Сандзару

— Рейз, — вздохнула Диана и взяла ещё две фишки. Цветные пластиковые кружочки прокатились по паркету и упали около кривого рядочка карт: дама, шестёрка, валет. Лунный свет еле-еле пробивался сквозь окошко, напоминающее крысиную норку, и Том включил фонарик, который освещал потрёпанную колоду и его скучающее лицо. Сидя по-турецки и подпирая кулаком голову, Том сонно прошёлся взглядам по своим картам, поводил ладонью в воздухе и сдался: — Чек... Диана потянулась за новой картой: открылась шестёрка черви. Снова повисла тишина. Диана смотрела то на своих валета и даму, то на Тома, который разинул рот в большом зверином зевке. — Чек, — пожала плечами она. — Чек, — отозвался Том, потирая глаз. Вскрылась пятая — двойка. Оба уронили карты на пол. — Две пары, — хмыкнула Диана и сгребла к себе фишки Тома. У того оставалась лишь жалкая башенка из трёх синих и двух зелёных фишек. — Ты уверен, что умеешь играть в покер? — Что-то не до игр мне тут было, — фыркнул он. — Ну что, ещё партийку? — Может, ты уже пойдёшь спать? — Том измученно выдохнул и закрыл руками глаза. — Уже явно за полночь... — донеслось сквозь ладони. — Не хочется, — Диана отвернулась к окошку, высматривая серое небо. — А мне сильно хочется играть с тобой седьмой раз? Уже голова не варит. — Не оправдывайся. — И не хотелось, — буркнул он. Диана стала фасовать фишки по цветам: синие к синим, жёлтые к жёлтым, зелёные к зелёным. Том невесело наблюдал за процессом. Когда зелёная башенка выросла до размера ладони, фишки рухнули и зазвенели по полу. — Ладно, всё, — встал Том и выпрямился. — Иди отсюда. — Умей проигрывать, — тяжело поднимаясь, усмехнулась Диана. В глазах потемнело, и она секунду пыталась обрести равновесие. — Давай уже, — махнул Том, подбирая фишки. — До завтра. Она закрыла дверь и ушла по коридору к сто третьей комнате. Стояла такая тишина, словно никакого Тома и не шуршало за стеной. Диана, для чего-то стараясь не шуметь, прикрыла за собой дверь, переоделась и рухнула на кровать. Глаза слипались ещё со второго раунда в покере, но она не давала себе уснуть. Теперь, только Диана успела уставиться в потолок, как её окончательно вырубило. Когда она оказалась в чёрном пространстве, Голос не затарахтел привычными абстрактными метафорами, а лишь скромно поздоровался — обыденное, с саркастичной ноткой "привет" — и сложил руки в ожидании. Тон его был привычным, и вроде как всё оставалось по-прежнему, но в воздухе, в темноте, в пространстве чувствовалсь перемена. — Привет, — кивнула Диана. — У меня очередной вопрос. — Задавай, — непринуждённо махнул он. — Я хочу, чтобы сегодня ты ответил мне честно: как часто ты врёшь? Почему-то казалось, что какая-то тонкая преграда разбилась между ними — теперь Диана хотела прощупать почву. Голос хмыкнул: — Диана, твой вопрос не имеет смысла. Сама посуди, что я могу ответить? Если я честнее некуда, то, естественно, скажу "никогда". Но и если я ужасный лгун, я также скажу "никогда". Диана потупилась. Ну да, глупо вышло. — Но, так уж и быть, — Голос вскинул указательный палец, — в качестве поблажки я разрешаю тебе задать другой вопрос. Диана просияла. — Ам... Тогда-а... — она нахмурилась, размышляя. — Тогда мой вопрос: есть ли тут ещё люди кроме нас с Томом? — Твоё поле зрения сейчас ýже, чем ты можешь себе представить. Ответ на твой вопрос содержится за пределами этого пространства — и во сне, и в реальности. Диана вытянула губы и отвела взгляд, обдумывая. — Ты хочешь сказать, что мне нужно искать в другом месте? Голос развёл руками, но ничего не сказал. — Понятно... Будет ли у тебя совет? — Обижаешь. Совет на сегодня важный — попробуй отыскать ту истину, что тебе ещё не открыта. После вчерашнего разговора Том, казалось, сделался ещё мрачнее. Диана знала, что напарник ничуть не переменил своего мнения насчёт Голоса. Минут двадцать он пытался доказать ей, что тот крик был фальшивым — хотя сам его даже не слышал. А Диана точно знала, что так некрасиво и мучительно реветь не может ни один актёр. Раз услышишь настоящий крик боли и уже никогда не спутаешь его с игрой. Когда они ели припасённые Томом консервы с бобами, Диана в точности изложила ему их сегодняшний диалог с Голосом. Она уже начинала чувствовать себя передатчиком — это немного раздражало. Том долго молчал, жуя бобы, затем осторожно поднял глаза: — "Отыскать ту истину, что тебе ещё не открыта". Дай угадаю. Подвал? Диана молча кивнула. — Ты зарекалась больше не ходить туда, — Том разочарованно повёл вилкой в воздухе. — Знаю. Но если мы будем сидеть на месте, то рано или поздно умрём. Что умереть в подвале, что тут — всё одно, — Диана пожала плечами. — Хочешь — иди. Но одна, — упрямо отвернулся Том. — Ладно, пойду одна, — Диана отложила вилку, поднялась и вышла в коридор. — Да ты!.. — вскочил напарник, видимо думая, что Диана начнёт его умолять. Он вышел-таки вслед за ней. Диана не обернулась: продолжила решительно вышагивать, держа курс на злополучный подвал. — Ты вполне осознанно ведёшь нас на смерть? — уточнил Том через пару минут, когда они приближались к оживлённому крылу. Диана не ответила. Она покосилась в его сторону: — Зачем же ты тогда идёшь со мной? — Спасти твою тупую башку, когда ты пожалеешь о своём решении. — Я почти уверена, что пожалею. — Почему тогда не вернёшься? — Надоело сидеть на месте и жрать твои просроченные бобы. — Ничего они не просроченные... — нервно вздохнул Том, но вздох его был явно не о бобах. Заходя в наполненный монстрами коридор, они были полностью готовы к драке. Как ни странно, моментально на них не набросились. Однако стоило зарычать одному монстру, как другие тут же пришли в движение. Диана уже начала жалеть. С первых секунд она поняла, что бой вовсе не будет лёгким. Пробраться к подвалу, может, и просто, но попасть в него — нет. Монстры особенно тщательно охраняли вход. Когда Диана с Томом добежали до двери, они наткнулись на толпу, которая по своей многочисленности напоминала армию. Краем глаза Диана увидела, как Том сделал неуверенный шаг назад. Вот только бежать было поздно — сзади их тоже зажали. Диана продолжительно выдохнула. Сердце скакало в груди, как разъярённая лошадь. — У нас всего одна попытка, — прошептала она сама себе, достала нож и воткнула в сердце одного из монстров. Они действовали почти по привычке: Том пытался пробиться к подвалу, Диана защищалась от нападений. Но этот раз нельзя было назвать похожим ни на один предыдущий: монстров была настоящая туча, набитая в узкий коридор. Одно неверное движение, и ты труп. Диана оттолкнула одного мертвеца локтём, второму заехала коленом в живот. Она старалась проткнуть сердце как можно большему количеству монстров, но те единицы, которые безжизненно падали, были только каплей в море. Диана до сих пор плохо орудовала клинком, тем не менее в голодной толпе он стал её единственной опорой и надеждой. Периодически она оглядывалась, ища Тома — мертвецы окружали его, приклеивались к ногам и рукам и порой подходили так близко, что у Дианы всё холодело внутри. Но пока ещё он справлялся. Уже очень скоро оба поняли: поток не заканчивается. Диана не знала, насколько длинная полоса монстров ждёт в школьных коридорах, и воображение рисовало страшные картины. Ещё более жутким оказалось осознать, здесь и сейчас, стоя в окружении диких кровожадных существ, — бежать некуда. Вообще. Совершенно. Некуда. Добраться до входа в подвал нужно было Тому, но отсутствие его голоса в рычащем шуме с каждой секундой всё больше волновало Диану. Её собственные силы были на исходе. Смерть, холодная и мучительная, уже, казалось, держала её за лодыжку. Диана полоснула ножом по лицу очередного урода и вновь повернулась в сторону Тома. Среди бордовых тел еле виднелось его вспотевшее, бледное лицо, а в зелёных глазах читалась паника. В следующую секунду толпа съела его мелькающий силуэт. Ногти впились в ладони. Диана прикусила щёку и с усилием отвернулась, чтобы ударить монстра в солнечное сплетение. Её горло сжалось, будто перетянутое узлом. В голове бессмысленной мантрой повторялось: "Всё нормально, всё нормально, всё норма..." Диана вздрогнула, когда через хлюпающий гул просочился хриплый крик. Она тут же рванула на звук, но не сумела пробраться сквозь массу тел. В нескольких метрах, дрожа и сгибаясь, рыдал Том. Он закрывал лицо руками, и из-под ладоней по подбородку текли красные струйки. Диана не могла двинуться — нутро скрутило, ноги ослабли. Она должна была сорваться с места, прибежать, помочь, но страх схватил за шею. Диана видела, как Том хрипит и надрывается в агонии, как глотает воздух, хнычет, кашляет, падает, запутавшись в ногах, — его ловит безмозглое сборище упырей. Они берут его за локти, а Том только дёргается в конвульсиях, неспособный защититься. Диана стояла на месте — монстры больше не трогали, отвлечённые криком — и пыталась понять, что могло произойти, случиться, пойти не так. В глаза ей врéзалось, как один из облезлых мертвецов довольно оскалился и длинным, алым от крови языком облизал губы. По телу Дианы пробежала судорога. Она сжимала в ладони нож и наблюдала, как Том теряет равновесие, как его за руки и ноги хватают монстры, поднимают и несут, точно процессия спокойно несёт гроб. Они вдруг забыли о Диане, словно её и не было, и отправились друг за другом единой волной. И Диану понесло вместе с ней. Под беспомощные хрипы Тома щёлкнула и открылась дверь подвала. Диана, ныряя в толпе, аккуратно подбиралась к началу процессии. Ей хотелось заткнуть уши — крик резал слух и втыкал лезвия в сердце. В подвале было темно, а в сборище громко дышащих тел — жарко и тесно. Вдруг запахло гнилью, причём в десятки раз сильнее, чем когда-либо. От запаха начала кружиться голова, и с каждым шагом вонь становилась лишь сильнее. Монстры спустились вместе с Томом по лестнице и распахнули ещё одну дверь. В глазах защипало, и на языке появился горько-сладкий привкус. Диана закрыла нос — дышать было невыносимо. Она готова была сделать что угодно, лишь бы не идти на источник вони, но Тома понесли именно туда. Даже не понесли — бросили, как мешок с костями. Он врезался подбородком в пол, капли крови брызнули вокруг. Послышался скрипящий стон. Диана глубоко вдохнула, протолкнулась через толпу и упала спиной назад, на липкий кафель, для убедительности изобразив гримасу боли. Пару секунд мертвецы булькали и кряхтели, а затем дверь оглушительно хлопнула. Остаточное эхо прокатилось по стенам. Диана тут же бросилась к Тому и схватила его за запястья, пытаясь отвести окровавленные ладони от лица. — Отстаньте! Не трогайте! Уйдите от меня! — пронзительно завопил он. — Это я, тихо, это я! — Отстаньте, отойдите... гады!.. — он стал толкаться ногами и размахивать локтями, не давая взглянуть на себя. Через слово пробивались судорожные вдохи, хныканья и жуткие выкрики боли. — Уйди от меня! — Успокойся! — рявкнула Диана. — Это Диана, я тебя спасти пытаюсь! Возьми себя в руки! Том сжал зубы, и его тело сковала крупная дрожь. — Дай посмотреть, — приказала она и снова взяла его за руки. — Нет! — отвернулся он. — Н-нгхы-ы... — Том, убери руки! — Нет, уйди от меня, уйди! — Ты в бреду! Чёртов идиот, дай мне посмотреть! Если ты не покажешь своё лицо, то сдохнешь от потери крови! — отчеканила Диана. Том, задыхаясь, опустил правую ладонь. Кровь размазалась по коже, но лицо на первый взгляд было целым. Диана пыталась понять, где рана, пока Том не прошептал: — Глаз... Диана посмотрела на левую сторону его лица, которую он всё ещё закрывал ладонью, и тогда Том вдруг снова начал хныкать. Из сохранившегося глаза, смешиваясь с кровью, потекла слеза — то ли боли, то ли бреда, то ли сожаления, — и Том заныл дрожащим голосом: — Мне больно, очень, очень... Мой гла-а-аз... Я теперь навсегда урод... одноглазый... Хы-ы-ы... "Да, он не в себе..." — вздохнула Диана. Она быстро осмотрела себя, затем пробежалась взглядом по одежде Тома и приказала: — Снимай толстовку. — Чёртовы уроды, мать твою, как же мне больно-о-о... — продолжал стонать и материться Том. — Том! — снова рявкнула Диана, и взгляд Тома на секунду прояснился. — Дай мне свою толстовку, сейчас! Отчаянно закрывая от напарницы левую часть своего лица, Том превозмог дрожь и снял кофту. Диана достала из кармана нож и стала резать ткань на полоски. — Теперь открой лицо, — строго, но уже спокойнее попросила Диана. Том молчал, трясясь, как лист на ветру. — Прошу тебя, — выдохнула она. Том прикусил губу и отвёл руку в сторону. Диана боялась смотреть, но, благо, из-за темноты подвала и обилия крови пустая глазница походила на обычное тёмное пятно. Напарница стала перевязывать Тому голову импровизированным бинтом — её пальцы тоже подрагивали. Диана проверила все узлы и взглянула на свою работу: пострадавший выглядел жалко. Чёрная ткань сразу пропиталась влагой, зернистое лицо оставалось вымазано в красном, Том был взъерошен, и единственный его глаз потерянно смотрел в пустоту. Пытаясь успокоиться, Диана глубоко вдохнула носом и тут же пожалела: в лёгкие просочилась мерзкая гнилостная вонь, на секунду к горлу поднялась рвота. Диана поднялась на ноги и осмотрелась вокруг. Ей, и правда, стоило молиться на темноту, окутывающую помещение. Диана видела вокруг десятки очертаний чужих тел, и все эти тела были неподвижны, изогнуты в неестественных позах. Где-то, кажется, лежали кости, где-то — обезглавленные силуэты детей. Она подошла к стене и закрыла глаза — только бы не вырвало, только бы не вырвало... — Чёрт, чёрт, чёрт... Что это за отвратительное место... — прошептала она сорванным голосом. — Трупы, — кивнул Том. — Я знаю! — вскрикнула Диана. — Необязательно озвучивать это! Господи... — она схватилась за голову. Пару секунд звенело в ушах. — Так... ладно... — всхлипнул Том и решительно поднялся. Сперва он качнулся, но затем расставил ноги и поднял подбородок, принимая уверенную стойку. — Всё, надо валить. — Это ужас какой-то... — Диана, слышишь? — Они ведь... все... — Да, все, каждый из них. И мы, если не уйдём сейчас! Надо придумать, как выйти отсюда! Диана! Она не могла оторвать взгляда. Это всё были ученики, молодые загубленные жизни. У кого-то не было ног, у кого-то — рук. Кто-то казался отдалённым подобием человека, а кто-то был... уж слишком... живым... Диана присела на корточки перед одним из таких тел. Странно, как паника тут же оставила её, и мир стал болезненно ясен. В голове творилось что-то невнятное. Диана осмотрела парня, полулежащего у стены: его рубашка была в крови, руки — оторваны по локти, кожа бледная. Но лицо... Нет, он совершенно не казался мёртвым! Юноша выглядел даже слишком естественно в этом месте: кожа бледная, но не синяя; губы розоватые, а веки спокойно прикрыты, как во сне. У него было вытянутое угловатое лицо, не особо красивое, но и не уродливое — прямой нос, острые скулы, длинный лоб, короткая причёска под ёжик. Девушка протянула пальцы и прислонила к его шее. Кожа была тёплой. Секунда. Вторая. Тук. Диана вскочила и чуть не задохнулась воздухом. — Живой! — Чего? — нервно переспросил Том. — Он живой, Том! У него сердце бьётся! Том подошёл к парню и как-то настороженно оглядел его сверху вниз, остановившись на коротких обрубках рук, на удивление аккуратно перебинтованных. Ничего не сказал, только нахмурился. Диана села перед спящим незнакомцем на корточки и тронула его за плечо: — Эй. Ты слышишь меня? Парень не отреагировал. Диана энергичнее потрясла его. — Просыпайся! Ну же, очнись! Не просыпается... — выдохнула она и поднялась на ноги. — Точно живой? Калека, вон, безрукий... — пробубнил Том. — И что? Сам проверь, он дышит, сердце работает! — Ладно, хорошо, отлично! Давай просто выйдем отсюда! Диана пошарила по карманам, нашла связку, бросила Тому, а сама вернулась к парню и снова попыталась привести его в чувства. Позади щёлкнул замок. — Всё, пошли, оставляй этого... — проговорил Том. — Оставить? Нет, ни за что! Мы возьмём его с собой. — Диана, ты!.. — Он человек, Том! Человек! Ты предлагаешь просто уйти, бросить его в этой дыре? Ты бы хотел, чтобы я оставила тут тебя? Том сжал зубы до скрипа, и из-под повязки снова потекла кровь. — Вот чёрт... — он всхлипнул от приступа боли. — Бери уже кого хочешь, просто пойдём, умоляю! У меня кружится голова, мне дурно! Диана погрызла ноготь, приподняла тяжёлое спящее тело, потопталась на месте. — А можешь... понести его? — Ты смеёшься надо мной... — Том измученно прислонился лбом к двери. — Без него я не уйду! Если не понесёшь — нестрашно. Я потащу его за ноги. Напарник глубоко вздохнул. На удивление, коридор абсолютно опустел. Но это не значило, что можно расслабиться. У Тома на лбу выступила испарина — кажется, тащить на себе чужое тело вовсе не было для него лёгко, особенно в нынешнем состоянии. Диана плелась рядом, опасливо оглядываясь вокруг и цепляясь за локоть Тома. — Не висни на мне, тяжело, — процедил он. — Тихо, — шикнула Диана. — Там они. Том повернул голову — вдалеке стояли монстры, переговаривались о чём-то однообразном. — Вот гадство, мы не пройдём к комнатам... Если они заметят нас, то съедят уже троих. Диана бросила взгляд на юношу, который мирно лежал на спине горбящегося Тома. Его культи беспомощно свисали. — Переждём там, — шепнула Диана и указала на мужской туалет. Они скрылись в уборной. Диана плотно закрыла дверь, а Том выдохнул и сбросил тело парня на треснутый кафель. — Поаккуратнее! — возмутилась Диана, но Том не слушал: он рассматривал себя в зеркале и смывал кровь с лица. Диана помедлила и встала рядом, чтобы вымыть перепачканные руки. Краем глаза она видела, как Том трогает кончиками пальцев глазную повязку и болезненно морщится. — Так, ладно, — отчеканил он и отряхнул руки, так что на Диану полетели брызги. — Пора разбудить эту спящую красавицу. Я его больше на себе не потащу. Том сел на корточки перед парнем, который свесил голову к груди и еле держался в сидячем положении, прислонённый к стене. — Просыпайся, чувак, — сказал Том и слегка пошлёпал его по щеке. Ноль реакции — только голова немного наклонилась вбок. — Ну, очнись! — Том ударил его сильнее, а затем и вовсе со всей силы дал по лицу. — Ты чё делаешь? — встряла Диана. — Хватит его избивать! — Он не просыпается! — чертыхнулся Том, подошёл к раковине, набрал воды в ладони и плеснул на юношу. Реакции не последовало. — Всё, перестань, это уже издевательство. — Если он не проснётся, мы оставим его здесь. — Но ведь он живой! — воскликнула Диана. — Ты уверена? Она прислонила ухо к груди парня. Было тихо, и Диана уже успела испугаться, но затем сердце лениво стукнуло, словно нехотя ответив: "Да жив я, жив". — Уверена. — Тогда какого черта его невозможно разбудить? Диана выдохнула и встала перед телом, задумчиво отбивая ритм туфлей. Том прислонился к одной из кабинок и скрестил руки в ожидании. Как разбудить человека, который заснул мёртвым сном? Это всё равно что разбудить человека в коме... Что же делать, если этот несчастный паренёк, и правда, не способен проснуться? Неужели придётся бросить его здесь, оставить на съедение тварям? Нет, это последнее, на что Диана была готова. Она аккуратно приподняла его тонкое веко и рассмотрела чёрный нереагирующий глаз. Что же такое нужно сделать с телом, желательно не избивая его со всех сторон, чтобы разбудить? Диана стала рыться в памяти. Однажды, ещё в средней школе в Портленде, она поехала с классом на экскурсию. Взаимоотношения с одноклассниками были не лучшие: в автобусе она сидела одна, шуток ребят не понимала. Ехали долго, вот Диана и уснула. У одного противного мальчишки зачем-то был с собой сыр с плесенью — мальчик твердил, что его дала в дорогу мама, и совал всем в нос. Диану и так порядком укачало на заднем сиденье, а уж когда ребята решили подшутить и сунуть ей этот самый сыр, она вскочила с тошнотой в горле. Вокруг все хохотали, а Диану чуть не вырвало. Так мгновенно она ещё никогда не просыпалась. И вот теперь Диана стояла в мужском туалете перед телом незнакомого парня, и по горлу снова поднималось что-то кислое. Ей абсолютно не нравилась её задумка. — Плохое у меня предчувствие насчёт него, — напряжённо вздохнул Том. На лице Дианы застыло выражение сомнительной и отчаянной идеи. Она сжимала и разжимала пальцы рук, буравя парня глазами, словно заставляя его проснуться самого — лишь бы не прибегать к подобным мерам. — Как ты думаешь... насколько человек может проснуться от тошноты? — Что ты хочешь сделать? — нахмурился Том. — Я... не уверена, как это объяснить. Ну... если... — она сложила указательный и средний пальцы и сделала жест, будто опускает их в банку. — Фу! — зажмурился Том. — Ты совсем отчаянная? — Но ведь нужно хотя бы попытаться! Если не получится — я пас. Диана сощурилась и приняла решение. Она сделала шаг вперёд и тут же будто наткнулась на преграду — встала столбом, отвернулась, брезгливо высунув язык, и глубоко вдохнула. — Ну делай уже, раз решилась, — мрачно сказал Том. Его единственный сохранившийся глаз смотрел на юношу так, словно подозревал его в притворстве. Диана резко выдохнула — этот выдох больше был похож на кашель. Она снова повернулась к парню, оглядела его, затем опять сморщилась и закрыла рукой нижнюю часть лица. — Может... лучше ты? — она с мольбой взглянула на Тома. Тот не ответил, но по его взгляду всё стало ясно. Диана зажмурилась, сделала два быстрых шага вперёд, словно шла на повешение, и села на корточки. Выражение огромной сосредоточенности сменило отвращение — проще было сконцентрироваться на мелочах, чем думать о сути предстоящего процесса. Диана аккуратно коснулась колючих волос парня, приподняла его голову, а другой рукой взяла его подбородок и раскрыла тёмно-красный рот. Собранность снова подвела. Диана отклонилась назад, смотря в потолок и явно надеясь на помощь всевышнего. Пробубнив еле разборчивое "в последний раз, один-единственный раз...", она глубоко вздохнула. Затем сложила указательный и средний пальцы вместе и направила к открытым губам юноши. Даже Том не смог сдержать брезгливой гримасы. Отведя взгляд, Диана окунула руку в чужой рот, чувствуя влажную мягкость языка и гладкую кожицу неба где-то у горла. Следуя какой-то внутренней инструкции, она изгибала пальцы, проникала глубже, уходила вниз в отверстие горла, ощущая, как плоть глотки обволакивает её. Самой уже захотелось блевать. Она зажмурилась, сделала последнее усилие, надавила на самый корень языка, скользнув куда-то к стенке ротовой полости, и что-то под ней вдруг дёрнулось. Это было не осознание, а инстинкт — Диана отпрянула назад, волосы на руках встали дыбом, ладони упёрлись в холодную плитку. Худое тело перед ней задрожало, чёрные брови дрогнули, кадык задребезжал вверх-вниз, как язычок колокольчика, и глаза распахнулись. Парень весь согнулся, и его обильно вырвало перед собой. Том и Диана замерли, наблюдая, как вязкая жёлтая рвота выплёскивается на пол всё новыми и новыми судорогами, а обрезанные руки безвольно дёргаются. Кашель сотрясал грудную клетку юноши. Прошло около минуты. Наконец конвульсии сменились поверхностным дыханием. Тёмно-карие глаза медленно поднялись вверх и осмотрели двоих как-то слишком осознанно для только что разбуженного. Взгляд остановился на Томе. Сгорбившийся, с остатками рвоты на подбородке, мокрый и жалкий, юноша проговорил низким, бархатным и до ужаса знакомым голосом: — Давно не виделись, Том.