Сандзару

Это был не сон. Диана сидела за последней партой и видела все те же уродливые, ободранные, гнилые лица. Она не хотела смотреть, потому разглядывала пейзаж за окном. Виднелась трава, проклятый забор, а вдали — лес. Ничего больше. Ей второй раз подряд снился этот странный Голос. Конечно, путать сны с реальностью — глупость, и Диана всегда смеялась над теми, кто лез листать потрёпанный томик Фрейда, утверждая, что чёрные птицы во сне неминуемо принесут смерть папиной тётки по сестринской линии. Тем не менее сейчас она уже сомневалась в том, что он всего лишь выдумка. Как можно быть уверенной хоть в чём-то в её ситуации? Монотонная лекция звучала издевательством. Твой мир перевернулся с ног на голову, одно осталось неизменным — нужно учиться. Это удручало. А ещё удручал запах помойки от Эммы и её крайняя навязчивость. Не проходило и минуты, как около уха вновь и вновь жужжало: "А сколько времени? А о чём речь? А как дела? А что ты делаешь? А ты любишь Фредди Меркьюри?" Страх смешался с раздражением, и в животе поселился удав, сжимающий самого себя в узел. Диана пыталась игнорировать Эмму. Она хотела игнорировать Эмму. Она хотела, чтобы её все оставили в покое. Диана прижалась к самому окну, пытаясь исчезнуть. В этом ужасном месте не было ни одного спокойного уголка, но, быть может, она хотя бы свернётся куколкой и сделает вид, что её здесь нет. Эти мертвецы вряд ли хорошо играют в прятки. Любой звук нервировал, но Диану клонило в сон. Отвратительная смесь получалась: веки тяжелели, но моторчик в груди запрещал закрывать глаза. Тем не менее Диана постаралась задремать. Всё же она поняла, что монстры серьёзной угрозы не представляют, просто запугивают порой, поэтому бояться особо нечего. Но это, увы, не давало расслабиться. В ушах шуршал целый улей, удав в животе сжимался только сильнее. В этот момент чьи-то ледяные пальцы ухватили Диану за запястье. Она дёрнулась, вскрикнула, ударила по схватившей её руке и уставилась в два тупых жёлтых глаза Эммы. — Отстань ты уже! Я тебе десять раз сказала — не трогай меня, тупоголовая! — крикнула Диана. У неё всё скрутило внутри. Почему они не могут просто оставить её? Все, конечно, обернулись, уставились на них двоих: на Диану, которая отвернулась обратно к окну, на Эмму, которая глупо сидела на месте, глядя первой в затылок. — Девушки, не стоит ссориться, — попросил профессор. — Диана, с вами всё хорошо? Эмма что-то сделала вам? — Она меня трогает, — рявкнула Диана, не отрываясь от окна. Профессор долго тупил, будто у него в голове с трудом работали шестерёнки. — Вы можете поговорить на перемене. Пожалуйста, не срывайте урок, — наконец выдал он. Все головы одновременно отвернулись от Дианы. "Пожалуйста, не срывайте урок..." — беззвучно передразнила Диана. Как её всё нервировало, как пугало, как раздражало! Ей хотелось поскорее вернуться домой, чтобы никогда больше не видеть эти глупые, уродливые, противные, ужасные рожи. За стеклом на жестяной отлив приземлилась чёрная птичка с белым клювом — грач. Диана внутренне улыбнулась: может, это родственник Вельзевула. Грач внимательно осмотрел Диану, поклевал стекло, походил туда-сюда. Затем он устроился прямо здесь, на железе, и прикрыл глазик, словно нашёл самое уютное гнездо. Диане стало завидно: грач мог полететь куда угодно, у него была своя стая, своя семья, которая всегда рядом. Ни домашки, ни интернатов, ни монстров. Только небо и свобода. Успокоиться не получалось. Слегка дёргались пальцы, слегка чесался локоть, слегка подсохли губы, слегка потели подмышки, всё сразу и всё — слегка. Диане нужен выход. Ей нужна стратегия. В первую очередь, может быть, у неё получиться отправить письмо маме. Все головы двинулись в столовую, и Диана пошла за ними. Она не завтракала, есть хотелось до ужаса. В комнате остался пакетик с орешками, но она берегла его до отчаянных времён. Хотя Диана не желала верить, что такие настанут. Всю дорогу у неё было противное чувство, что её преследуют. Она трижды оборачивалась, но не видела никого, кроме одинаковых зомби. Кажется, у неё начинает развиваться паранойя. В столовой давали копчёные сосиски, картофельное пюре и пакет с молоком. Еда не выглядела особенной, к тому же Диана не совсем любила пюре, но вот на сосиску она готова была наброситься. Втиснувшись в ряд безмозглых тел, она положила еду на поднос и села за стол. Рядом с ней, конечно, села Эмма. Диана вздохнула и обнаружила, что не взяла вилку. Ещё минуту она пыталась выловить столовые приборы в склизком скоплении однокашников. Диана вернулась к столу, тщательно протирая вилку о край жилетки. Есть в такой атмосфере ей хотелось всё меньше и меньше. Как бы еда не вышла обратно... Её поднос будто бы слегка сместился. Наверняка Эмма лезла куда не просят. — А можно взять у тебя картошку? — попросила Эмма. Вот и подтверждение. Диана без слов поставила перед ней тарелку с пюре, а сама принялась ковырять копчёную корочку сосиски. Эмма стала жадно глотать картошку. Через мгновение она странно икнула и упала лицом в тарелку. Диана покосилась на неподвижную фигуру и отодвинулась к краю стола. Какие они всё-таки тут странные... Сосиска была даже вкусной, с организмом после еды ничего не произошло, так что, кажется, питаться тут безопасно. Безопасно и крайне противно. Когда Диана выходила из столовой, перед ней вырос Роберт. Она вздрогнула. Его лицо без малейшего намёка на губы не переставало её пугать. — Диана, ты же играешь на рояле? Не хочешь вступить в музыкальный кружок? — заулыбался он. — Нет, спасибо... — Правда? Почему? — Мне... и без того хватает нагрузки, — она попыталась обойти Роберта, но он загораживал проход. — Очень жаль! Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне. — Ага... Диана проскочила у него под рукой. Музыкальный кружок! Он бредит! Конечно, она сейчас мечтает о музыкальном кружке! Все попёрлись на урок по литературе. Какой же нудный день... Школьников зачем-то попросили сесть в группы, и Диану стащили с её насиженного местечка. Эммы не было — видимо, осталась лежать лицом в пюре. Диана оказалась в компании Сары (её лица не было видно за волосами, похожими на истлевшую штору) и незнакомых ей Майка, Джона и Шарлотты. Дали задание, но Диана не слушала: она вырвала из тетради листок и принялась писать письмо маме. Честно признаться, в интернате было так некомфортно и тоскливо без маминого "не выражайся", что порой хотелось реветь. "Дорогая мама..." — Ребята, давайте все соберёмся! — заголосил, наверное, Майк — Диана плохо различала их по внешности. — Нам нужно расположить писателей от старых к современным. Здесь Дэниел Киз, Шекспир, Харпер Ли... "Я благополучно приехала в интернат". — Дай сюда, — сказал Джон. — Очевидно же, Шекспир первый, потом Марк Твен... — А почему все остальные сидят? — загундосила Шарлотта. — Давайте работать вместе! Сара спряталась в волосах. "На самом деле мне не совсем здесь нравится..." — Диана, а ты чего сидишь? Диана подняла глаза и посмотрела на смятое в чернослив лицо Майка. — Я занята. — У нас вообще-то учебное задание! — Так Джон всё уже почти сделал, — она кивнула на Джона, который что-то строчил со скоростью света и был вполне доволен своим положением. Диана вздохнула и вернулась к письму. "Мне кажется, я захворала. Чувствую себя очень плохо". — И что? — снова забурчал Майк. — Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки! Мы команда! — В команде всегда один всё за всех делает, а другие дурака валяют, — отчеканила Диана. — Это закон. Майк замер и невидяще уставился вперёд, будто Диана сказала что-то немыслимое. Та смущённо изогнула бровь и вновь принялась писать. "Говорят, что лучше приехать родителям, потому что здесь нет врачей. Пожалуйста, приезжайте скорее". — Сара, а ты что сидишь? — взъелся Майк на бедняжку. Сара вся сжалась. — Помогай нам! У Сары затряслись плечи. Через секунду послышались всхлипы и хныканья. — Серьёзно? Она плачет? — изумилась Диана. — Да ладно тебе, бывают чувствительные люди! — воскликнула Шарлотта. — Сарочка, не плачь, Майк не хотел кричать... — Он просто попросил её помочь, — Диана нахмурилась. — Какая же ты жестокая, — огрызнулась Шарлотта. — А ты чего мне грубишь? Это же тоже жестокость. Что, если я расплачусь? Шарлотта замерла, оставив руку на макушке несчастной Сары. Их с Майком как будто заклинило. "Ну вот, сломались", — про себя хмыкнула Диана. "Я вас очень жду. Обнимаю, Твоя Диана" Она выдохнула и сложила листок вдвое. Теперь нужно было отыскать конверт и почтовый ящик. Но одна в лабиринте коридоров она совершенно точно ничего не найдёт. Придётся обратиться к Роберту... По крайней мере теперь Диана была уверена, что монстры не опасны, а просто очень глупы. Она подошла к Роберту после уроков: тот с кем-то разговаривал. Диана брезгливо подкралась к нему и стукнула по плечу. Он тут же обернулся: — Диана! Тебе что-то нужно? Диана старалась не смотреть ему в глаза. — Да... Как я могу отправить письмо родителям? — О, просто отдай его мне, я отправлю. Он протянул руку. Диана отстранилась. — А можно как-то... самой? Роберт помедлил. — Боюсь, что нет, Диана. Я отдаю письма директору, а он передаёт их почтальону. Диана сжала губы и помяла письмо в руках. — Но они ведь доходят до адресата? — Конечно доходят! Ты можешь не сомневаться! Спроси кого угодно из своих одноклассников. — Воздержусь, — пробормотала она. — Ладно, держи. Обещаешь, что дойдёт? Роберт схватил листок своими костлявыми длиннющими пальцами. — Обещаю! — Спасибо... И... не можешь подсказать, где библиотека? — она встретилась с его огромными глазными яблоками. — Этаж ниже, по коридору прямо, поворот налево и до конца направо. — Понятно, — Диана развернулась волчком и зашагала прочь. Раз уж она решила продумывать стратегию, а не действовать согласно первому порыву, значит, ей нужны знания. Ей нужны ответы. Неужели она действительно решила полагаться на тот выдуманный голос из своих снов? Сны нереальны. Она всё ещё одна. А значит, не следовало ждать чуда. В библиотеке сидела бабуля: кожа свисала с её лица пластами, отрываясь и тлея. Она походила на старую половую тряпку. — Здравствуйте, — тихо произнесла Диана, рассматривая библиотекаршу. — Скажите, а здесь есть что-нибудь про интернат, его историю? — Конечно, — проскрипела она. — Вон там на столике лежит рукопись. Всё хотим сделать стенд в главном холле, но Роберт никак не найдёт времени... "Роберт тут что, всем занимается?" — Диана отвела глаза и нашла внушительную по размеру, но не по толщине книгу. Девушка подошла и принялась листать жёлтые страницы. Судя по тексту, интернат был основан каким-то Кларком в 1912-м году как школа для детей-сирот. Назывался он тогда "St. Clark Institute". Через двадцать лет директором стал Артур Лоуренс. Диана тут же вспомнила его портрет в главном холле: это был симпатичный, добрый на вид дядька с усами. Артур решил сделать для школы усиленную программу. Со временем из-за наплыва учеников появились вступительные экзамены, а в сороковых интернат получил статус частного заведения для одарённых детей. В 1953-м году Артур Лоуренс передал свой пост профессору математики, Уильяму Гранту. Эту фамилию Диана знала. Правда, вот странность: тот вечно улыбающийся Грант, которого она видела в кафе Портленда, был совсем молод — лет тридцать от силы. А если опираться на дату, он был уже старик! Видимо, Уильям передал пост сыну. Уильям Грант как раз и переименовал интернат в "Эдвард Мартир Скул" в честь своего покойного друга Эдварда Томпсона, какого-то скромного врача, который погиб во время добровольной службы лекарем на фронте Второй мировой. Дальше была бессмыслица про поставки, пристройки, выпуски, пропуски, запуски... Диана оставила книгу и ушла. Она немного погуляла по двору. Погода была хорошей, а настроение — отвратительным. Её не успокаивал шелест травы и отстукивание ритма пальцами по прутьям забора. Первые рыжие листики падали и смешно хрустели, солнце по-осеннему рыжело... Диана ушла в общежитие. Снова серая коробка. Её скромная гирлянда никак не украшала вид комнаты. Кларк, Артур Лоуренс, Уильям Грант, Эдвард Томпсон... Что ей говорили эти бессмысленные имена? Ровным счётом ничего. Отправится ли письмо, которое она написала родителям? Тоже отличный вопрос. Роберт не выглядел как человек, которому можно доверять. Начнём с того, что он в целом не выглядел как человек. Больше всего Диана боялась одного — что ей придётся остаться в таком мире навечно. Она приедет домой, и её родители, мистер Браун, все её одноклассники — точно такие же глупые чудовища! Она единственная настоящая на всём белом свете! Но ведь такого просто не бывает! Не бывает, что все — одни, а ты — другая. Может, что-то не так не с ними, а с Дианой? Может, это она монстр? Просто на самом деле быть монстром значит быть человеком, а быть человеком значит быть монстром? Что за бред... Как говорит Роберт — отлично! Теперь ей всю жизнь существовать среди уродов с осознанием, что она буквально лишняя! А ведь раньше она спокойно жила в неведении, и всё было хорошо. И теперь... из-за этого дурацкого Голоса, который вдруг решил "открыть ей глаза"! Что он — точнее её подсознание, прикидывающееся отдельной личностью, — скажет ей сегодня? Диане даже стало любопытно. Она попыталась поломать голову над домашним заданием, но, скорее, домашнее задание поломало голову над ней. Она бросила тетрадь в сумку и грохнулась на кровать. В последнее время дни были так похожи друг на друга... Школа, сон, школа, сон, школа, сон. Вот бы всё это побыстрее закончилось. Если у этого действительно есть конец. Диана уснула. Удивительно, как в её сне всё было реалистично: она могла чувствовать свои пальцы, видеть свою пижаму, свои бледные ладони. И тёмно-серые ладони Голоса она тоже видела. — Привет. Ого, что с твоим лицом? Откуда эта угрюмость? Вижу, денёк не удался... — он "обошёл" её кругом и потрепал по щеке холодными пальцами. — Ну же, что случилось? Улыбнись! Диана отмахнулась: — Отстань от меня! Лучше не рыпайся и отвечай на вопросы. — О! — он замер, а затем сложил руки в замок. — Да, конечно, моя королева! Не забывайте, что задать можно лишь один вопрос. Итак, какие же мысли вас мучают сегодня? — промурчал он. Его голос в этом месте звучал одновременно так близко, словно он шептал в ухо, и так далеко, словно говорил из ямы. Диана прочистила горло, чтобы быть убедительнее. Он явно не воспринимал её всерьёз! — Мой вопрос... — нахмурилась она. — Мой вопрос такой: все ли в этом мире монстры? Голос стал несколько серьёзнее: — Это твой вопрос? — уточнил он. — Да. Последовала недолгая пауза. Руки приблизились, и ладони легли на её глаза. Диана снова хотела его оттолкнуть, но что-то заставило её замереть. В сути своей ничего не изменилось — перед ней как была тьма, так и осталась. — Люди склонны разбрасываться ярлыками — оттого и появились слова, имена, — тихо начал он, руки соскольнули с её лица вниз и оказались на плечах. — Но не все ярлыки вешаются сами по себе. Согласись: рука она и есть рука, а вот тьма... может быть и отсутствием света. Иными словами: смотреть нужно в оба, чтобы понять, соль перед тобой или сахар, вода или спирт. Но не вся вода — спирт, и не весь спирт — вода. Диана пару секунд молчала, переваривая услышанное. Вода, спирт, рука, имена... чего?.. — Что это значит? — она захлопала глазами. Голос засмеялся. — Тут уж сама, — он развёл руками. — Я... ничего не поняла, — призналась Диана. Она не знала, нужно ли ей стыдиться этого. — Был бы у меня блокнот, я бы записал тебе свои слова... — в воздухе нарисовался блокнот с неразборчивыми буквами. Рисунок исчёз так же быстро, как и появился. — Но, увы, такая мудрость доступна только на слух. — Погоди, ты сказал какую-то ерунду! Кто ты вообще такой? Почему я тебе верить должна? Может, ты мне голову морочишь? — Вот уж не знаю. Понимаешь ли, таинственные голоса из потолка обычно не признаются в своих намерениях. Я как бы соблюдаю традицию. Диана сжала кулаки. Ей хотелось откусить Голосу уши, пусть даже у него их не было. В его словах нет ни капли смысла! — Ладненько, что-то мы задерживаемся, — он сделал вид, будто проверяет наручные часы. — Сладких снов, Диана! Пробуй читать между строк. Тьма сгустилась и выплюнула Диану из этого странного места с таким же странным обитателем и такими же странными словами.