не продумывал каждый следующий ход, а просто нажимал на все кнопки подряд, и пытался то ли взлететь, то ли пропахать своей машиной всё, что можно и нельзя, и нещадно подрезал соперников. За такую глупую тактику на реальной трассе он давно словил бы пару штрафов, и торчал из ограждения… Потому, что там никогда не срабатывает чистая случайность или везение - одна лишь выведенная стратегия. Белую только что занесло, но Алекс Албон сумел вернуть себя обратно: " - Блять, ты сын собаки хуев!!! Я чуть не вылетел!" - Тем не менее, после своей тирады, он громко рассмеялся, явно войдя в кураж. " - Ладно, хрен с тобой! Всё равно пока это вечеринка на троих, а не нормальное соревнование, и нас больше никто не видит…" "- А на троих ли она, Лекси?" " - Чё? А как же?.. Расселл вроде не съехал…" Джордж же не отвлекаясь, и почти не моргая, следит за тем, кто впереди него издевательски мигает фарами. На дневной то сим-трассе. Тем не менее, цель была поставлена - "сожрать" эту фиолетовую тачку, доказав савойцу, кто на самом главный на дороге, и кто дурак, пропускающий теорию. "- Вроде да, а вроде нет. Джордж, бляха! Ты живой там вообще?!" Издевается. Точно издевается, и делает разворот всей машины специально, чтобы Расселл в неё влетел. Прикусив губу от напряжения, Джордж поворачивает влево и объезжает за дюйм до столкновения. " - Чтоб ты знал, сын собаки, я всё слышу, "- отзывается он наконец, вдавив педаль, и прибавив себе скорости. " - Так а чё молчал то?" - возмущается Саинз, пытаясь нагнать того, кто сейчас лидирует. " - С вами просто скучно, дружочки," - хмыкает Джордж, ухмыльнувшись самому себе. "- Чё??? “ - прокричал Алекс; "- Чë сказал этот ботаник, Саинз??? Ха-ха-ха!" " - Хоть бы что интересное сделали, чем такие банальные развороты," - добавляет Джордж. " - Ты по моему попутал что-то, братишка," - Карлос цокает языком;" - По моему так здесь самый скучный это ты. Не пора ли засунуть свои расчёты, вместе с учебой, в задницу, и просто оторваться? Дружочек, блять…" Пока Карлос возмущался, его попытались прижать к виртуальному ограждению, после чего между пилотами возникла перепалка, которую Джордж бессовестно прослушал, и увеличил разрыв ещё на пару секунд на правом повороте. Первый круг пройден, но они в симуляторе до отбоя, посему и правда можно немного расслабиться - до прихода сюда одноклассников никакого особого соревнования между ними нет. Так, подколки, попытки подрезать и обсуждения всех и вся, на которое переключились Алекс и Карлос. " - … Да, Льюиса реально тут не хватает. Не в курсе никто, сколько ещё он будет тусить на рудниках?" Эти слова Джордж расслышал сквозь собственные мысли, и напряжённо обхватил руль покрепче, пропахав виртуальный газон, но вновь выехав на трассу впереди "соперников". Тема тех самых "принудительных работ на рудниках" для оштрафованных или дисквалифицированных пилотов, для него была болезненной. Джордж всю свою наступившую юность до обморока боится где-то совершить ошибку, и попасть в то жуткое место, про которое легенды слагают. Он слишком идеальный для этих чертовых рудников, где нужно физически что-то копать, и быть в компании различных маргиналов, и тех, кто серьезно проштрафился. С недавних пор это особенно страшно. " - Вроде с него сняли десятку, но он будет прохлаждаться ещё восемь недель там… Прикинь? Они всё-таки делались, и выяснили, что у него было нарушение, но будут ещё разбираться... Может, пораньше отпустят... " - Заявил Албон, после чего рассмеялся; " - Влететь в тачку того парня стоило дохуя времени. По мне, Лью вообще не виноват, что тот мудила стопанул посреди трассы! Я вообще не понимаю эту систему." " - А тому то сколько дали, кстати?" " - Эм-м-м, кажется, год вообще… Но всё же может переиграться, когда второй парнишка выйдет из больницы. Джордж, ты не знаешь случаем, что там? Ты же общался с этим... Как его?" Расселл молча помотал головой, и отчаянно хотел сосредоточиться на дороге: Карлос подкрался слишком близко, и почти касался его шины своей, пробуя выехать по краю. " - Точно, если у того пацана всё будет хорошо, которого он вытащил, то выйдет и тот… Бля, Макс, кажется. Тот, который всех в своей деревне раздавил, хах!" - Саинз шипит от того, что его не пускают. " - Точно, Макс из Нижних Земель! А я всё вспоминал, как его зовут… Макс! Имя то какое... Как кликуха у собаки!" - Албон будто бы специально повторил это, вновь разразился смехом, как гиена. Джорджу вот вспоминать не надо было - он знает этого самого Макса, как никто из этих двоих. И в ту же секунду он резко нажимает на тормоз, после чего оба его соперника врезаются прямо к него. Джордж чувствует крепкие удары в спину. Силы смягчены симуляцией, дабы не покалечить пилота в кресле, но его все равно отбрасывает на руль. Он слышит, как ругаются Карлос и Алекс, как зовут его… " - Джордж?" " - Блять, Расселл, какого хуя???" "- Ты камикакдзе ебаный, или чё? Ответь!" Но отчетливее одноклассников он слышит то имя…

2.

2414 год

Школа Кинг Линн, Новая Британия.

За год до аварии.

Имя “Макс” появилось в учебке за пару месяцев до того, как его обладатель переступил порог школы, и что только не говорили про прибывающего новичка: и то, что он половину пилотов у себя перебил, и что он вообще отбитый наглухо психопат, и что он специально пришёл сюда, чтобы им всем жизнь не казалась сладкой, и что он на самом деле отличник, закончивший экстерном все школы у себя, и теперь будет давить всех тут. Полный бред, как считал Джордж, ибо многие тут любят приукрашивать. Они подобное несли и про одного старшекурсника, который в итоге проиграл буквально в первом заезде сезона. "- Скорее всего, этому долбаному новенькому выгодно будет, если все эти кролики его разом испугаются. Так, что он вполне мог и сам просто нагнать жути на себя, чтобы нарастить авторитет," - думал про себя Джордж, слыша очередные сплетни; " - Неужели все вокруг здесь настолько тупы, чтоб не сложить один и два, как это сделал я?!" Джордж сразу же нарёк его выскочкой за глаза, и пообещал себе даже не смотреть в его сторону. Сам Джордж перешёл в эту школу всего месяц назад, потому, что она считалась одной из сильных в Новой Британии, и много работал для того, чтобы сюда вообще попасть из родной колонии в Майндфилде. За ним почему-то не тянулся шлейф славы круглого отличника, хоть предыдущий этап обучения он прошёл блестяще, и получал грамоты. Видимо, тут они почти ничего не стоят, в отличие от сомнительных домыслов... "- Кого и надо боятся, так этого того, кто ведет себя тихо," - Джордж гордо задирал подбородок, когда его обзывали задротом, или ботаном, и шёл дальше; " - Обычно те, кто много выделывается, в итоге ничего не получают." Его тут никто не встретил так же, как готовились к приезду какого-то там дурацкого Макса. Кроме, разве что, громкоголосого Карлоса, но тот совал свой длинный нос вообще во все дела, посему был единственным, кто подошёл познакомиться с британцем, что тащил за собой огромный чемодан с вещами. Но это исключение, потому, что он лез ко всем подряд, чтобы рассказать, какой он весь из себя крутой и опасный. Карлос туп, как пробка. Джорджа и такие не впечатляют совсем. Но на новичка всё-таки стоило взглянуть хоть разок, чтобы лишний раз для себя подтвердить его никчемность, и успокоиться. Как только Макс Эмилиан Ферстаппен зашел в общую комнату - все сплетники разбежались по углам, как мыши, и умолкли. Карлос, как самый смелый, представился "охуевшим пилотом в этой школе", и перевёл внимание на Джорджа: - А вот это наш гребаный ботаник! До ниточки правильный британец покраснел, ибо не ожидал, что хоть кто-то к нему обратиться - он просто пришёл пересидеть перерыв, и проверить домашнее задание перед парами. А тут сходу и новенький, и чертов Карлос снова лезет. Джордж деликатно осадил Саинза: - Не охренел ли ты часом, баранья голова?! - Выдохнув тихо, и опустил глаза в книгу, якобы потеряв интерес: - Я не просил меня представлять какому-то бомжу с вокзала... При этом, под пристальным взглядом "бомжа", он краснел всё сильнее и сильнее, не слыша, казалось, бред Саинза о том, кто к ним на самом деле пришёл. Он и без того, против своей воли, всё знал, и не хотел ни с кем знакомиться. Но чужой взгляд теперь ощущал буквально кожей, а затем услышал, как громко рассмеялся "тот самый", наблюдая за тем, как демонстративно Джордж выпрямил спину, и закинул ногу на ногу, медленно открывая учебник на планшете. Специально для него, между прочим, чтобы сразу видел, что перед ним не какой-то там простачок из колонии, и не "ботан". " - Ну и дрянь," - Джордж набрался такта не высказать это вслух, и больше себе так конфузиться не позволял. Ему казалось, во всяком случае. Однако, с того дня непрошенное внимание к нему обострилось. Макс Ферстаппен по началу плохо говорил по британски, от чего отстал по учебной программе. Учителя могли снять за дополнительные занятия заработанные учеником баллы, и то, что кто-то пока не справляется без должной оплаты их не особо волновало. Плюсом к своим недостаткам, Макс не давал прохода правильному Джорджу Расселлу, то специально его задевая, то подкалывая на своём нижнеземельном, то зачем-то преграждая путь. Просто потому, что ему, кажется, нравилось то, как британец бесился от одного его появляния... Но однажды Джордж сдался. Сначала ему надоело поправлять глупого Макса на каждом слове, что тот беспощадно каверкал, и они принялись учить язык вместе, а после - даже иногда гулять по территории. Оба, по сути, были новичками тут, и рано поняли, что вдвоём адаптироваться легче, чем по одному. Потихоньку начав привыкать друг к другу. Макс быстро набрался учебного опыта, нагнал программу, благодаря внеурочным занятиям, и завёл вокруг себя компанию, в которую пытался пропихнуть и Джорджа, который дружить ни с кем не стремился. Однако, после того, как к нему прилип Макс - его стали опасаться, и немного даже принимать. Это Джорджу очень понравилось. Ходить белой вороной, среди остальных - проигрышная тактика, а знать тех, кто может быть опасен на трассах, и от кого могут быть проблемы - полезно. Большие минусы от дружбы пришли потом, с сезоном гонок. Обычно он стартует весной, в мае, когда уже не так холодно, и сходит снег. Длиться всё до октября, чтобы закончиться при первых заморозках. Ферстаппен раскрылся в нём, как довольно непредсказуемый гонщик, чем начал подтверждать некоторые слухи о себе, как о том, кому предельно похуй на всех, пока он за рулём; Расселл на несколько очков его обгонял благодаря тому, что продумывал стратегии на трассе, и красиво обходил менее расторопных одноклассников. Но это были единицы, которые Макс пытался нагнать так же быстро, как учебную программу, сокращая разрыв. С одной стороны, это раззадоривало Джорджа, и давало ему азарт побороться с тем, кто так же не собирался сдаваться, и вёл свою стратегию, изменяя её буквально на ходу. С другой - возрастал страх проигрыша, и ошибок, за которые снимали драгоценные баллы, и пугали принудительными работами. Уступать очень не хотелось, тем более тому, кого он по прежнему считал ниже себя. Макс с таким раскладом, естественно, не соглашался, как и не особо терпел флёр самоуверенности от Джорджа, ибо сам обладал, как оказалось, не меньшим. И только укреплял его в заездах. От этого неизменно вспыхивали ссоры. Иногда посреди гонки, иногда - в классе за учебниками. Джорджа за то, что он изо всех сил старается во всем быть идеальным, называли Дивой школы. Макса - бульдозером, из-за давящей энергетики. Но помимо всего прочего Джордж помнит ещё кое что... Проявившееся само по себе, но задевшее его, не хуже, чем физическая травма. Однажды, они вместе с Максом, не смотря на разногласия, пошли смотреть заезды параллельного класса, прячась за решеткой ограждения. Джордж не отрываясь следил за машинами, рассчитывая время каждой, и то, какие ошибки в теории они делают. Макс стоял позади него, держась за сетку, и словно прикрывал парня собой на случай, если их застукают. На пятом круге, отвлеченный Джордж почувствовал чужое дыхание у себя на загривке, и то, как крепкие руки, отпустили железную сетку, и обняли его плечи. Почувствовал, и ему это тоже понравилось. К тому времени, Джордж уже месяц, как замечал, что к нему неровно дышат, и ему это нереально льстило. Нравилось нравится. Поэтому тогда он плавно отвел голову, открывая больше своей прекрасной шеи, и в то же время прижавшись плечами к максовой широкой груди, чувствуя, как бьётся сердце. Всё, чтобы усилить эти странные чувства. - Крайне хреновая гонка, не правда ли? - тихо спросил Расселл, покосившись в сторону, пронаблюдав то, как чужая рука поглаживает его по боку. - Мне тоже не нравится... - хрипло прошептали над ухом. - Да? И что же именно не так? - Парень решил докопаться, но получил в итоге не то, на что рассчитывал. - То, что нас там сегодня нет. Грубоватый нижнеземелец палился, когда Джордж поправлял его акцент, или неправильное построение предложений, кусая губы, или бесконечно теребя волосы, говоря какие-нибудь глупости, и не смешно шутя. Когда Джордж проследил эти реакции - начал немного с ним флиртовать, когда они мирились. Наплевав на то, что говорили за спиной другие. - ...Как ты его не боишься? - спросил однажды в столовой парень из другого класса по имени Чарльз, и поежился от того, что Макс наблюдал за ними из угла напротив. - Он же пиздец, какой стрёмный, и говорят... - Говорят, разумеется, много чего, Чарли, - Расселл наклонился к парню поближе специально, как будто бы говоря какой-то секрет; - Но есть и доля правды в этом. Я не боюсь потому, что обыгрываю его. Когда ты лучший на потоке - это даёт уверенность в себе. Вот и всё. - Ну... Во первых, я Шарль, - парень мнется, и слегка касается Расселла, чтобы оттолкнуть. Потому, как его он тоже побаивается. Но поменьше, раз дерзит; - Во вторых, мне кажется, он прям на тебя нацелен. Джордж приподнял бровь, скривившись: - Во первых, мне всё равно, кто ты. А во вторых - ну и пусть! Разве мы здесь не учимся отстаивать свои интересы, и стремиться к результатам? Так что пусть целиться себе на здоровье, хах! Им едва пятнадцать стукнуло - обычно в этом возврасте начинают играть гормоны, парни заводят отношения с девушками, познают своё тело, и тело другого человека, который отвечает взаимностью. Пилотам встречаться с кем-то вне школы было запрещено, как и выходить за её пределы. Якобы это мешает соревнованиям и учебе. Но любой запрет несёт собой соблазн его нарушить. " - Никто не говорил о том, что нам нельзя встречаться друг с другом. Если уж очень захочется..." - думал про себя Джордж в тот момент, когда оборачивался к Максу, и когда под желанием "попробовать" потянулся, и поцеловал его. Потому, что вот так пожелал. Тот сперва растерялся, но после - ответил. Ибо всё к тому и шло. На удивление Макс целовался довольно нежно, и даже робко. Будто бы боясь нарушить что-то в Джордже ненароком, навредить ему вне гонки. Называл его тихо "Джи", и ластился, будто большой кот всякий раз, когда они оставались наедине. Не понятно, на что рассчитывая, ведь дальше поцелуев дело не доходило, и не должно было. Пройдя обучение в Кинг Линн они, скорее всего, разлетятся кто куда, и, может быть, спустя пару лет встретятся на Гранд-Финале в последний раз. Если кто-то не умрёт раньше, в колониальных, и городских соревнованиях. Гранд- Финал - этап, на который каждый пилот считает за огромную честь попасть, ибо победа там сулит не только жизнь. А безбедную жизнь в Империи, от которой ты выступаешь. Выигравший пилот буквально получает всё, чего у него не было доселе. И эти блага манили за собой десятки тысяч. "- Видимо, не туда ты прицеливался, раз сам так просто попался, " - думал про себя Джордж, запуская пальцы в чужие золотистые волосы, перебирая их. Пока Макс тихо таял от ласки, Джордж праздновал свою промежуточную победу над ним. Они не начали встречаться в общепринятом понятии, но сблизились крепче, пока не случилась та самая глупая авария, в которой Макс выскочил из машины, чтобы зачем-то спасти тупицу по имени Шарль, и был дисквалифицирован, нарушив слишком много правил. Конечно, это не значит, что он навсегда покинет школу, но то, что вернется не скоро - бесспорный факт. Джордж твёрдо знал, что не застанет его тут, перейдя на ступень выше. Его это обнадёживало и раздражало одновременно. Тем, что занимало слишком много места в голове. Макс ему не нравился - с ним было просто весело заигрывать, и получать выгоду, но вопросы к нему не давали покоя Расселлу все последующие месяцы...

3.

2415год

Новая Британия

Рудники, кластер 3, переговорная.

- ... Ну ты и придурок, конечно, - Джордж хмыкает и, со скучающим видом, рассматривает свой идеальный маникюр. - Не понимаю я тебя... Эм-м-м... - Специально прервавшись, он делает вид, что задумался, но на самом деле просто хочет задеть: - Как там тебя зовут, напомни? Прости, как-то вылетело из головы. Макс молчит. Лишь слегка приподнимает бровь, и наклоняет голову, чтобы получше рассмотреть собеседника по ту сторону бронестекла. Бросив ответный взгляд на парня, Джордж улыбнулся. Сладко так, но сморщив нос, чтобы подчеркнуть своё отношение к нему: - Что поделать, всегда забываю то, что мне не особо важно... Ложь. Как только Джордж узнал о том, что Карлос Саинз спустится в рудники на этой неделе, ради встречи с Ферстаппеном, то сразу решил, что им нужно поменяться временем посещения. Расселла поставили на конец следующего месяца, но он итак слишком долго ждал, и уже просто не выдерживали нервы. Долго уговаривать не пришлось, но нужно было придумать отговорки, чтобы Саинз не передумал в последний момент. "Я рассмеюсь ему в лицо" - почему-то подействовало лучше, нежели правда, и савоец уступил, рассмеявшись над ситуацией. Не смотря на то, что сам хотел поболтать с Максом о том, что тот натворил во время последнего заезда. - Не, чел, ты реально сделаешь это лучше меня, - Карлос похлопал его по плечу, пока Джордж готовился, и поправлял причёску; - Скажи ему красиво, как можешь только ты, что он полный педальный лох. Я в тебя верю. - Знаю, знаю, - кивал Джордж, укладывая волосы; - Я сделаю так, что мой визит он на всю жизнь запомнит. Примерно с такими же мыслями Джордж спускался вниз, подписывал необходимые документы, и отчитывался перед смотрителем по имени Чеко Перез о том, зачем явился именно он, а не тот, кто положен был прийти по списку. С таким же камнем он заходил в эту небольшую, залитую белым, стерильным светом, комнату, разделённую перегородкой с другой, похожей на неё, как зеркальное отражение. Это было сделано специально, чтобы никто друг другу ничего не мог передать, пока идёт расследование, и разбор ошибок провинившегося. Плюсом, тут всюду натыкали прослушку, чтобы Система слышала, и анализировала всё сказанное. Но Джордж неожиданно поймал своего двойника в стекле, что так же, как и он боязливо подошёл, и прикоснулся к перегородке. В этот момент он задумался о том, как тонка на самом деле эта грань, разделяющая Цель и полный провал. Пока Макс нещадно опаздывал, он прошёлся пальцами, и словно почувствовал ту рябь "зазеркалья", что тихо шепнула ему о том, что может забрать и его туда в любой момент... Вот он уже практически там, стоит лишь сделать один неверный шаг. " - Правил в этой школе как-то абсурдно много, и в них до сих пор очень сложно разобраться... " - Поводив пальцем он мысленно нарисовал более круглый овал лица, уши, и... Вызвал образ того, кто итак с минуты на минуту будет здесь, но не должен услышать эти слова; - Я понимаю тебя в каком-то смысле, Эмилиан. Но больше, всё-таки, нет. Как можно было так отличиться, и ради кого? Ради какой-то мелкой собачонки с побитыми глазами?! Пф-ф-ф, очень глупо. В третий кластер рудников посылали, в основном, дисквалифицированных, и тех, кто получил серьезный штраф, например, как Льюис Хэмильтон, который почти уничтожил свою машину, врезавшись в другую, но чудом оставшийся живым. Их наказывали исправительными работами, на которых они так же могли заработать баллы, сдать ежемесячную проверку, по результатам которой есть вероятность сократить срок пребывания здесь, и вернуться в исходную позицию в школу. Менее серьёзные ошибки и поломки тоже влекли за собой работы, но в более нормальных условиях. Для Джорджа это место всё ещё являлось самым большим кошмаром в жизни; тем, куда он за все года обучения ни разу не попал. Максимум, что случалось у него - поломка вала на дороге, и то удалось доказать, что это было из-за производственного брака. И вот… Он оказался прямо посреди ужаса, ради человека, который ему вовсе не нравится, и ради встречи, которую можно было бы подождать. А то и вовсе пропустить. Ему же так всё равно до этого тупого Макса. " - Такое сильное желание унизить его, да, Джордж?" - спрашивал его голос в голове, и он послушно кивал, но держал рот на замке. " - Разумеется, только это и привело тебя сюда..." - ... Заходи, Макс. Как я и говорил - вот тебе сюрприз, - Чеко хлопнул парня по плечу, чем протолкнул вперёд. Макс не хотел идти. Но увидев того, кто его ждал - округлил глаза от удивления. Джордж покраснел впервые за год, когда они встретились взглядами, и тут же отпрянул назад. Словно стекло в один миг накалилось и обожгло его пальцы. Затем выдохнул, и попробовал вернуть себе прежний настрой; начал деловито поправлять прическу, и вытянулся во весь рост. На что Макс ответил тихой усмешкой. Очень привычной для обоих. Джордж театрально вздохнул, и так же издевательски продолжил: - Молчишь, да? Ну хорошо, не утруждайся, мне всё равно. Потом придумаю тебе что-нибудь актуальное, а пока побудешь... Пока побудешь куском идиота. Так вот... Ответь мне, кусок идиота, как можно было променять тёплое место в школе на чёртовы, мерзкие рудники? Ты совсем невменяемый что-ли? -... Ты же помнишь моё имя, Джи, - спокойно произносит Макс, пожав плечами; - Так чё выделываешься то? Будто оплеуху дал своими словами. - То есть? - Джордж фыркает; - Смешно слышать это от того, кто свою задницу подставил ради какой-то сопли! Над тобой вся учебка ржёт, из-за твоего тупого героизма. По твоему, это я выделываюсь, так? - Хах! Ты красивый очень сегодня... - говорит он спокойно, уголками губ улыбнувшись. Запрещённый приём, который выводит из себя больше, чем дурацкая полуулыбка оппонента за стеклом. Джордж цокает языком и демонстративно отворачивается. Он уже успел пожалеть о том, что поменялся с Карлосом Саинзом, и пришёл сюда, тратя десять минут своей жизни на непробиваемую бестолочь напротив. Лучше было бы вообще сюда не приходить, и дальше мучиться вопросами, или потом узнать какой-нибудь глупый слух, чем видеть самодовольную ферстаппенскую рожу. Тем не менее, сквозь зубы, он процедил: - Я знаю, придурок! Я всегда такой, если ты не замечал раньше. Поэтому не думай, что для тебя наряжался. Он действительно сегодня был безупречным: строгая черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, выглаженные брюки, темные кеды без единого следа изношенности, идеальная укладка волос. Макс в своих футболке и джинсах выглядел мешком мусора рядом с точеной статуэткой. - Ну вот и хорошо, - Макс прижался плечом к холодной перегородке, не сводя с него глаз; - Наряжайся так всегда, и держи нос по ветру. Тебе идёт. - Ты от темы не уходи, хэй! Так что в твоей башке? - Сейчас? - косится на парня напротив хитро; - Не поверишь - Джордж Расселл, - после невинно хлопает ресничками, но это тоже откровенная издёвка, которую нужно присечь. - Это понятно. Но не Джордж Расселл тебя сюда отправил, а твоя же тупость... Над которой угорают абсолютно все, включая твоих любимых дружков. - Окей. До тех, кто там ржет надо мной - мне как-то похуй, - тихая усмешка; - Я не смогу им въебать в ближайшие полгода, так что какой смысл мне об этом париться?! Карлитос может быть в безопасности, так ему и передай... Ты же с ним поменялся, да? Можешь не врать, у нас тут есть расписание тех, кто придет на время расследования. И я знаю, что он должен был быть. Просто не думал, что поменяется с тобой. Но так даже лучше. -... К сожалению, он уговорил меня сюда прийти, да, - врёт Джордж, отходя в угол, затем, подумав, спросил; - И вот, что я скажу - иди к черту, герой хренов, вместе со своим благородством. Думаю, что эта сопля тоже сейчас над тобой угарает. - Не знаю, может и угарает, - пожимает плечами, изредка поглядывая на чужую спину; - Когда я был в больнице - его к операции готовили... У него ноги больные, может ещё что - не важно уже. Живой, главное. Значит выкарабкается. Макс долгим взглядом провожает Джорджа из одного угла, в другой, пока тот мечется. Джордж старается не смотреть, и не ловить на себе чужое внимание, но сделать это сложно, когда ты в комнате три на три, под стеклом, как крыса для опытов. Он уже пересчитал все костяшки пальцев, отсчитал ровно десять больших шагов туда, и столько же обратно, пытаясь собрать ту самую Диву, которой его прозвали. Которой будет всё равно на то, что скребется изнутри. А оно начало царапаться как только этот человек зашёл сюда. Джордж обещал Карлосу рассказать, как прошла встреча, но, по факту, выкладывать ему будет нечего. Ферстаппен молчит, и корчит из себя неподдающегося пофигиста. Однако, даже невооруженным глазом можно заметить, что у него тоже за пазухой спрятаны свои слова. Бесит, что он несёт чушь и подъебывает вместо чего-то внятного. Бесит, что он вообще здесь из-за какого-то чёрта на дешёвой красной тачке, вместо того, чтобы быть рядом с Джорджем. - Ну правда же, я понять всё не могу, зачем какое-то долбанутое благородство разыгрывать было?! - Расселл смягчает тон, делая его тише; - Чтобы провалить свою карьеру из-за кого-то там, кто дальше пойдёт? Доволен теперь, что будешь столько времени копаться в мицелии для топлива? Макс отворачивается, не выдержав давления, и прислоняется спиной к стеклу. Мотает головой, что-то обдумывая, потом поправляет волосы. - Ты как будто переживаешь за меня, - хмыкает, подкольнув ещё раз. - Слишком самонадеянно, не кажется? Впрочем, дураки и не такое несут, - усмехаются ему в ответ, тем не менее, прижимаясь своей спиной ровно там же, где стоит Ферстаппен; - Может, я тайно радуюсь, что одним придурком в учебке стало меньше?! Но сожалею о том, что видел в тебе достойного соперника, и ошибся, - Джордж откидывается назад, прижавшись макушкой, но тут же щурится от света. Сегодня его бесят даже идеально-правильные стены вокруг него. Потому, что в этой комнате, поделённой надвое, на самом деле, всё неправильно. И свет этот долбаный, что глаза щиплет до слёз, и стекло, что послушно передаёт не только слова, но и чужое тепло... Которое вряд ли согреет теперь. Расселл не планирует задерживаться здесь, в школе Кинг Линн, и, скорее всего, приложит усилия к тому, чтобы пройти дальше - в Уэльс, а там в реальные гонки, поближе к своей Цели. А может, и к смерти, кто знает. Теперь уж точно он сделает всё, чтобы свалить отсюда побыстрее, и никогда больше не вспоминать прошлый год. Будет ли он скучать по всему тому, что здесь было?! Интересный вопрос, который Джордж отметает. Руки складываются за спиной - ровно то же делает и Ферстаппен, слегка постучав по поверхности. - Эй! Так я, может быть, выйду отсюда через месяц, два, - кидает Макс через плечо; - Поэтому, засунь своё разочарование подальше - я покажу тебе самый охуенный заезд, на который способен. Может даже до дня рождения получится... Джордж мотает головой, улыбнувшись шире. Но это горькая улыбка, потому, что оба знают правду. Потому, что они зачем-то друг другу врут. Джордж хоть и стоит на месте, но у себя в мыслях он уже сбежал так далеко, как только может... - Ой, не надейся на это, - улыбается уголком губ, прикрыв наконец глаза, и отстучав так же в ответ; - Напоминаю - ты нарушил три правила, два из которых - самые строгие. Тебе год отмерили, насколько знаю. Я бы на твоем месте так в себя не верил, и не заикался даже про "пару месяцев" но... - Он собирается силами, покусывая губу, чтобы не звучать сентиментально: - Постарайся тут не сдохнуть, ладно? Обидно же будет умереть, и так не показать, из-за чего тебя направили в нашу школу. - Ох, блять. Уговорил, не сдохну, - Макс разминает уставшие с непривычной тяжёлой работы мышцы плеч и шеи, морщась от того, что их сводит судорогами. Джордж проследил за тем, как он наклоняется вперед, чтобы размять и плечи, и икры помучить пальцами, покосившись на крепко вцепившиеся в его лодыжку часы - они отсчитывают его срок здесь. Сейчас он составляет девять месяцев и три недели, но если очень постараться на ежемесячных допросах, и будет вести себя идеально, то можно его немного сократить. Не на пару месяцев, но всё же. Посему, парень тихо спрашивает: - На мой день рождения поменяешься с кем-нибудь? - Я даже не знаю, когда оно у тебя, - тихо отзывается Расселл. - В конце сентября... И ты знал, не выебывайся. - Думаю, что буду сдавать зачёты в это время. Так что обойдёшься, - поправив футболку на себе, Джордж отпрянул наконец, и обернулся, приподняв бровь; - Тяжело даётся, да? - Ну, да. Хреново всё как-то. Не буду врать, - тем не менее, он вновь тянет улыбку на лицо; - Хочешь послушать о том, как это - рубить мицелий, что потихоньку жрёт этот гребаный континент? Расселл брезгливо сморщил нос: - Оставь это при себе. Я не за этим пришёл. - Хотел меня увидеть?! - усмехается Ферстаппен, на что оппонент закатывает глаза. - Ну хорошо, хорошо. Я скажу тебе так же, как и на допросах - сделал то, что сделал. У него были проблемы с тачкой на старте. Может потому, что тачка настолько хуевая, может ещё почему... - парень прерывается и шумно сглатывает; - Но это была бы херовая смерть... - Ты его таранил, - прохладно отзывается Джордж, сложив руки на груди. Макс раздражается сильнее от затронутой снова темы: - Я делал так, чтобы он влетел... Да, блять! - Наконец и он не выдерживает, бьёт стекло ладонями, отходит и выдыхает: - Бля, Джи... У меня такое чувство, что я сижу на допросе, а ты - ебучий искусственный интеллект. Зачем меня дёргаешь?! - Плохие новости, система тебя итак прекрасно слышит, без меня. - Да и чёрт с ней! - отмахивается Макс; - Что за расспросы, Джи? Я, конечно, могу выебнуться, и сказать ещё что-нибудь, типа, что ты приревновал например... Но это же хуевое вранье. Зачем ты сюда пришёл? Мозги мне ебать, да? Джордж зачем-то отрицательно качнул головой, хотя хотел бы ответить, что да, они с Карлосом собираются обсудить и осудить его; что больше он тут не появится, получив ответ. - Мне херово сейчас, Джи... Очень херово, мать твою... Это хочешь слышать? Каждый день херово, но я делаю всё, чтобы выйти отсюда, и прекрасно понимаю, что сам себя сюда закрыл. Потому, что, блять, я не мог иначе!!! - Перестань материться, это бесит, - прерывает его Джордж, нервно махнув рукой. - Раз сделал то, что сделал - сиди теперь здесь в чертовых грибах. И радуйся тому, что та сопля осталась в живых. Надеюсь, когда-нибудь именно он тебя и размажет! - Я выйду. - Не так скоро, как ты задумал, дурень. " И не так скоро, как мне хотелось бы..." Джордж покинул переговорную раньше, чем услышал за спиной тяжёлый удар по бронестеклу... Не оглянувшись назад ни разу. И больше здесь не появившись.

4.

2420 год

За год до "Битвы за Гран при"

Новая Британия. Уэльское княжество.

Парень ни на секунду не сомкнул глаз, пялясь в одну точку на выбеленной стене, гоняя по кругу единственную мысль: "Как было бы круто врезаться в неё на скорости, и забрызгать всю эту стерильность своей дрянной кровью и гнилыми внутренностями... Прям всё, и всех, чтобы они в панике метались по этой грязи. Чтобы кричали в ужасе, и пачкались в этом, хах... Чтобы принести меня в жертву наконец, и всё это закончилось..." Шумная вечеринка в честь его же победы в заезде простепенно угасла, как силы, потраченные на достижение гребаного кубка, после выхода из болида; последние пьяные вскрикивания задавила тяжёлая, могильная тишина; весь степенный и "выверенно-правильный", как эта спальня, Уэльс по ту сторону стен тоже затих до утра. И после тренировок, непростой недели заездов, вот этой чертовой вечеринки с продолжением в виде допинга, и выматывающего секса, нужно бы так же вырубиться, потому, что измученное тело отчаянно просит дать ему покой, однако... Как ни старайся закрыть глаза - они в тот же миг распахиваются обратно. Чтобы вся эта мерзость, что распустилась перед ним буйным цветом за тысячу таких же ночей, как сегодняшняя, навсегда вьелась в память. Она будет с ним до самого финиша. Возникать в мыслях всякий раз, когда он опять поверит в то, что на самом деле идеален и чист, как прежде, и что слезет сразу же, как только выиграет очередную гонку. Он же всегда стремился только вперед, и теперь как никогда близок к Цели. Один из самых популярных, в нынешний сезон, пилотов с кучей побед за спиной, с быстрой машиной, и богемным фасадом, которого поддерживают тысячи коллониальцев по всему миру. Это ли не сбывшаяся мечта? И плевать на бэкграунд, и то, что на самом деле он глупый агнец на заклание, чтобы все эти коллониальцы сосредоточили внимание на обсуждении какой-нибудь аварии на Гранд-Финале, и больше не поднимали бунтов против своих Правителей. Плевать, важна лишь Цель. Как он может быть одновременно и прекрасным, и таким мерзким, как в эту ночь? Можно было бы встать, постараться не разбудить никого рядом, добавить к принятым алкоголю, и допингу, ещё препаратов, чтобы уснуть, но ни одна мышца его не слушается. - Терпи, - шепчет он одними губами, и девушка, до этого момента лежавшая рядом неподвижно, словно труп, зашевелилась. Как будто услышала его, но это всего лишь совпадение. Она мертвецки пьяна, чтобы проснуться и чем-то помочь. Вторая же была погребена под крепким, мускулистым телом Главного, и вообще не подавала признаков жизни. Этой самой жизни тут нет и в помине. Она закончилась с подписанным контрактом, и с первым принятым допингом. Парень тоже не чувствует себя, ни одной своей конечности, ему не больно, не неудобно, хотя он зажат между спящими пьяными телами, как в прошлой аварии двух его противников, которую он видел мельком. За те доли секунд успел ощутить своей кожей тиски металла, бронестекла и пластика, в которых задохнулись сразу две человеческие жизни. И пожалеть о том, что не он умер там... Впрочем, победа, которую он планомерно преследовал, как змей шуструю мышку, и которую получил в итоге, приглушила тихий шёпот подсознания, а шампанское, пригубленное на подиуме чествования, опьянило окончательно. Ровно вот до этого часа, самого тёмного, но в котором не спрятаться и не укрыться от того, что неизбежно наброситься на него, стоит лишь остаться одному. Всё, что он ощущает - это тошнота. Такая, что не пройдет ни от одного лекарства. Не поможет и промывание желудка. Это тошнота разума, который понимает, где он находится, что натворил, и что может быть в будущем. Он пробует переубедить себя, что ему всё это необходимо пройти для достижения своей Цели, и уговаривает продолжать. Конечная Цель ведь стоит того. Но всё равно дико тошнит от самого себя, и прямо сейчас вывернет на эти белоснежные простыни, на идеальные тела девушек, на человека, что переломал их всех потому, что так захотел. И надо бы все-таки встать, доползти до ванной, чтобы немного освежиться, но тело предает. Тело не слушается. Оно подчиняется тому, кто спит сном "праведника", и улыбается, ведь у него таких вот “блудных овечек” на попечении много, и ему приятно наблюдать за тем, как они иной раз сражаются за внимание спонсора так же, как в спортивных соревнованиях. Всё для всеобщего блага, конечно же! И их - ведь куклы тем самым получают спонсорские средства; и зрителей, что готовятся сожрать этих юнцов в уик-энд, как пустые тосты на завтрак. Джордж пока выигрывал и в этом неформальном соревновании, но как же его тошнит от этой сальной улыбки, когда появляется кто-то более юный и невинный на горизонте у Главного. Тошнит безумно, хоть он видит этот оскал чаще, чем собственную мать. Хоть это далеко не первая подобная ночь, проведенная с этими людьми, в этой самой спальне - всё равно плохо. С момента его выпуска из школы пилотов в семнадцать, таких ночёвок было больше тысячи, и пора бы уже привыкнуть быть "любимым мальчиком", но… Тошнит. "- Потерпи, Джорджи, пожалуйста," - звучит голос матери, единственного живого родственника, оставшегося в роду Расселлов. Именно это она сказала в прошлый его визит домой, и после вышла рыдать в другую комнату, зная всё, на что её сын идёт ради Цели. И так каждый раз - новое обещание себе искупить все грехи, и новые, более изощрённые круги ада, следующие потом. - Я знаю, ма… Я потерплю, правда, Осталось недолго. Джордж терпит, пока из него делают медийную личность для гонок. Ту, которую зовут "Серебряная стрела" за то, что он беспощадно мчиться вперёд, устраняя соперников прицельно точно; ту, что рекламирует чертовы машины с помощью смазливого лица утром, вызывая в соцсетях бурные обсуждения всего, что он делает; ту, что днем планомерно сметает с пути всех, кого видит, даже если это бывший лучший друг со школы, с кем были и в горе, и в радости; ту, что терпит, когда руки Главного касаются его, и берут, словно вещь по ночам за победы, или же наказывают за ошибки. Эта личность уже не Джордж Расселл, из Майнфилда, рождённый в простой, фермерской семье; не тот, кто благодаря своей тяге к знаниям, и огромной работе, пробился в школу пилотов Кинг Линн, а затем перешёл в более престижную в Уэльсе. Совсем не тот Джордж Расселл, который стремился быть безупречным во всём… Это кто-то другой, выращенный в пробирке специально для адового Гранд-Финала, чтобы поразить всех, кто ему там попадётся. У него нет ни единого чувства, кроме стремления быть лучшим, чтобы нравится публике. В него вкладывают деньги и ресурсы, которые потом он послушно отрабатывает, не только как какая-нибудь поп-звезда, торгуя своим лицом и телом, но и используя свои технические способности, бесконечно доводя свои машины до “идеала”. Всё для того, чтобы пробиться в Империю, и протащить туда мать Джорджа Расселла, что еле сводит концы с концами после смерти его отца и братьев. У неё остался единственный шанс дожить спокойно - сын, который должен любыми способами выжить. Даже вот такими грязными. Банально. Таких, как он Империя съедает пачками за год, если они не могут представить ей ничего, кроме внешности. Миллионы таких же парней из колоний мечтают попасть туда, где оказался Джордж. Но оказываются там только самые расчетливые и терпеливые. Джорджу не везло - всё это колоссальная работа над собой, дисциплина, и нужная связь. Игра кардинально поменялась с выпуском из школы, где за аварию ты отвечаешь тем, что с тебя снимают баллы, необходимые для продвижения дальше, и покупки лучших запчастей для машины; где могут дисквалифицировать и отправить на принудительные работы, пока ведётся расследование твоих ошибок на трассе; где есть возможность начать заново, и исправить многое. Всё это было лишь гребаной разминкой, детскими страхами, бугимэном под кроватью, перед тем, что началось после того, как пилоты покинули учебную часть, и приступили к действительно серьёзным заездам. Сначала выбирается выжившая троица в гонках среди многочисленных колоний, затем - имперские города отсеивают лучшего от себя, пока остальные гибнут пачками, а уж после… После всего этого ужаса наступает Гранд Финал - ежегодное состязание на двадцать четыре часа, где либо ты съешь противника, либо он тебя. Чтобы получить "священный Грааль" и жить лучше и легче, чем большинство. Джорджа воспитывали в высоких идеалах всемирной справедливости, и порядка; говорили, что гонки это очень престижно и правильно. Говорили потому, что не знали о том, что за помпезной рекламой этого вида спорта скрывается пожирающий всех адский пёс; что за безукоризненными гонщиками, сияющими с экранов мониторов и гаджетов, скрываются поломанные навсегда судьбы. Никто, ни учителя, ни семья, ни одноклассники понятия не имели о том, что получают пилоты на выходе... Потому, что разглашать имперские тайны было запрещено строгим контрактом, который заключают все, но далеко не каждый его отработает. Да, большую часть пилотов убьют прямо на глазах миллионов зрителей, но даже это воспринималось обывателями, как достойная смерть на поле боя за честь родных краев. Пилоты были героями. Но на “один день”. “ - Ты же говорил, что всё будет отлично, Лекси… Почему тогда поддался мне?! “ - Эта мысль до сих пор преследует Джорджа, словно машина соперника на трассе, когда тот остаётся наедине с собой. Как и воспоминания о школе, о людях, что были там… О братьях, что не сумели подобраться туда, где сейчас оказался Джордж, хотя безумно старались… Об отце, что продал ферму за долги, после чего сам стал жертвой имперской машины, как и его сыновья. Все, до единого. Об Александре Албоне, однокласснике, с которым они с Джорджем делили всё, и который пал первым от Серебряной Стрелы на общей гонке за приз Колонии. Тошнит нестерпимо сильно, поэтому приходится превозмочь себя самого, и пошевелиться - сначала вытянуть окаменевшую руку, затем немного развернуться. Он тянется к единственному, пусть и искусственному источнику света, будто прося его указать путь, или дать какую-нибудь глупую надежду на то, что всё закончится быстро. И больше не будет этого адового давления со всех сторон. - М-м-пх, твою мать, - тихое рычание Главного нарушило образовавшийся здесь вакуум тишины. Он выругался снова, после чего навалился на кровать, и нехотя приподнялся на руках, чтобы не задеть ту, что всё это время была под ним. Джордж уставился на него не моргая, но притаившись, надеясь, что Главный не заметит его, и просто покинет комнату. Либо ляжет обратно. На то, что он проснется до рассвета не было расчёта. Однако, вместо всего этого, мужчина свесил ноги с кровати, и потянулся к тумбочке, чтобы взять гаджет. Джорджу нравился Главный, как сильный и свободный мужчина, выглядящий для своих сорока пяти на тридцать с небольшим, у которого есть всё. Вот он - настоящий идеальный человек, который может позволить себе то, захочет его душа. А вовсе не нацепивший на себя фарфоровую маску эгоиста парень, который не знал, кто он есть на самом деле. Джорджу таким никогда не стать, и даже не приблизиться. Для этого нужно родиться в Империи, и не быть одноразовым пилотом. Ему нравились чужие ухаживания по началу, когда Главный заметил семнадцатилетнего Джорджа Расселла еще в школе пилотов, и выделил его из всех, дарил подарки, угощал дорогой едой; понравились и возможности, которые давала их связь, что обрела более интимные моменты после восемнадцатилетия. Все были в плюсе, пока идеалисту Джорджу не открылась гоночая изнанка с сомнительными связями, с наркотиками, и беспределом. Но все эти размышления - фальшивей образа Серебряной Стрелы, который так нравится Главному. Поэтому к черту их, и тошноту туда же. К чертям собачьим это всё. - Не спишь уже? - Будто почуяв, что ему смотрят в спину, мужчина обернулся, и окинул лежащие тела усталым взглядом. - ... Как догадался? - едва слышно спросил Джордж. - Меня разбудила гребаная жара, а потом ты вдруг решил потрогать светильник, - хмыкнув, Главный поднялся и прошёлся до двери, вновь обернувшись. Расселл тут же виновато спрятал руку под себя, заерзав. Под таким раздражённым взглядом, он чувствует себя уязвимым и жалким. Будто бы его осуждают за то, что он здесь, лежит полностью обнажённым, в компании девушек-спорстменок, и пытается спрятать себя. - Раз не спишь, то поднимайся. У нас сегодня есть работа, и ещё перелёт, - скупо проговорил мужчина, глядя куда угодно, только не на своего любовника; - Не забыл, что у тебя съемка, нет? Приведи себя в порядок, чтобы они не заметили, что ты бухал всю ночь. Потом отдохнешь, когда мы прилетим в Атлантику. - После этого он ускользнул на кухню, чтобы сделать звонок. - Твою мать... - вымученно прошептал Джордж, обхватив своё лицо ладонями, и надавив на веки. - Ну что за чертов бред?! Голова гудела от недосыпа и усталости, а очередная дурацкая реклама, которую издевательски поставили сразу после заезда, вообще вылетела оттуда. Потому, что был немалый риск разложиться по трассе на атомы, до этого “ценного” события. Впрочем, если и спонсор, и рекламодатели, уже всё подготовили, и ждали пилота именно сегодня, то… Им не особо был важен тот, кто в итоге появится на съемочной площадке, и каким будет лицо выжившего в прошедшей недавно борьбе. Если б Джорджа выбили, то вместо него пришёл бы победитель, и высказался о том, как прекрасны новые двигатели, и какое шикарное масло он использует для своей тачки. Главное - отснять, и получить деньги за показы. Но благодаря тому, что Джордж изучил повадки всех, кто участвовал в заезде, и блестяще устранил их всех - именно он едет сниматься, а после улетит в Майами, в курортный сектор для пилотов, где от него ненадолго отстанут. Это сильно мотивировало встать. - Ладненько, всего ли пара часов - легкотня, - Джордж вымученно улыбнулся, и вытянулся во весь свой рост, наплевав на тех, кто рядом; - Давай, Джорджи, тебе же нравится сниматься, а потом ловить себя красивого на билбордах. Собирайся… Да, видеть исключительно себя, ибо другие пилоты, физически не появляющиеся в поле видимости Главного, и вне гонок, его никогда не интересовали. Все они - искры, что промелькнут очень быстро, и не оставят за собой следа. Не так давно, смотря восточные заезды, Джордж увидел знакомое, со времён школы, лицо, но тот парень разбился, не доехав до финиша полтора круга, и тут же после этого был забыт. У Джорджа есть целых три недели, за которые он обязан отдохнуть, и подготовиться к дальнейшей работе. Правда, он пока не знает, с кем именно поедет дальше. Ежедневная уходовая рутина на сей раз заняла больше времени, чем он рассчитывал. Даже если тебе всего двадцать - убрать следы бурной ночи, и бессонницы, не так то просто. Тем более, в сжатые сроки. Посему пришлось советоваться с искусственной блогершей насчет кожи, капать в глаза сыворотку, чтобы они приобрели “естественное “ сияние, и принимать энергетический допинг. Ибо упасть без чувств, когда на тебя нацелены куча дронов с камерами сулило крупные проблемы. Джордж вышел из ванной, поправляя влажную, тканевую маску на скулах, когда Главному готовили завтрак на кухне по старинке - используя плиту, и руки приглашённого повара. - Что тут у нас? - Джордж высунулся из-за плеча повара, затем обратился к Главному, что сидел за столом, не отрывая глаз от монитора, где вовсю шла очередная имперская гонка. - Ресторан прямо у нас дома, да? Не слишком ли расточительно? Мужчина нехотя переводит внимание на Джорджа, приподняв бровь, поправляя его: - У меня дома, да. И деньги мои не считай, пожалуйста - ты же мне не жена. Как я захотел - так и будет. Садись. Через пять минут подадут. Парня кольнуло. Потому, что за всё время, что они вместе - Джордж до сих пор считается гостем там, где бывает чаще, чем в родном доме, и сейчас ему, как собаке, указали на место. Но эту обиду следует проглотить, как горькое лекарство. Потому, что в чужих словах - правда. Для Джорджа Серебряной Стрелы этот год - последний под крылом у Главного, и, возможно, вообще в его короткой жизни. Чтобы было легче убрать неприятный осадок от осознания своего положения, он отвлекся на гребаную гонку, что шла в прямой трансляции с другого континента: - Есть что-то интересное?... Главный кивнул, и жестом пригласил его сесть с ним рядом, видя, как его подопечный растерян: - Есть на что посмотреть, да, - с этими словами он указал на сине-красную машину, что секунду назад опасно подрезала другую; - Там парень гоняет, как сумасшедший! Смотри-смотри! Джордж слегка суживает глаза, и видит, как та машина вновь подрезает так, что и сама едва не вьезжает в бордюры, и соперника устраняет, что тот крутится вокруг своей оси, и разбивается. Главный смеётся над тем, что в прямом эфире кого-то только что убили, а Джордж жмется к нему, и не отрывается от борьбы пяти болидов, один из которых на полной скорости едет зигзагами. Потому, что пилот сам выбрал такую рискованную траекторию. - Кто такой? - тихо спрашивает завороженный парень, и комментатор, будто услышавший его сообщает: " - Макс Ферстаппен только что устранил Эстебана Окона, и вышел в лидеры… " Джордж сводит брови, меняясь в лице - фото светловолосого гонщика нисколько не поменявшегося за пять лет, мелькнуло в углу экрана, точно по запросу. Разве что щетину на щеках отпустил, чтобы хоть немного выглядеть старше. - Вот как даже… - Расселлу поплохело, что он поднялся с места, содрал маску, и потянулся к холодильнику за водой. Главный нахмурился, потому что Джордж загородил ему вид: - Отойди, ты же не стеклянный. Джордж специально открыл бутылку именно там, на месте, и демонстративно начал пить, плавно вытянувшись, чтобы закрыть собой половину экрана. Чтобы Главный подметил, что живой он, вообще-то, важнее чертовых гонок с каким-то там призрачным Максом Ферстаппеном, который может не доехать до финиша. Он сам туда больше смотреть не хочет. Главный скрещивает руки на груди, покачав головой: - Ну и к чему это всё? - Не понимаю, что именно? - Джорджи, я тебя знаю не один год, - хмыкает мужчина; - Ты так ведёшь себя, когда ревнуешь. Но это же глупо, правда? - Разве здесь есть кто-то, к кому я могу тебя приревновать??? - Джордж вскинул бровь; - Мне просто нехорошо, и я хочу пить. Вот и всё, - подкрепил свои слова улыбкой. Главный указывает на экран за спиной, где вновь возник Макс Эмилиан, затем спросил как бы между делом: - Ты случайно его не знаешь? Ну, может пересекались где-нибудь в прошлом? Мне бы получить его контакты, но напрягать людей не очень хочется… Джордж обернулся, выдохнув: - Нет, я таких долбаебов не знаю. И знать не хочу, в общем-то. Сделав вид, что поверил ему, Главный поставил какие-то пометки в своём гаджете. Джордж отчего-то задерживает внимание на экране, хоть и зарекался от этого минуту назад: там машина Макса уверенно двигалась к клечатому флагу в гордом одиночестве, комментаторы наперебой хвалили заезд за зрелищность, а зрители с разных концов земли - писали в чат разные отзывы. Про себя Джордж решает пересмотреть трансляцию по пути к Атлантике.