Сандзару

Диана свернула за угол и пронеслась мимо кабинетов. За ней гналось стадо мертвецов. — Том! Ты жив? — Я отвлеку их! — еле слышно донеслось откуда-то издалека. В голове Дианы раз за разом повторялось: "Чёрт, чёрт, чёрт, ну вот опять!" Всё началось с того, что Диана решила наконец вернуться в общежитие и забрать свои вещи. Том пошёл с ней — кто-то же должен тащить тяжёлое, в конце концов. Но то ли мертвецы вчерашнее ещё не забыли, то ли Диана снова где-то облажалась — короче, вышло всё как всегда. А бежать стало в разы тяжелее, ведь нога ещё не полностью оклемалась. Быть незаметной, как посоветовал Голос, не вышло с самого утра. Диана ударила одного из нападающих в грудь, другого оттолкнула коленом. Оружием, даже самым примитивным, она обзавестись не успела. Бросивший её Том мог хотя бы чемоданом отбиваться... — Вот и где... этот... полудурок! — ругалась она, пытаясь отцепить от себя десятки рук. Морды с острыми клыками, низко гудя, пытались вцепиться в Диану зубами. Та уже не очень боялась бить кулаками им в носы и глаза — жалость становится не только бесполезной, но и губительной, когда нужно уберечь свою жизнь. Диана тревожно обернулась, ища глазами напарника, и тогда почувствовала острую боль в предплечье. В её руку впились длинные когти. Диана резко вскрикнула и дёрнулась назад. Опустив глаза, она увидела, спукающиеся к запястью красные струйки. Кожу жгло огнём. Прикусив губу, Диана зажала рану рукой, протолкнулась сквозь толпу и побежала за Томом. Боль острой иглой проникала в тело, сводила челюсть. Диана зажмурилась и врезалась в чью-то грудь, тёплые человеческие руки тут же схватили её за плечи. — В чём дело? — быстро спросил Том. — Рука... — процедила Диана и ещё сильнее сжала запястье, пытаясь перекрыть боль ещё большей болью. Под ладонью пульсировала влажная, рваная рана. — Пойдём. — Том взял её под локоть и потащил за собой. Диана плелась, словно тряпичная кукла. Они кое-как оторвались и закрылись в подсобке. Диана уже не следила за происходящим вокруг. — Покажи, — приказал Том и взял её руку. Он прикоснулся к ране, и Диана ойкнула. Пытаясь успокоить боль, она глубоко вдохнула и посмотрела на Тома, чьё лицо серело с каждой секундой. — Это ведь ничего такого, да? — измученно уточнила она. Том не ответил. Диана замялась, в груди зашевелился червячок волнения. — Том?.. — Пошли в медкабинет, — процедил он, снова взял Диану под локоть и куда-то повёл. В кабинете сидела медсестра. Разинув ободранный рот, она что-то писала. Пару секунд Том стоял у двери, и Диана почти могла слышать, как в его голове крутятся шестерёнки. — Она вроде не гналась за нами, — всё ещё держась за руку, прошептала Диана. Том дёрнул дверь на себя и зашёл. Девушка слышала голоса, но не рычание. Затем медсестра вышла и поплелась по коридору, а Диана прошмыгнула внутрь, заперев дверь. — Она нас не узнала? — встревожено спросила Диана. — Садись, — отрезал Том. Диана приземлилась на кушетку. Напарник порылся в шкафах, достал перекись, вату, бинты. — Будет неприятно, — предупредил он, садясь рядом. — А может, не на... — Диана сморщилась и втянула воздух сквозь зубы. Перекись зашипела, обжигая и без того ноющую рану. — Ай, ай, ай, больно! — запищала она, дёргаясь. — Да тихо ты... Всё, успокойся, — он помазал рану зелёнкой, Диана ещё немного попищала, затем он промокнул её руку и стал наматывать бинт. — У тебя вообще есть базовые медицинские навыки? — сквозь навернувшиеся слёзы проговорила она. Том молчал. Диана почувствовала новый укол тревоги. — Том, всё нормально? Это просто рана, заживёт... Том отрезал бинт, помедлил немного, и на всякий случай спрятал перекись вместе с рулоном в карман толстовки. — Том? — Да, заживёт. Наверное. Должно. Диана прикусила щёку изнутри. — В плане? — Я не знаю, — вздохнул он и озабоченно провёл рукой по волосам. — Это же не укус, да? — Не укус. — Значит заразиться — чисто технически — ты не должна. Но... — он развёл руками и осёкся. Его пальцы слегка подрагивали. У Дианы внутри сделалось холодно. Она посмотрела на перемотанное запястье. — Понимаешь, даже грязная кошка, поцарапав когтями, может одарить тебя какой-нибудь гадкой болезнью. А эти... чёрт их знает, что они через кровь передать могут. У Дианы начали дрожать плечи. — Ты хочешь сказать, что я стану... — Я ничего не хочу сказать! Это просто мои мысли. Мы сделали что могли. Остаётся только наблюдать. Диана обхватила себя руками, стараясь не показывать, что мысли запрыгали по телу взбешёнными вошками. — Понятно. Наблюдать. Том посмотрел на неё в упор, но ничего так и не произнёс. С горем пополам они добрались до комнат, Том без слов отдал Диане чемодан с одеждой. Весь вечер она разбирала вещи, лишь бы отвлечься, но полностью отделаться от мерзких мыслей не выходило. Она чувствовала, как под бинтом тянет и пульсирует разорванная плоть. Вечером Диана съела заначку в виде орешков и ушла в душ. Руку старалась не мочить. Боль по-прежнему не уходила. Диана переоделась в пижаму, расчесала полные колтунов волосы — на это ушло порядком времени, и за маленьким окошком небо стало темнеть. Диана погасила свет, оставшись наедине с лунным лучом. Она чувствовала, как под бинтом продолжается ровная пульсация. Приложила ладонь к ране — ничего. Пальцами правой руки она слегка надавила на повязку, и молния боли пронзила руку до самого локтя, заставив снова сморщиться. Диана прикусила губу и развязала бинт. На бледной коже зияла драная запёкшаяся рана, три кривых полосы от острых когтей. Края стали сине-фиолетовыми, а плоть на месте ранения вздулась небольшим пузырём. Под желтоватой кожей были видны какие-то прожилки. Опухоль действительно слегка пульсировала. Живот скрутило, в горле встал кислый привкус. Диане очень захотелось, чтобы это была не её рука, чтобы можно было безболезненно оторвать кисть и выкинуть в окно. Ей казалось, будто какая-то тварь поселилась в организме и уже скоро превратит её в безмозглое уродливое чудовище. Диана вскочила с кровати. Маленький червячок волнения потихоньку превращался в громадную гусеницу, заполонившую весь желудок, пробравшуюся в грудную клетку и тесняющую лёгкие. Диана наворачивала круги по комнате, потерянно проводила руками по стенам, раз за разом дёргала створки шкафа, пока одна из них не начала отходить. Диана взъерошила недавно расчёсанные волосы, обкусала до крови губу. В который раз она мяла пальцами шторы и выдвигала ящики тумбочек, когда вдруг замерла. Среди прочего хлама на дне ящика лежало что-то вытянутое. Медленно, будто только что напрочь не теряла покой, Диана нагнулась и вынула из тумбочки кожаный чехол. В чехле лежал длинный заточенный клинок. Кажется, прошлый жилец был вполне готов к самообороне. Вот только по какой-то причине это его не спасло. Диана вытащила сверкающее лезвие и повертела его перед глазами. Оно было небольшое, но с виду очень острое. Таким можно с лёгкостью резать ткани. Диана села на кровать. В тусклом свете клинок отливал синим. Девушка притронулась к гладкой стороне лезвия и почувствовала металлический холод. От тех мыслей, что роились в голове, по спине пробежали мурашки. Диана вернула клинок в чехол, убрала его в карман, легла в кровать и закрыла глаза. Сон приходил и уходил, Диана просыпалась, ворочалась, засыпала снова, пока наконец не провалилась в черное пространство. — Скажи пожалуйста, это опасно? — Это твой вопрос? — Да. — Интересная ситуация... Холодные пальцы щупали опухоль на руке. Было неуютно, но Диана покорно стояла на месте. — Болит? — изображая врача, спросил Голос. — Уже нет. Немного тянет. — А так? — он надавил на рану. Диана невольно дёрнулась. — Ага! Свеженькая-то. — Может, ты не будешь причинять мне ещё больше боли? — нахмурилась она. — Не мешай врачу! Диана вздохнула. Ледяные руки продолжали изучать рану, пока пациентка пыталась смотреть куда-то в сторону — в абсолютную пустоту. — Смотри-ка, пульсирует. Диана перевела взгляд обратно: плоть еле заметными рывками ходила туда-сюда, как живое существо. Её передёрнуло. Она изогнула брови и отстранилась от своей же руки. — Может, отрежем? — в воздухе нарисовалось весёлое личико во врачебной шапке, а рядом с запястьем появился остроконечный ножик. — Нет! — Диана рывком забрала руку и прижала к себе, будто Голос действительно мог отрезать её этим нарисованным ножом. — А что? — руки развели в стороны. — Глядишь, заразишься, неужто лучше будет? Не волнуйся, у тебя ещё одна рука есть. — Ты шутишь?! — злобно взвизгнула она. — Отчасти, — признался Голос, и его палец ткнул Диане в нос. Та сделала шаг назад и только больше посуровела. — Ладно-ладно, — усмехнулся он, — пока что не бьём тревогу. Завтра посмотрим, что из тебя выйдет. Но всё же советую на всякий случай... — Не буду я руку себе отрезать! — крикнула Диана и топнула ногой. — Ух, боюсь-боюсь! — руки отстранились, и раздался низкий бархатный смех. Девушка вздохнула и вдруг почувстовала что-то в кармане — точно, кинжал. Она нащупала пальцами кожаный чехол и изумилась, что в это странное место, оказывается, можно приносить вещи. — Что это у тебя в кармане? — Ничего, — пробормотала Диана. Голос потянулся к ней, но она закрыла клинок ладонью. — Что ты там прячешь? — повторил он с хитрой улыбкой в тоне. Диана сжала губы. Голос ведь обитает только во сне, да? У него даже тела нет, его бессмысленно бояться. Она потянулась к карману и достала клинок. Голос замолчал. Диана тоже ничего не говорила. — Ты уже готова решиться? — усмехнулся он. — Я хочу знать точно, опасна ли моя рана. Я хочу жить. Серая рука потянулась к кинжалу. Диана прижала оружие к себе. — Ты чего, боишься меня, что ли? — захихикал он. — Дай мне ножик. Диана не двигалась. — Дай посмотреть, тогда я смогу дать точный ответ на твой вопрос, — пообещал он, поманив пальцами к себе. Диана по-прежнему прижимала клинок к груди. Тогда в воздухе начал появляться рисунок. Круглая голова, причёска-иголки, невинные глазки, улыбочка, затем шея, грудь, продолжение серых рук. Голос нарисовал себя таким невинным, что давать ему нож захотелось вдвойне меньше. К тому же по какой-то причине рисунок был на голову выше Дианы и угрожающе нависал над ней, пялясь неживыми глазами. — Дай ножик, — промурчал Голос. Для убедительности даже нарисовал в воздухе цветочки. Диана выдохнула. — Отпусти меня спать. Руки опустились, нарушив гармонию рисунка, и человечек быстро растворился в темноте. — Ладно, — как бы безразлично сказал он. — Только не сделай себе завтра, пожалуйста, симметричное шрамирование, — подытожил он и наконец отпустил Диану. На утро снова чужие пальцы щупали её запястье. Но теперь тёплые, шершавые. — Выглядит не очень, — сморщился Том. Его широкие брови всё сильнее хмурились. — Знаю, — вздохнула Диана. Снова воцарилась тишина. Пальцы Тома действовали аккуратнее и даже несколько боязливее, чем руки Голоса. Он поднял на напарницу серьёзный взгляд. — Может, отрезать? — Да вы сговорились? — Диана возмущённо ударила по воздуху, но внутри неё снова скрутилась гусеница. — Кто "мы"? — Том сощурился с презрением. — Он тоже додумался? — Неужели это единственный выход? — Диана всплеснула руками и стала ходить туда-сюда по комнате. — Ты же не хочешь заразиться, — негромко проговорил Том. — Ты... правда думаешь, что я заражусь? — шепнула Диана. — Кто знает? — Том развёл руками. — А если да? Будет хуже, если мы узнаем об этом слишком поздно. Раз уж даже он сказал... — процедил Том в сторону. Оба замолчали. — Руку я отрезать не собираюсь! — воскликнула Диана, замотала опухоль бинтом, затянула узел зубами и быстрым шагом скрылась за дверью. Свою вчерашнюю находку она скрыла от Тома. Диана надеялась, что клинок ей просто не понадобится, но веры в это оставалось с каждым часом всё меньше. Даже Голос не дал внятного ответа. Хотя чего от него ждать? С каждым днём он ведёт себя всё страннее, а в последнее время будто и не пытается притвориться помощником. Взять хоть ночную сцену с кинжалом. Что, если бы Диана отдала ему нож? Мог ли он просто её зарезать? Диане совершенно не хотелось идти к монстрам и проверять, удастся ли снова их надуть. За последние три дня она пробежала больше, чем за всю свою жизнь. А сейчас ещё и тревога ёрзала в животе. Видеть Тома также желания не было. Диана вернулась в комнату и начала открывать ящики. Вдруг прошлый житель оставил ей ещё что-нибудь? Например, еду, а то орешки уже закончились. Она рылась среди бесполезного хлама, и в груди жгло от осознания, что когда-то здесь жил человек, который либо давно утратил человеческую сущность, либо и вовсе умер. Возможно, это был Роберт, возможно, Эмма. А теперь они — куски мяса, жаждущие человечены. Да неужели Диана станет такой же? Она обхватила голову руками и скатилась по стене на пол. Её снова начало трясти. Опухоль под бинтом пульсировала. Да, Диана станет безмозглым голодным существом, станет уродом с облезшей кожей, потеряет разум и сгниёт в этом ужасном месте. Она больше никогда не увидит своих родителей. Бедные мама с папой! Они не знают, кем станет их дочь! А Диана будет медленно превращаться в зомби, до последнего сохраняя капли рассудка и понимая, что её молодая жизнь так отвратительно и жалко обрывается! Диана крепко зажмурилась, под веками стояли тошнотворные картинки — она сама, но не она, набор кривых костлявых конечностей, тряпка вместо волос, жёлтые, поеденные гнилью зубы. Да лучше уж Том её зарежет прямо сейчас! Она резко встала на ноги, мир размылся и поплыл. Диана сорвала бинт. Опухоль разрослась на несколько сантиметров, ещё больше налилась фиолетовым. Диана распахнула дверь комнаты и без стука ворвалась к Тому: — Режь. Том, читающий какую-то книгу на кровати, дрогнул и прижался к стене. Пару секунд он огромными глазами смотрел на опухоль Дианы. — Руку?.. — севшим голосом проговорил он и даже побледнел, будто сам не настаивал на таком решении полчаса назад. — Опухоль режь, — строго отчеканила Диана. — Ну я так-то не врач, просто биологию немного знаю, и вообще... — забубнил он. Диана вынула из кармана кинжал, протянула ему и села на кровать, выставив руку. Том долго смотрел на вспухшее запястье, затем глубоко вдохнул, взял нож и медленно вынул его из чехла. — Где ты его взяла? — нахмурился он, рассматривая лезвие. — Режь, — упрямо повторила Диана. — Ладно... — Том встал, подвинул тумбочку к кровати, взял из ящика перекись и несколько салфеток. В нос ударил запах спирта. Том развернул одну салфетку на поверхности тумбочки, а другие принялся мочить перекисью. Диана положила запястье на импровизированный операционный стол и вдруг поняла, что ей ужасно страшно. — Предупреждаю, будет больно, — протирая лезвие, сказал Том. — Анестезии у нас нет. Если нужно, я, конечно, могу сходить в медкабинет и поискать там что-нибудь, но не думаю... — Давай уже. — Как знаешь... Только не дёргайся, иначе будет хуже. — Постараюсь, знаешь ли, — нервно усмехнулась Диана. Она заметила, что пальцы подрагивают, и сжала руку в кулак. В течении следующих пяти минут Диана пожалела обо всём, на что только решалась в своей жизни. Она смотрела только в потолок и не желала наблюдать за тем, что делает Том, но по ощущению её плоть вскрывали до костей, выворачивали и сшивали вновь. Во рту стоял металлический привкус, ведь Диана в попытке не кричать искусала нижнюю губу. Казалось, прошёл целый мучительный час, когда послышалось шипение перекиси, и адское жжение заставило слёзы выступить на глазах. Том схватил Диану за локоть, удерживая на месте, оторвал зубами новую полоску бинта и повязал ей вокруг запястья. Диана тяжело втягивала воздух. Боль щипала кожу, затем по чуть-чуть отпускала. Девушка сжимала и разжимала пальцы на онемевшей левой руке. Кровь сочилась, оставляя на бинте красные пятна. — Ну как? — спросила она и сглотнула, вытерев слёзы. Лицо Тома казалось бесцветным. — Там был гной, всякая мерзость и тому подобное... но всё вышло. Я так посмотрел, остальные ткани целы. Вроде обошлось. Диана продолжала сжимать руку в кулак. — Я пальцы почти не чувствую. У Тома вскочили плечи, и он как-то стыдливо отвёл глаза. — Я... возможно, нерв задел. Диана злобно зыркнула на напарника: — Ты — что?! — Я думаю, это пройдёт! Отдохни, а потом... — А если не пройдёт? — Ну, это... Слушай, ты вообще-то жива и походу не заразишься! "Спасибо" бы хоть сказала. Диана смерила Тома холодным взглядом. — Спасибо, — бросила она и скрылась за дверью. — Неблагодарная... — послышалось с той стороны.