Антидот

Дорога на Грин-Вэлли уходила в глухую, непроглядную тьму. Фары внедорожника с трудом пробивали плотный саван тумана, который на окраинах Стилуотера казался грязно-розовым от отсвета пожаров. ​Леон крепче сжал руль, ощущая легкий, монотонный, но глубокий и неприятный спазм где-то в области солнечного сплетения. Это был не вирус. Это был стресс. Самый обыкновенный, человеческий страх, который он знал слишком хорошо. Ему было страшно — глупо отрицать очевидное, когда сердце колотится в груди, как пойманная птица, а инстинкт самосохранения кричит развернуться и уехать. Но Леон умел брать этот страх под контроль. Он плавил его в своих руках, превращая в холодную, звенящую решимость. ​Ветровое стекло то и дело покрывалось росой. В такт движению дворников в голове Леона тикал невидимый счетчик. ​«А если я всё-таки не успею? Если эти сорок часов закончатся?» ​Он не боялся заглядывать за эту черту. Напротив, он видел этот исход пугающе четко. И где-то в самой темной глубине его измученной души этот финал казался... почти милосердным. Если он не успеет, всё наконец-то прекратится. Не будет больше удушающего чувства вины. Не будет страшных ночных кошмаров, в которых оживали тени прошлого, и глухой боли об утрате чего-то безвозвратно светлого. Чего-то, что жило в нем в тот самый день, когда он, будучи наивным зеленым новичком, ехал в Раккун-Сити в надежде привнести в этот безумный мир порядок и добро. ​Леон бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. На него смотрели уставшие глаза человека, который слишком долго носил чужие кресты. Иногда он ловил себя на мысли: пропадёт ли когда-нибудь эта свинцовая тяжесть, поселившаяся в сердце за последние годы? ​Он очень устал. Устал без конца сражаться с безумными фанатиками и их идиотскими, раз за разом повторяющимися планами по захвату мира. Его тошнило от одной мысли о том, как кучка умалишенных, аморальных уродов ломает жизни и судьбы сотен тысяч невинных людей просто ради власти или извращенных амбиций. Каждый раз, видя разрушенные города и испуганные глаза выживших, Леон чувствовал, как внутри выгорает очередная часть его самого. ​Но он никогда и никому не жаловался. Он не искал сочувствия и не просил пощады. Он просто молча делал свое дело, сжав зубы и нажимая на газ. ​Тьма впереди сгущалась, но внедорожник продолжал упорно прорываться сквозь дымку. Впереди была Кэтрин Эванс, и пока в его жилах текла хотя бы капля человеческой крови, эта гонка не была проиграна. Позади, над разрушенной площадью Стилуотера, поднимался густой черный дым, лениво смешиваясь с багровым маревом. Термобарические заряды сделали свое дело — эпицентр заражения превратился в стерильный пепел, но для BSAA всё только начиналось. ​Крис Редфилд стоял у капота уцелевшего броневика. Его дыхание было тяжелым, свистящим. Подсумок на его разгрузочном жилете был разорван когтями твари, а рядом на асфальте валялся пустой, раздавленный шприц-тюбик. Они с Хеленой не были самоубийцами — у них были свои дозы «Протокола-Зеро», и они ввели их в самый разгар боя, когда легкие начало выжигать отравленным воздухом. ​Но супрессор не был панацеей. В запредельной концентрации ядовитой взвеси, посреди огня и копоти, экспериментальный препарат распадался в крови с бешеной скоростью. Их таймер не отсчитывал сорок часов, как у Леона, уходящего на чистый воздух. Их время таяло на глазах. ​Крис дрожащей рукой настроил общую частоту командования. В глазах уже снова начинала разгораться знакомая лихорадочная боль. ​— Штаб, это Редфилд, — его голос, сорванный от кашля, звучал глухо. — Угроза класса «Альфа» ликвидирована. Запускайте третий этап ликвидации. Высылайте группы зачистки первого уровня — в полных комплектах биозащиты. Супрессор сдает позиции, нам нужна немедленная дегазация. ​Крис на секунду замолк, с трудом сглатывая вязкую слюну с металлическим привкусом. ​— Передайте инженерам: нужно изолировать и полностью выжечь местное озеро. Вся влажная взвесь поднимается оттуда, водоем стал инкубатором. Стилуотер должен быть иссушен до капли. И приготовьте два карантинных бокса особого типа... для меня и Харпер. Штамм уже адаптируется к сыворотке. ​Хелена стояла рядом, оперевшись на винтовку. Её била мелкая, едва заметная дрожь — временный блок «Протокола-Зеро» стремительно ослабевал, пропуская первые приступы жара. В свете догорающих руин её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Она проводила взглядом габаритные огни внедорожника Леона, которые окончательно растворились в ночной глуши. ​— Думаешь, он успеет? — тихо спросила она, не поворачивая головы. — Если сыворотка в его организме поведет себя так же... ​Крис молча повесил рацию на бронежилет, и посмотрел на свои ладони, которые в свете багровой луны снова начинали неестественно бледнеть. Они сделали то, что должны были. Они выбили для Кеннеди чистые сорок часов ценой собственного ускоренного заражения. ​— Он успеет, — Крис перехватил автомат, сжимая зубы от подступающей тошноты. — У него чистый воздух и свободная трасса. А нам осталось только дождаться парней в желтых костюмах. Работаем, Хелена. Пока еще можем держать оружие. ​В тридцати милях от огненного ада Стилуотера царила приятная, сонная тишина, какая бывает только в маленьких провинциальных городках глубокой осенью. Здесь не было багровой луны. Она скрылась под мимолётными осенними облаками. Обычный, мягкий свет ночных фонарей падал на пустынные улицы и аккуратные лужайки перед домами. ​Кэтрин Эванс сидела на подоконнике в своей комнате, уютно завернувшись в теплый плед. В ее руках была чашка согревающего чая, от которой поднимался тонкий пар. За окном октябрьский ветер тихо шелестел полуобнаженными ветвями старого клена, сбрасывая последние сухие листья на асфальт. ​Она любила эту предзимнюю пору за её покой. Кэтрин сделала глоток, рассеянно глядя на экран телефона, где на заставке горело мирное время — начало третьего ночи. Город спал. ​Ей и в страшном сне не могло присниться, что в этот самый момент тишину ночной трассы на въезде в Грин-Вэлли уже разрезают тяжелые колеса черного внедорожника. Она не знала, что правительственный агент с умирающим сердцем нарушает все скоростные режимы, чтобы успеть добежать до её двери. ​И уж тем более Кэтрин не подозревала, что с другой стороны города, отключая тепловизоры и гася фары, к её дому беззвучно стягиваются три черных минивэна с надписью «Umbrella» на тактических шлемах штурмовиков.